ТИПА РЕГГИ

кончится плёнка кончится плёнка
не доверяйся
память обманет память обманет
щёлкает пастью
лучше словами лучше словами
голосом звонким
не доверяйся не доверяйся
память обманет

вот сандалеты вот сандалеты
белые спицы
только водою только водою
синей наполнить
катятся с горки катятся с горки
чёрные птицы
и не запомнить память обманет
память обманет

кончилось небо кончились капли
полная бочка
кончилось лето белою стала
чёрная почва
каждый кто бегал каждый кто бегал
скоро устанет
не доверяйся щёлкая пастью
память обманет

ночью в доме у попá
не погаснет свет
он друзьям за гибель пса
свой даёт ответ

за говядины кусок
крóви льют ручьи
смотрят грустно в потолок
ноги попадьи

а наутро три креста
холмики могил
если честно, поп кота
больше всех любил

непросто быть творения венцом
подобием того, кто на иконе
и жизнь прожить, как частное лицо,
по вечерам держа его в ладонях

уехать бы в деревню, где дома
зимою тонут, как француз, в сугробах
вставать в четыре, задавать корма
откладывать рубли на крышку гроба
покуда на границе кутерьма
не опадёт на землю смертной пылью?

да бог с тобою
это же тюрьма

человек – это звучит бодро
сердце печень снаружи рёбра
(минус одно) и у женщин – бёдра
слышишь, ной, выпускай бёрда
плывём две тысячи лет
стыдоба
каждой твари по паре – кордебалет
то есть, балет кóрдобы
хватит хватит на всех
воронёного с острою кромкой
моря, в котором трубит корнет
а-пистон над опустевшей котомкой

в провинциях парят
и в небесах столиц
зеркальные шары
с глазами хищных птиц

они парят над нами
над аэропортами
и отражают пламя
глаза на нас глядят

и птицам не летается
они внизу шатаются
скажите нам пожалуйста
откуда этот взгляд

старухи на велосипедах
с утра встречаются в мордовии
они в рязань должно быть едут
или на пастбища коровии

смотрю на них и мне не верится
ну как у них так получается
сидеть на крохотном сиденьице
такою здоровенной задницей?

You'll dead, another day begin
And all the life repeat
Dragstore, streetlight (you know i mean)
And all the songs we need

собираются реднеки шеи мазать санпротектом
раздают они бродягам в клетку красную рубашки
раздают они бродягам голубые свои джинсы
свои кожаные рéмни на тяжёлых жёлтых пряжках

ищут по универмагам ласки шёлковых сорочек
в отвратительных притонах ласки женщин окаянных
их привозят красношеих сгорбленных глубокой ночью
в красных клетчатых рубашках одиноких очень пьяных

КАК Я ПЕРЕСТАЛ СТЕСНЯТЬСЯ

Я не ходил в детский сад и был довольно неловким и диковатым ребёнком. Летом мы с отцом делали печь. Вытаскивали железные вьюшки, чистили дымоходы, замазывали трещины. Перекладывали на крыше трубу и обмазывали её полностью на чердаке. Потом всю печь белили. Раствор замешивали из глины с известью и песком. За песком ездили на реку. У нас была двухосная телега – железная рама, четыре литых железных колеса безо всякой резины и деревянный настил. На неё ставили жестяное корыто и отправлялись на Зелёный остров, примерно в двух автобусных остановках. Там нагребали с дикого пляжа песок и тащили обратно. Телега громыхала железом на всю улицу. Кажется, тысяча глаз глядела нам в спины. Зато я перестал стесняться.

WHERE HAVE ALL THE FLOWERS GONE
Пит Сигер, Джо Хикерсон
(перевод)

Где цветы, что здесь росли?
Где они пропали?
Где цветы, что здесь росли?
Нет ни одного
Все цветы, что здесь росли
Девушки сорвали
В свои косы заплели
Девушки цветы

А девчонки здесь росли
Где они пропали?
А девчонки здесь росли
Где они теперь?
А девчонки выросли
Вышли они замуж
Все девчонки до одной
Вышли за парней

Где же их мужья теперь
Где они пропали
Где же их мужья теперь
Нет ни одного
Где же их мужья теперь
Все ушли в солдаты
Нет в окрýге никого
Все ушли служить

Где солдаты, что ушли
На войну с врагами
Где солдаты, где они
Нету никого
Все солдаты полегли
В землю под ногами
Все солдаты полегли
Все до одного

Где же кладбища вокруг
Где же их могилы
Где же кладбища вокруг
Где же их кресты
Все цветами поросли
Братские могилы
Все цветами поросли
Не видать земли

ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ

я укрылся в подвале, я резал табак
самогон разливал по бутылкам
через форточку я торговал в коробкáх
коноплёю в древесных опилках
из коричневой кожи я резал ремни,
из полыни наваривал зелий
и потом за бесценок сдавал хагани
в магазине интимных изделий
я любой подработке в то время был рад
и стекло на стекольном заводе
я раздавливал пальцами как шоколад
и с экранов топил за мавроди
я любил незнакомой ходить стороной
я встречал легкомысленных женщин
и надеялся, скоро я буду с тобой
но теперь я надеюсь поменбше

над городом воздушное
пространство
я осмотрел и разглядел
во тьме
планет и звёзд ночное
постоянство
вполне индифферентное к войне
алькор и вся медведица на месте
прибиты к небу в лучшем из миров
гудит ростов жена моя в мацесте
дежурство сдал ефрейтор иванов

LOVE ASH

лаваш, ты кругл и светел
и если завернуть
в тебя любовный пепел
и жареную грудь
в подобье дирижабля
на зависть всех собак
и съесть, роняя капли
на брюки и пиджак

Листал переводы Маршака и вспомнил свой, написанный лет двадцать назад

КУЗНЕЧИК И СВЕРЧОК
(перевод из Дж. Китса)

Не умолкает музыка земли,
Прислушайся, в немотствующем зное,
Когда прохлады ищет всё живое,
Поёт кузнечик в солнечной пыли.

На скошенных лугах его полёт
Неутомимый в роскоши июля,
Когда устанет, он в траве уснёт,
Его постель – крапива и багульник

Поэзия земли живёт,
Когда мороз безмолвием окрýгу
Сжимает, точно обручем, сквозь вьюгу
За печкою моей сверчок поёт

И в полудрёме кажется, что это
Звенит кузнечик в разноцветьи лета

Ч

чебурашка, если честно...
что?
черёмуха в ночном
чай чанáхи чьи-то чресла
чары тёрки с мужичьём
час-другой минула полночь
а за нею та черта
за которой словно сволочь
отступает чернота
в чреве сушь чавела павич
чорный честный человек
полторашку оо славич
подаёт
не надо чек

в раме вечера – монстéра
треки подбирает напстер
в парикмахерской у кхмеров брадобрей читает хастлер

не понять и не проверить
что поёт мэрайя керри
открывай-ка шире двери
красный кхмер
и бритву правь

ПЕСНЯ О НОСКАХ

я надел носки цветные
я навёл на туфли глянец
я рассчитывал впервые
станцевать с тобою танец

только ты мне отказала
что поделать я не гордый
я с тобой станцую танец
только мёртвый только мёртвый

припев

мёртвые люди в зелёной траве
ветер в пустой голове е-е-е
белая кожа чёрный костюм
РИС И ИЗЮМ
РИС И ИЗЮМ!

я слышал, в подъездах далёкой страны
мечтают о тех же вещах пацаны,
но только у этих вещей, пацаны,
сцепленье и люлька с другой стороны

проснусь, задумаюсь печально,
что скоро мне ложиться в гроб,
но слышу – в кухне медный чайник
клокочет, словно юдофоб

ты жив? ну, что же, очень рада
я тоже, – видите? – жива!
ложиться в гроб пока не надо
пей чай
и складывай слова

СТИХОТВОРЕНИЕ ПРО ЛЕДОВОЕ ПОБОИЩЕ

стонут под ними клячи
на берегу кусты
если бы дать им мячик
если б надеть трусы
если бы сотни истин
соединить в одной
если бы юрген клинсманн
их повёл за собой
поле засеять травою
сбросить и сталь и вшей
может тогда другое
снял бы кино эйзенштейн