Путешествие со Сборной — это всегда интересно. Даже если ты летишь в страну, от которой ничего не ждешь. Что уж говорить о путешествии, когда ты летишь на континент, где никогда не был, а про черты, традиции и характер людей, которые там живут читал только в книжках.

Несмотря на перерыв в два года, когда мы никуда не ездили, а участие в олимпиаде сводилось к тому, что ты только и делал, что отвлекался от основной работы в Долгопрудном на перевод условий задач и апелляцию, все пошло как по накатанной и даже немного рутинно. В ночь с понедельника на вторник мы вылетели в Колумбию по уже привычной схеме. Из Долгопрудного отправились дети, Валерий Павлович (ВП) и я, а позже к нам уже в аэропорту присоединились наш биолог, Киселев Игорь Александрович (ИА), и химик, Каркешкин Максим Александрович (МА).

Можете делать выводы о том, по какому принципу ВП набирает себе людей в команду и радуйтесь, если ваша фамилия начинается на букву «К», вам тут явно повезло и у вас большие шансы. Кармазин, Киреев, Кутелев, Корнева, Курлович, Кузнецова не дадут соврать.

Билеты были крайне удобными, и после короткой пересадки в Стамбуле, мы отправились в столицу Колумбии — Боготу. Нас ждали тринадцать часов перелета, половину из которых я проспал, а другую половину проговорил с Максом. Периодически в наш разговор встревал мужик, который сидел перед нами, и из этих неожиданных включений, я узнал, что родился он Таганроге, 12 лет жил в Питере, работал в Бангладеше на электростанции, а летел на свою свадьбу к колумбийке, которая… С этого момента я его уже не слушал, поэтому больше поведать я не могу. Достаточно сказать, что в аэропорту, когда он попросил меня помочь ему сориентироваться и найти нужную ему пересадку, он меня не узнал.

Там же в аэропорту Боготы я столкнулся с тем, что особенно сильно ждал от Латинской Америки. А именно нелинейность, доброжелательность и непосредственность. Первый день продемонстрировал мне все эти три качества двумя простыми ситуациями.

Для того, чтобы попасть в Колумбию нужно или иметь сертификат о вакцинации, или сделать ПЦР за 72 часа до визита в страну. Первого у меня нет, второе я сделал в аэропорту, но тест на почту мне не пришел, хотя и должен был, и все, что у меня было, это небольшой клочок бумаги размером с фантик от жвачки Love is. Собственно, его и оказалось достаточно, чтобы попасть в страну, когда меня спросили подтверждающий документ. Я даже не удивился, ведь я был уверен, что литература не может обманывать и хоть какое-то представление о людях, которые тут живут у меня было. И надо сказать люди меня не разочаровали и влюбили в себя первым же человеком, с которым я здесь столкнулся.

Из аэропорта мы добрались трансфером в отель. Еще в самолете на рассуждения МА о том, что, наверное, заселимся мы минут за 15, я осторожно возразил, что наверняка будут какие-то несостыковки и будет хорошо, если мы это сделаем за час. В итоге, мы заселялись полтора часа, и все дело как раз в тех трех качествах о которых я рассказывал выше: нелинейности, непосредственности и доброжелательности людей, которые здесь живут.

Нелинейность можно оценить по тому факту, что у нас было две брони на несколько номеров (в сумме на 10 человек). И если с одной бронью все было хорошо, номера были и зарезервированы, и оплачены, заселяйся хоть сейчас, то вторая бронь сработала лишь на четверть. А именно, на два двойных номера она оказалась зарезервирована, но не был проведен платеж, а мой номер не был ни зарезервирован, ни оплачен. Мол можно обратно в аэропорт, тебя тут не ждут.

Вопросы «Как бронь может сработать на четверть? А в сумме с первой бронью на 1/8?» были довольно бессмысленными, поэтому мы не стали их задавать, а отдали все на откуп МА. Он начал часовое обсуждение с колумбийкой, которая разговаривала с ним на особом языке – колумбийский английский в маске. Здесь весьма нелинейное отношение к ковиду и 5% людей носит маски, при этом ни вакцинация, ни ПЦР, как мы убедились в аэропорту не требуются, при этом не менее нелинейное отношение к английскому языку, на котором разговаривают единицы.