В тот момент я понял, что хочу сменить направление своей жизни — посвятить себя помощи ветеранам. В течение шести лет я посещал раненых специалистов по разминированию в больницах. Всё началось в 2004 году, когда мне позвонил друг, служивший в Ираке. Один из его солдат потерял обе ноги из-за взрыва придорожной бомбы, и он попросил меня встретиться с молодым человеком в госпитале в Вашингтоне, округ Колумбия.

Когда я приехал в больницу, рядом не было семьи. Молодой человек объяснил, что у него есть только мама, и она не могла позволить себе приехать в Вашингтон. Моя жена Джулия и я оплатили её поездку, чтобы она могла быть рядом с сыном. Это были небольшие расходы, и, честно говоря, я думал, что война закончится через три-четыре месяца и он будет первым и единственным парнем, которого мы увидим с такой травмой. Но я ошибся.

На момент написания этих строк более 225 человек, все опытные техники по разминированию, потеряли конечности, ослепли, оказались парализованы или получили тяжёлые ожоги. Один молодой человек потерял все четыре конечности. Наша небольшая община спецов потеряла 133 жизни на современных полях сражений и почти столько же из-за самоубийств.

Я посвятил годы посещению раненых солдат, и в 2007 году мы с Джулией основали EOD Warrior Foundation, военный благотворительный фонд, который поддерживает раненых специалистов по разминированию и оказывает помощь семьям погибших в бою или покончивших жизнь самоубийством. Мы стали приглашать семьи ветеранов к себе домой на ужин, да и просто в гости.

В итоге это вдохновило нас на создание Болдер Крест в Вирджинии, первого частного оздоровительного центра в стране для действующих военных, резервистов, сотрудников Национальной гвардии, ветеранов, сотрудников экстренных служб, их семей и «золотых звёзд» (семей погибших военнослужащих).

Со временем я начал замечать нечто удивительное. Те, кто больше всего страдал от ПТСР, были не теми, кого я ожидал. Я встречался с десятками людей, потерявших не одну конечность, включая Тейлора Морриса, у которого ампутировали все четыре конечности. Казалось бы, именно он должен был страдать от ПТСР, но этого не произошло.

На доске в его палате были написаны цели: «Сегодня я научусь надевать свой протез и съем пирожное, не раздавив его. Завтра я пройду десять кругов на своих новых протезах». Он сидел в постели и упорно работал над своими целями. Его решимость и прогресс вдохновляли.

Затем в центр начали приезжать люди с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР). У них не было физических травм, но они были в гораздо худшем состоянии, чем ампутанты вроде Тейлора. Я задумался: «Как можно потерять все четыре конечности и не страдать от ПТСР?» Все эти солдаты становились свидетелями / участниками боевых событий, но один возвращается домой с физическими травмами и процветает, а другой, без видимых ран, не может справиться с жизнью.

Однажды жена одного из солдат сказала мне: «Я бы предпочла, чтобы мой муж потерял ноги. Тогда хотя бы люди понимали бы, что с ним не так».

Моя реакция была: «Это ужасные слова. Последнее, что вам нужно, — это потерять ноги. Что не так с вашим мужем?»

«У него ПТСР», — ответила она.

Я сказал: «Хорошо. Мы можем работать с этим и поможем вам обоим сделать вашу жизнь лучше».

С этого момента наша работа начала фокусироваться на людях с ПТСР. Я начал искать исследования о том, как помочь ветеранам обрести внутреннюю силу и личностный рост. Эти поиски привели меня к работе доктора Ричарда Тедески и доктора Лоуренса Кэлхуна, которые стали пионерами в области ПТР - посттравматического роста (PTG). Но прежде чем я познакомился с их исследованиями, я столкнулся с множеством неэффективных и вредных программ.

#strugglewell
6

Видели?’видео, которое может помочь понять близким, что чувствует человек, вернувшись с ЛБС’

А вот и альтернативная точка зрения

... Не чувствует, а может чувствовать.
Хотя, возможно именно такой посыл даст понимание, что к вернувшимся нужно просто проявлять внимание. И не оставлять все по принципу:
-Взрослый человек, сам разберется.

Стереотип о том что каждый кто участвовал в боевых действиях в той или иной степени степени имеет ПТСР очень живуч. Хотя, как уже неоднократно говорил - это не так.
И не надо делать из ПТСР ужасного и вездесущего демона.

Наличие у человека какого либо отдельного расстройства, адаптации или тревожного не означает наличия у человека ПТСР. И каждое отдельное расстройство, это своя история и своя терапия.

Да, опыт войны, это тяжелый опыт. Его тяжело нести, если постоянно его переживать. Как в принципе тяжело жить любыми воспоминаниями.

Одно из направлений терапии ПТСР это работа именно с тем, что бы прошлое осталось в прошлом.
Не было обесценено или забыто, потому что оно ценно и важно.
А просто стало прошлым.
🟢Той частью человека которая сформировало его.
🟢Той частью которая изменила его.
🟢Той частью которая дала ему опыт выживания.

-То что было в Вегасе. Остается в Вегасе.

Если этот опыт понадобится снова, то что человек перестает его переживать, не значит что он не сможет к нему обратиться, в случае необходимости, в будущем.

Терапия опирается на простой принцип:
Здесь и сейчас.

И если что-то здесь и сейчас не нужно, то это не значит что оно не ценно или не важно.
Но прошлое не должно мешать человеку жить в настоящем.

Настоящее определяет наше будущее.

И если оно будет формироваться исходя из наших ощущений основанных на постоянных переживаниях прошлого, ничего хорошего из этого не выйдет.

https://t.me/ptsd_trauma_team

Дорогие друзья, представляю вашему вниманию ознакомительное видео о моём проекте, направленном на возвращение военнослужащих к мирной жизни.

Это видео стало частью одного из этапов программы «Публичная политика», реализуемой партией «Единая Россия».

В ходе обучения в рамках программы «Время героев» я столкнулся с рядом частных проблем, которые оперативно невозможно решать с помощью уже существующих фондов и проектов поддержки участников СВО и их семей.

Полученные знания в совокупности с боевым опытом и пониманием проблем фронтовиков, восстановлением после ранения, оформлением необходимых документов после службы и госпиталя, помогут мне реализовать задуманное.

«Скиф»

Поменяйте свой взгляд на вещи!

Помните, большая часть стресса в вашей жизни исходит от того, как вы реагируете, а не от того, что жизнь такая.
Измените своё отношение и ищите хорошее во всем.

Счастливый разум • Саморазвитие

Что не работает
Когда мы открыли Болдер Крест, мы быстро поняли, что семьи, которым мы помогаем, нуждаются в чём-то большем, чем просто комфортное место для проживания. Существовало множество некоммерческих организаций с программами помощи ветеранам, поэтому мы начали приглашать их бесплатно использовать наш центр отдыха, надеясь, что они смогут предложить нужную помощь этим семьям. Но результаты были неоднозначными. Некоторые программы были хорошими, другие — ужасными, а большинство находилось где-то посередине.

Проблема заключалась в том, что почти ни одна из этих программ не имела чёткой, документированной методики, которая могла бы быть решать проблемы в большом масштабе. У них были какие-то доказательства того, что они работают, но я не видел ясного пути, который мог бы помочь справиться с кризисом психического здоровья среди ветеранов. Это меня беспокоило.

Я провёл две службы в ВМС в качестве инструктора и разработчика учебных программ. Моя компания ежегодно обучала 50 000 солдат одному из самых сложных навыков на поле боя — поиску и обезвреживанию самодельных взрывных устройств (СВУ). С моим опытом масштабирования программ я знал, что нам нужно создать стандартизированную программу для работы с ПТСР, которая могла бы помочь большому количеству людей, а не только десятку человек. Нужный подход не должен зависеть от одного человека, который думает, что может волшебным образом исцелить другого. Так жизнь не работает, и исцеление тоже.

Во время работы по обезвреживанию взрывных устройств в Ираке и Афганистане мы всегда пытались найти и работать с первопричинами. Мы знали, что никогда не сможем полностью остановить использование взрывных устройств, но мы обучили солдат находить их, а также находить тех, кто их создаёт и устанавливает. Теперь, в нашем центре, мне нужно было опять докопаться до истины, а не болтаться где-то на поверхности.

В поисках работающей программы я встретил Джоша Голдберга (соавтора этой книги), когда он приехал на одно из наших мероприятий. Он расскажет об этом в первой главе. В декабре 2013 года мы провели первую длительную дискуссию на тему ПТСР и внутренней борьбы. Она длилась восемь часов за моим обеденным столом, и в процессе разговора мы осознали, что разделяем одну цель. Нас не интересовало помощь только одному ветерану, тридцати или даже трёмстам.

Мы были готовы посвятить остаток жизни и каждую частицу своей энергии этой задаче, но только если это позволит найти фундаментальное решение проблем тревожности, депрессии, ПТСР и самоубийств. Чтобы этого добиться, нам нужно было создать инноваторское и масштабируемое решение.

#strugglewell
7

Не идеализируйте людей!

Чтoбы избежaть рaзoчapoвaния в людях, нaдo избaвиться oт иллюзий. Умейте принимaть людей тaкими, кaкие oни еcть. Coвершенных людей не сyщеcтвyет. Moжнo нaйти xopoших людей, нo дaже и oни временaми бывaют эгoиcтичны, раздpaжительны и угрюмы.

Счастливый разум • саморазвитие

Масштабирование наших программ

Чтобы помочь ветеранам сохранить результаты, которых они достигли в нашем центре, и охватить более широкую аудиторию, нам нужно было понять, что не так с существующими программами для ветеранов с ПТСР. Кроме этого, нужно было понять, какие программы действительно эффективны.

Мы выявили несколько серьёзных проблем в существующих подходах помощи ветеранам.

Во-первых, мы заметили, что многие люди, работающие в сфере психического здоровья, сами страдают от серьёзных психологических проблем. Они говорят другим, как работать над собой, в надежде, что это поможет и им самим. Во многих случаях из-за своих собственным проблем психотерапевты в лучшем случае тратили время зря, а бывало и так, что могли даже сделать хуже.

Люди с опытом боевых действий могут предвидеть угрозы и риски. Они чувствуют, когда кто-то притворяется. В армии это называют «Брехня прозрачна». Более того, исследование RAND Corporation подтвердило, что многие специалисты в местных центрах психического здоровья недостаточно хорошо понимают военную культуру. Это приводит к разрыву между терапевтом и ветераном, из-за чего последний часто прекращает лечение.

Во-вторых, все программы, которые мы рассматривали, не подразумевали под собой охват большого количества людей. Когда мы просили увеличить масштаб, они просто расширяли группы с двадцати до тридцати человек. Но тогда участники не получали индивидуального внимания, необходимого для реального улучшения. Из тридцати человек только шесть получали поддержку, а остальные двадцать четыре сидели в стороне, оставаясь без должного внимания. Это не масштабируемый подход.

Ещё одной проблемой было то, что большинство программ работали по принципу «поймал — отпустил». Ты приезжаешь на недельное мероприятие, получаешь заряд энергии и поддержку, а потом всё заканчивается. Твое место занимают новые люди, а ты остаёшься один на один со своими проблемами. Участники испытывали временное улучшение, но, вернувшись домой, снова оказывались там, откуда начали. Не было никакого долгосрочного изменения или исцеления.

Наконец, мы осознали, что многие программы, особенно те, что предлагали клиническое лечение, были сосредоточены на управлении симптомами, а не на том, чтобы помочь людям расти и процветать. Основное внимание уделялось диагнозу и комбинации медикаментов и терапии, чтобы человек чувствовал себя «не так плохо», вместо того чтобы предложить проактивный подход, который учит бороться достойно и расти. В итоге это лишь закрепляло зависимость ветеранов и их семей от постоянной помощи, зачастую связанной с приёмом множества препаратов с серьёзными побочными эффектами. Мы хотели дать людям инструменты, которые позволят им процветать самостоятельно.

Основным вопросом стал: «Как сохранить долгосрочные результаты краткосрочного высокоэффективного мероприятия?»

Я посетил разные места в поисках ответов — Гарвард, Университет Сан-Франциско, Чикагский университет, Департамент по делам ветеранов в Пало-Альто и программу The Pathway Home в Напа-Вэлли.

Я посетил Университет Южной Калифорнии в Лос-Анджелесе и поговорил с двумя врачами из Университета Сан-Диего. Мы встретились с руководителем отдела психического здоровья в Департаменте по делам ветеранов (VA) и снова услышали одно и то же: «Система помощи при ПТСР не работает».

Я спросил психиатра в Сан-Франциско: «Если эти методы лечения не работают для боевых ветеранов, почему вы их используете?» Он ответил: «Это всё, что у нас есть, и что одобрено страховыми компаниями для покрытия расходов».

Для меня это было неприемлемо. Как специалист по обезвреживанию взрывных устройств, я знал, что не можешь позволить себе повторять ошибки, иначе ты просто не успеешь сделать их дважды.

#strugglewell
8

В поисках решения я встретился с докторами Ричардом Тедески и Лоуренсом Кэлхуном из Университета Северной Каролины в Шарлотте. К тому моменту я начинал терять надежду. Не было никаких признаков того, что мы сможем добиться положительных результатов для наших подопечных.

Но Тедески говорил о надежде. Он объяснял, что даже в самой ужасной трагедии можно найти смысл и новую цель. На протяжении тридцати лет Тедески и Кэлхун изучали способность людей восстанавливаться после трагедий. Они опрашивали родителей, которые потеряли детей от рака, и обнаружили, что эти семьи часто становились лучше версией самих себя.

Семейные отношения укреплялись, они находили новые цели в жизни и стремились помогать другим. Эти родители с радостью вернули бы всё это ради того, чтобы снова быть со своими детьми, но они признавали, что из утраты вышло нечто положительное. Тедески и Кэлхун назвали это явление посттравматическим ростом (Posttraumatic Growth, PTG).

Когда я встретил Рича, я сказал ему: «Я понимаю вашу концепцию. Но можете ли вы научить кого-то достигать ПТР?»

Сначала Рич не понял вопрос. Но когда мы рассказали ему о том, чем занимаемся в Болдер Крест, он заинтересовался и предложил помочь.
Мы пригласили Рича к сотрудничеству и начали адаптировать нашу программу, основываясь на его рекомендациях. Рич и его коллега доктор Брет Мур, бывший психолог армии США, дважды побывавший в Ираке, участвовали в разработке программы. Мы вносили множество изменений, пока не сделали её максимально эффективной. Теперь мы готовы поделиться этим с вами в следующих семи главах.

Учимся бороться достойно
ПТСР не должен становиться расстройством, которое преследует вас всю оставшуюся жизнь. Вот как я описываю ПТСР. Представьте, что вы долго копили деньги на автомобиль своей мечты — красивый красный Ferrari. Вы приходите в автосалон и платите полмиллиона долларов наличными, чтобы купить его. Вы садитесь в кресло, нажимаете на тормоз, запускаете двигатель, и он рычит. Это один из самых счастливых моментов в вашей жизни — вы реализовали своё представление о том, каким должно быть ваше будущее.

Но когда вы выезжаете из автосалона, вы едете домой со скоростью 10 миль в час, всё время поглядывая в зеркало заднего вида. Это и есть ПТСР.

Любой хороший водитель знает, что нужно регулярно смотреть в зеркала, чтобы контролировать, что происходит вокруг и позади вас, — но нельзя в них смотреть постоянно!

Вы потеряли ноги из-за взрыва СВУ в Афганистане. Вы не сможете их вернуть. Но вы не можете позволить этому событию определить всю вашу жизнь.

Вот правда: ваш красный Ferrari может разгоняться до 200 миль в час. У него есть лобовое стекло шириной пять футов и высотой три фута, достаточно большое, чтобы показать вам светлое будущее, к которому вы движетесь. Если нажать на педаль газа и смотреть вперёд через это стекло, вы сможете ехать дальше! Вам нужно научиться жить в настоящем, сидя за рулём, и смотреть вперёд, чтобы достичь посттравматического роста (PTG).

Когда мы ставим людям диагнозы, навешиваем ярлыки или перечисляем каждый их симптом, а потом даём таблетку на каждую проблему, они убирают ногу с педали газа. Они застревают в состоянии безнадёжности и отчаяния. Они становятся уменьшенной версией самих себя.

Но это не то, чего хотят люди, как бы трудна ни была их жизнь. Люди хотят удовлетворённости и связи с другими. Они хотят цели и прогресса. Они хотят роста, любви и мира.

И когда мы относимся к ним, веря, что это может стать реальностью, это действительно становится возможным.

ПТР начинается с понимания того, что каждый сталкивается с трудностями. Плохие вещи случаются. Но что отличает тех, кто растёт и процветает, так это то, что они не боятся бороться. Они принимают борьбу, потому что знают - она неизбежна и даже полезна. Борьба может помочь нам добиться той жизни, о которой мы мечтаем.

#strugglewell
9

Держитесь, даже когда кажется, что всё зря!

Сейчас вам кажется что всё бесполезно и не имеет значения, но нет. Имеет. И ещё какое. Однажды вы оглянетесь назад и будете так благодарны себе за то, что не сдались слишком рано.

Счастливый разум • саморазвитие

Дорога вперёд

Работая с ветеранами, мы поняли, что их проблемы гораздо больше связаны с тем, КУДА они возвращаются, а не с тем, ОТКУДА они возвращаются. Армия учит мужчин и женщин быть солдатами, но никто не учит их, как жить полноценной и осмысленной жизнью после службы. Честно говоря, никто не учит этому и обычных граждан — до сих пор. Вот почему мы считаем это таким важным.

В работе с ветеранами нередко приходится разговаривать с людьми, которые видели сотни мёртвых тел. Такой опыт оставляет след. Однако, когда мы начали прислушиваться к рассказам людей, проходивших нашу программу, выяснилось, что мало кто говорил только о боевых действиях. Их истории неизменно возвращались к тому, что случилось до того, как они пошли в армию: физическое, эмоциональное или сексуальное насилие в детстве, родители-алкоголики или наркоманы.

Исследования называют подобные события Неблагоприятными Детскими Переживаниями (Adverse Childhood Experiences, ACEs). Если травмы, полученные в детстве, могут объяснить эпидемию самоубийств, тревожность, депрессию и ПТСР среди ветеранов, то вполне логично предположить, что это верно и для их гражданских сверстников.

Хорошая новость заключается в том, что если переживание травмы почти универсально, то и потенциал для посттравматического роста (ПТР) тоже доступен каждому. Наш подход подходит для любого, кто испытывает трудности. На самом деле, дело не в самой травме. Чем больше мы воспринимаем себя как «жертв» или «выживших», тем сильнее мы ограничиваем свои возможности и становимся уменьшенной версией самих себя.

Когда мы называем свои симптомы ПТСР, «моральной травмой», «военным сексуальным насилием», «виной выжившего», «тревожностью» или «депрессией» и снова и снова переживаем свои негативные события, этот ярлык становится основной историей в нашей жизни. ПТР учит нас, что важно извлекать уроки из наших трудностей для того, чтобы стать лучше.

Давайте будем честными — жизнь обязательно даст вам пощёчину, а может быть, и удар в лицо. Вы можете выбрать негативную реакцию или, наоборот, решить превратить свою борьбу в силу.

Используя наш опыт работы с ветеранами, мы научим вас, как сделать паузу, как «опустошить рюкзак», полный боли, страха, стыда и разочарования, который вы носите с собой. Если вам поставили диагноз или навесили ярлык, отложите его в сторону, пока читаете эту книгу. Ярлыки только удерживают вас на месте.

В центре этой книги лежит наша глубокая убеждённость в том, что каждый сталкивается с трудностями, и каждый может научиться бороться достойно. Мы верим, что борьба неизбежна, но она ценна по своей сути и полезна для создания той жизни, о которой вы мечтаете. Мы видим это ежедневно в нашей работе и рады сделать это доступным для всех, кому это нужно.

На следующих страницах мы предлагаем дорожную карту для превращения борьбы в силу. Мы объясняем, почему борьба важна, и описываем пять ключевых сфер и пять этапов посттравматического роста (ПТР). Мы делимся способами для сохранения благополучия и объясняем, что идёт не так, когда мы подпитываем депрессию и тревожность нездоровыми способами.

Мы предлагаем практики, которые помогут вам примириться с прошлым, жить в настоящем и создать прекрасное будущее, которое вы заслуживаете. С новым взглядом на жизнь и здоровыми привычками вы сможете создать и прожить свою новую историю.

Одним из самых известных военных лозунгов является «Be all that you can be» — «Стань всем, чем ты можешь стать». Этот армейский слоган приглашает вступить на путь служения. Дорожная карта ПТР, которую мы предлагаем в этой книге, поможет вам «стать всем, чем вы можете быть», где бы вы ни находились — в форме или без неё.

Давайте начнём первую главу с обсуждения неизбежности и важности борьбы.

#strugglewell
10

Наводите порядок в своей голове!

Каждый вечер делайте ревизию своих мыслей. Плохие выбрасывайте в мусорное ведро, хорошие селите в сердце. Это продлит Вашу жизнь.

Счастливый разум • саморазвитие

ГЛАВА ПЕРВАЯ
БОРЬБА – СИЛА, КОТОРОЙ НЕЛЬЗЯ ПРЕНЕБРЕГАТЬ
«Только погружаясь в бездну, мы находим сокровища жизни.» – Джозеф Кэмпбелл
 
Всё, что необходимо для жизни, о которой вы мечтаете, уже находится внутри вас. Главная задача — выяснить, как к этому получить доступ. В этой главе мы начнём показывать, почему важно копнуть поглубже.

Мы расскажем, как борьба заставляет вас заглянуть в бездну. Мы подскажем, какие шаги нужно предпринять, чтобы пройти путь от борьбы к силе. Мы откроем бесчисленные сокровища, которые вы соберёте на этом пути. Мы также поделимся с вами историей Джоша, ведь, рассказывая о своих трудностях, мы разрушаем барьеры, мешающие нам по-настоящему сближаться и взаимно развиваться.
 
ВОЗМОЖНОСТИ, РОЖДАЕМЫЕ ИЗ БОРЬБЫ
Мы считаем, что борьба неизбежна и полезна. Это не делает нас мазохистами, а превращает нас в реалистов. Мы не утверждаем, что борьба или травма – это хорошо, а лишь то, что они случаются в жизни каждого.

Мы считаем, что борьба полезна, потому что она заставляет вас остановиться и задуматься о том, что по-настоящему истинно в вас и в мире. Травма, будь то физическое, сексуальное или эмоциональное насилие, ранения на поле боя или тюремное заключение, оказывает реальные физиологические эффекты. Возможно после травмы вам будет тяжело заснуть, вас начнет мучить тревожность и депрессия. Вас могут легко спровоцировать зрительные, звуковые или обонятельные раздражители, заставляющие вновь переживать травматическое событие.

Но травма затрагивает не только ваше тело. Травма, особенно когда она повторяется и продолжается долго, разрушает ваши базовые убеждения о себе и о мире. Внезапно ваше восприятие мира перестаёт иметь смысл.

Когда вы сталкиваетесь с травмой, которую не можете переработать, это похоже на то, когда вы пытаетесь ориентироваться в мире с поломанным компасом. Вы не знаете, где север, а где юг, и обнаруживаете, что застряли или потерялись. Ваше чувство безопасности и самоощущение разрушены. Вы верили, что способны справиться с любыми трудностями. Вы думали, что мир справедлив и безопасен, но затем произошло нечто, что опровергло эти убеждения. В итоге у вас остаётся искажённое представление о мире.

На первый взгляд это звучит плохо. Однако, когда вы принимаете борьбу, а не сопротивляетесь ей, перед вами открывается беспрецедентная возможность заглянуть глубоко внутрь себя. Вы получаете шанс проанализировать свои убеждения, понять, как вы сформировали своё мировоззрение, и определить, что действительно истинно для вас. Исходя из этого, вы можете построить жизнь, которая будет подлинной, полноценной и осмысленной — жизнь, которая, возможно, не была бы возможна иным способом.
 
Вы должны быть готовы заглянуть глубоко внутрь себя — вглядеться в бездну — чтобы найти искомые ответы. Когда вы принимаете борьбу, вы перестаёте искать ответы вовне. Вы прекращаете полагаться на других людей. Вы перестаёте прибегать к наркотикам или алкоголю, тратить деньги, которых у вас нет, или переедать. Когда вы перестаёте искать ответы во внешнем мире, вы начинаете внутреннее путешествие, чтобы понять, что истинно и что резонирует глубоко в вас.

Посттравматический рост даёт вам возможность принять новое определение, которое свидетельствует о том, что вы прошли через действительно трудные времена, и вы не просто выжили, а преуспели. Вы преуспели не вопреки своим переживаниям, а благодаря им.

Многие люди не знают, что существует путь через борьбу, который не предполагает самолечения или нездоровых способов справляться с трудностями. Они блуждают во тьме, потому что никто не сказал им, что свет существует. Мы считаем, что самое великое человеческое стремление — это продолжать расти и развиваться, становясь лучшей версией самих себя каждый день. Если вы предложите людям этот путь, подавляющее большинство из них его выберет.

#strugglewell
11

Правда жизни

Вы знaeте, чтo дeлaть и нe дeлaeте. Вoт и вcя пpoблeмa.

Счастливый разум • саморазвитие

ЭПИДЕМИЯ «НАДЕЖДЫ»
Эпидемия безнадежности вызывает основные беды общества, включая передозы, бездомность и самоубийства. Мы считаем, что нам нужна «эпидемия надежды», и борьба способна обеспечить это. Эта идея, что борьба обладает собственной ценностью и может помочь вам создать жизнь, которую вы ищете, не является новой; её можно найти в трудах, столь же древних, как священные писания.

«Мы также гордимся нашими страданиями, ибо знаем, что страдания порождают терпение; терпение – характер; а характер – надежду.»

Если борьба настолько мощная и приносит столько пользы, почему же не больше людей осознают её ценность? И почему не так много людей принимают её?

Отчасти, как мы уже отмечали, это связано с тем, что никто не показал людям, что существует лучший путь. Но также верно, что, когда борьба вынуждает вас погрузиться в бездну, вы можете не захотеть туда идти. Вы можете бояться исследовать свою жизнь — особенно если у вас нет никого, кто бы вас направил — из страха перед тем, что вы можете обнаружить. Это, безусловно, было справедливо для Джоша, как он объясняет дальше, но именно благодаря тому, что он был вынужден исследовать бездну внутри себя, он наконец смог обрести свободу от боли и страданий.

#strugglewell
12

Блин, класс! 😌