Я посчитала важным и позволила себе перевести саммери из статьи Колка «Навязчивое повторение травмы», причем дважды: близко к тексту (ниже) и на разговорный русский. Буду рада, если пригодится.

Итак, человеческим языком:

Травма происходит когда организм воспринимает ситуацию как угрозу жизни. Жить с этим неудобно, потому что триггерит на пустом месте, и нельзя предсказать, когда бомбанет. Свою травму человек может переживать заново по-разному: действуя похожим образом, испытывая те же очень сильные эмоции, чувствуя физически, что с ним было во время мучительного события. Отношения с другими для травмированных людей не бывают легкими, они воспроизводят свой печальный опыт, либо в качестве жертвы, либо уже в качестве обидчика.

Для нормального развития ребенку надо на кого-то опираться. Если к ребенку относятся с жестокостью или игнорируют (причем достаточно игнорировать не его вообще, а его потребности, навязывать свое против его воли) - у него нет нужной опоры. Если есть с кем разделить переживания, у ребенка меньше шансов в них застрять. Перед лицом опасности для людей становится важнее на кого-то опереться. Поэтому взрослые и дети могут привязываться к тем людям, которые их бьют или проявляют свою жестокость как-то иначе. Эта привязанность состоит из смеси боли и любви. Проявления жестокости приводят их жертв к состояниям острого стресса, память о котором после события может стираться или задвигаться подальше, а возвращаться только когда состояние ужаса повторяется. То есть, когда острота ситуации снижается, человек уже не считает пережитое особо страшным или травматичным, а то и вообще не помнит.

Исследования на обезьянах показывают, что приматы, подвергшиеся раннему насилию и лишениям, в большей степени готовы вступать в жестокие отношения со сверстниками во взрослом возрасте. Самцы, как правило, гиперагрессивны, а самки не в состоянии защитить себя и свое потомство от опасности. Они всегда находятся в более возбужденном и тревожном состоянии, чем те, кто насилию и жестокости не подвергался, а если происходит что-то, что заставляет их вспомнить пережитый ужас, они физически проваливаются в те же ощущения и переживания. То есть жертвы травмы могут реагировать на происходящее сейчас как на то, что происходило тогда, не осознавая, что сейчас они находятся в других обстоятельствах, и реагировать, возможно, надо совсем по-другому. Гипервозбуждение мешает разумно мыслить, действуя на мозг на химическом уровне - выделяя огромное количество "гормонов стресса".

У людей, переживших травму, в мозге создается как бы алгоритм, который включается в момент следующей стрессовой ситуации: текущий стресс воспринимается как возвращение травмы; это вызывает возврат к более ранним моделям поведения. В нормальных ситуациях люди выбирают наиболее удобные и приятные из тех возможностей, которые у них есть. Однако стресс заставляет выбирать уже знакомый способ поведения, независимо от того, к чему он приводит. В условиях стресса травмированные люди, как правило, возвращаются к тому, что уже им знакомо, даже если это причиняет боль.

Жертвы могут стать зависимыми от своих мучителей. В повторяющейся стрессовой ситуации человек может чувствовать меньшую боль и даже некоторое удовольствие, может не желать расстаться с мучителем - за это отвечает внутренняя опиоидная система.

Жестокое обращение и пренебрежение в детстве усиливают долговременную перевозбужденность и ослабляют управление сильными эмоциональными состояниями. Детям, подвергшимся насилию, нужно гораздо больше усилий для успокоения, чем тем, у кого есть хороший опыт раннего ухода. Жертвы насилия могут обуздывать свое гипервозбуждение с помощью зависимостей, включая воспроизведение агрессивного поведения - против себя или других. Цель лечения - контроль над своей текущей жизнью вместо такого повторения травмы. Единственная причина поднимать травмирующий материал - это получение сознательного контроля над непрошенным воспроизведением переживаний.

Ветераны Вьетнама с ПТСР демонстрируют опиоидное снижение восприятия боли после повторного воздействия травматического стимула. Таким образом, повторное воздействие стресса может иметь тот же эффект, что и прием экзогенных опиоидов, обеспечивая аналогичное облегчение от стресса.

Жестокое обращение и пренебрежение в детстве усиливают долговременную гипервозбужденность и ослабляют регулирование сильных аффективных состояний. Детям, подвергшимся насилию, может потребоваться гораздо более сильная внешняя стимуляция для воздействия на эндогенную опиоидную систему для успокоения, чем в тех случаях, когда биологические сопутствующие факторы успокоения легко активируются условными реакциями, основанными на хорошем опыте раннего ухода. Жертвы насилия могут нейтрализовывать свое гипервозбуждение с помощью различных аддиктивных форм поведения, включая компульсивное повторное воздействие на виктимизацию себя и других. Целью лечения является обретение контроля над своей текущей жизнью – вместо повторения травмы в действии, настроении или соматических состояниях. Единственная причина поднимать травмирующий материал - это обретение сознательного контроля над непрошеными воспроизведением переживаний. Наличие сильных привязанностей обеспечивает людям безопасность, необходимую для изучения их жизненного опыта и прерывания внутренней или социальной изоляции, которая удерживает их в повторяющихся шаблонах. В отличие от детей-жертв, взрослые могут научиться защищать себя и принимать сознательные решения о том, чтобы не вступать в травмирующие отношения или воспроизводить травмирующее поведение.
Maria Kosheleva

15 жизненных уроков из гештальт-психологии

1. Люди ведут сeбя так, как ведут, и делают то, что делают, не потому что они тaкие сволочи, а потому что что-то их такими сделало. Даже самая нaстоящая сволочь прошла какой-то путь, прежде чем ею стать, и, возможно, просто не понимaет, что можно поступать как-то иначе.
Это осознание хорошо влияет на умение принимaть людей. Особенно хорошо это осознaние помогает принимать родитeлей и отпускать какие-то свои дeтские истории.

2. Тем не мeнее вы не обязаны принимать тех, кто вам не нравится. Умение не принимaть — не менее важно, чем умение принимать.
Вообще, не иметь без необходимости дел с людьми, которые вам не нравятся, — здоровая и полезная практика.

3. Проговаривайте людям то, что вы чувствуете. Приучайте людей к тому, что вы — человек, который проговаривает свои чувства.
Этим вы, в перспективе, сделаете хорошо и себе, и им. Даже если вы пока думаете, что это не так. Даже если они пока думают, что это не так.

4. Когда вы проговариваете свои чувства — пользуйтесь формулировкой «я чувствую обиду» вместо формулировки «ты – козел». Тогда вас услышат с большей вероятностью.
Это правило намного ценнее, чем вы думаете. Даже если вы думаете, что это правило ценно, — оно все равно ценнее, чем вы думаете.

5. Доверие к другому — это значимый подарок, который вы делаете, в первую очередь, самому себе.

6. Процессы, которые в нас происходят, даже если они нам не нравятся, выполняют какую-то важную для нас функцию. Просто иногда они конфликтуют, или защищают нас не только от неприятного опыта, но еще и от важного.

7. Позитивное мышление — мусор. Оно отвлекает от реальных проблем и от реальных задач.

8. Нам трудно с теми вещами, которые меняют наши представления о себе. Даже если они меняют их в лучшую сторону. Такой вот парадокс.

9. Не спрашивайте – «неужели человек может так думать/чувствовать/поступать?». Да, может. Он еще и не так может поступать. Человек — вообще удивительная штука.

10. Если вы игнорируете свои чувства и эмоции, то ваша психика обязательно даст вам сдачи. Если она пока еще этого не сделала, значит, она копит силы, чтобы отвесить леща посильнее.

11. Пелевин был прав: разобраться, почему вы оказались в заднице, и выбраться из нее — это, зачастую, два независимых друг от друга процесса.
Если для того, чтобы выбраться из задницы, вам понадобится разобраться, как вы в ней оказались — вы разберетесь. Так что лучше сразу ориентируйтесь на «выбраться».

12. Родителей можно не любить. Да, маму и папу можно не любить. А можно и любить.

13. Здорово, когда ваши чувства, ценности и мысли уважают, но, вообще-то, никто не обязан этого делать.
Если вы думаете иначе, то, скорее всего, вам придется тяжко.

14. То, о чем мы в себе не знаем, управляет нами больше, чем то, что мы в себе знаем.

15. Читать книжки по психологии — очень увлекательно. Но если вы хотите результата, и не хотите сами становиться психологом — лучше запишитесь к тому, кто эти книжки уже давно прочитал и благополучно забыл.

(составил тезисы Евгений Веритов)

В самые сложные минуты, когда не на кого расчитывать, у нас всегда есть в запасе воспоминания. Трогательные и подлинные моменты, когда поддержка и правда были так же естественны и безболезненны, как дыхание.

Тот, кто однажды пережил такое, и теперь имеет это в своём опыте, имеет нескончаемый ресурс на то, что бы быть.

Самое ценное в отношениях - это простые слова, открывающие сердце:
- что ты чувствуешь?
- чем я могу тебе помочь?
- чем я ранил тебя?

Да, это сложно.
Сложно присвоить свою ответственность за происходящее.

В больных отношениях люди перекладывают ответственность за то, что ранят другого, на партнёра.
В здоровых - люди признают, что вольно или невольно могут служить источником боли и дискомфорта другого.

В больных отношениях такие чувства прячутся под ковёр, и там их оставляют гнить, соблюдая вежливость.
В здоровых люди готовы сочувствовать, меняться и быть открытыми.

Тот, кому не с чем сравнивать, никогда этого не поймёт...
Невозможно объяснить глухому человеку, как звучит музыка. Музыку нужно слышать. Если кто-то не имеет чего-то в своём опыте, то для него этого действительно нет... Хорошо, когда есть свои, с похожим опытом и с открытым сердцем.
Elena Potapenko

В SAMHSA отмечают, что, предпринимая эти шаги, центры медицинской помощи также должны:
• Убедиться, что пациенты, семьи и персонал чувствуют себя в безопасности
• Управлять организацией с учетом принципов надежности и прозрачности
• Включить в программу услуги взаимопомощи и поддержки коллег
• Расставить приоритеты в партнерстве в рамках всей организации, давая понять, что каждый работник вносит свой вклад в лечение
• Быть внимательными к пациентам, чтобы они знали, что их голос будет учтён в процессе разработки программы лечения
• Определить и устранить предубеждённое отношение, которое может ограничивать доступ к лечебным услугам
Особенности лечения в центрах расстройств пищевого поведения, которые следуют стандартам SAMHSA, состоят в сострадательном отношении, внимательности к мнению пациента, всесторонней поддержке со стороны всех сотрудников, и все это в безопасной, гостеприимной и непредвзятой атмосфере.
Источник https://www.eatingdisorderhope.com/blog/the-benefits-of-trauma-informed-care-in-eating-disorder-treatment

- Любые неприятные чувства, которые вы вызываете у нарцисса, он/она попытается мгновенно, механически, без какого-либо осмысления вернуть вам же - словно вы кидаете гранату за стену, а она выбрасывается назад и взрывается у вас же в руках. Не стоит рассчитывать на пощаду от человека, который не способен справиться с такими переживаниями и борется за банальное психологическое самосохранение.

Что делать, если вы уже оказались в конфликте с нарциссом, чтобы получить максимальный результат при минимальном ущербе?
- Как можно раньше смириться с тем, что вы не будете ни услышаны, ни поняты этим человеком и как можно раньше прекратить попытки что-либо объяснить и достучаться, чтобы минимизировать вред для себя.
- Четко определить, что вам нужно от этого человека. Сразу вычеркнуть из этого списка все, что потребовало бы эмпатического взаимопонимания. Оставить только те пункты, которых вы готовы добиваться манипуляциями (если у вас неординарные актерские способности), либо грубой властью и силой (если они у вас есть).
- Заручиться мощной поддержкой лояльных друзей и/или психотерапевта, которая потребуется вам для того, чтобы каждый раз "собирать" свою психику обратно после очередной нарциссической атаки в ваш адрес.

И главная рекомендация: помнить, что настоящий патологический нарциссизм - явление сродни тяжелой инвалидности. Ни один человек по своей воле не сделал бы выбор стать нарциссом, но если психика человека развилась в такой конфигурации, вероятность того, что он выйдет из этой конфигурации при нынешнем развитии технологий можно смело принять равной нулю. Да, иногда нарциссы обращаются за помощью, если совсем уже доходят "до ручки", но: во-первых, они, даже попав в тяжелый кризис, в подавляющем большинстве случаев не проходят весь путь излечения НРЛ и ограничиваются лишь снятием острых симптомов, а во-вторых, рассчитывать на такой поворот точно не стоит, если нарцисс имеет доступ к надежному источнику подпитки своей самооценки.
Andrey Yudin

Чем же эта штука отличается от взаимного насилия, когда оба весело пиздятся по причине дурного характера или семейных привычек? Во взаимном насилии партнеры подвергают друг друга примерно одинаковому количеству насилия. То есть разбить друг другу носы в редкой супружеской драке - вполне может быть взаимным насилием (хотя тоже не факт). А вот когда одна «истеричка», толкается и провоцирует, а другой ей за это выбивает зубы или отбирает свободу или деньги - ни о какой взаимности и речи быть не может.

В общем, к чему я это все. Если у вас в окружении есть святой белый и пушистый мужик, которому приходится жить с ужасной женщиной, истеричкой и пилой - стоит внимательно присмотреться к тому, как этой женщине живётся, и, быть может, предложить поддержку. Если вы сами вдруг стали замечать, что часто срываетесь и «без повода» кидаетесь на ближнего своего - присмотритесь к поведению ближнего, а лучше проговорите его в деталях с другими людьми, которые могут дать взгляд со стороны. Если вас бьют или обижают, рассказывая при этом, что вы сами виноваты, спровоцировали и первая начали - просто знайте, это не так. И постарайтесь, пожалуйста, отползти в сторону безопасности. Ни один человек не заслуживает такого отношения.

И да, если вы привыкли думать, что в случае домашнего насилия «оба хороши» - подумайте ещё раз.

Анна Топилина

«Ты уходишь в лес в поисках растения, которое тебе очень нужно. Долго ищешь, но не находишь его там.
И тогда ты возвращаешься домой, чтобы сорвать его у своего крыльца».

Со временем я всё больше убеждаюсь в том, что всё самое важное уже есть рядом с тобой или внутри тебя. Просто обычно нет нужной оптики, чтобы это увидеть.

Иногда приходится сделать большую петлю на своём пути, сильно сбиться с маршрута, побродить по странным закоулкам и заброшенным дворам, чтобы понять, как двигаться дальше по своей дороге.

Иногда нужен другой человек, который прекрасно видит в тебе то, чего ты сам никак не можешь заметить. Он покажет тебе тебя, такого красивого, живого и смелого, что ты даже сразу и не поверишь. Будешь всякий раз смущённо переспрашивать: "что, правда?".
А однажды проснёшься и почувствуешь, что да, правда ведь, и всегда было правдой, просто почему-то невозможно было это увидеть.

Иногда нужна пауза, остановка, чтобы осмотреться и понять, сколько всего ты уже приобрёл в своём движении. Может быть, даже, в этих приобретениях ты обнаружишь то, за чем, собственно, и нёсся на безумной скорости всё это время.
Скажешь: "Господи, да я уже и забыл ради чего всё было! Вот же оно, у меня, я же этого и хотел!" и выдохнешь.
Позже придумаешь что-то новое конечно, мы все так устроены, но сейчас выдохнешь, да.

Всё рядом. Всё в тебе. Всё уже есть у тебя.
Посмотри.

Elena Borovik

Как понять сохраняется ли терапевтическая позиция у психолога во время терапии? Остаётся ли терапия терапией? Каков критерий?

Предложу свой вариант.

Роль психолога, стиль его отношений с клиентом, его способ коммуникации, "протокол" (сеттинг) отношений, - всё это не должно совпасть ни с одной из существующих социальных ролей.

Терапевтические отношения не должны стать отношениями матери и ребенка, учителя и ученика, брата и сестры, не должны стать отношениями друзей, любовников, коллег, членов одной конфессии. Одновременно с этим, парадоксальным образом, терапевтические отношения в разные моменты терапии всегда напоминают нам тот или иной из перечисленных вариантов. Мы всегда можем сочинить некую метафору, которая звучит примерно так - "наши отношения похожи на отношения...".

Напоминают, но не являются. В чём разница?

Видимо, в невозможности устойчивого и предсказуемого удовлетворения тех потребностей, удовлетворение которых предполагает та или иная социальная роль. Удовлетворения как для клиента, так (и это очень важно) и для терапевта.

Почему это важно? Это может показаться противоестественным. Человек приходит в терапию именно потому, что в тех или иных социальных ролях не может получить устойчивое и предскзуемое удовлетворение своих потребностей.

И тем не менее важно, чтобы психолог отслеживал не создаёт ли он устойчивые модели отношений в которых такое удовлетворение возможно. Думаю, всё дело в осознавании. Появление осознавания, на мой взгляд, возможно при одновременном соблюдении двух условий:

1. Фрустрация
2. Напоминание о необходимости осознавания

В обычной жизни мы имеем одно из них, обычно первое, - фрустрацию потребностей. Друзья недостаточно внимательны, родители недостаточно любящие, коллеги недостаточно признающие, дети недостаточно уважающие и т.д. Но никто не спрашивает нас в момент фрустрации о том, как устроено мое страдание, как я создал его, каким способом я остаюсь в нем. В терапии важно присутствие двух этих условий - приемлемая, не чрезмерная фрустрация и напоминание об осознавании. Почему фрустрация должна быть не чрезмерной?
Помимо очевидного этического момента, есть и другой - психологической. Осознавание невозможно если фрустрация чрезмерна. В этот момент скорее будет запущена программа выживания и "борьбы за жизнь". Пока она работает ресурсы на осознавание выделены не будут.

Итак, терапевту важно регулярно проверять является ли он терапевтом. Достаточно ли он устойчив в противостоянии соблазну быть хорошим для большого социума (хороший друг, хорошая мать, хороший отец). Для этого, на мой взгляд, важно не терять связь с маленьким и всегда по определению маргинальным сообществом себе подобных. Одна из важнейших функций психотерапевтических сообществ это поддерживать своих членов в переживании собственной "плохости" для большого социума ("эти психологи только деньги дерут, а нечего не говорят что делать", "мой психолог был таким холодным, а я нуждался в заботе", "я думал он мне как друг, а он не стал отвечать на мой звонок в воскресенье").

Для самопроверки терапевт может регулярно проверять себя на степень свободы в отношениях. Примерно так, - "наши отношения сейчас так похожи на теплую дружбу, но могу ли сказать нечто, что изменит этот образ?" Или "мы как будто прилежный ученик и мудрый учитель, но могу ли вести себя иначе? Что произойдет если я это сделаю?".
Федор Коноров

Чем дальше я изучаю динамику газлайтинга, тем страшнее. Везде пишут, что газлайтер специально отрицает факты реальности, чтобы сломить критическое мышление жертвы. Это неправда, газлайтер сам пребывает в искаженной реальности, и то, что испытывает жертва газлайтинга ближе всего к понятию «индуцированный психоз», то есть жертва газлайтинга становится контейнером для невыносимых аффектов газлайтера и именно поэтому начинает сходить с ума. В случае сепарации, газлайтер находит других жертв, и дальше процесс повторяется. При этом доведя жертву до психоза, газлайтер говорит: «ну я же говорил, что ты сумасшедший», и любые попытки жертвы вернуть ему факты собственной неадекватности он воспринимает как преследование сумасшедшего человека, тем самым укрепляя свою картину мира и продолжая отрицать реальность.
К сожалению очень часто такие газлайтеры становятся лидерами разных сект.
Анна Юдин

Мне очень нравится, что современная наука часто подтверждает тысячелетние истины, описанные философами, мыслителями и духовными гуру прошлого, у которых не было доступа к аппаратам МРТ и тонко нарезанным препаратам мозга, зато была мудрость веков, чуткость и умение наблюдать и анализировать.

Например, дофамин - гормон, который дает нам чувство достижения или награды, выделяется не столько в момент, когда что-то получилось, сколько в момент предвкушения, что оно вот-вот получится. Одно из первых моих знакомств с этой важной идеей состоялось через немецкого философа, поэта и музыканта Ханса-Питера Геерде, так же известного как Эйч Пи Бакстер.
"The chase is better than the catch" (процесс важнее результата) - глубокомысленно изрекал этот достойный муж в самом начале трека How much is the fish? (Scooter, альбом No time to chill, 1998).

А вот другая идея, в пользу которой высказываются современные нейробиологи: принимая решение, мы не осознаем львиной доли всех факторов, повлиявших на нас в процессе его принятия. Позже, мы можем корить себя, думать о том, что все могло пойти иначе, и придумывать витиеватые объяснительные модели почему мы повели себя именно так. Но дело в том, что никакого другого решения тогда мы принять не могли. Наш мозг проанализировал обстановку и выбрал единственное верное на его взгляд решение, а сознание в этом принимало весьма опосредованное участие (по большей части, создавало ненужную суету и шум). Объяснительные модели же - это просто умственная мастурбация и пустые фантазии, а все страдания по поводу "ах если бы я тогда" - бессмысленны. Все уже случилось. Надо сделать выводы и двигаться дальше, а не гонять в голове по кругу одно и то же.

Об этом концепте я узнал в юности от американского поэта и мыслителя Уильяма Фредерика Дёрста:
What's done is done! Just leave it alone and don't regret it! (Что сделано - то сделано, забей и не жалей!) - сказал поэт
(Limp Bizkit, Boiler, альбом Chocolate Starfish and the Hotdog Flavored Water, 2000).

Так незыблемые истины продолжают свою жизнь сквозь века, меняя форму - от буддийской притчи до научной работы или рэп-композиции - но главный их посыл остается прежним.
Oleg Vikharev

У каждого из нас ограниченное количество ресурсов: сил, времени, внимания, здоровья.
Лучше всего в жизни удаётся то, во что мы эти ресурсы вкладываем.

Представьте себе, что каждый день утром человеку выдают десять монет. Это и есть его ресурс на день. Человек выбирает на что эти монеты потратить: на работу, отношения с партнёром, с детьми, друзьями или на себя.
Если потратить 8 монет на работу, то на все остальное останется только 2 монетки.
Можно потратить 5 монет на детей, 1 на партнёра, остальное на работу. Уравнение может быть любым, это тот случай, когда баланс все равно сойдётся. А вот результаты радовать будут не всегда.

Глянцевый призыв быть успешным во всем расходится с простой арифметикой.
Растёт и хорошеет только то, во что мы вкладываем свой ресурс, чему даём своё внимание.

Сколько вы сегодня, в месяц, в год потратили на своё профессиональное развитие?

Сколько вы сегодня (в неделю, в месяц) провели времени с детьми? Говорили? Слушали? Обнимали?
Или интересовались оценками? Или просили не мешать?
Или сидели рядом и смотрели в телефоны?

Сколько вы сегодня говорили с партнером?
Про него? Про неё? Или про то, что кто-то забыл оформить доставку? А когда последний раз говорили?

Сколько времени вы потратили за месяц, за год? на отношения с теми, кто дорог?

Нет ничего страшного в том, что нас не хватает на всё. Это нормально.
Ненормально ожидать, что вкладывая ресурсы только в работу, мы получим отличные результаты в других сферах и наоборот.

В любом распределении ресурсов есть риски. Иногда очень выручает об этих рисках знать и стелить соломки.
Иногда не спасает ничего, потому что когда человек распределял свои ресурсы, он рассчитывал, что все, чему монет не досталось, захорошеет само.
Иногда, говорят, такое прокатывает, но я не видела.
Elena Potapenko

Если человек слышит, что надо быть самим собой, то он обычно сразу старается им стать. В принципе, если человеку говорят, что надо просто делать то, что хочется, то это тоже мгновенно работает.

Немного хуже получается с "просто полюби себя", но старательные люди вполне справляются и с этим.

Команда "быть собой" полученная от кого-то или отданная самому себе немедленно заставляет человека сильно напрячься.

Напрягается почти сразу всё. Спина, плечи, шея.

Ноги сильно напрягаются, чтобы нечаянно не упасть под тяжестью своей аутентичности.

Но больше всего конечно напрягается живот. Потому, что никому знаете ли не хочется ещё раз внезапно услышать такое. Вот так вот неожиданно. Без подготовки.
Федор Коноров

сделала табличку из моего доклада по коморбидным расстройствам при дисморфофобии

и коморбидные расстройства при РПП

«Каждый день в своем кабинете я встречаюсь с потребителями современной идеологии брака.
Они покупают продукт, приносят его домой и обнаруживают, что в упаковке недостает нескольких деталей. В связи с этим они обращаются в мастерскую, чтобы починить продукт и привести его в соответствии с фотографией на коробке.
Они как должное воспринимают свои требования к отношениям - чего они хотят и чего заслуживают иметь – и расстраиваются, когда романтический идеал не совпадает с неромантической реальностью.
Неудивительно, что эти утопические представления приводят к появлению растущий армии разочарованных людей”
(с)
Эстер Перель нашла лучшую метафору для современного описания брака и ожиданий супругов.

Психотерапевтам везёт чуть больше, мы кое-что знаем об соотношении идеального и реального в жизни.
Нельзя сказать, что это достижение современной психотерапии.
Гёте, который понятия не имел о психотерапии, имел мозг и способность к рефлексии, чего оказалось более чем достаточно:
«Любовь идеальна, а брак реален. Путая реальное с идеальным, наказания не избежать».
Думаю, что страхом наказания возможно пренебречь, но задуматься не помешает.

Идеальное требует от людей совершенствоваться, хотеть большего, уходить к лучшему, не соглашаться на меньшее и ещё 109 постулатов гедонистического потребления.
Я ничего не имею против и с интересом наблюдаю массовую гонку за идеальными отношениями. Периодически открываю новые аспекты бытия со старыми дырками и совсем чуть-чуть завидую горящим и пылким, верящим в единственно верный способ мыслить о мире и об отношениях.

Реальное сталкивает людей с экзистенциальной «легкостью» бытия, непростыми вопросами к другим, которые рано или поздно оборачиваются вопросами к себе. Реальное учит долгому взгляду, ровному дыханию, признанию своей уязвимости и чувству собственной ценности.

Ещё я думаю, что борьба между идеальным и реальным - хорошая штука. В ней много энергии и много возможностей.
По-большому счёту, человек редко осознанно выбирает на какой он стороне. То, во что мы верим, определяется рядом невыбираемых нами факторов.
Во-всяком случае, мы не выбираем до тех пор, пока не начинаем отращивать осознанное отношение к жизни.

Потому-то люди и придумали психотерапию:)
Elena Potapenko

С семинара Майкла Миллера (Часть 2).

Наша жизнь как дом с привидениями. Когда мы испытываем тревогу - эти привидения на чердаке начинают шуметь. Люди приглашают друг друга в свои дома и пугают друг друга своими приведениями.

Отчасти психотерапия - это способ помочь людям после долгого житья в таком доме с привидениями выйти на солнце.

Рост и изменения никогда не заканчиваются. Однако бывает, что появляется точка, где рост и изменения останавливаются, и начинаются повторения. Это мы называем «застывший гештальт».

В древние времена и Средние века «падать в любовь» (влюбляться) было равносильно психозу.
В мире было мало безопасности, мало ресурсов, поэтому семья была важным экономическим проектом. Строить брак на любви было не принято - слишком рискованно.

Шекспир: его трагедии о любви всегда заканчивались смертью, его комедии заканчивались браком.

(Получается, что создание пары на базе сильной похожести приводило к большому слиянию. Это в дальнейшем не позволяло существованию отдельных свободных личностей и метафорически убивало. В то же время в комедиях отношения начинались с обнаружения различий, что позволяло оставить пространство для каждого и это оказывалось надежнее.
К тому же комедия дает место в отношениях игре, а это тоже открывает простор для творчества и свободы.
Это моя интерпретация и раскрытие сказанного Майклом.)

Когда мы влюбляемся, мы полны иллюзий и веры в идеалы, что всё будет хорошо и нам всего будет хватать. Потом мы довольно быстро разочаровываемся: изобилие внезапно превращается в нехватку.
Каждый партнер боится, что теперь будут удовлетворяться только потребности другого. «Ты не тот, каким я ожидал тебя видеть!»
Разочарование - обязательный этап развития длительных отношений.

Мария Лисневская

ПОЧЕМУ ЛЮДИ С НАРЦИССИЗМОМ БУДУТ МЕНЯТЬСЯ (МОЖЕТ БЫТЬ)

Система рычагов может иметь множество форм: например, потенциальная или реальная ощутимая потеря (такая, как угроза любимого человека уйти), влияющее на дееспособность заболевание, изменения в законодательстве. Также это может быть непрекращающаяся боль одиночества или депрессия (которая может возникнуть вместе с настойчивой изоляцией), или смягчающий ход времени. С рычагами возникает возможность для инсайта и изменений. Поощрение тоже помогает, хотя его не так-то просто культивировать. Возможность достижения безопасных связей без чувства стыда, ощущения принадлежности и освобождения от груза необходимости постоянно доказывать свою значимость для нарцисса звучит, вероятно, хорошо. У Луиса никогда раньше не было такого опыта, на который он мог бы опереться, но огромный успех в мире чрезмерной автономности. Из-за этого подобные поощрения кажутся недостижимыми и даже невообразимыми. Я часто рассказываю моим нарциссичным клиентам, что они не меняются из-за недостаточно сильной боли или отсутствия стремлений, кроме упорного желания славы и величия. Такова была ситуация с Луисом на протяжении всего их брака. Но теперь, впервые в его взрослой жизни, Луис ощущал достаточно сильную боль и страх, чтобы изменение могло потенциально произойти (его жена Франсин, с которой они прожили 30 лет, поставила ультиматум: или серьёзная терапия или она уходит).

Венди Бехари, 2013

Дебаты вокруг чувства вины

Впервые чувство вины у ребенка появляется, когда взрослый реагирует сильно негативно на поступок ребенка, что-то типа «что ты сделал!» (а не на идентичность «какой ты плохой!», в этом случае возникает стыд), и является сигналом ребенку, что он оказывается может совершать поступки, причиняющие другим вред. И это осознание само по себе является частью адаптации к социальной группе, служащей выживанию индивида в группе как «полезному, хорошему» ее члену, могущему рассчитывать на поддержку. Если чувство вины не формируется, не формируется и ценность других и их благополучия, то есть развивается социопатия.
Затем это осознание превращается в ценность «нельзя причинять вред другим». Если ребенка наказали за это, то к этой ценности присоединяется интроект «за причинение вреда другим ты должен быть наказан». И тогда ценность переживается уже не как «будь добр к другим», а «страшись причинить вред другим», что вырастает в невроз, спонтанность парализуется, невозможно отделить ценность безопасности другого от ответственности и страха наказания.
В связи с этим очень часто испытывая чувство вины люди считают себя более правильными, чем если бы они его не испытывали. И такая правильность может в результате стать основой мазохистического характера: лучше быть виноватым, чем аморальным.
Но если начать с чувством вины разбираться в зрелом возрасте, то можно обнаружить, что внимание и забота о других - это не то же самое, что страх наказания.
К сожалению убежденность в исключительно положительном качестве чувства вины формирует не только мазохистический характер, но и садистический. Можно сказать, что мазохизм - это садизм по отношению к себе. И в любой момент можно спроецировать «неправильность» на другого и начать быть садистом по отношению к другому.
Зрелость - это трансформация опыта через его ассимиляцию. И переработанное чувство вины приводит к большей эмпатии и состраданию, чем его сохранение как ценности самой по себе. Чувство вины - это еще не сострадание и не раскаяние.
Анна Юдин