Брюс Перри, американский психиатр, нейробиолог, изучавший влияние детской травмы на развитие мозга, опираясь на исследования нейронаук, выделяет шесть ключевых навыков (компетенций), которые позволяют человеку сохранять устойчивость, эмоциональное здоровье и оставаться гуманным в ситуации стресса. Эти ключевые компетенции: Привязанность, саморегуляция, аффилиация (стремление быть в обществе других людей), умение настраиваться на другого человека (attunement), толерантность и уважение. Эти ключевые навыки вырастают один из другого, каждый предыдущий является основой для следующего.
«Самая первая компетенция – это привязанность, способность формировать диадные отношения, один на один с любящим родителем или другим заботящимся взрослым. Это один из первых нейробиологических процессов, который организуется и формируется в мозге. Он начинается задолго до способности мыслить, до способности регулировать сон-бодрствование. Это основа.
Когда вы научились формировать отношения с заботящимся взрослым, эти отношения становятся основой другой компетенции – саморегуляции, потому что вначале, если вы голодны, вы не можете регулировать свой голод. Вы буквально зависите от отношений с родителем, который может вас покормить. Когда вы напуганы, вы зависите от взрослого, который вас утешит. И так далее. Способность регулировать эти функции зависит от наличия отношений. Поэтому сначала возникает привязанность, а после - саморегуляция.
Затем вы можете научиться входить в отношения с другими людьми. Вы становитесь частью большей группы. Вначале у вас были диадные отношения, затем вы, научившись саморегуляции, можете взаимодействовать с другими людьми, и качество связи с другими зависит от способности к саморегуляции. И если вы маленький ребенок и вы не можете регулировать себя, и вы начинаете играть со сверстником и вдруг теряете контроль, забираете игрушки, вы агрессивны и импульсивны, то другие дети уйдут. И тогда есть риск, что вы не обладая навыком саморегуляции, не освоите навык аффилиации.
Научившись же аффилиации (способности входить в отношения с другими), вы замечаете, что люди отличаются от вас. Вы вдруг обнаруживаете: этот человек высокий, а у того кожа другого оттенка, а тот любит вот такие игрушки. Люди разные. Появляется понимание, что не все похожи на тебя. И этот процесс наблюдения, настроенности на других, попытки проникнуть в их реальность, понять чего они хотят и что им нравится развивает следующий навык – способность настраиваться на другого человека (attunement).
Когда вы можете находиться в группе и осознавать эти различия, у вас развивается способность быть толерантным, потому что вначале, когда различий слишком много, мозг говорит: «нет, это чересчур, они совсем другие, мне это не подходит». Но если вы проведете какое-то время с этим человеком, вы заметите, что хоть он и выглядит по-другому, говорит по-другому, и у него другой оттенок кожи – он в целом ничего, он мне нравится. И так развивается толерантность.
По мере того, как вы взрослеете и становитесь старше, вы замечаете, что вы – часть большого целого. И различия в цвете кожи или в религии становятся не только терпимыми, но и необходимыми. Различия – это хорошо. Вы начинаете уважать различия, потому что вы понимаете, что миру нужно разнообразие, мир нуждается в силе многих людей, потому что ни один из нас не рождается настолько сильным, чтобы удовлетворить все потребности, существующие в мире. Поэтому мы сильнее, когда есть разнообразие».
И тут мне стало грустно, - у такого количества людей отсутствовала основа – привязанность, потому что никогда не было надежных и спокойных отношений с родителями. Им пришлось выживать, стать сверхадаптированными. И там неоткуда было взяться саморегуляции. Люди вырастают не в состоянии регулировать свое эмоциональное состояние, ожидая, что другой будет делать это за них: так ходить, эдак говорить, и только так одеваться.
«Самая первая компетенция – это привязанность, способность формировать диадные отношения, один на один с любящим родителем или другим заботящимся взрослым. Это один из первых нейробиологических процессов, который организуется и формируется в мозге. Он начинается задолго до способности мыслить, до способности регулировать сон-бодрствование. Это основа.
Когда вы научились формировать отношения с заботящимся взрослым, эти отношения становятся основой другой компетенции – саморегуляции, потому что вначале, если вы голодны, вы не можете регулировать свой голод. Вы буквально зависите от отношений с родителем, который может вас покормить. Когда вы напуганы, вы зависите от взрослого, который вас утешит. И так далее. Способность регулировать эти функции зависит от наличия отношений. Поэтому сначала возникает привязанность, а после - саморегуляция.
Затем вы можете научиться входить в отношения с другими людьми. Вы становитесь частью большей группы. Вначале у вас были диадные отношения, затем вы, научившись саморегуляции, можете взаимодействовать с другими людьми, и качество связи с другими зависит от способности к саморегуляции. И если вы маленький ребенок и вы не можете регулировать себя, и вы начинаете играть со сверстником и вдруг теряете контроль, забираете игрушки, вы агрессивны и импульсивны, то другие дети уйдут. И тогда есть риск, что вы не обладая навыком саморегуляции, не освоите навык аффилиации.
Научившись же аффилиации (способности входить в отношения с другими), вы замечаете, что люди отличаются от вас. Вы вдруг обнаруживаете: этот человек высокий, а у того кожа другого оттенка, а тот любит вот такие игрушки. Люди разные. Появляется понимание, что не все похожи на тебя. И этот процесс наблюдения, настроенности на других, попытки проникнуть в их реальность, понять чего они хотят и что им нравится развивает следующий навык – способность настраиваться на другого человека (attunement).
Когда вы можете находиться в группе и осознавать эти различия, у вас развивается способность быть толерантным, потому что вначале, когда различий слишком много, мозг говорит: «нет, это чересчур, они совсем другие, мне это не подходит». Но если вы проведете какое-то время с этим человеком, вы заметите, что хоть он и выглядит по-другому, говорит по-другому, и у него другой оттенок кожи – он в целом ничего, он мне нравится. И так развивается толерантность.
По мере того, как вы взрослеете и становитесь старше, вы замечаете, что вы – часть большого целого. И различия в цвете кожи или в религии становятся не только терпимыми, но и необходимыми. Различия – это хорошо. Вы начинаете уважать различия, потому что вы понимаете, что миру нужно разнообразие, мир нуждается в силе многих людей, потому что ни один из нас не рождается настолько сильным, чтобы удовлетворить все потребности, существующие в мире. Поэтому мы сильнее, когда есть разнообразие».
И тут мне стало грустно, - у такого количества людей отсутствовала основа – привязанность, потому что никогда не было надежных и спокойных отношений с родителями. Им пришлось выживать, стать сверхадаптированными. И там неоткуда было взяться саморегуляции. Люди вырастают не в состоянии регулировать свое эмоциональное состояние, ожидая, что другой будет делать это за них: так ходить, эдак говорить, и только так одеваться.
А иначе они начинают видеть угрозу в том, что другой чем-то напоминает их родителей, и они реагируют на эту воспринимаемую угрозу нападением, бегством (изоляцией, резким выходом из отношений, тяжелым молчанием, обидой), или замиранием. При отсутствии саморегуляции про все остальные компетенции можно даже не вспоминать. И особенное уважение вызывают те, кто ради себя или ради своих детей решил исправить что-то, чтобы не передавать эту травму дальше.
Текст-Olga Dyupina
Текст-Olga Dyupina
У меня тут инсайт: структура лечения пациентов с РПП всегда выглядит, как добавление третьего, более "здорового" угла.
Чтобы был треугольник, или прямоугольник.
Но основная задача - добавить ясности, и внести другие реакции в привычную систему. Больше устройчивости, и возможность иначе взглянуть на привычные вещи для клиента и семьи клиента. Другие механизмы, другие способы, другой человек опять же.
В системе кнут-пряник, бережности и заботы, к примеру.
Клиника, если к примеру, семья не вытягивает.
И ещё много других вариантов
Третья сторона, и "делим ответственность на троих : я, ты, и Случай ( или Бог, кому как ).
Тогда легче
Анна Герасименко
Чтобы был треугольник, или прямоугольник.
Но основная задача - добавить ясности, и внести другие реакции в привычную систему. Больше устройчивости, и возможность иначе взглянуть на привычные вещи для клиента и семьи клиента. Другие механизмы, другие способы, другой человек опять же.
В системе кнут-пряник, бережности и заботы, к примеру.
Клиника, если к примеру, семья не вытягивает.
И ещё много других вариантов
Третья сторона, и "делим ответственность на троих : я, ты, и Случай ( или Бог, кому как ).
Тогда легче
Анна Герасименко
Эксперимент в гештальт-терапии не является поведенческим упражнением.
Его задача не является экспозиция или выработка навыка. Эксперимент проводится на этапе контактирования, когда с одной стороны энергии уже достаточно, а с другой - замешательство еще не разрешилось инсайтом, а страх еще не ушел после проверки проекции.
Эксперимент это своего рода перевод процесса поиска новой "хорошей формы" из внутреннего пространства во внешнее. Из "головы" во взаимодействие с окружающей средой.
Эксперимент, где клиент активно взаимодействует с терапевтом или группой или с предметами в комнате или с воображаемыми людьми, можно сравнить с процессом мысленного подбора слов когда мы хотим поточнее сформулировать свою мысль или выразить непростое переживание.
В эксперименте важно дать возможность клиенту именно подбирать, перебирать, экспериментировать. Эксперимент не может "не получиться". У него всегда есть результат. Это новый опыт.
Эксперимент позволяет "подключить" к процессу символизации тело и окружающее пространство, позволяет "высказать" метафору не только вербально, но и создать своего рода перфоманс для ее проигрывания и проживания.
Федор Коноров
Его задача не является экспозиция или выработка навыка. Эксперимент проводится на этапе контактирования, когда с одной стороны энергии уже достаточно, а с другой - замешательство еще не разрешилось инсайтом, а страх еще не ушел после проверки проекции.
Эксперимент это своего рода перевод процесса поиска новой "хорошей формы" из внутреннего пространства во внешнее. Из "головы" во взаимодействие с окружающей средой.
Эксперимент, где клиент активно взаимодействует с терапевтом или группой или с предметами в комнате или с воображаемыми людьми, можно сравнить с процессом мысленного подбора слов когда мы хотим поточнее сформулировать свою мысль или выразить непростое переживание.
В эксперименте важно дать возможность клиенту именно подбирать, перебирать, экспериментировать. Эксперимент не может "не получиться". У него всегда есть результат. Это новый опыт.
Эксперимент позволяет "подключить" к процессу символизации тело и окружающее пространство, позволяет "высказать" метафору не только вербально, но и создать своего рода перфоманс для ее проигрывания и проживания.
Федор Коноров
“Мама, я замерз? - Нет, ты хочешь кушать”. Этапы и составляющие психологической сепарации от родителей
О ней много говорят, кто-то ее “прошел”, кто-то “проходит”, у кого она прошла болезненно, а у кого-то незаметно, но практически невозможно остаться в стороне от вопроса сепарации. Сепарация от родителей – это отделение ребёнка, результатом которого становится умение распоряжаться и контролировать своё существование без сторонней помощи, способность к принятию независимых решений и ответственности.
Принято выделять 4 этапа сепарации от родителей:
Около года - в это время ребенок ребенок пытается совершать собственные первые шаги, ползти, брать и выбирать предметы.
Следующий этап - 3 года, в это время малыш начинает себя осознавать как личность и делает шаги навстречу самостоятельным решениям.
Третий этап - пубертатный период, у ребёнка происходит самоидентификация, он пробует выдвигать собственные жизненные воззрения и отстаивать свою позицию. Ребенок меняется внешне, появляются вторичные гендерные признаки, одновременно с этим трансформируются и взгляды подростков.
И завершающий этап сепарации - 18-20 лет, когда ребенок становится взрослым и несовершеннолетним, часто покидает родительский дом или же существенно отделяет свой быт.
На пути прохождения каждого этапа и у родителя и у ребенка могут возникнуть трудности, связанные как с взаимоотношениями друг с другом, так и из-за свойств характера, темперамента и воззрений одной из сторон. Поэтому очень важно рассмотреть составляющие сепарации от родителей, реализация которых может сигнализировать об успешном завершении такого важного в жизни каждого этапа.
Сепарация ребенка от родителей бывает следующих видов: эмоциональной, ценностной, функциональной, конфликтной, финансовой и территориальной.
Эмоциональный вид сепарации подразумевает под собой, что ребенок перестает искать родительского одобрения, совершая собственный выбор либо принимая определённое решение. Эмоционально сепарированный человек может принять решение опираясь на свою систему ценностей и взглядов.
Ценностная сепарация от родителей во взрослом возрасте заключается в наличии у ребенка багажа житейского опыта, что позволяет ему формировать собственные убеждения, ценности, взгляды. Он имеет личную позицию и способен её отстаивать, не опасается высказывать субъективное мнение, даже если оно идёт в разрез с родительским. Эта вариация сепарации начинает проявляться в пубертатном периоде.
Важной разновидностью психологического отделения, демонстрирующей способность индивида самостоятельно заботиться о собственной персоне (приготовить обед, погладить белье, справиться с иными бытовыми обязанностями), является функциональная сепарация.
Когда различие во взглядах настолько существенно, что порождает постоянные противостояния, возникает конфликтное отделение. При этом неизменные столкновения с родителями не разрушают ребенка и не мучают его чувством вины. Ребенок может выходить целостным с конфликта, его личность не страдает.
Полная финансовая автономность ребёнка свидетельствует о финансовом отделении, а территориальная - об отдельном проживании ребенка от родителей.
Отношения с родителями или заботящимся взрослым часто сложнокомпонентны и запутаны, ведь длительный жизненный этап связан с этими людьми. Но при этом, сепарация – это большая жизненная задача каждого человека. И в зависимости от того, как он решает ее для себя, во многом зависит качество его дальнейшей жизни, а также удовлетворенность собой и близкими отношениями.
Авторка Юлия Крат
О ней много говорят, кто-то ее “прошел”, кто-то “проходит”, у кого она прошла болезненно, а у кого-то незаметно, но практически невозможно остаться в стороне от вопроса сепарации. Сепарация от родителей – это отделение ребёнка, результатом которого становится умение распоряжаться и контролировать своё существование без сторонней помощи, способность к принятию независимых решений и ответственности.
Принято выделять 4 этапа сепарации от родителей:
Около года - в это время ребенок ребенок пытается совершать собственные первые шаги, ползти, брать и выбирать предметы.
Следующий этап - 3 года, в это время малыш начинает себя осознавать как личность и делает шаги навстречу самостоятельным решениям.
Третий этап - пубертатный период, у ребёнка происходит самоидентификация, он пробует выдвигать собственные жизненные воззрения и отстаивать свою позицию. Ребенок меняется внешне, появляются вторичные гендерные признаки, одновременно с этим трансформируются и взгляды подростков.
И завершающий этап сепарации - 18-20 лет, когда ребенок становится взрослым и несовершеннолетним, часто покидает родительский дом или же существенно отделяет свой быт.
На пути прохождения каждого этапа и у родителя и у ребенка могут возникнуть трудности, связанные как с взаимоотношениями друг с другом, так и из-за свойств характера, темперамента и воззрений одной из сторон. Поэтому очень важно рассмотреть составляющие сепарации от родителей, реализация которых может сигнализировать об успешном завершении такого важного в жизни каждого этапа.
Сепарация ребенка от родителей бывает следующих видов: эмоциональной, ценностной, функциональной, конфликтной, финансовой и территориальной.
Эмоциональный вид сепарации подразумевает под собой, что ребенок перестает искать родительского одобрения, совершая собственный выбор либо принимая определённое решение. Эмоционально сепарированный человек может принять решение опираясь на свою систему ценностей и взглядов.
Ценностная сепарация от родителей во взрослом возрасте заключается в наличии у ребенка багажа житейского опыта, что позволяет ему формировать собственные убеждения, ценности, взгляды. Он имеет личную позицию и способен её отстаивать, не опасается высказывать субъективное мнение, даже если оно идёт в разрез с родительским. Эта вариация сепарации начинает проявляться в пубертатном периоде.
Важной разновидностью психологического отделения, демонстрирующей способность индивида самостоятельно заботиться о собственной персоне (приготовить обед, погладить белье, справиться с иными бытовыми обязанностями), является функциональная сепарация.
Когда различие во взглядах настолько существенно, что порождает постоянные противостояния, возникает конфликтное отделение. При этом неизменные столкновения с родителями не разрушают ребенка и не мучают его чувством вины. Ребенок может выходить целостным с конфликта, его личность не страдает.
Полная финансовая автономность ребёнка свидетельствует о финансовом отделении, а территориальная - об отдельном проживании ребенка от родителей.
Отношения с родителями или заботящимся взрослым часто сложнокомпонентны и запутаны, ведь длительный жизненный этап связан с этими людьми. Но при этом, сепарация – это большая жизненная задача каждого человека. И в зависимости от того, как он решает ее для себя, во многом зависит качество его дальнейшей жизни, а также удовлетворенность собой и близкими отношениями.
Авторка Юлия Крат
ЗДОРОВЫЙ НАРЦИССИЗМ
Когда мы рассматриваем термин «здоровый зрелый нарциссизм», вы можете подумать об отдельном человеке, который добился славы и признания и в данный период времени имеет влияние в мировом сообществе. Такой человек также может оказывать глубокое личное воздействие на вашу жизнь. Люди, демонстрирующие здоровый зрелый нарциссизм, не всегда оказывались достаточно удачливы, чтобы получить все эти дары от мудрых и любящих родителей. Порой обстановка в семье, в которой они росли и развивались, не была стабильной и здоровой. Их ранние годы могли быть беспокойными и полными потрясений, и их жизненный путь шел через поросшие бурьяном территории и болота. Возможно, они смогли получить определение «здоровый» благодаря терапии, духовному наставничеству или всевозможным практикам по саморазвитию.
В то время как позиции успеха и известности зачастую занимают люди со скверным характером и явным дезадаптивным нарциссизмом, многие успешные люди находятся в зоне хорошо приспособленного, здорового нарциссизма. Так как же мы можем охарактеризовать людей со здоровым зрелым нарциссизмом? Как правило, они:
• обладают эмпатией: сонастраиваются с внутренним миром других людей;
• располагают к себе: харизматичны, социально грамотны и приятны в общении;
• лидеры: могут составить концепцию цели или видения, формируют направление, сотрудничая с другими;
• имеют самообладание: уверенны, щедры и искренни;
• ищут признания: позитивное подкрепление заряжает их и мотивирует делать мир лучше;
• целеустремленные: могут пробиться через густые заросли протестов и возражений;
• склонны к конфронтации: призывают других к ответу, но не разрушают их души;
• разумны и осмотрительны: могут различить выполнимую, хоть и неприятную просьбу и разрушительный соблазн.
Венди Бехари, 2013
Когда мы рассматриваем термин «здоровый зрелый нарциссизм», вы можете подумать об отдельном человеке, который добился славы и признания и в данный период времени имеет влияние в мировом сообществе. Такой человек также может оказывать глубокое личное воздействие на вашу жизнь. Люди, демонстрирующие здоровый зрелый нарциссизм, не всегда оказывались достаточно удачливы, чтобы получить все эти дары от мудрых и любящих родителей. Порой обстановка в семье, в которой они росли и развивались, не была стабильной и здоровой. Их ранние годы могли быть беспокойными и полными потрясений, и их жизненный путь шел через поросшие бурьяном территории и болота. Возможно, они смогли получить определение «здоровый» благодаря терапии, духовному наставничеству или всевозможным практикам по саморазвитию.
В то время как позиции успеха и известности зачастую занимают люди со скверным характером и явным дезадаптивным нарциссизмом, многие успешные люди находятся в зоне хорошо приспособленного, здорового нарциссизма. Так как же мы можем охарактеризовать людей со здоровым зрелым нарциссизмом? Как правило, они:
• обладают эмпатией: сонастраиваются с внутренним миром других людей;
• располагают к себе: харизматичны, социально грамотны и приятны в общении;
• лидеры: могут составить концепцию цели или видения, формируют направление, сотрудничая с другими;
• имеют самообладание: уверенны, щедры и искренни;
• ищут признания: позитивное подкрепление заряжает их и мотивирует делать мир лучше;
• целеустремленные: могут пробиться через густые заросли протестов и возражений;
• склонны к конфронтации: призывают других к ответу, но не разрушают их души;
• разумны и осмотрительны: могут различить выполнимую, хоть и неприятную просьбу и разрушительный соблазн.
Венди Бехари, 2013
Я посчитала важным и позволила себе перевести саммери из статьи Колка «Навязчивое повторение травмы», причем дважды: близко к тексту (ниже) и на разговорный русский. Буду рада, если пригодится.
Итак, человеческим языком:
Травма происходит когда организм воспринимает ситуацию как угрозу жизни. Жить с этим неудобно, потому что триггерит на пустом месте, и нельзя предсказать, когда бомбанет. Свою травму человек может переживать заново по-разному: действуя похожим образом, испытывая те же очень сильные эмоции, чувствуя физически, что с ним было во время мучительного события. Отношения с другими для травмированных людей не бывают легкими, они воспроизводят свой печальный опыт, либо в качестве жертвы, либо уже в качестве обидчика.
Для нормального развития ребенку надо на кого-то опираться. Если к ребенку относятся с жестокостью или игнорируют (причем достаточно игнорировать не его вообще, а его потребности, навязывать свое против его воли) - у него нет нужной опоры. Если есть с кем разделить переживания, у ребенка меньше шансов в них застрять. Перед лицом опасности для людей становится важнее на кого-то опереться. Поэтому взрослые и дети могут привязываться к тем людям, которые их бьют или проявляют свою жестокость как-то иначе. Эта привязанность состоит из смеси боли и любви. Проявления жестокости приводят их жертв к состояниям острого стресса, память о котором после события может стираться или задвигаться подальше, а возвращаться только когда состояние ужаса повторяется. То есть, когда острота ситуации снижается, человек уже не считает пережитое особо страшным или травматичным, а то и вообще не помнит.
Исследования на обезьянах показывают, что приматы, подвергшиеся раннему насилию и лишениям, в большей степени готовы вступать в жестокие отношения со сверстниками во взрослом возрасте. Самцы, как правило, гиперагрессивны, а самки не в состоянии защитить себя и свое потомство от опасности. Они всегда находятся в более возбужденном и тревожном состоянии, чем те, кто насилию и жестокости не подвергался, а если происходит что-то, что заставляет их вспомнить пережитый ужас, они физически проваливаются в те же ощущения и переживания. То есть жертвы травмы могут реагировать на происходящее сейчас как на то, что происходило тогда, не осознавая, что сейчас они находятся в других обстоятельствах, и реагировать, возможно, надо совсем по-другому. Гипервозбуждение мешает разумно мыслить, действуя на мозг на химическом уровне - выделяя огромное количество "гормонов стресса".
У людей, переживших травму, в мозге создается как бы алгоритм, который включается в момент следующей стрессовой ситуации: текущий стресс воспринимается как возвращение травмы; это вызывает возврат к более ранним моделям поведения. В нормальных ситуациях люди выбирают наиболее удобные и приятные из тех возможностей, которые у них есть. Однако стресс заставляет выбирать уже знакомый способ поведения, независимо от того, к чему он приводит. В условиях стресса травмированные люди, как правило, возвращаются к тому, что уже им знакомо, даже если это причиняет боль.
Жертвы могут стать зависимыми от своих мучителей. В повторяющейся стрессовой ситуации человек может чувствовать меньшую боль и даже некоторое удовольствие, может не желать расстаться с мучителем - за это отвечает внутренняя опиоидная система.
Жестокое обращение и пренебрежение в детстве усиливают долговременную перевозбужденность и ослабляют управление сильными эмоциональными состояниями. Детям, подвергшимся насилию, нужно гораздо больше усилий для успокоения, чем тем, у кого есть хороший опыт раннего ухода. Жертвы насилия могут обуздывать свое гипервозбуждение с помощью зависимостей, включая воспроизведение агрессивного поведения - против себя или других. Цель лечения - контроль над своей текущей жизнью вместо такого повторения травмы. Единственная причина поднимать травмирующий материал - это получение сознательного контроля над непрошенным воспроизведением переживаний.
Итак, человеческим языком:
Травма происходит когда организм воспринимает ситуацию как угрозу жизни. Жить с этим неудобно, потому что триггерит на пустом месте, и нельзя предсказать, когда бомбанет. Свою травму человек может переживать заново по-разному: действуя похожим образом, испытывая те же очень сильные эмоции, чувствуя физически, что с ним было во время мучительного события. Отношения с другими для травмированных людей не бывают легкими, они воспроизводят свой печальный опыт, либо в качестве жертвы, либо уже в качестве обидчика.
Для нормального развития ребенку надо на кого-то опираться. Если к ребенку относятся с жестокостью или игнорируют (причем достаточно игнорировать не его вообще, а его потребности, навязывать свое против его воли) - у него нет нужной опоры. Если есть с кем разделить переживания, у ребенка меньше шансов в них застрять. Перед лицом опасности для людей становится важнее на кого-то опереться. Поэтому взрослые и дети могут привязываться к тем людям, которые их бьют или проявляют свою жестокость как-то иначе. Эта привязанность состоит из смеси боли и любви. Проявления жестокости приводят их жертв к состояниям острого стресса, память о котором после события может стираться или задвигаться подальше, а возвращаться только когда состояние ужаса повторяется. То есть, когда острота ситуации снижается, человек уже не считает пережитое особо страшным или травматичным, а то и вообще не помнит.
Исследования на обезьянах показывают, что приматы, подвергшиеся раннему насилию и лишениям, в большей степени готовы вступать в жестокие отношения со сверстниками во взрослом возрасте. Самцы, как правило, гиперагрессивны, а самки не в состоянии защитить себя и свое потомство от опасности. Они всегда находятся в более возбужденном и тревожном состоянии, чем те, кто насилию и жестокости не подвергался, а если происходит что-то, что заставляет их вспомнить пережитый ужас, они физически проваливаются в те же ощущения и переживания. То есть жертвы травмы могут реагировать на происходящее сейчас как на то, что происходило тогда, не осознавая, что сейчас они находятся в других обстоятельствах, и реагировать, возможно, надо совсем по-другому. Гипервозбуждение мешает разумно мыслить, действуя на мозг на химическом уровне - выделяя огромное количество "гормонов стресса".
У людей, переживших травму, в мозге создается как бы алгоритм, который включается в момент следующей стрессовой ситуации: текущий стресс воспринимается как возвращение травмы; это вызывает возврат к более ранним моделям поведения. В нормальных ситуациях люди выбирают наиболее удобные и приятные из тех возможностей, которые у них есть. Однако стресс заставляет выбирать уже знакомый способ поведения, независимо от того, к чему он приводит. В условиях стресса травмированные люди, как правило, возвращаются к тому, что уже им знакомо, даже если это причиняет боль.
Жертвы могут стать зависимыми от своих мучителей. В повторяющейся стрессовой ситуации человек может чувствовать меньшую боль и даже некоторое удовольствие, может не желать расстаться с мучителем - за это отвечает внутренняя опиоидная система.
Жестокое обращение и пренебрежение в детстве усиливают долговременную перевозбужденность и ослабляют управление сильными эмоциональными состояниями. Детям, подвергшимся насилию, нужно гораздо больше усилий для успокоения, чем тем, у кого есть хороший опыт раннего ухода. Жертвы насилия могут обуздывать свое гипервозбуждение с помощью зависимостей, включая воспроизведение агрессивного поведения - против себя или других. Цель лечения - контроль над своей текущей жизнью вместо такого повторения травмы. Единственная причина поднимать травмирующий материал - это получение сознательного контроля над непрошенным воспроизведением переживаний.
Ветераны Вьетнама с ПТСР демонстрируют опиоидное снижение восприятия боли после повторного воздействия травматического стимула. Таким образом, повторное воздействие стресса может иметь тот же эффект, что и прием экзогенных опиоидов, обеспечивая аналогичное облегчение от стресса.
Жестокое обращение и пренебрежение в детстве усиливают долговременную гипервозбужденность и ослабляют регулирование сильных аффективных состояний. Детям, подвергшимся насилию, может потребоваться гораздо более сильная внешняя стимуляция для воздействия на эндогенную опиоидную систему для успокоения, чем в тех случаях, когда биологические сопутствующие факторы успокоения легко активируются условными реакциями, основанными на хорошем опыте раннего ухода. Жертвы насилия могут нейтрализовывать свое гипервозбуждение с помощью различных аддиктивных форм поведения, включая компульсивное повторное воздействие на виктимизацию себя и других. Целью лечения является обретение контроля над своей текущей жизнью – вместо повторения травмы в действии, настроении или соматических состояниях. Единственная причина поднимать травмирующий материал - это обретение сознательного контроля над непрошеными воспроизведением переживаний. Наличие сильных привязанностей обеспечивает людям безопасность, необходимую для изучения их жизненного опыта и прерывания внутренней или социальной изоляции, которая удерживает их в повторяющихся шаблонах. В отличие от детей-жертв, взрослые могут научиться защищать себя и принимать сознательные решения о том, чтобы не вступать в травмирующие отношения или воспроизводить травмирующее поведение.
Maria Kosheleva
Жестокое обращение и пренебрежение в детстве усиливают долговременную гипервозбужденность и ослабляют регулирование сильных аффективных состояний. Детям, подвергшимся насилию, может потребоваться гораздо более сильная внешняя стимуляция для воздействия на эндогенную опиоидную систему для успокоения, чем в тех случаях, когда биологические сопутствующие факторы успокоения легко активируются условными реакциями, основанными на хорошем опыте раннего ухода. Жертвы насилия могут нейтрализовывать свое гипервозбуждение с помощью различных аддиктивных форм поведения, включая компульсивное повторное воздействие на виктимизацию себя и других. Целью лечения является обретение контроля над своей текущей жизнью – вместо повторения травмы в действии, настроении или соматических состояниях. Единственная причина поднимать травмирующий материал - это обретение сознательного контроля над непрошеными воспроизведением переживаний. Наличие сильных привязанностей обеспечивает людям безопасность, необходимую для изучения их жизненного опыта и прерывания внутренней или социальной изоляции, которая удерживает их в повторяющихся шаблонах. В отличие от детей-жертв, взрослые могут научиться защищать себя и принимать сознательные решения о том, чтобы не вступать в травмирующие отношения или воспроизводить травмирующее поведение.
Maria Kosheleva
15 жизненных уроков из гештальт-психологии
1. Люди ведут сeбя так, как ведут, и делают то, что делают, не потому что они тaкие сволочи, а потому что что-то их такими сделало. Даже самая нaстоящая сволочь прошла какой-то путь, прежде чем ею стать, и, возможно, просто не понимaет, что можно поступать как-то иначе.
Это осознание хорошо влияет на умение принимaть людей. Особенно хорошо это осознaние помогает принимать родитeлей и отпускать какие-то свои дeтские истории.
2. Тем не мeнее вы не обязаны принимать тех, кто вам не нравится. Умение не принимaть — не менее важно, чем умение принимать.
Вообще, не иметь без необходимости дел с людьми, которые вам не нравятся, — здоровая и полезная практика.
3. Проговаривайте людям то, что вы чувствуете. Приучайте людей к тому, что вы — человек, который проговаривает свои чувства.
Этим вы, в перспективе, сделаете хорошо и себе, и им. Даже если вы пока думаете, что это не так. Даже если они пока думают, что это не так.
4. Когда вы проговариваете свои чувства — пользуйтесь формулировкой «я чувствую обиду» вместо формулировки «ты – козел». Тогда вас услышат с большей вероятностью.
Это правило намного ценнее, чем вы думаете. Даже если вы думаете, что это правило ценно, — оно все равно ценнее, чем вы думаете.
5. Доверие к другому — это значимый подарок, который вы делаете, в первую очередь, самому себе.
6. Процессы, которые в нас происходят, даже если они нам не нравятся, выполняют какую-то важную для нас функцию. Просто иногда они конфликтуют, или защищают нас не только от неприятного опыта, но еще и от важного.
7. Позитивное мышление — мусор. Оно отвлекает от реальных проблем и от реальных задач.
8. Нам трудно с теми вещами, которые меняют наши представления о себе. Даже если они меняют их в лучшую сторону. Такой вот парадокс.
9. Не спрашивайте – «неужели человек может так думать/чувствовать/поступать?». Да, может. Он еще и не так может поступать. Человек — вообще удивительная штука.
10. Если вы игнорируете свои чувства и эмоции, то ваша психика обязательно даст вам сдачи. Если она пока еще этого не сделала, значит, она копит силы, чтобы отвесить леща посильнее.
11. Пелевин был прав: разобраться, почему вы оказались в заднице, и выбраться из нее — это, зачастую, два независимых друг от друга процесса.
Если для того, чтобы выбраться из задницы, вам понадобится разобраться, как вы в ней оказались — вы разберетесь. Так что лучше сразу ориентируйтесь на «выбраться».
12. Родителей можно не любить. Да, маму и папу можно не любить. А можно и любить.
13. Здорово, когда ваши чувства, ценности и мысли уважают, но, вообще-то, никто не обязан этого делать.
Если вы думаете иначе, то, скорее всего, вам придется тяжко.
14. То, о чем мы в себе не знаем, управляет нами больше, чем то, что мы в себе знаем.
15. Читать книжки по психологии — очень увлекательно. Но если вы хотите результата, и не хотите сами становиться психологом — лучше запишитесь к тому, кто эти книжки уже давно прочитал и благополучно забыл.
(составил тезисы Евгений Веритов)
1. Люди ведут сeбя так, как ведут, и делают то, что делают, не потому что они тaкие сволочи, а потому что что-то их такими сделало. Даже самая нaстоящая сволочь прошла какой-то путь, прежде чем ею стать, и, возможно, просто не понимaет, что можно поступать как-то иначе.
Это осознание хорошо влияет на умение принимaть людей. Особенно хорошо это осознaние помогает принимать родитeлей и отпускать какие-то свои дeтские истории.
2. Тем не мeнее вы не обязаны принимать тех, кто вам не нравится. Умение не принимaть — не менее важно, чем умение принимать.
Вообще, не иметь без необходимости дел с людьми, которые вам не нравятся, — здоровая и полезная практика.
3. Проговаривайте людям то, что вы чувствуете. Приучайте людей к тому, что вы — человек, который проговаривает свои чувства.
Этим вы, в перспективе, сделаете хорошо и себе, и им. Даже если вы пока думаете, что это не так. Даже если они пока думают, что это не так.
4. Когда вы проговариваете свои чувства — пользуйтесь формулировкой «я чувствую обиду» вместо формулировки «ты – козел». Тогда вас услышат с большей вероятностью.
Это правило намного ценнее, чем вы думаете. Даже если вы думаете, что это правило ценно, — оно все равно ценнее, чем вы думаете.
5. Доверие к другому — это значимый подарок, который вы делаете, в первую очередь, самому себе.
6. Процессы, которые в нас происходят, даже если они нам не нравятся, выполняют какую-то важную для нас функцию. Просто иногда они конфликтуют, или защищают нас не только от неприятного опыта, но еще и от важного.
7. Позитивное мышление — мусор. Оно отвлекает от реальных проблем и от реальных задач.
8. Нам трудно с теми вещами, которые меняют наши представления о себе. Даже если они меняют их в лучшую сторону. Такой вот парадокс.
9. Не спрашивайте – «неужели человек может так думать/чувствовать/поступать?». Да, может. Он еще и не так может поступать. Человек — вообще удивительная штука.
10. Если вы игнорируете свои чувства и эмоции, то ваша психика обязательно даст вам сдачи. Если она пока еще этого не сделала, значит, она копит силы, чтобы отвесить леща посильнее.
11. Пелевин был прав: разобраться, почему вы оказались в заднице, и выбраться из нее — это, зачастую, два независимых друг от друга процесса.
Если для того, чтобы выбраться из задницы, вам понадобится разобраться, как вы в ней оказались — вы разберетесь. Так что лучше сразу ориентируйтесь на «выбраться».
12. Родителей можно не любить. Да, маму и папу можно не любить. А можно и любить.
13. Здорово, когда ваши чувства, ценности и мысли уважают, но, вообще-то, никто не обязан этого делать.
Если вы думаете иначе, то, скорее всего, вам придется тяжко.
14. То, о чем мы в себе не знаем, управляет нами больше, чем то, что мы в себе знаем.
15. Читать книжки по психологии — очень увлекательно. Но если вы хотите результата, и не хотите сами становиться психологом — лучше запишитесь к тому, кто эти книжки уже давно прочитал и благополучно забыл.
(составил тезисы Евгений Веритов)
В самые сложные минуты, когда не на кого расчитывать, у нас всегда есть в запасе воспоминания. Трогательные и подлинные моменты, когда поддержка и правда были так же естественны и безболезненны, как дыхание.
Тот, кто однажды пережил такое, и теперь имеет это в своём опыте, имеет нескончаемый ресурс на то, что бы быть.
Самое ценное в отношениях - это простые слова, открывающие сердце:
- что ты чувствуешь?
- чем я могу тебе помочь?
- чем я ранил тебя?
Да, это сложно.
Сложно присвоить свою ответственность за происходящее.
В больных отношениях люди перекладывают ответственность за то, что ранят другого, на партнёра.
В здоровых - люди признают, что вольно или невольно могут служить источником боли и дискомфорта другого.
В больных отношениях такие чувства прячутся под ковёр, и там их оставляют гнить, соблюдая вежливость.
В здоровых люди готовы сочувствовать, меняться и быть открытыми.
Тот, кому не с чем сравнивать, никогда этого не поймёт...
Невозможно объяснить глухому человеку, как звучит музыка. Музыку нужно слышать. Если кто-то не имеет чего-то в своём опыте, то для него этого действительно нет... Хорошо, когда есть свои, с похожим опытом и с открытым сердцем.
Elena Potapenko
Тот, кто однажды пережил такое, и теперь имеет это в своём опыте, имеет нескончаемый ресурс на то, что бы быть.
Самое ценное в отношениях - это простые слова, открывающие сердце:
- что ты чувствуешь?
- чем я могу тебе помочь?
- чем я ранил тебя?
Да, это сложно.
Сложно присвоить свою ответственность за происходящее.
В больных отношениях люди перекладывают ответственность за то, что ранят другого, на партнёра.
В здоровых - люди признают, что вольно или невольно могут служить источником боли и дискомфорта другого.
В больных отношениях такие чувства прячутся под ковёр, и там их оставляют гнить, соблюдая вежливость.
В здоровых люди готовы сочувствовать, меняться и быть открытыми.
Тот, кому не с чем сравнивать, никогда этого не поймёт...
Невозможно объяснить глухому человеку, как звучит музыка. Музыку нужно слышать. Если кто-то не имеет чего-то в своём опыте, то для него этого действительно нет... Хорошо, когда есть свои, с похожим опытом и с открытым сердцем.
Elena Potapenko
В SAMHSA отмечают, что, предпринимая эти шаги, центры медицинской помощи также должны:
• Убедиться, что пациенты, семьи и персонал чувствуют себя в безопасности
• Управлять организацией с учетом принципов надежности и прозрачности
• Включить в программу услуги взаимопомощи и поддержки коллег
• Расставить приоритеты в партнерстве в рамках всей организации, давая понять, что каждый работник вносит свой вклад в лечение
• Быть внимательными к пациентам, чтобы они знали, что их голос будет учтён в процессе разработки программы лечения
• Определить и устранить предубеждённое отношение, которое может ограничивать доступ к лечебным услугам
Особенности лечения в центрах расстройств пищевого поведения, которые следуют стандартам SAMHSA, состоят в сострадательном отношении, внимательности к мнению пациента, всесторонней поддержке со стороны всех сотрудников, и все это в безопасной, гостеприимной и непредвзятой атмосфере.
Источник https://www.eatingdisorderhope.com/blog/the-benefits-of-trauma-informed-care-in-eating-disorder-treatment
• Убедиться, что пациенты, семьи и персонал чувствуют себя в безопасности
• Управлять организацией с учетом принципов надежности и прозрачности
• Включить в программу услуги взаимопомощи и поддержки коллег
• Расставить приоритеты в партнерстве в рамках всей организации, давая понять, что каждый работник вносит свой вклад в лечение
• Быть внимательными к пациентам, чтобы они знали, что их голос будет учтён в процессе разработки программы лечения
• Определить и устранить предубеждённое отношение, которое может ограничивать доступ к лечебным услугам
Особенности лечения в центрах расстройств пищевого поведения, которые следуют стандартам SAMHSA, состоят в сострадательном отношении, внимательности к мнению пациента, всесторонней поддержке со стороны всех сотрудников, и все это в безопасной, гостеприимной и непредвзятой атмосфере.
Источник https://www.eatingdisorderhope.com/blog/the-benefits-of-trauma-informed-care-in-eating-disorder-treatment
Eating Disorder Hope
The Benefits of Trauma-Informed Care in Eating Disorder Treatment
Trauma-informed care is a dynamic, comprehensive treatment approach that can offer significant benefits to people who have developed eating
- Любые неприятные чувства, которые вы вызываете у нарцисса, он/она попытается мгновенно, механически, без какого-либо осмысления вернуть вам же - словно вы кидаете гранату за стену, а она выбрасывается назад и взрывается у вас же в руках. Не стоит рассчитывать на пощаду от человека, который не способен справиться с такими переживаниями и борется за банальное психологическое самосохранение.
Что делать, если вы уже оказались в конфликте с нарциссом, чтобы получить максимальный результат при минимальном ущербе?
- Как можно раньше смириться с тем, что вы не будете ни услышаны, ни поняты этим человеком и как можно раньше прекратить попытки что-либо объяснить и достучаться, чтобы минимизировать вред для себя.
- Четко определить, что вам нужно от этого человека. Сразу вычеркнуть из этого списка все, что потребовало бы эмпатического взаимопонимания. Оставить только те пункты, которых вы готовы добиваться манипуляциями (если у вас неординарные актерские способности), либо грубой властью и силой (если они у вас есть).
- Заручиться мощной поддержкой лояльных друзей и/или психотерапевта, которая потребуется вам для того, чтобы каждый раз "собирать" свою психику обратно после очередной нарциссической атаки в ваш адрес.
И главная рекомендация: помнить, что настоящий патологический нарциссизм - явление сродни тяжелой инвалидности. Ни один человек по своей воле не сделал бы выбор стать нарциссом, но если психика человека развилась в такой конфигурации, вероятность того, что он выйдет из этой конфигурации при нынешнем развитии технологий можно смело принять равной нулю. Да, иногда нарциссы обращаются за помощью, если совсем уже доходят "до ручки", но: во-первых, они, даже попав в тяжелый кризис, в подавляющем большинстве случаев не проходят весь путь излечения НРЛ и ограничиваются лишь снятием острых симптомов, а во-вторых, рассчитывать на такой поворот точно не стоит, если нарцисс имеет доступ к надежному источнику подпитки своей самооценки.
Andrey Yudin
Что делать, если вы уже оказались в конфликте с нарциссом, чтобы получить максимальный результат при минимальном ущербе?
- Как можно раньше смириться с тем, что вы не будете ни услышаны, ни поняты этим человеком и как можно раньше прекратить попытки что-либо объяснить и достучаться, чтобы минимизировать вред для себя.
- Четко определить, что вам нужно от этого человека. Сразу вычеркнуть из этого списка все, что потребовало бы эмпатического взаимопонимания. Оставить только те пункты, которых вы готовы добиваться манипуляциями (если у вас неординарные актерские способности), либо грубой властью и силой (если они у вас есть).
- Заручиться мощной поддержкой лояльных друзей и/или психотерапевта, которая потребуется вам для того, чтобы каждый раз "собирать" свою психику обратно после очередной нарциссической атаки в ваш адрес.
И главная рекомендация: помнить, что настоящий патологический нарциссизм - явление сродни тяжелой инвалидности. Ни один человек по своей воле не сделал бы выбор стать нарциссом, но если психика человека развилась в такой конфигурации, вероятность того, что он выйдет из этой конфигурации при нынешнем развитии технологий можно смело принять равной нулю. Да, иногда нарциссы обращаются за помощью, если совсем уже доходят "до ручки", но: во-первых, они, даже попав в тяжелый кризис, в подавляющем большинстве случаев не проходят весь путь излечения НРЛ и ограничиваются лишь снятием острых симптомов, а во-вторых, рассчитывать на такой поворот точно не стоит, если нарцисс имеет доступ к надежному источнику подпитки своей самооценки.
Andrey Yudin
Чем же эта штука отличается от взаимного насилия, когда оба весело пиздятся по причине дурного характера или семейных привычек? Во взаимном насилии партнеры подвергают друг друга примерно одинаковому количеству насилия. То есть разбить друг другу носы в редкой супружеской драке - вполне может быть взаимным насилием (хотя тоже не факт). А вот когда одна «истеричка», толкается и провоцирует, а другой ей за это выбивает зубы или отбирает свободу или деньги - ни о какой взаимности и речи быть не может.
В общем, к чему я это все. Если у вас в окружении есть святой белый и пушистый мужик, которому приходится жить с ужасной женщиной, истеричкой и пилой - стоит внимательно присмотреться к тому, как этой женщине живётся, и, быть может, предложить поддержку. Если вы сами вдруг стали замечать, что часто срываетесь и «без повода» кидаетесь на ближнего своего - присмотритесь к поведению ближнего, а лучше проговорите его в деталях с другими людьми, которые могут дать взгляд со стороны. Если вас бьют или обижают, рассказывая при этом, что вы сами виноваты, спровоцировали и первая начали - просто знайте, это не так. И постарайтесь, пожалуйста, отползти в сторону безопасности. Ни один человек не заслуживает такого отношения.
И да, если вы привыкли думать, что в случае домашнего насилия «оба хороши» - подумайте ещё раз.
Анна Топилина
В общем, к чему я это все. Если у вас в окружении есть святой белый и пушистый мужик, которому приходится жить с ужасной женщиной, истеричкой и пилой - стоит внимательно присмотреться к тому, как этой женщине живётся, и, быть может, предложить поддержку. Если вы сами вдруг стали замечать, что часто срываетесь и «без повода» кидаетесь на ближнего своего - присмотритесь к поведению ближнего, а лучше проговорите его в деталях с другими людьми, которые могут дать взгляд со стороны. Если вас бьют или обижают, рассказывая при этом, что вы сами виноваты, спровоцировали и первая начали - просто знайте, это не так. И постарайтесь, пожалуйста, отползти в сторону безопасности. Ни один человек не заслуживает такого отношения.
И да, если вы привыкли думать, что в случае домашнего насилия «оба хороши» - подумайте ещё раз.
Анна Топилина
«Ты уходишь в лес в поисках растения, которое тебе очень нужно. Долго ищешь, но не находишь его там.
И тогда ты возвращаешься домой, чтобы сорвать его у своего крыльца».
Со временем я всё больше убеждаюсь в том, что всё самое важное уже есть рядом с тобой или внутри тебя. Просто обычно нет нужной оптики, чтобы это увидеть.
Иногда приходится сделать большую петлю на своём пути, сильно сбиться с маршрута, побродить по странным закоулкам и заброшенным дворам, чтобы понять, как двигаться дальше по своей дороге.
Иногда нужен другой человек, который прекрасно видит в тебе то, чего ты сам никак не можешь заметить. Он покажет тебе тебя, такого красивого, живого и смелого, что ты даже сразу и не поверишь. Будешь всякий раз смущённо переспрашивать: "что, правда?".
А однажды проснёшься и почувствуешь, что да, правда ведь, и всегда было правдой, просто почему-то невозможно было это увидеть.
Иногда нужна пауза, остановка, чтобы осмотреться и понять, сколько всего ты уже приобрёл в своём движении. Может быть, даже, в этих приобретениях ты обнаружишь то, за чем, собственно, и нёсся на безумной скорости всё это время.
Скажешь: "Господи, да я уже и забыл ради чего всё было! Вот же оно, у меня, я же этого и хотел!" и выдохнешь.
Позже придумаешь что-то новое конечно, мы все так устроены, но сейчас выдохнешь, да.
Всё рядом. Всё в тебе. Всё уже есть у тебя.
Посмотри.
Elena Borovik
И тогда ты возвращаешься домой, чтобы сорвать его у своего крыльца».
Со временем я всё больше убеждаюсь в том, что всё самое важное уже есть рядом с тобой или внутри тебя. Просто обычно нет нужной оптики, чтобы это увидеть.
Иногда приходится сделать большую петлю на своём пути, сильно сбиться с маршрута, побродить по странным закоулкам и заброшенным дворам, чтобы понять, как двигаться дальше по своей дороге.
Иногда нужен другой человек, который прекрасно видит в тебе то, чего ты сам никак не можешь заметить. Он покажет тебе тебя, такого красивого, живого и смелого, что ты даже сразу и не поверишь. Будешь всякий раз смущённо переспрашивать: "что, правда?".
А однажды проснёшься и почувствуешь, что да, правда ведь, и всегда было правдой, просто почему-то невозможно было это увидеть.
Иногда нужна пауза, остановка, чтобы осмотреться и понять, сколько всего ты уже приобрёл в своём движении. Может быть, даже, в этих приобретениях ты обнаружишь то, за чем, собственно, и нёсся на безумной скорости всё это время.
Скажешь: "Господи, да я уже и забыл ради чего всё было! Вот же оно, у меня, я же этого и хотел!" и выдохнешь.
Позже придумаешь что-то новое конечно, мы все так устроены, но сейчас выдохнешь, да.
Всё рядом. Всё в тебе. Всё уже есть у тебя.
Посмотри.
Elena Borovik
Как понять сохраняется ли терапевтическая позиция у психолога во время терапии? Остаётся ли терапия терапией? Каков критерий?
Предложу свой вариант.
Роль психолога, стиль его отношений с клиентом, его способ коммуникации, "протокол" (сеттинг) отношений, - всё это не должно совпасть ни с одной из существующих социальных ролей.
Терапевтические отношения не должны стать отношениями матери и ребенка, учителя и ученика, брата и сестры, не должны стать отношениями друзей, любовников, коллег, членов одной конфессии. Одновременно с этим, парадоксальным образом, терапевтические отношения в разные моменты терапии всегда напоминают нам тот или иной из перечисленных вариантов. Мы всегда можем сочинить некую метафору, которая звучит примерно так - "наши отношения похожи на отношения...".
Напоминают, но не являются. В чём разница?
Видимо, в невозможности устойчивого и предсказуемого удовлетворения тех потребностей, удовлетворение которых предполагает та или иная социальная роль. Удовлетворения как для клиента, так (и это очень важно) и для терапевта.
Почему это важно? Это может показаться противоестественным. Человек приходит в терапию именно потому, что в тех или иных социальных ролях не может получить устойчивое и предскзуемое удовлетворение своих потребностей.
И тем не менее важно, чтобы психолог отслеживал не создаёт ли он устойчивые модели отношений в которых такое удовлетворение возможно. Думаю, всё дело в осознавании. Появление осознавания, на мой взгляд, возможно при одновременном соблюдении двух условий:
1. Фрустрация
2. Напоминание о необходимости осознавания
В обычной жизни мы имеем одно из них, обычно первое, - фрустрацию потребностей. Друзья недостаточно внимательны, родители недостаточно любящие, коллеги недостаточно признающие, дети недостаточно уважающие и т.д. Но никто не спрашивает нас в момент фрустрации о том, как устроено мое страдание, как я создал его, каким способом я остаюсь в нем. В терапии важно присутствие двух этих условий - приемлемая, не чрезмерная фрустрация и напоминание об осознавании. Почему фрустрация должна быть не чрезмерной?
Помимо очевидного этического момента, есть и другой - психологической. Осознавание невозможно если фрустрация чрезмерна. В этот момент скорее будет запущена программа выживания и "борьбы за жизнь". Пока она работает ресурсы на осознавание выделены не будут.
Итак, терапевту важно регулярно проверять является ли он терапевтом. Достаточно ли он устойчив в противостоянии соблазну быть хорошим для большого социума (хороший друг, хорошая мать, хороший отец). Для этого, на мой взгляд, важно не терять связь с маленьким и всегда по определению маргинальным сообществом себе подобных. Одна из важнейших функций психотерапевтических сообществ это поддерживать своих членов в переживании собственной "плохости" для большого социума ("эти психологи только деньги дерут, а нечего не говорят что делать", "мой психолог был таким холодным, а я нуждался в заботе", "я думал он мне как друг, а он не стал отвечать на мой звонок в воскресенье").
Для самопроверки терапевт может регулярно проверять себя на степень свободы в отношениях. Примерно так, - "наши отношения сейчас так похожи на теплую дружбу, но могу ли сказать нечто, что изменит этот образ?" Или "мы как будто прилежный ученик и мудрый учитель, но могу ли вести себя иначе? Что произойдет если я это сделаю?".
Федор Коноров
Предложу свой вариант.
Роль психолога, стиль его отношений с клиентом, его способ коммуникации, "протокол" (сеттинг) отношений, - всё это не должно совпасть ни с одной из существующих социальных ролей.
Терапевтические отношения не должны стать отношениями матери и ребенка, учителя и ученика, брата и сестры, не должны стать отношениями друзей, любовников, коллег, членов одной конфессии. Одновременно с этим, парадоксальным образом, терапевтические отношения в разные моменты терапии всегда напоминают нам тот или иной из перечисленных вариантов. Мы всегда можем сочинить некую метафору, которая звучит примерно так - "наши отношения похожи на отношения...".
Напоминают, но не являются. В чём разница?
Видимо, в невозможности устойчивого и предсказуемого удовлетворения тех потребностей, удовлетворение которых предполагает та или иная социальная роль. Удовлетворения как для клиента, так (и это очень важно) и для терапевта.
Почему это важно? Это может показаться противоестественным. Человек приходит в терапию именно потому, что в тех или иных социальных ролях не может получить устойчивое и предскзуемое удовлетворение своих потребностей.
И тем не менее важно, чтобы психолог отслеживал не создаёт ли он устойчивые модели отношений в которых такое удовлетворение возможно. Думаю, всё дело в осознавании. Появление осознавания, на мой взгляд, возможно при одновременном соблюдении двух условий:
1. Фрустрация
2. Напоминание о необходимости осознавания
В обычной жизни мы имеем одно из них, обычно первое, - фрустрацию потребностей. Друзья недостаточно внимательны, родители недостаточно любящие, коллеги недостаточно признающие, дети недостаточно уважающие и т.д. Но никто не спрашивает нас в момент фрустрации о том, как устроено мое страдание, как я создал его, каким способом я остаюсь в нем. В терапии важно присутствие двух этих условий - приемлемая, не чрезмерная фрустрация и напоминание об осознавании. Почему фрустрация должна быть не чрезмерной?
Помимо очевидного этического момента, есть и другой - психологической. Осознавание невозможно если фрустрация чрезмерна. В этот момент скорее будет запущена программа выживания и "борьбы за жизнь". Пока она работает ресурсы на осознавание выделены не будут.
Итак, терапевту важно регулярно проверять является ли он терапевтом. Достаточно ли он устойчив в противостоянии соблазну быть хорошим для большого социума (хороший друг, хорошая мать, хороший отец). Для этого, на мой взгляд, важно не терять связь с маленьким и всегда по определению маргинальным сообществом себе подобных. Одна из важнейших функций психотерапевтических сообществ это поддерживать своих членов в переживании собственной "плохости" для большого социума ("эти психологи только деньги дерут, а нечего не говорят что делать", "мой психолог был таким холодным, а я нуждался в заботе", "я думал он мне как друг, а он не стал отвечать на мой звонок в воскресенье").
Для самопроверки терапевт может регулярно проверять себя на степень свободы в отношениях. Примерно так, - "наши отношения сейчас так похожи на теплую дружбу, но могу ли сказать нечто, что изменит этот образ?" Или "мы как будто прилежный ученик и мудрый учитель, но могу ли вести себя иначе? Что произойдет если я это сделаю?".
Федор Коноров
Чем дальше я изучаю динамику газлайтинга, тем страшнее. Везде пишут, что газлайтер специально отрицает факты реальности, чтобы сломить критическое мышление жертвы. Это неправда, газлайтер сам пребывает в искаженной реальности, и то, что испытывает жертва газлайтинга ближе всего к понятию «индуцированный психоз», то есть жертва газлайтинга становится контейнером для невыносимых аффектов газлайтера и именно поэтому начинает сходить с ума. В случае сепарации, газлайтер находит других жертв, и дальше процесс повторяется. При этом доведя жертву до психоза, газлайтер говорит: «ну я же говорил, что ты сумасшедший», и любые попытки жертвы вернуть ему факты собственной неадекватности он воспринимает как преследование сумасшедшего человека, тем самым укрепляя свою картину мира и продолжая отрицать реальность.
К сожалению очень часто такие газлайтеры становятся лидерами разных сект.
Анна Юдин
К сожалению очень часто такие газлайтеры становятся лидерами разных сект.
Анна Юдин
Мне очень нравится, что современная наука часто подтверждает тысячелетние истины, описанные философами, мыслителями и духовными гуру прошлого, у которых не было доступа к аппаратам МРТ и тонко нарезанным препаратам мозга, зато была мудрость веков, чуткость и умение наблюдать и анализировать.
Например, дофамин - гормон, который дает нам чувство достижения или награды, выделяется не столько в момент, когда что-то получилось, сколько в момент предвкушения, что оно вот-вот получится. Одно из первых моих знакомств с этой важной идеей состоялось через немецкого философа, поэта и музыканта Ханса-Питера Геерде, так же известного как Эйч Пи Бакстер.
"The chase is better than the catch" (процесс важнее результата) - глубокомысленно изрекал этот достойный муж в самом начале трека How much is the fish? (Scooter, альбом No time to chill, 1998).
А вот другая идея, в пользу которой высказываются современные нейробиологи: принимая решение, мы не осознаем львиной доли всех факторов, повлиявших на нас в процессе его принятия. Позже, мы можем корить себя, думать о том, что все могло пойти иначе, и придумывать витиеватые объяснительные модели почему мы повели себя именно так. Но дело в том, что никакого другого решения тогда мы принять не могли. Наш мозг проанализировал обстановку и выбрал единственное верное на его взгляд решение, а сознание в этом принимало весьма опосредованное участие (по большей части, создавало ненужную суету и шум). Объяснительные модели же - это просто умственная мастурбация и пустые фантазии, а все страдания по поводу "ах если бы я тогда" - бессмысленны. Все уже случилось. Надо сделать выводы и двигаться дальше, а не гонять в голове по кругу одно и то же.
Об этом концепте я узнал в юности от американского поэта и мыслителя Уильяма Фредерика Дёрста:
What's done is done! Just leave it alone and don't regret it! (Что сделано - то сделано, забей и не жалей!) - сказал поэт
(Limp Bizkit, Boiler, альбом Chocolate Starfish and the Hotdog Flavored Water, 2000).
Так незыблемые истины продолжают свою жизнь сквозь века, меняя форму - от буддийской притчи до научной работы или рэп-композиции - но главный их посыл остается прежним.
Oleg Vikharev
Например, дофамин - гормон, который дает нам чувство достижения или награды, выделяется не столько в момент, когда что-то получилось, сколько в момент предвкушения, что оно вот-вот получится. Одно из первых моих знакомств с этой важной идеей состоялось через немецкого философа, поэта и музыканта Ханса-Питера Геерде, так же известного как Эйч Пи Бакстер.
"The chase is better than the catch" (процесс важнее результата) - глубокомысленно изрекал этот достойный муж в самом начале трека How much is the fish? (Scooter, альбом No time to chill, 1998).
А вот другая идея, в пользу которой высказываются современные нейробиологи: принимая решение, мы не осознаем львиной доли всех факторов, повлиявших на нас в процессе его принятия. Позже, мы можем корить себя, думать о том, что все могло пойти иначе, и придумывать витиеватые объяснительные модели почему мы повели себя именно так. Но дело в том, что никакого другого решения тогда мы принять не могли. Наш мозг проанализировал обстановку и выбрал единственное верное на его взгляд решение, а сознание в этом принимало весьма опосредованное участие (по большей части, создавало ненужную суету и шум). Объяснительные модели же - это просто умственная мастурбация и пустые фантазии, а все страдания по поводу "ах если бы я тогда" - бессмысленны. Все уже случилось. Надо сделать выводы и двигаться дальше, а не гонять в голове по кругу одно и то же.
Об этом концепте я узнал в юности от американского поэта и мыслителя Уильяма Фредерика Дёрста:
What's done is done! Just leave it alone and don't regret it! (Что сделано - то сделано, забей и не жалей!) - сказал поэт
(Limp Bizkit, Boiler, альбом Chocolate Starfish and the Hotdog Flavored Water, 2000).
Так незыблемые истины продолжают свою жизнь сквозь века, меняя форму - от буддийской притчи до научной работы или рэп-композиции - но главный их посыл остается прежним.
Oleg Vikharev
У каждого из нас ограниченное количество ресурсов: сил, времени, внимания, здоровья.
Лучше всего в жизни удаётся то, во что мы эти ресурсы вкладываем.
Представьте себе, что каждый день утром человеку выдают десять монет. Это и есть его ресурс на день. Человек выбирает на что эти монеты потратить: на работу, отношения с партнёром, с детьми, друзьями или на себя.
Если потратить 8 монет на работу, то на все остальное останется только 2 монетки.
Можно потратить 5 монет на детей, 1 на партнёра, остальное на работу. Уравнение может быть любым, это тот случай, когда баланс все равно сойдётся. А вот результаты радовать будут не всегда.
Глянцевый призыв быть успешным во всем расходится с простой арифметикой.
Растёт и хорошеет только то, во что мы вкладываем свой ресурс, чему даём своё внимание.
Сколько вы сегодня, в месяц, в год потратили на своё профессиональное развитие?
Сколько вы сегодня (в неделю, в месяц) провели времени с детьми? Говорили? Слушали? Обнимали?
Или интересовались оценками? Или просили не мешать?
Или сидели рядом и смотрели в телефоны?
Сколько вы сегодня говорили с партнером?
Про него? Про неё? Или про то, что кто-то забыл оформить доставку? А когда последний раз говорили?
Сколько времени вы потратили за месяц, за год? на отношения с теми, кто дорог?
Нет ничего страшного в том, что нас не хватает на всё. Это нормально.
Ненормально ожидать, что вкладывая ресурсы только в работу, мы получим отличные результаты в других сферах и наоборот.
В любом распределении ресурсов есть риски. Иногда очень выручает об этих рисках знать и стелить соломки.
Иногда не спасает ничего, потому что когда человек распределял свои ресурсы, он рассчитывал, что все, чему монет не досталось, захорошеет само.
Иногда, говорят, такое прокатывает, но я не видела.
Elena Potapenko
Лучше всего в жизни удаётся то, во что мы эти ресурсы вкладываем.
Представьте себе, что каждый день утром человеку выдают десять монет. Это и есть его ресурс на день. Человек выбирает на что эти монеты потратить: на работу, отношения с партнёром, с детьми, друзьями или на себя.
Если потратить 8 монет на работу, то на все остальное останется только 2 монетки.
Можно потратить 5 монет на детей, 1 на партнёра, остальное на работу. Уравнение может быть любым, это тот случай, когда баланс все равно сойдётся. А вот результаты радовать будут не всегда.
Глянцевый призыв быть успешным во всем расходится с простой арифметикой.
Растёт и хорошеет только то, во что мы вкладываем свой ресурс, чему даём своё внимание.
Сколько вы сегодня, в месяц, в год потратили на своё профессиональное развитие?
Сколько вы сегодня (в неделю, в месяц) провели времени с детьми? Говорили? Слушали? Обнимали?
Или интересовались оценками? Или просили не мешать?
Или сидели рядом и смотрели в телефоны?
Сколько вы сегодня говорили с партнером?
Про него? Про неё? Или про то, что кто-то забыл оформить доставку? А когда последний раз говорили?
Сколько времени вы потратили за месяц, за год? на отношения с теми, кто дорог?
Нет ничего страшного в том, что нас не хватает на всё. Это нормально.
Ненормально ожидать, что вкладывая ресурсы только в работу, мы получим отличные результаты в других сферах и наоборот.
В любом распределении ресурсов есть риски. Иногда очень выручает об этих рисках знать и стелить соломки.
Иногда не спасает ничего, потому что когда человек распределял свои ресурсы, он рассчитывал, что все, чему монет не досталось, захорошеет само.
Иногда, говорят, такое прокатывает, но я не видела.
Elena Potapenko
Если человек слышит, что надо быть самим собой, то он обычно сразу старается им стать. В принципе, если человеку говорят, что надо просто делать то, что хочется, то это тоже мгновенно работает.
Немного хуже получается с "просто полюби себя", но старательные люди вполне справляются и с этим.
Команда "быть собой" полученная от кого-то или отданная самому себе немедленно заставляет человека сильно напрячься.
Напрягается почти сразу всё. Спина, плечи, шея.
Ноги сильно напрягаются, чтобы нечаянно не упасть под тяжестью своей аутентичности.
Но больше всего конечно напрягается живот. Потому, что никому знаете ли не хочется ещё раз внезапно услышать такое. Вот так вот неожиданно. Без подготовки.
Федор Коноров
Немного хуже получается с "просто полюби себя", но старательные люди вполне справляются и с этим.
Команда "быть собой" полученная от кого-то или отданная самому себе немедленно заставляет человека сильно напрячься.
Напрягается почти сразу всё. Спина, плечи, шея.
Ноги сильно напрягаются, чтобы нечаянно не упасть под тяжестью своей аутентичности.
Но больше всего конечно напрягается живот. Потому, что никому знаете ли не хочется ещё раз внезапно услышать такое. Вот так вот неожиданно. Без подготовки.
Федор Коноров