Зеркальный перенос (по Х. Кохуту) - наиболее распространенный вид нарциссического переноса в ситуации влюбленности. Он также считается наиболее зрелым и эволюционно более поздним относительно других вариантов нарциссического переноса.
Влюбленным кажется, что объект их вожделения похож как на него, как (астральный) близнец, что у них столько общего, они так похожи внешне и внутренне, что они созданы друг для друга, как две половинки и т.д. Иногда, впрочем, такого рода помешательство только у одного.
Со временем, дым иллюзий рассеивается, и на фазе дифференциации пара обнаруживает, что различий между ними больше, чем схождений. Что другой человек всё-таки другой.
Если личность оказывается способной к принятию этого факта, и с достаточным уважением к другому готова быть с этой разностью, у пары есть шанс.
Принятие - отказ от желания изменить другого и втиснуть его в прокрустово ложе своих представлений. Это великое разочарование может быть прожито, и дальнейшее развитие любви возможно.
© Tatiana Martynenko
Влюбленным кажется, что объект их вожделения похож как на него, как (астральный) близнец, что у них столько общего, они так похожи внешне и внутренне, что они созданы друг для друга, как две половинки и т.д. Иногда, впрочем, такого рода помешательство только у одного.
Со временем, дым иллюзий рассеивается, и на фазе дифференциации пара обнаруживает, что различий между ними больше, чем схождений. Что другой человек всё-таки другой.
Если личность оказывается способной к принятию этого факта, и с достаточным уважением к другому готова быть с этой разностью, у пары есть шанс.
Принятие - отказ от желания изменить другого и втиснуть его в прокрустово ложе своих представлений. Это великое разочарование может быть прожито, и дальнейшее развитие любви возможно.
© Tatiana Martynenko
всегда забавно слышать: «если нужно объяснять-значит не нужно объяснять». Мне годы психологического образования и работы психотерапевтом не помогают сразу понять другого человека, а что уж там о людях говорить, конечно нужно объяснять!(и не раз)
#психотерапевтическое
#психотерапевтическое
Вот лентой принесло. Все гениальное- просто. Спасибо Наталья Олифирович за воспоминание)
Эффект Данинга-Крюгера.
Полная формулировка эффекта звучит так: «Люди, имеющие низкий уровень квалификации, делают ошибочные выводы и принимают неудачные решения, но не способны осознавать свои ошибки в силу своего низкого уровня квалификации».
Непонимание ошибок приводит к убеждённости в собственной правоте, а следовательно, повышению уверенности в себе и осознанию своего превосходства. Таким образом эффект Даннинга-Крюгера является психологическим парадоксом, с которым все мы нередко сталкиваемся в жизни: менее компетентные люди считают себя профессионалами, а более компетентные склонны сомневаться в себе и своих способностях.
Отправной точкой своих исследования Даннинг и Крюгер назвали знаменитые высказывания Чарльза Дарвина:
«Невежество чаще рождает уверенность, нежели знание»
и Бертрана Рассела:
«Одно из неприятных свойств нашего времени состоит в том, что те, кто испытывает уверенность, глупы, а те, кто обладает хоть каким-то воображением и пониманием, исполнены сомнений и нерешительности.»
Эффект Данинга-Крюгера.
Полная формулировка эффекта звучит так: «Люди, имеющие низкий уровень квалификации, делают ошибочные выводы и принимают неудачные решения, но не способны осознавать свои ошибки в силу своего низкого уровня квалификации».
Непонимание ошибок приводит к убеждённости в собственной правоте, а следовательно, повышению уверенности в себе и осознанию своего превосходства. Таким образом эффект Даннинга-Крюгера является психологическим парадоксом, с которым все мы нередко сталкиваемся в жизни: менее компетентные люди считают себя профессионалами, а более компетентные склонны сомневаться в себе и своих способностях.
Отправной точкой своих исследования Даннинг и Крюгер назвали знаменитые высказывания Чарльза Дарвина:
«Невежество чаще рождает уверенность, нежели знание»
и Бертрана Рассела:
«Одно из неприятных свойств нашего времени состоит в том, что те, кто испытывает уверенность, глупы, а те, кто обладает хоть каким-то воображением и пониманием, исполнены сомнений и нерешительности.»
Сегодня в Северном полушарии началось движение к лету.
Эта перемена не очень заметна визуально для обычного наблюдателя. Но среди людей когда-то нашлись те, кто заметил дату события и ее многократные повторения. Эта дата незыблема, а событие неотвратимо и необратимо.
На знание о его постоянстве можно опираться.
Так же можно опираться на знание о том, что любые отношения начинаются, длятся и завершаются; что каждый день имеет свой предел, а ночь - свой; что мир не идеален, а встреченные люди априори «не обязаны».
Это большая удача – когда повезло заметить ближнего и начать ходить друг другу навстречу, а не поверх него или перпендикулярно движению партнера.
А при попадании в смутную, пограничную ситуацию можно исследовать, чей именно и который именно дефицит вы пытались компенсировать своим согласием на участие, и за чей счет это происходит. Нахождение точки входа поможет найти выход и способы туда добраться.
Анна Федосова
Эта перемена не очень заметна визуально для обычного наблюдателя. Но среди людей когда-то нашлись те, кто заметил дату события и ее многократные повторения. Эта дата незыблема, а событие неотвратимо и необратимо.
На знание о его постоянстве можно опираться.
Так же можно опираться на знание о том, что любые отношения начинаются, длятся и завершаются; что каждый день имеет свой предел, а ночь - свой; что мир не идеален, а встреченные люди априори «не обязаны».
Это большая удача – когда повезло заметить ближнего и начать ходить друг другу навстречу, а не поверх него или перпендикулярно движению партнера.
А при попадании в смутную, пограничную ситуацию можно исследовать, чей именно и который именно дефицит вы пытались компенсировать своим согласием на участие, и за чей счет это происходит. Нахождение точки входа поможет найти выход и способы туда добраться.
Анна Федосова
вчера в нескольких разных контекстах сделала самую ходовую интервенцию: «партнёр-это не твоя мать»
Боб Резник (прямой ученик Ф. Пёрлза) о своей границе в отношениях:
Граница - это то, что разделяет и то, что соединяет. Граница мне необходима, чтобы можно было соединяться с другим. Различия в паре - это то, с чем нужно соединиться, а не избавляться.
Если у меня нет своей границы, то тогда есть два пути - слияние или изоляция. В одном случае в отношениях я теряю себя. Во втором - теряю другого.
Если я не доверяю себе, то и не доверяю другому. Если я доверяю себе, то нет нужды доверять другому.
Если говорить с другим со своей стороны границы - это обо мне, здесь я эксперт. А если говорю о другой стороне границы - тогда я раскрашиваю своими красками другого.
Когда дети маленькие, у родителей много власти и много ответственности. Это неравные отношения. Можно и нужно устанавливать границы для ребёнка, потому что для него это необходимо.
Когда дети вырастают, если продолжать устанавливать границы для ребёнка, это будет путь конфликта и войны.
Но тогда можно следить за своими границами. Если я сохраняю ответственность за свои границы, для этого мне не нужно твоё сотрудничество.
Автор: Андрей Рыжов
Граница - это то, что разделяет и то, что соединяет. Граница мне необходима, чтобы можно было соединяться с другим. Различия в паре - это то, с чем нужно соединиться, а не избавляться.
Если у меня нет своей границы, то тогда есть два пути - слияние или изоляция. В одном случае в отношениях я теряю себя. Во втором - теряю другого.
Если я не доверяю себе, то и не доверяю другому. Если я доверяю себе, то нет нужды доверять другому.
Если говорить с другим со своей стороны границы - это обо мне, здесь я эксперт. А если говорю о другой стороне границы - тогда я раскрашиваю своими красками другого.
Когда дети маленькие, у родителей много власти и много ответственности. Это неравные отношения. Можно и нужно устанавливать границы для ребёнка, потому что для него это необходимо.
Когда дети вырастают, если продолжать устанавливать границы для ребёнка, это будет путь конфликта и войны.
Но тогда можно следить за своими границами. Если я сохраняю ответственность за свои границы, для этого мне не нужно твоё сотрудничество.
Автор: Андрей Рыжов
Рядом с чужой болью
Встречаясь с чужим страданием, окружающие, в худшем случае, обесценивают чужую боль, особо «эмпатичные» соревнуются в теме, кому больнее.
Естественное желание близких - хотеть унять душевную муку страдающего, успокоить, желательно, немедленно. Нам самим невыносимо ощущение бессилия, и мы хотим сделать хоть что-то: постараться утешить.
Утешение - очень важный навык, и очень нужный опыт. Оно периодически необходимо каждому, лишь бы в утешении не звучало нетерпеливое "ну хватит уже, хватит".
Если вы просто близкий человек, и у вас есть хоть немножко душевных сил - прежде чем утешать, дайте место этой боли. Страдающему временами не столько нужно утешение, сколько возможность подробно, в красках, иногда несколько раз (месяцев, лет) рассказывать о своём страдании, получая опыт разделенности. Утешение же закрывает этот процесс, мы затыкаем боль, закрываем нарыв пластырем, не желая слушать о ней (что, действительно, может быть очень тяжело).
Если мы терапевты (не кризисного консультирования), то боль - это место прорыва клиента за его защиты. Это возможность узнать что-то новое о себе, выйти за пределы собственных устоявшихся представлений.
Помогая раскрывать разные аспекты боли, и скрытых за ней переживаний, мы помогаем не только прожить ее, освобождаясь с каждой новой жалобой, расплавляя ее в тигле вашего пространства "между", но и позволяем сделать ещё один шаг к нашему подлинному «Я».
Конечно, есть ещё и: «я страдаю, чтобы…», они особенно будут сопротивляться утешению. Потому что в их страданиях есть цель, временами мало осознанная ими самими. Их боль нужно особенно беречь, ведь наша праведная борьба с ней бессмысленна. Нам остаётся лишь показать, чем именно они будут платить за эту защиту, например, необходимостью постоянно устраивать себе поводы для страданий и разочарованием от невозможности получить желаемое через демонстрацию боли. И они в праве, конечно. Они выбирают как прожить им жизнь.
В общем, боли надо просто предоставить место, позволяя ей разместиться, раскручивая ее «родословную», признавая ее значение, мы позволяем ей высказаться и уйти. Пластырь утешения - нужная штука в хозяйстве терапевта, и хороша, когда рана уже заживает.
Ирина Млодик
Встречаясь с чужим страданием, окружающие, в худшем случае, обесценивают чужую боль, особо «эмпатичные» соревнуются в теме, кому больнее.
Естественное желание близких - хотеть унять душевную муку страдающего, успокоить, желательно, немедленно. Нам самим невыносимо ощущение бессилия, и мы хотим сделать хоть что-то: постараться утешить.
Утешение - очень важный навык, и очень нужный опыт. Оно периодически необходимо каждому, лишь бы в утешении не звучало нетерпеливое "ну хватит уже, хватит".
Если вы просто близкий человек, и у вас есть хоть немножко душевных сил - прежде чем утешать, дайте место этой боли. Страдающему временами не столько нужно утешение, сколько возможность подробно, в красках, иногда несколько раз (месяцев, лет) рассказывать о своём страдании, получая опыт разделенности. Утешение же закрывает этот процесс, мы затыкаем боль, закрываем нарыв пластырем, не желая слушать о ней (что, действительно, может быть очень тяжело).
Если мы терапевты (не кризисного консультирования), то боль - это место прорыва клиента за его защиты. Это возможность узнать что-то новое о себе, выйти за пределы собственных устоявшихся представлений.
Помогая раскрывать разные аспекты боли, и скрытых за ней переживаний, мы помогаем не только прожить ее, освобождаясь с каждой новой жалобой, расплавляя ее в тигле вашего пространства "между", но и позволяем сделать ещё один шаг к нашему подлинному «Я».
Конечно, есть ещё и: «я страдаю, чтобы…», они особенно будут сопротивляться утешению. Потому что в их страданиях есть цель, временами мало осознанная ими самими. Их боль нужно особенно беречь, ведь наша праведная борьба с ней бессмысленна. Нам остаётся лишь показать, чем именно они будут платить за эту защиту, например, необходимостью постоянно устраивать себе поводы для страданий и разочарованием от невозможности получить желаемое через демонстрацию боли. И они в праве, конечно. Они выбирают как прожить им жизнь.
В общем, боли надо просто предоставить место, позволяя ей разместиться, раскручивая ее «родословную», признавая ее значение, мы позволяем ей высказаться и уйти. Пластырь утешения - нужная штука в хозяйстве терапевта, и хороша, когда рана уже заживает.
Ирина Млодик
Вновь и вновь всплывающая тема объектных отношений суицидальных пациентов – это драма между садистским мучителем и мучающейся жертвой. Часто речь идёт о преследующем внутреннем объекте, который заставляет пациента чувствовать себя ничтожным. И наоборот, пациент, идентифицирующий себя с преследователем, может мучить всех и каждого из своего окружения. В некоторых случаях, такой пациент может считать, что единственным способом разрешить драму является подчинение мучителю посредством суицида (Meissner, 1986). Это преследующая внутренняя фигура также называлась в литературе «скрытым палачом» (Asch, 1980).
В других случаях агрессия играет куда менее выдающуюся роль в суицидальной мотивации. Фенихель (Fenichel, 1945) отмечал, что самоубийство может быть исполнением желания о приятном и магическом воссоединении с утраченным любимым или о нарциссическом единении с любимой фигурой Сверх-Я. Утрата объекта часто лежит за суицидальным поведением, и многие пациенты проявляют сильные желания к утраченному объекту (Dorpat, 1973). В этом смысле самоубийство может быть регрессивным желанием воссоединения с утраченной материнской фигурой. Последними словами Джима Джонса американский проповедник, создавший секту «Храм народов» – Прим. пер. перед массовым самоубийством 1978 года в Гайяне были: «Мама… Мама», – сразу после них он выстрелил себе в голову. Патологический процесс горевания часто замешан в суицидах, особенно в тех, которые совершаются в годовщину смерти любимого человека. Результаты исследования показали, что существует статистически значимая корреляция между самоубийствами и годовщиной смерти родителей (Bunch & Barraclough, 1971). Если самооценка человека и его самоинтегрированность зависит от привязанности к утраченному объекту, суицид может восприниматься им единственным способом восстановления собственной целостности.
Г-жа Джей была 24-летней женщиной с психотической депрессией, у которой двумя годами ранее покончил с собой брат-близнец. Вслед за этой утратой она отстранилась от жизни, вознамерившись убить и себя. Более того, она настолько психотически отождествляла себя с погибшим братом, что считала себя мужчиной с именем брата. Её симптоматика оказалась резистентной к антидепрессантам, карбонату лития, а также электросудорожной терапии. И она чувствовала, что не может жить без своего брата. В конце концов, г-жа Джей покончила с собой в день годовщины смерти близнеца
Безнадёжность представляется наиболее явным предиктором суицидального риска, нежели сама депрессия (Fawcet et al., 1987). Пациенты, которые совершили самоубийство, часто настолько когнитивно ограничены, что просто не видят других альтернатив (Beck, 1963$ Schneidman, 1976). Они не могут себе представить собственное существование в будущем, и как подметил Ариети (Arieti, 1977) не способны сместить преобладающую идеологию или свои ожидания от преобладания другой значимой для них фигуры.
В других случаях агрессия играет куда менее выдающуюся роль в суицидальной мотивации. Фенихель (Fenichel, 1945) отмечал, что самоубийство может быть исполнением желания о приятном и магическом воссоединении с утраченным любимым или о нарциссическом единении с любимой фигурой Сверх-Я. Утрата объекта часто лежит за суицидальным поведением, и многие пациенты проявляют сильные желания к утраченному объекту (Dorpat, 1973). В этом смысле самоубийство может быть регрессивным желанием воссоединения с утраченной материнской фигурой. Последними словами Джима Джонса американский проповедник, создавший секту «Храм народов» – Прим. пер. перед массовым самоубийством 1978 года в Гайяне были: «Мама… Мама», – сразу после них он выстрелил себе в голову. Патологический процесс горевания часто замешан в суицидах, особенно в тех, которые совершаются в годовщину смерти любимого человека. Результаты исследования показали, что существует статистически значимая корреляция между самоубийствами и годовщиной смерти родителей (Bunch & Barraclough, 1971). Если самооценка человека и его самоинтегрированность зависит от привязанности к утраченному объекту, суицид может восприниматься им единственным способом восстановления собственной целостности.
Г-жа Джей была 24-летней женщиной с психотической депрессией, у которой двумя годами ранее покончил с собой брат-близнец. Вслед за этой утратой она отстранилась от жизни, вознамерившись убить и себя. Более того, она настолько психотически отождествляла себя с погибшим братом, что считала себя мужчиной с именем брата. Её симптоматика оказалась резистентной к антидепрессантам, карбонату лития, а также электросудорожной терапии. И она чувствовала, что не может жить без своего брата. В конце концов, г-жа Джей покончила с собой в день годовщины смерти близнеца
Безнадёжность представляется наиболее явным предиктором суицидального риска, нежели сама депрессия (Fawcet et al., 1987). Пациенты, которые совершили самоубийство, часто настолько когнитивно ограничены, что просто не видят других альтернатив (Beck, 1963$ Schneidman, 1976). Они не могут себе представить собственное существование в будущем, и как подметил Ариети (Arieti, 1977) не способны сместить преобладающую идеологию или свои ожидания от преобладания другой значимой для них фигуры.
Красивую статью нашла в Вики:
«Психологическая резилентность (или резильентность, от англ. resilience — упругость, эластичность) — это врожденное динамическое свойство личности, лежащее в основе способности преодолевать стрессы и трудные периоды конструктивным путем. Несмотря на то, что это свойство врожденное, его можно развивать.
Данное понятие пришло в психологию из физики, где оно означает способность твердых тел восстанавливать свою форму после механического давления. Под резилентностью в психологии обозначают широко понимаемую способность сохранять в неблагоприятных ситуациях стабильный уровень психологического и физического функционирования, выходить из таких ситуаций без стойких нарушений, успешно адаптируясь к неблагоприятным изменениям.»
Собственно терапевтический эффект можно мерять величиной изменения именно этого свойства.
Анна Юдин
«Психологическая резилентность (или резильентность, от англ. resilience — упругость, эластичность) — это врожденное динамическое свойство личности, лежащее в основе способности преодолевать стрессы и трудные периоды конструктивным путем. Несмотря на то, что это свойство врожденное, его можно развивать.
Данное понятие пришло в психологию из физики, где оно означает способность твердых тел восстанавливать свою форму после механического давления. Под резилентностью в психологии обозначают широко понимаемую способность сохранять в неблагоприятных ситуациях стабильный уровень психологического и физического функционирования, выходить из таких ситуаций без стойких нарушений, успешно адаптируясь к неблагоприятным изменениям.»
Собственно терапевтический эффект можно мерять величиной изменения именно этого свойства.
Анна Юдин
стыд блокирует динамический процесс в терапии (интерес, возбуждение) и является феноменом контакта между клиентом и терапевтом.
Алена Шараева
#супервизорское
Алена Шараева
#супервизорское
Как совладать с кризисом или невыносимыми обстоятельствами.
Пошаговая инструкция:
1. Определить размер вреда.
Это бывает очень сложно, потому что любая неожиданная ситуация вызывает удивление, шок, оцепенение или сильный страх, обиду (почему это случилось со мной). Постарайтесь локализировать вред и мыслить рационально. Что конкретно вы потеряли, что нужно восстановить и в какие сроки.
2. Постарайтесь выделить 2-3 наиболее вероятных исхода ситуации. Это особенно важно для тяжёлых случаев, когда всё меняется очень быстро, и непонятно на что ориентироваться. И действовать исключительно из своих соображений и учитывая риски в этих, спрогнозированных вами, вариантах будущего.
3. Ищите поддержку и обращайтесь за помощью. Не стоит замыкаться в себе. Поддержка бывает двух видов: психологическая и предметно-функциональная. Ищите людей, которые могут оказать и ту, и ту.
4. Минимизируйте влияние сложных чувств на вашу жизнь. Откажитесь от того, чтобы кризис затягивал вас целиком. Сопротивляйтесь иллюзии о том, что если о проблеме думать постоянно, то она быстрее решится.
5. Соблюдайте режим дня, делайте зарядку, старайтесь не пропускать приёмы пищи и спать достаточно. Оставьте зону безопасности: дела или сферы жизни, где вы чувствуете защищённость и безопасность. Даже если сейчас это по-другому, не обесценивайте эти маленькие дела.
6. Выделите время, чёткие границы в течении дня, когда вы не будете думать и эмоционально вовлекаться в решение проблемы. Даже если не удаётся ментально дистанцироваться, вы будете сознательно учиться культивировать ощущение «здесь и сейчас».
7. Осознайте эту свою реакцию на неожиданные и/или неприятные события жизни как ограниченную в пределах вашего тела ( определите, где в вашем теле находится эта реакция из мыслей и чувств), придайте ей размер, представьте её каким-либо предметом. Ощутите всё остальное тело вне этого ощущения, осознанно усиливайте чувство собственной безопасности.
8. Старайтесь не действовать импульсивно, противоречиво. Если вам кажутся уместными какие-то действия, уделите время обдумыванию, планированию. Выпишите все ваши возможные действия на лист бумаги. Оцените их эффективность с помощью анализа ресурсов, которые потребуются для того, чтобы воплотить их в жизнь. Также оцените риски. Выберите те, которые кажутся менее затратными и с наименьшими рисками.
9. Выделите время на эмоциональное реагирование, обсуждение ситуации, проговаривание чувств. Желательно делать это в отношениях с людьми, которые испытывают эмпатию, не будут осуждать или советовать.
Желаю всем, чтобы кризисы не случались или переживались безболезненно)
Olga Lazarenko
Пошаговая инструкция:
1. Определить размер вреда.
Это бывает очень сложно, потому что любая неожиданная ситуация вызывает удивление, шок, оцепенение или сильный страх, обиду (почему это случилось со мной). Постарайтесь локализировать вред и мыслить рационально. Что конкретно вы потеряли, что нужно восстановить и в какие сроки.
2. Постарайтесь выделить 2-3 наиболее вероятных исхода ситуации. Это особенно важно для тяжёлых случаев, когда всё меняется очень быстро, и непонятно на что ориентироваться. И действовать исключительно из своих соображений и учитывая риски в этих, спрогнозированных вами, вариантах будущего.
3. Ищите поддержку и обращайтесь за помощью. Не стоит замыкаться в себе. Поддержка бывает двух видов: психологическая и предметно-функциональная. Ищите людей, которые могут оказать и ту, и ту.
4. Минимизируйте влияние сложных чувств на вашу жизнь. Откажитесь от того, чтобы кризис затягивал вас целиком. Сопротивляйтесь иллюзии о том, что если о проблеме думать постоянно, то она быстрее решится.
5. Соблюдайте режим дня, делайте зарядку, старайтесь не пропускать приёмы пищи и спать достаточно. Оставьте зону безопасности: дела или сферы жизни, где вы чувствуете защищённость и безопасность. Даже если сейчас это по-другому, не обесценивайте эти маленькие дела.
6. Выделите время, чёткие границы в течении дня, когда вы не будете думать и эмоционально вовлекаться в решение проблемы. Даже если не удаётся ментально дистанцироваться, вы будете сознательно учиться культивировать ощущение «здесь и сейчас».
7. Осознайте эту свою реакцию на неожиданные и/или неприятные события жизни как ограниченную в пределах вашего тела ( определите, где в вашем теле находится эта реакция из мыслей и чувств), придайте ей размер, представьте её каким-либо предметом. Ощутите всё остальное тело вне этого ощущения, осознанно усиливайте чувство собственной безопасности.
8. Старайтесь не действовать импульсивно, противоречиво. Если вам кажутся уместными какие-то действия, уделите время обдумыванию, планированию. Выпишите все ваши возможные действия на лист бумаги. Оцените их эффективность с помощью анализа ресурсов, которые потребуются для того, чтобы воплотить их в жизнь. Также оцените риски. Выберите те, которые кажутся менее затратными и с наименьшими рисками.
9. Выделите время на эмоциональное реагирование, обсуждение ситуации, проговаривание чувств. Желательно делать это в отношениях с людьми, которые испытывают эмпатию, не будут осуждать или советовать.
Желаю всем, чтобы кризисы не случались или переживались безболезненно)
Olga Lazarenko
ОТРЕАГИРОВАНИЕ
мысль о том, что все, что не может быть психически пережито, легко реализуется в действие - не новость.
я думаю про невыносимость чувств и воспитательный момент в точке провала психического функционирования - когда ты ведёшь себя, как маленький - в этом месте, каждый может представить своё «недорощенное» место - слишком демонстративно, провокационно, инфантильно и т.д.
исправительные работы и слова в сторону, человека, попавшего в свой задвиг, в такие моменты всегда - разрушение терапевтического опыта- список фраз и действий, которые остаются в моем личном опыте в запечатанном виде - «что за детский сад?», «если бы ты хотела, то получила бы то, что хотела»,«найди лучшую форму для выражения своих чувств».
любые попытки заметить боль или «провал» в психическом функционировании, даже без возможности это правильно обработать (да это скорее всего именно в этот момент и не возможно, т.к. любая информация будет продолжать в искажённом виде поступать в больное место) - то, что реально можно и нужно делать в психотерапевтической работе.
обязательно стоит вернуться к этому опыту, когда эта тема снова актуализируется на более спокойном эмоциональном фоне - а, люди, отигрывающие сырой травматический опыт, поверьте мне, знают о своих повторах и переживают их, как бы не хотелось верить, что они вот такие драматические и все...
все ваши ценные и важные слова, которые родились в момент эмоционального накала будут услышаны на спокойном фоне. и они очень нужны, чтобы в момент чуть бОльшего запаса психических сил, человек смог не только спасаться от невыносимого состояния, но и двигаться в обработке этой точки.
и да! это сложно - легче быть формальным, отреагирующим в ответ, осуждающим и воспитывающим. но в этом усилии заметить что-то ещё - и есть психотерапевтическая работа.
годами тренирую в себе этот терапевтический навык и свой навык психический - не убиваться стыдом «провалиться» самой и снова возвращаться в контакт с людьми, а не уходить драматично и навсегда. всегда очень благодарна тем, кто принимает обратно продолжать отношения.
конечно, я думаю и о грани между усилием и насилием над собой терапевта. но, все же, развивать выносливость «неотреагирования» в ответ, мне кажется, важным профессиональным навыком, каким бы правильным и развивающим не казался нам текст, рождающийся именно в пик эмоционального напряжения.
учусь, с ошибками, но учусь.
Tanya Osyptsova
мысль о том, что все, что не может быть психически пережито, легко реализуется в действие - не новость.
я думаю про невыносимость чувств и воспитательный момент в точке провала психического функционирования - когда ты ведёшь себя, как маленький - в этом месте, каждый может представить своё «недорощенное» место - слишком демонстративно, провокационно, инфантильно и т.д.
исправительные работы и слова в сторону, человека, попавшего в свой задвиг, в такие моменты всегда - разрушение терапевтического опыта- список фраз и действий, которые остаются в моем личном опыте в запечатанном виде - «что за детский сад?», «если бы ты хотела, то получила бы то, что хотела»,«найди лучшую форму для выражения своих чувств».
любые попытки заметить боль или «провал» в психическом функционировании, даже без возможности это правильно обработать (да это скорее всего именно в этот момент и не возможно, т.к. любая информация будет продолжать в искажённом виде поступать в больное место) - то, что реально можно и нужно делать в психотерапевтической работе.
обязательно стоит вернуться к этому опыту, когда эта тема снова актуализируется на более спокойном эмоциональном фоне - а, люди, отигрывающие сырой травматический опыт, поверьте мне, знают о своих повторах и переживают их, как бы не хотелось верить, что они вот такие драматические и все...
все ваши ценные и важные слова, которые родились в момент эмоционального накала будут услышаны на спокойном фоне. и они очень нужны, чтобы в момент чуть бОльшего запаса психических сил, человек смог не только спасаться от невыносимого состояния, но и двигаться в обработке этой точки.
и да! это сложно - легче быть формальным, отреагирующим в ответ, осуждающим и воспитывающим. но в этом усилии заметить что-то ещё - и есть психотерапевтическая работа.
годами тренирую в себе этот терапевтический навык и свой навык психический - не убиваться стыдом «провалиться» самой и снова возвращаться в контакт с людьми, а не уходить драматично и навсегда. всегда очень благодарна тем, кто принимает обратно продолжать отношения.
конечно, я думаю и о грани между усилием и насилием над собой терапевта. но, все же, развивать выносливость «неотреагирования» в ответ, мне кажется, важным профессиональным навыком, каким бы правильным и развивающим не казался нам текст, рождающийся именно в пик эмоционального напряжения.
учусь, с ошибками, но учусь.
Tanya Osyptsova
С возрастом мы разучиваемся влюбляться и так и не научаемся любить.
Ладно, не все - ведь есть же в меру счастливые пары, отмечающие юбилеи с названиями драгметаллов.
Но в целом…
Обжёгшиеся, разочарованные, мы видим в другом прежде всего набор проблем, который, если что, может свалиться на наши плечи.
И спешим отгородиться - спасибо, не надо.
Он говорит: хорошая вроде женщина и относится ко мне хорошо, но - вес, морщины, я не могу это развидеть.
И в общем, да, чтобы найти за морщинами живого человека, нужно иметь на человеческое нюх, он развивается с возрастом.
Или не развивается.
Она говорит: у него двое детей от первого брака, он ездит к ним каждые выходные, зачем мне этот геморрой. И я, услышав это, как-то сразу верю, что низачем.
А кто без дефекта? Астма, мочекаменная болезнь у любимого кота, старые родственники, требующие присмотра, непогашенные кредиты, незаконченная психотерапия, недоделанный ремонт в старой двушке.
Недо, недо, недо…
Мы хотим мистера или мисс совершенство, и тогда ух какая будет любовь, прямо по апостолу Павлу. Уж мы тогда всем покажем, как зрело умеем любить! Только ведь некого.
Мне думается, беда в том, что мы так и не научились ладить с собою. Наши взрослые жизни нам почти не по зубам, и соотношение усилий и результата даже не восемьдесят на двадцать, что было бы неплохо, а примерно девяносто пять на пять. Сквозь плотную пелену невроза лёгких путей не видно, и ёжики с лошадками блуждают в тумане.
Самые лучшие, самые продуктивные годы уходят на тщательное отыгрывание синдрома самозванца, на роли примерных девочек и мальчиков, которым нельзя примерно ничего. Косой взгляд, неодобрительное словцо, и кое-как слепленная самооценка немедленно летит к чертям. Какие уж тут зрелые отношения, когда с собой-то не можешь справиться?
Одной женщине не хватает денег, но она занята не поиском нормальной работы, а чудесными диетами. Другая ни с кем не ладит и обрывает последние контакты, а после недоумевает, что жизнь почему-то стала хуже. Мужчина на кризисном перепутье выбирает тихий, неспешный алкоголизм и чувствует обескураженность - всё не так, ребята.
Наша эффективность в плане самоуправления, кажется, остаётся на уровне трёхлетних детей, а друзья тем временем отмечают полтинники.
До любви ли тут? В какую щель между проблемами её впихнуть?
Вот только мечта о ней никуда не девается.
Постаревшие мамонтята продолжают искать маму, а находят друг друга - испуганных, разочарованных, несовершенных.
Находят и расходятся в разные стороны, потому что любить решительно некого.
Oxana Fadeeva
Ладно, не все - ведь есть же в меру счастливые пары, отмечающие юбилеи с названиями драгметаллов.
Но в целом…
Обжёгшиеся, разочарованные, мы видим в другом прежде всего набор проблем, который, если что, может свалиться на наши плечи.
И спешим отгородиться - спасибо, не надо.
Он говорит: хорошая вроде женщина и относится ко мне хорошо, но - вес, морщины, я не могу это развидеть.
И в общем, да, чтобы найти за морщинами живого человека, нужно иметь на человеческое нюх, он развивается с возрастом.
Или не развивается.
Она говорит: у него двое детей от первого брака, он ездит к ним каждые выходные, зачем мне этот геморрой. И я, услышав это, как-то сразу верю, что низачем.
А кто без дефекта? Астма, мочекаменная болезнь у любимого кота, старые родственники, требующие присмотра, непогашенные кредиты, незаконченная психотерапия, недоделанный ремонт в старой двушке.
Недо, недо, недо…
Мы хотим мистера или мисс совершенство, и тогда ух какая будет любовь, прямо по апостолу Павлу. Уж мы тогда всем покажем, как зрело умеем любить! Только ведь некого.
Мне думается, беда в том, что мы так и не научились ладить с собою. Наши взрослые жизни нам почти не по зубам, и соотношение усилий и результата даже не восемьдесят на двадцать, что было бы неплохо, а примерно девяносто пять на пять. Сквозь плотную пелену невроза лёгких путей не видно, и ёжики с лошадками блуждают в тумане.
Самые лучшие, самые продуктивные годы уходят на тщательное отыгрывание синдрома самозванца, на роли примерных девочек и мальчиков, которым нельзя примерно ничего. Косой взгляд, неодобрительное словцо, и кое-как слепленная самооценка немедленно летит к чертям. Какие уж тут зрелые отношения, когда с собой-то не можешь справиться?
Одной женщине не хватает денег, но она занята не поиском нормальной работы, а чудесными диетами. Другая ни с кем не ладит и обрывает последние контакты, а после недоумевает, что жизнь почему-то стала хуже. Мужчина на кризисном перепутье выбирает тихий, неспешный алкоголизм и чувствует обескураженность - всё не так, ребята.
Наша эффективность в плане самоуправления, кажется, остаётся на уровне трёхлетних детей, а друзья тем временем отмечают полтинники.
До любви ли тут? В какую щель между проблемами её впихнуть?
Вот только мечта о ней никуда не девается.
Постаревшие мамонтята продолжают искать маму, а находят друг друга - испуганных, разочарованных, несовершенных.
Находят и расходятся в разные стороны, потому что любить решительно некого.
Oxana Fadeeva
Дети с избегающей привязанностью защищаются от своих аффектов главным образом с помощью когнитивных процессов, в то время как у детей с ненадёжно-амбивалентной привязанностью аффективные процессы активированы так, что ухудшают их когнитивные способности. Таким образом Криттенден исходит из того, что есть плавный переход от еще здоровых паттернов привязанности к таким вариантам качества привязанности, которые относятся к сфере психопатологии.
Интересный момент из книжки про "Пограничные тела".
Вот существует же такой негласный миф, что с пограничными людьми нужно быть аутентичным, не врать и не притворяться, потому что они всё равно почувствуют, как оно есть на самом деле.
Клара Муччи связывает это с наличием диссоциативных частей у пограничного человека (это части, которые находятся в до-символической невербальной форме). И вот, мол, эти части действуют как некие тонкие рецепторы, которые способны уловить такой же до-символический невербальный опыт другого человека. Телесный опыт общается с телесным опытом.
А если без метафор, думаю, тут всё немного прозаичней.
Если вспомнить про островок (часть мозга), то вспоминается и то, что островок отвечает в том числе и за аффективный резонанс (условно: "телесная эмпатия"). А у людей с ПРЛ этот островок гиперактивен. То есть, он не просто немножко там улавливает стимулы изнутри и снаружи, а он улавливает ВСЕ стимулы изнутри и снаружи. Это такой не аффективный резонансик, а АФФЕКТИВНЫЙ РЕЗОНАНСИЩЕ.
Что интересно, островок гиперактивен не только у людей с ПРЛ, но и у людей с КПТСР (ака "гипер-чувствительные люди с травмой"). Предположу, что разница между ПРЛ и КПТСР тут будет в интерпретации этих стимулов:
1) ПРЛ - это более про "наружу" (соответственно, есть риск свои же стимулы приписать внешнему миру)
2) КПТСР - это более про "вовнутрь" (соответственно, есть риск приписать внешние стимулы себе)
Точная же оценка стимулов (где чьё? как это понимать?) скорее всего будет зависеть от способности человека к высшим когнитивным процессам и от способности к высшим слоям эмпатии (не только аффективной).
Yanina Breidaka
Вот существует же такой негласный миф, что с пограничными людьми нужно быть аутентичным, не врать и не притворяться, потому что они всё равно почувствуют, как оно есть на самом деле.
Клара Муччи связывает это с наличием диссоциативных частей у пограничного человека (это части, которые находятся в до-символической невербальной форме). И вот, мол, эти части действуют как некие тонкие рецепторы, которые способны уловить такой же до-символический невербальный опыт другого человека. Телесный опыт общается с телесным опытом.
А если без метафор, думаю, тут всё немного прозаичней.
Если вспомнить про островок (часть мозга), то вспоминается и то, что островок отвечает в том числе и за аффективный резонанс (условно: "телесная эмпатия"). А у людей с ПРЛ этот островок гиперактивен. То есть, он не просто немножко там улавливает стимулы изнутри и снаружи, а он улавливает ВСЕ стимулы изнутри и снаружи. Это такой не аффективный резонансик, а АФФЕКТИВНЫЙ РЕЗОНАНСИЩЕ.
Что интересно, островок гиперактивен не только у людей с ПРЛ, но и у людей с КПТСР (ака "гипер-чувствительные люди с травмой"). Предположу, что разница между ПРЛ и КПТСР тут будет в интерпретации этих стимулов:
1) ПРЛ - это более про "наружу" (соответственно, есть риск свои же стимулы приписать внешнему миру)
2) КПТСР - это более про "вовнутрь" (соответственно, есть риск приписать внешние стимулы себе)
Точная же оценка стимулов (где чьё? как это понимать?) скорее всего будет зависеть от способности человека к высшим когнитивным процессам и от способности к высшим слоям эмпатии (не только аффективной).
Yanina Breidaka
Нелюбимые взрослые мальчики.
Им 20, 30, 50, но они все равно мальчики.
Несчастные недолюбленные мальчики. Когда-то взвалившие на свои детские плечи недетскую ответственность за мамину радость, мамину любовь и мамину жизнь.
От этого они выглядели взрослее. Особенно глаза.
Раньше сверстников такие мальчики ныряли во взрослую жизнь. Учились добывать блага и деньги, жить и выживать.
Вся жизнь подчинена такой простой и такой больной борьбе за мамину любовь:
- Мама, если я буду отличником, ты будешь меня любить?
- Мама, а если я закончу престижный вуз, ты будешь меня любить?
- Мама, а если ты будешь единственной женщиной в моей жизни, которую я буду любить и уважать, ты будешь меня любить?
- Мама, а если я куплю тебе дворец, самолёт и живого крокодила, ты будешь меня любить?
И ещё десятки вариантов контрактов, которые маленькие мальчики бессознательно прописывают в своей голове и честно выполняют условия.
И, возможно, это стоит им жизни, своей жизни, в которой могло бы быть многое, но не будет ничего, кроме изнуряющего желания сделать невозможное, чтобы мама наконец-то заметила, увидела, благословила и улыбнулась, глядя на сына.
Это слишком тяжело.
И нечестно.
Но кто их спрашивал? Маленьких мальчиков, лишенных права на то, чтобы их любили так, как нужно всем маленьким детям. И вместо любви и поддержки, ты, как маленький мальчик, все время что-то должен и недостаточно хорош.
И маленький мальчик с раннего детства знает, что он недостаточно хорош. Мама врать не будет. Таких мальчиков не любят. Такие мальчики не имеют право на желания, только на долг. Такие мальчики не имеют права на ошибки, так как недостаточная хорошесть при каждой ошибке превращается в жгучий стыд.
Маленьким мальчикам надо все предусмотреть. За все отвечать. Быть семижильным и безупречным. Пахать, вджобывать, выбиваться из сил, никому не верить, стиснуть зубы и не останавливаться ни на секунду.
Им 20, 30, 50, но они все равно мальчики.
Несчастные недолюбленные мальчики. Когда-то взвалившие на свои детские плечи недетскую ответственность за мамину радость, мамину любовь и мамину жизнь.
От этого они выглядели взрослее. Особенно глаза.
Раньше сверстников такие мальчики ныряли во взрослую жизнь. Учились добывать блага и деньги, жить и выживать.
Вся жизнь подчинена такой простой и такой больной борьбе за мамину любовь:
- Мама, если я буду отличником, ты будешь меня любить?
- Мама, а если я закончу престижный вуз, ты будешь меня любить?
- Мама, а если ты будешь единственной женщиной в моей жизни, которую я буду любить и уважать, ты будешь меня любить?
- Мама, а если я куплю тебе дворец, самолёт и живого крокодила, ты будешь меня любить?
И ещё десятки вариантов контрактов, которые маленькие мальчики бессознательно прописывают в своей голове и честно выполняют условия.
И, возможно, это стоит им жизни, своей жизни, в которой могло бы быть многое, но не будет ничего, кроме изнуряющего желания сделать невозможное, чтобы мама наконец-то заметила, увидела, благословила и улыбнулась, глядя на сына.
Это слишком тяжело.
И нечестно.
Но кто их спрашивал? Маленьких мальчиков, лишенных права на то, чтобы их любили так, как нужно всем маленьким детям. И вместо любви и поддержки, ты, как маленький мальчик, все время что-то должен и недостаточно хорош.
И маленький мальчик с раннего детства знает, что он недостаточно хорош. Мама врать не будет. Таких мальчиков не любят. Такие мальчики не имеют право на желания, только на долг. Такие мальчики не имеют права на ошибки, так как недостаточная хорошесть при каждой ошибке превращается в жгучий стыд.
Маленьким мальчикам надо все предусмотреть. За все отвечать. Быть семижильным и безупречным. Пахать, вджобывать, выбиваться из сил, никому не верить, стиснуть зубы и не останавливаться ни на секунду.
Если ты устал и падаешь, то цепляться за воздух зубами, лишь бы не спалиться.
И если кто-то заметит твою усталость и боль, то нужно выцарапать ему глаза, чтобы не приближался и не смел смотреть на то, что ты обычный маленький мальчик, который смертельно устал притворяться взрослым уже лет 100 тому назад.
Никого нельзя подпустить близко. Ни к кому нельзя повернуться спиной. И никому нельзя подставить беззащитное пузико. На короткой дистанции все становится слишком очевидно.
И собственное несовершенство, и липовое всемогущество, и придуманная счастливая жизнь - все как на ладони.
Маленькие мальчики не доходят до близости с другими. Они даже спят в мундирах и королевских коронах, чтобы не терять надежду, что если зажмуриться и сильно игнорировать реальность, то однажды ты проснёшься безупречным. И можно будет выдохнуть. И мама, наконец-то, поймёт, как сильно она была неправа, и какого чудесного сына послал ей бог.
И маленькие мальчики ждут. Как стойкие оловянные солдатики.
И маска безупречности срастается с кожей, и её уже не отодрать.
И мальчик уже не помнит, что это всего лишь маска.
И он уже не верит, что больно от огромного перенапряжения и страха внутри. Ему кажется, что это кто-то лезвием поддевает маску снаружи.
В такие моменты в фарш пропускаются все немногочисленные близкие, которые ошибочно сочли себя друзьями и любимыми.
Маленький мальчик искренне верит, что у достаточно хороших мальчиков все счастливы: и друзья, и дети, и жены, и собаки и...мама.
Все и всегда довольны хорошими мальчиками. Потому что все хорошее в жизни случается благодаря хорошим мальчикам. А если в жизни случается что-то плохое, то это значит только одно, что мальчик не досмотрел. А он не мог не досмотреть. И не дай вам бог, поскользнуться в присутствии невыросшего мальчика и упасть. Он обрушит на вас всю ярость и допинает ногами. Он так старался быть хорошим, а вы все испортили. Потому что если у вас что-то не получается, то это для того, чтобы испортить ему жизнь.
Маленькому мальчику очень плохо. Он все время ошибается в людях. А с возрастом он перестаёт думать о людях хорошо. Он всего лишь хочет, чтобы его не трогали. У него и так непосильный контракт с жизнью за мамину любовь. И вынести ещё кого-то в этом круговороте невозможно. У любого другого человека есть потребности, любые отношения требуют инвестиций, на что у маленького мальчика совершенно нет сил.
Иногда маленькие мальчики оживают. Становятся почти живыми, спонтанными и влюблёнными. Недолго. Ровно до тех пор, пока в очередной раз она опять окажется не мамой, а значит, неспособной на ту любовь, которая нужна маленькому мальчику, как воздух. Десятая или сотая по счету она все снова и снова сделает не так.
И так до следующей любови. Обязательно яркой, со всеми правильными словами и обещаниями, пронзительной и на пределе. Иначе никак, ибо цена вопроса слишком высока. Но. Финал неизменен.
Многие склоны осуждать невыросших мальчиков, что они не хотят учитывать чужие потребности, не способны к великодушию, заботе и любви.
Они действительно не могут. Их не научили. В детстве никто не показал им, что значит любить и заботиться, доверять и дорожить. Они не знают на собственной шкурке, что близких можно беречь, уставших жалеть, поскользнувшихся поддерживать.
Их научили только тому, что кому больно, тот сам виноват.
И переучить нельзя.
На переучивание нужен ресурс, которого у невыросшего мальчика нет.
Невыросший мальчик ещё в детстве надорвался и умер. Так и живет мертвым во взрослом теле, превозмогая эту жизнь, на пределе возможностей и невозможностей.
И с возрастом начисто забывает, что значит быть живым.
Невыросшие мальчики никогда не сожалеют и не плачут. Плачет только живое. А невыросший мальчик давно погиб в битве за мамину любовь, его взрослое тело всего лишь саркофаг. На кладбище не живет великодушие, радость нежность и любовь. На кладбище только печаль и ярость от незбывшегося.
У таких историй часто печальный финал.
Часто, но не всегда.
Но это уже совсем другая история.
Elena Potapenko
И если кто-то заметит твою усталость и боль, то нужно выцарапать ему глаза, чтобы не приближался и не смел смотреть на то, что ты обычный маленький мальчик, который смертельно устал притворяться взрослым уже лет 100 тому назад.
Никого нельзя подпустить близко. Ни к кому нельзя повернуться спиной. И никому нельзя подставить беззащитное пузико. На короткой дистанции все становится слишком очевидно.
И собственное несовершенство, и липовое всемогущество, и придуманная счастливая жизнь - все как на ладони.
Маленькие мальчики не доходят до близости с другими. Они даже спят в мундирах и королевских коронах, чтобы не терять надежду, что если зажмуриться и сильно игнорировать реальность, то однажды ты проснёшься безупречным. И можно будет выдохнуть. И мама, наконец-то, поймёт, как сильно она была неправа, и какого чудесного сына послал ей бог.
И маленькие мальчики ждут. Как стойкие оловянные солдатики.
И маска безупречности срастается с кожей, и её уже не отодрать.
И мальчик уже не помнит, что это всего лишь маска.
И он уже не верит, что больно от огромного перенапряжения и страха внутри. Ему кажется, что это кто-то лезвием поддевает маску снаружи.
В такие моменты в фарш пропускаются все немногочисленные близкие, которые ошибочно сочли себя друзьями и любимыми.
Маленький мальчик искренне верит, что у достаточно хороших мальчиков все счастливы: и друзья, и дети, и жены, и собаки и...мама.
Все и всегда довольны хорошими мальчиками. Потому что все хорошее в жизни случается благодаря хорошим мальчикам. А если в жизни случается что-то плохое, то это значит только одно, что мальчик не досмотрел. А он не мог не досмотреть. И не дай вам бог, поскользнуться в присутствии невыросшего мальчика и упасть. Он обрушит на вас всю ярость и допинает ногами. Он так старался быть хорошим, а вы все испортили. Потому что если у вас что-то не получается, то это для того, чтобы испортить ему жизнь.
Маленькому мальчику очень плохо. Он все время ошибается в людях. А с возрастом он перестаёт думать о людях хорошо. Он всего лишь хочет, чтобы его не трогали. У него и так непосильный контракт с жизнью за мамину любовь. И вынести ещё кого-то в этом круговороте невозможно. У любого другого человека есть потребности, любые отношения требуют инвестиций, на что у маленького мальчика совершенно нет сил.
Иногда маленькие мальчики оживают. Становятся почти живыми, спонтанными и влюблёнными. Недолго. Ровно до тех пор, пока в очередной раз она опять окажется не мамой, а значит, неспособной на ту любовь, которая нужна маленькому мальчику, как воздух. Десятая или сотая по счету она все снова и снова сделает не так.
И так до следующей любови. Обязательно яркой, со всеми правильными словами и обещаниями, пронзительной и на пределе. Иначе никак, ибо цена вопроса слишком высока. Но. Финал неизменен.
Многие склоны осуждать невыросших мальчиков, что они не хотят учитывать чужие потребности, не способны к великодушию, заботе и любви.
Они действительно не могут. Их не научили. В детстве никто не показал им, что значит любить и заботиться, доверять и дорожить. Они не знают на собственной шкурке, что близких можно беречь, уставших жалеть, поскользнувшихся поддерживать.
Их научили только тому, что кому больно, тот сам виноват.
И переучить нельзя.
На переучивание нужен ресурс, которого у невыросшего мальчика нет.
Невыросший мальчик ещё в детстве надорвался и умер. Так и живет мертвым во взрослом теле, превозмогая эту жизнь, на пределе возможностей и невозможностей.
И с возрастом начисто забывает, что значит быть живым.
Невыросшие мальчики никогда не сожалеют и не плачут. Плачет только живое. А невыросший мальчик давно погиб в битве за мамину любовь, его взрослое тело всего лишь саркофаг. На кладбище не живет великодушие, радость нежность и любовь. На кладбище только печаль и ярость от незбывшегося.
У таких историй часто печальный финал.
Часто, но не всегда.
Но это уже совсем другая история.
Elena Potapenko
О горевании, интервью с профессором, специалистом по гореванию Кеннетом Докой:
"Раньше мы смотрели на горе как на своего рода процесс разъединения и восстановления жизни в отсутствие человека. Теперь мы не используем эту старую фрейдистскую модель.
Мы подчеркиваем, что люди не теряют привязанности, не разъединяются. У них сохраняется измененная связь с человеком.
Это процесс настройки на то, что станет новыми отношениями, другими отношениями, а не просто исчезновение отношений или отделение от отношений".
"Раньше мы смотрели на горе как на своего рода процесс разъединения и восстановления жизни в отсутствие человека. Теперь мы не используем эту старую фрейдистскую модель.
Мы подчеркиваем, что люди не теряют привязанности, не разъединяются. У них сохраняется измененная связь с человеком.
Это процесс настройки на то, что станет новыми отношениями, другими отношениями, а не просто исчезновение отношений или отделение от отношений".
3 средства от беспомощности
Пятьдесят лет назад американский психолог Мартин Селигман перевернул все представления о нашей свободе воли.
Селигман проводил эксперимент над собаками по схеме условного рефлекса Павлова. Цель — сформировать рефлекс страха на звук сигнала. Если у российского учёного животные по звонку получали мясо, то у американского коллеги — удар током. Чтобы собаки не сбежали раньше времени, их фиксировали в специальной упряжи.
Селигман был уверен, что когда зверей переведут в вольер с низкой перегородкой, они будут сбегать как только услышат сигнал. Ведь живое существо сделает все, чтобы избежать боли, не так ли? Но в новой клетке собаки сидели на полу и скулили. Ни один пес не перепрыгнул легчайшее препятствие — даже не попытался. Когда в те же условия поместили собаку, которая не участвовала в эксперименте, она с легкостью сбежала.
Селигман сделал вывод: когда невозможно контролировать или влиять на неприятные события, развивается сильнейшее чувство беспомощности. В 1976 году ученый получил премию Американской психологической ассоциации за открытие выученной беспомощности.
А что же люди?
Пятьдесят лет назад американский психолог Мартин Селигман перевернул все представления о нашей свободе воли.
Селигман проводил эксперимент над собаками по схеме условного рефлекса Павлова. Цель — сформировать рефлекс страха на звук сигнала. Если у российского учёного животные по звонку получали мясо, то у американского коллеги — удар током. Чтобы собаки не сбежали раньше времени, их фиксировали в специальной упряжи.
Селигман был уверен, что когда зверей переведут в вольер с низкой перегородкой, они будут сбегать как только услышат сигнал. Ведь живое существо сделает все, чтобы избежать боли, не так ли? Но в новой клетке собаки сидели на полу и скулили. Ни один пес не перепрыгнул легчайшее препятствие — даже не попытался. Когда в те же условия поместили собаку, которая не участвовала в эксперименте, она с легкостью сбежала.
Селигман сделал вывод: когда невозможно контролировать или влиять на неприятные события, развивается сильнейшее чувство беспомощности. В 1976 году ученый получил премию Американской психологической ассоциации за открытие выученной беспомощности.
А что же люди?