ГРИБНАЯ ОХОТА

коммерсант удивлён
что повсюду не все коммерсанты
музыкант удивлён
что не все на земле музыканты
скопидомству людей
поражается юный транжира
даже старый герой
недоволен, что мы ещё живы
живы
слышишь в траве
стрекотание тысяч блестящих
и невидимых крыл
мы не скоро отправимся в ящик
видишь там где туман
укрывает от взоров ворота
ходит в куртке реглан
незнакомый уверенный кто-то
он ведёрко несёт
тёмный ножик за пазухой держит
и когда нас найдёт
он склонится над нами
и срежет

стреляться едем, на душе хуёво
дантес в трактир  заходит на хрулёва
и видит пьют
лафит клико шабли
семь пушкиных и с ними натали
семь страшных бородатых хулиганов
в карманах семь заряженных наганов
по семь смертей заряжено в наган
вези меня извозчик на финбан

ЖЕНЩИНА И БОМЖ

Ты красивый, нисколько не старый,
Согреваешь спиной тротуар
Покажи мне свои авуары,
Я тебя проведу в будуар

Этот город, как видишь, неярок
И поэтому очень в цене
Амбассадоры ношеных тряпок
Бородатые дети в пенсне

Пусть окинет нас взглядом прохожий
За тебя не придётся краснеть
Поднимайся, пойдём, мой хороший
Покупать актуальную снедь

строение, похожее на будку,
ракопаук изящно начертил
бывает, жизнь сыграет злую шутку,
но вот вам кисть и бутылёк чернил
вот вам бассейн в убранстве сада
вот хрупкий мост над тёмною водой
чего ещё от этой жизни надо,
когда паук,
когда ты молодой?

64

Когда мне будет шестьдесят
И плюс ещё четыре,
Я буду поднимать ребят,
Как две живые гири.

Когда мне будет шестьдесят
И плюс ещё четыре,
Я буду сед и бородат,
Дверных проёмов шире.

Я буду дед, я буду крут,
Недвижный и могучий,
Я буду в валенки обут,
Я буду самый лучший.

Среди деревьев во дворе,
Одет в пальто из драпа,
Я буду щуриться на свет.
Как папа

знала бы ты дурочка
дурочка отпетая
как прекрасна булочка
булочка с котлетою

ты б меня не бросила
ты б меня не парила
ты бы этой осенью
мне ещё нажарила

спокойно! – сказала бурмистрова катя
и все успокоились
в пятой палате
и только петров
среди спящих детей
из капельниц плёл
разноцветных чертей
в белой больничной палате
и вешал на дужке кровати

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О БЕЛКАХ

белка, это не милый комочек шерсти
её удар тяжелее жерди
она напугает вас до усрачек
её зубы страшнее стальных кусачек

если встретишь её на прогулке в парке
над тобою в кроне ворона каркнет
ляжь на спину сложи на груди лапки
бесполезно играть с этим зверем в прятки

допустим, ленин
ты идёшь в лесу
и вот он, гриб
в твоём кармане финка
ты думаешь про густава майринка
про узалá, еби его, дерсу
ты эту финку держишь на весу
и подрезаешь ленинскую ножку
и кровь течёт в траву и на одёжку
на листья и на мёртвую лису
а я в корзинке ленина несу

Я узнал, что есть в Европе,
Где туманный Альбион,
У индуса в корнершопе
С тонкой кожицей лимон

Ну подумаешь, лимоны!
Ну подумаешь, индус!
Только нужно мне зачем-то
Их попробовать на вкус

Не во вторник и не в среду,
Но когда-нибудь приду
Обязательно приеду
В эту лавку на углу

КАРАВАЙ КАРАВАЙ

car away, car away
and i walk home today
i don't know whom i will meet,
may be a dog or maybe kid
maybe kid will have a ball,
lets play together 'cause it cold

РАЗГОВОР С ВОЛКÓМ

забыл закрыться на крючок
и вот, пожалуйста – волчок!
присел на край кровати
и мажет спиртом мне бочок
я говорю ну хватит
пришёл – кусай, и не дури
жри до последней крошки
я в душу твою изнутри
вцеплюсь кровавой кошкой

потом... ты знаешь, что потом
охотники оцепят дом
и скажут:
из объятий
животного спасли с трудом
на загородной хате.
а от тебя – хвоста клочок

– да ты, я вижу, дурачок

В ПАЛАТЕ

Когда бы можно было застрелиться
И встать живым с кровавых половиц,
Смеясь под рукомойником умыться
И вспоминать других самоубийц

Замыть следы, прижечь зелёнкой рану,
И говорить жене, что никогда,
Что это глупость, что теперь не стану..
И знать, что станешь, станешь
Но когда?

Убрать патроны в самый дальний ящик
И сидя в креслах чистить револьвер,
Стыдясь животных и детей домашних
Пока соседей ставят мне в пример

Саднит висок, качаются квадраты
Цветных картин на выцветшей стене
Ты пасть хотел, как падают солдаты?
Но почему тогда не на войне?

Хотел послушать Гекльберри Финном
На собственных поминках небылиц,
Но все молчат, а ты лежишь, скотина.
Давай, вставай. Вставай до первых птиц

я включаю рундфунк
окна отопру
подхвачу простуду
а потом умру

понесут по сходням
и по мостовой
а ещё сегодня
утром был живой

не видать мне славу,
море, трапезунд
оказался слабым
у меня гезунд

и давай без рáмса
я хочу взамен
пусть играют брамса
только не шопен

МЕТЕЛЬ В СПБ

У вас метёт, как будто бы на пробу
Луна Земле примеривает робу
И бескозырку белую Петру
Сидящему без шапки на ветру

Будь ближе мы на два меридиана,
Я для тебя извлёк бы из кармана
Полцарства и коня, как солнце алого,
Чтобы скакать по улице Чкалова

Но если мы когда-нибудь приедем,
Коня, увы, отдать придётся детям
И мы вослед им улыбнёмся матово,
Как Дина Корзун и Чулпан Хаматова

Помнишь, Коля, были мы пингвинами
Щеголяли шёлковыми спинами
А теперь мы люди, и естественно
В нашей жизни разберётся следствие

А вы на вид такая каракатица
Таких я в жизни даже и не пробовал
Давайте с вами на такси прокатимся
И где-нибудь едой набьём утробу

Вы там, конечно, быстро опьянеете
И станете приветливой и милою
Чтоб нагишом, без этой портупеи,
Меня забрызгать красными чернилами

вот кот гнедой несётся под дугою
по улице он хвост простёр трубою
и пара лучших деревенских нях
за ним несутся в праздничных санях
и женщина с правительственной почтой
глядит вослед компании порочной

– Chizhick-Pizhick, where have you been?
– On a river drinked a gin
Drinked a glass and drinked twice
All around has become nice

на улице бахчиванджи
прилёг и целый день лежи
ни драк ни мерзких кутежей
ни коммунальных платежей
ни баб ни оголтелой лжи
вот кофе булочка – держи
и чушь прекрасную пиши
на улице бахчиванджи