Прошу прощенья за столь радикальную редактуру

там над землёй высокие слоны
их ноги – эти медные стволы
и если их увидишь на пути
погладь рукою и пощекоти

там под землёй с обратной стороны
для нас накрыты медные столы
они вросли под тяжестию яств
там слышен пой звенит подземный пляск

когда-нибудь когда наступят сны
склонятся с неба медные слоны
и отвезут к той стороне земли
куда попасть мы раньше не могли

Гони тепло и негу
Долой из этих мест
Укутай мхом и снегом
Деревья все окрест
А после, что есть силы,
Тепла набравши в грудь,
Подуй, чтоб отпустило.
Смотри, не позабудь.

хорошему всегда нехорошо
и в этом виновато воспитанье
подонок самокритики лишён
хороший увлечён самокопаньем

урод в своей уверен красоте
красавец – вечно с недовольной рожей
подонок – главарём в любой толпе
и вечно в одиночестве хороший

но стоит ли завидовать плохим?
быть негодяем трудная работа
на кладбищах отведены для них
все первые ряды у входа

признаемся, мы упустили шанс,
какой-то день, когда был жребий брошен
и вдовы не оплакивают нас
ну, что же, мне придётся быть хорошим

вот женщина идёт по невскому
и хрен подмышкою несёт
и на лице её румяном
заметны признаки весны

она во рту лелеет имена
полезных овощей грудинки
и для неё дороже валентинки
прозрачная как небо ветчина

послушай-ка, Санчо Панса,
последнее слово моё:
для жизни нам нужно пространство,
а также табак и копьё
пред нами лежит Сарагоса
за нашей спиной корабли
дымится во рту папироса
и мельница млеет вдали

Из дома пишут:
Концертмейстер К. берёт ключи для занятий с хором.
Директор: Что вы там мутите?
К: Готовим к восьмому "I got rhythm" Гершвина. Хорошая песня. Главное, и слова и музыку сам написал. Молодец
Д: Нет, там слова другого Гершвина
К: Какого ещё другого?
Д: Ну, музыка Джорджа Гершвина, а слова Айры Гершвина
К: Что значит "Айры"? Кто мог додуматься назвать ребёнка Айра?
Д: Евреи, наверное. Айра, нормальное еврейское имя
К: По-вашему, и Джордж нормальное еврейское имя? Ещё скажите, что они из Одессы

РАДУГА
(детское, научное)


Где домами задевает
За небесный свод земля
Свет волшебный расцветает
Так после дождя бывает
Это радуга друзья

Было только что ненастье
А теперь над головой
Распадается на части
Разлетается от счастья
Свет земной и неземной

И становится понятно
И находится ответ
Из каких невероятных
Жёлтых, красных, синих, мятных
Красок создан этот свет

когда ты брови хмуришь
мне сердце теребя
скажу, что этой дуре
я предпочёл тебя

когда страшнее фурий
ко мне идёшь войной
наверное меркурий
поссорился с луной?

когда ты моё имя
заносишь в кондуит
я думаю – обнимет
я верю, что простит

Однажды шёл домой употребив
(Тогда был, кстати, президентом Ельцин),
И с лавочки донёсся нарратив,
Что плащ на мне сменить бы мог владельца
Ей богу, если б это был не я
С моим плащём мы были бы в разлуке,
Но я сказал, что у меня семья
И первый взрослый.
Мы пожали руки

СПб

Господь, когда я вверила тебе
Свои мечты, я говорила "парус"
Я говорила "море потеплей",
Ты помнишь, я показывала атлас?

Ты всё напутал, господи прости,
И чудеса не выдержат проверки
А твой словарь сегодня на Руси
Наверно понимают только клерки

Пусть солнце здесь не ярче фонарей,
Но то, что есть, ты дал мне без обмана
И в небесах тут настоящий gray
И в новостях сплошные капитаны

в один из дней моих суровых
бухну и выгляну в окно
а из моих желез почтовых
по букве капает письмо
и утром думаешь, доколе?
но выпьешь и начнёшь опять:
Я к вам пишу, чего же боле?
Что я могу ещё сказать?

ТИПА РЕГГИ

кончится плёнка кончится плёнка
не доверяйся
память обманет память обманет
щёлкает пастью
лучше словами лучше словами
голосом звонким
не доверяйся не доверяйся
память обманет

вот сандалеты вот сандалеты
белые спицы
только водою только водою
синей наполнить
катятся с горки катятся с горки
чёрные птицы
и не запомнить память обманет
память обманет

кончилось небо кончились капли
полная бочка
кончилось лето белою стала
чёрная почва
каждый кто бегал каждый кто бегал
скоро устанет
не доверяйся щёлкая пастью
память обманет

ночью в доме у попá
не погаснет свет
он друзьям за гибель пса
свой даёт ответ

за говядины кусок
крóви льют ручьи
смотрят грустно в потолок
ноги попадьи

а наутро три креста
холмики могил
если честно, поп кота
больше всех любил

непросто быть творения венцом
подобием того, кто на иконе
и жизнь прожить, как частное лицо,
по вечерам держа его в ладонях

уехать бы в деревню, где дома
зимою тонут, как француз, в сугробах
вставать в четыре, задавать корма
откладывать рубли на крышку гроба
покуда на границе кутерьма
не опадёт на землю смертной пылью?

да бог с тобою
это же тюрьма

человек – это звучит бодро
сердце печень снаружи рёбра
(минус одно) и у женщин – бёдра
слышишь, ной, выпускай бёрда
плывём две тысячи лет
стыдоба
каждой твари по паре – кордебалет
то есть, балет кóрдобы
хватит хватит на всех
воронёного с острою кромкой
моря, в котором трубит корнет
а-пистон над опустевшей котомкой

в провинциях парят
и в небесах столиц
зеркальные шары
с глазами хищных птиц

они парят над нами
над аэропортами
и отражают пламя
глаза на нас глядят

и птицам не летается
они внизу шатаются
скажите нам пожалуйста
откуда этот взгляд

старухи на велосипедах
с утра встречаются в мордовии
они в рязань должно быть едут
или на пастбища коровии

смотрю на них и мне не верится
ну как у них так получается
сидеть на крохотном сиденьице
такою здоровенной задницей?

You'll dead, another day begin
And all the life repeat
Dragstore, streetlight (you know i mean)
And all the songs we need

собираются реднеки шеи мазать санпротектом
раздают они бродягам в клетку красную рубашки
раздают они бродягам голубые свои джинсы
свои кожаные рéмни на тяжёлых жёлтых пряжках

ищут по универмагам ласки шёлковых сорочек
в отвратительных притонах ласки женщин окаянных
их привозят красношеих сгорбленных глубокой ночью
в красных клетчатых рубашках одиноких очень пьяных