Простая истина

Будущее, которое вы видите — это будущее, которое вы получите.

Счастливый разум • Саморазвитие

Введение
«Что помогает при ПТСР, тревоге и депрессии? Ничего. Ничего не помогает». — ведущий психиатр

Если вы взяли эту книгу в руки, мы предполагаем одно - дела плохи. Почему иначе название «Искусство преодолевать трудности» привлекло бы ваше внимание? Мы знаем, каково это. Мы прошли через это сами и помогли тысячам людей, оказавшихся в такой же ситуации. Именно поэтому , как бы нелепо это не звучало, но мы уверенно заявляем, что борьба может подарить вам важные уроки, если вы научитесь бороться правильно.

Мы знаем, как тяжело бороться «неправильно», поэтому искренне хотим поделиться с вами советами, которые помогут вам двигаться вперёд. Мы хотим поддержать вам, предоставить то, что сами когда-то так отчаянно искали.

В семи главах этой книги мы подробно расскажем вам о своем опыте. Всё, о чём мы говорим, подкреплено исследованиями и проверено в реальной жизни. Годы нашей работы с ветеранами и их семьями, которые боролись с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР), доказали, что эти методы действительно работают. Мы видели, как люди, пришедшие к нам в тяжёлом состоянии, восстанавливались и начинали новую, более сильную и осознанную жизнь.

Мы будем делиться и своими историями, чтобы на примерах показать, о чём идёт речь. Как вы узнаете из следующих глав, рассказ о своём опыте — это важный шаг на пути к преодолению депрессии, тревоги и ПТСР и достижению посттравматического роста (Posttraumatic Growth, PTG).

Мы верим, что открытость — ключ к доверию. А если вы собираетесь применять наши шаги на практике, мы уверены, что доверие к нам имеет для вас значение. Эта книга — не просто сборник историй и советов. Вы не научитесь справляться с трудностями, просто читая о чужом опыте. Истинное обучение приходит через действие.

В каждой главе мы предлагаем вам задания, которые помогут применить описанные шаги. Если вы подойдёте к ним серьёзно, это может стать началом глубоких и позитивных изменений в вашей жизни.

Всё, о чём мы расскажем, началось с опыта Кена, поэтому мы начнём с его истории. Затем мы объясним, о чём эта книга в целом. С первой главы повествование продолжит Джош, рассказывая уже свою историю.

#strugglewell
4

Когда человек не ценит себя и свои достижения, это приводит к хронической неудовлетворенности

Вам кажется, что лучшая жизнь будет потом, после очередного достижения. Я это называю синдромом отложенной жизни, когда человек свое «здесь и сейчас» воспринимает как подготовку к настоящей, счастливой жизни, которая начнется после какого-то события. Практика показывает, что тот, кто не живет сейчас, тот не будет жить никогда.

Счастливый разум • Саморазвитие

Кен: Моя история

Моя история — это поиск цели и смысла жизни, который я в конечном итоге нашёл в Военно-морском флоте США. На пути к успешной карьере мне пришлось пережить потери и разочарования, но я боролся за то, чтобы эти события не определяли всю мою жизнь. За эти годы я также встретил немало людей, прошедших через тяжёлые травмы. Некоторые из них научились наслаждаться жизнью, несмотря на испытания, которые им пришлось выдержать. Именно они подтолкнули меня к работе, которой я сейчас занимаюсь — помощи людям в достижении посттравматического роста.

Моя мама умерла от рака, когда мне было семь лет. Ей было всего двадцать девять, и последний год своей жизни она провела в коме. Её смерть кардинально изменила нашу семью.

Мой отец был ветераном армии и полицейским в Вашингтоне, округ Колумбия. После смерти матери он остался один с двумя маленькими сыновьями — мной и моим четырёхлетним братом. Спустя пару лет после смерти мамы отец снова женился. У моей новой мачехи было двое детей, включая мальчика моего возраста, который стал моим лучшим другом детства. Мы были дружной семьёй, и, как любой подросток, я мечтал о чём-то большем и лучшем в своей жизни.

Я проводил летние каникулы в разъездах между Вашингтоном и Питтсбургом, играя в хоккей и навещая бабушку с дедушкой. К сожалению, мой дед был агрессивным алкоголиком. Я засыпал с подушкой на голове, чтобы не слышать его ссоры с моим дядей-наркоманом, и открывал окно, чтобы шум соседней магистрали перебивал звуки из дома.

Едва окончив школу, я уехал из дома, чтобы играть в хоккей в Техасе. Я был хорошим игроком, но ощутимо проигрывал по росту и весу другим игрокам, поэтому понимал, что вряд ли смогу там задержаться. Мне нужно было что-то менять, и военная служба казалась очевидным решением. Моими наставниками в детстве были военные — руководители скаутов, учителя и тренеры, которые служили во Вьетнаме. У многих моих друзей отцы тоже были офицерами. Это были «хорошие парни» в моей жизни, и мне понравилась идея стать одним из них.

Я поступил в Военно-морской флот в девятнадцать лет и большую часть из своих двадцати одного года службы провёл в качестве техника по разминированию боеприпасов (EOD). За это время я совершил более тысячи прыжков с парашютом, столько же подводных погружений и подорвал сотни тысяч килограммов взрывных устройств. Я руководил личным составом во многих сложнейших миссиях.

В марте 1989 года, в возрасте двадцати семи лет, я серьёзно пострадал при прыжке с парашютом в Пуэрто-Рико. Я сломал два нижних позвонка, вывихнул плечо и получил четвёртую серьёзную черепно-мозговую травму. Меня протащило по взлётной полосе сильным ветром, и я потерял значительную часть кожи на руке. Я думал, что это конец моей карьеры,  а может, и моей жизни. Но благодаря отличной медицинской помощи и сильной личной мотивации я смог продолжать.

После восемнадцати лет в ВМФ я достиг высшего звания среди унтер-офицеров и понял, что выше двигаться некуда. Сидеть за письменным столом и перебирать бумажки было не для меня. Я был счастливее всего, когда находился в резиновой лодке или прыгал с парашютом. Пришло время уйти и искать новое значимое дело.

Я ушёл в отставку в 2002 году и основал консалтинговую компанию, занимавшуюся поиском новых технологий для улучшения борьбы с терроризмом.

Мы наняли около пятидесяти специалистов из Сил Специальных Операций и экспертов по разминированию, которые занимались вопросами оружия массового поражения. Я только что вернулся из зарубежной поездки, когда в Ираке взорвалась первая бомба, убив четверых солдат в небронированном «Хамви». Почти сразу возник огромный спрос на нашу работу.

Через восемнадцать месяцев после этого инцидента наша компания выросла с пятидесяти до почти пятисот сотрудников. Люди стали обращаться ко мне с предложениями продать бизнес. Я нашёл инвесторов из частного капитала, которые помогли продолжить рост компании, и продал им большую часть бизнеса. Я оставался в компании ещё пару лет, прежде чем окончательно решить уйти.

#strugglewell
5

Для чего нам нужна Вера?

В моменты бессилия.
В моменты когда кажется что у нас нет выхода.
В моменты когда мы не можем сделать выбор, потому что один из вариантов нам кажется невыполнимым или невыносимым.
В моменты одиночества.
В моменты страха.

Мы так или иначе обращаемся к неким высшим силам. Мы Верим в то, что они помогут нам.

Старая фраза о том что:
-В окопах не бывает атеистов.

Она не про то, что перед лицом страха все начинают верить. Она о том что каждый ищет поддержки.
Поддержки в выборе.
В принятии решения.
Поддержки в том что бы что то сделать.
Ощущения того что ты не одинок.
Одобрения и понимания.

Не важно к кому именно мы обращаемся. Не важно какое у него имя, какой образ. Пускай это просто абстрактная фигура звучащая как Боже или Господи. Мы всегда ищем эту фигуру.

И в этом смысле мне всегда вспоминается глубоко терапевтическая фраза:
-Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть.
(Евангелие от Луки 17:21)

Почему терапевтическая?
Раз божие царство внутри нас. То там же и живет Бог.
А значит в этот момент мы обращаемся к самому себе.
Той части себя которая всегда сильна, уверена, решительна, знает что и как делать.

Вера нам нужна для того, что бы мы могли поверить в первую очередь в себя.
И наша Вера сильна ровно настолько, насколько мы готовы поверить в себя.

Запомните.
Эта часть есть в нас всегда.
И обратиться к ней можно в любой момент времени.

Это Ваша часть. Это и есть Вы.

Контролируйте свой разум!

Самый тяжелый груз, который мы тащим – это мысли в нашей голове.

Счастливый разум • Саморазвитие

В тот момент я понял, что хочу сменить направление своей жизни — посвятить себя помощи ветеранам. В течение шести лет я посещал раненых специалистов по разминированию в больницах. Всё началось в 2004 году, когда мне позвонил друг, служивший в Ираке. Один из его солдат потерял обе ноги из-за взрыва придорожной бомбы, и он попросил меня встретиться с молодым человеком в госпитале в Вашингтоне, округ Колумбия.

Когда я приехал в больницу, рядом не было семьи. Молодой человек объяснил, что у него есть только мама, и она не могла позволить себе приехать в Вашингтон. Моя жена Джулия и я оплатили её поездку, чтобы она могла быть рядом с сыном. Это были небольшие расходы, и, честно говоря, я думал, что война закончится через три-четыре месяца и он будет первым и единственным парнем, которого мы увидим с такой травмой. Но я ошибся.

На момент написания этих строк более 225 человек, все опытные техники по разминированию, потеряли конечности, ослепли, оказались парализованы или получили тяжёлые ожоги. Один молодой человек потерял все четыре конечности. Наша небольшая община спецов потеряла 133 жизни на современных полях сражений и почти столько же из-за самоубийств.

Я посвятил годы посещению раненых солдат, и в 2007 году мы с Джулией основали EOD Warrior Foundation, военный благотворительный фонд, который поддерживает раненых специалистов по разминированию и оказывает помощь семьям погибших в бою или покончивших жизнь самоубийством. Мы стали приглашать семьи ветеранов к себе домой на ужин, да и просто в гости.

В итоге это вдохновило нас на создание Болдер Крест в Вирджинии, первого частного оздоровительного центра в стране для действующих военных, резервистов, сотрудников Национальной гвардии, ветеранов, сотрудников экстренных служб, их семей и «золотых звёзд» (семей погибших военнослужащих).

Со временем я начал замечать нечто удивительное. Те, кто больше всего страдал от ПТСР, были не теми, кого я ожидал. Я встречался с десятками людей, потерявших не одну конечность, включая Тейлора Морриса, у которого ампутировали все четыре конечности. Казалось бы, именно он должен был страдать от ПТСР, но этого не произошло.

На доске в его палате были написаны цели: «Сегодня я научусь надевать свой протез и съем пирожное, не раздавив его. Завтра я пройду десять кругов на своих новых протезах». Он сидел в постели и упорно работал над своими целями. Его решимость и прогресс вдохновляли.

Затем в центр начали приезжать люди с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР). У них не было физических травм, но они были в гораздо худшем состоянии, чем ампутанты вроде Тейлора. Я задумался: «Как можно потерять все четыре конечности и не страдать от ПТСР?» Все эти солдаты становились свидетелями / участниками боевых событий, но один возвращается домой с физическими травмами и процветает, а другой, без видимых ран, не может справиться с жизнью.

Однажды жена одного из солдат сказала мне: «Я бы предпочла, чтобы мой муж потерял ноги. Тогда хотя бы люди понимали бы, что с ним не так».

Моя реакция была: «Это ужасные слова. Последнее, что вам нужно, — это потерять ноги. Что не так с вашим мужем?»

«У него ПТСР», — ответила она.

Я сказал: «Хорошо. Мы можем работать с этим и поможем вам обоим сделать вашу жизнь лучше».

С этого момента наша работа начала фокусироваться на людях с ПТСР. Я начал искать исследования о том, как помочь ветеранам обрести внутреннюю силу и личностный рост. Эти поиски привели меня к работе доктора Ричарда Тедески и доктора Лоуренса Кэлхуна, которые стали пионерами в области ПТР - посттравматического роста (PTG). Но прежде чем я познакомился с их исследованиями, я столкнулся с множеством неэффективных и вредных программ.

#strugglewell
6

Видели?’видео, которое может помочь понять близким, что чувствует человек, вернувшись с ЛБС’

А вот и альтернативная точка зрения

... Не чувствует, а может чувствовать.
Хотя, возможно именно такой посыл даст понимание, что к вернувшимся нужно просто проявлять внимание. И не оставлять все по принципу:
-Взрослый человек, сам разберется.

Стереотип о том что каждый кто участвовал в боевых действиях в той или иной степени степени имеет ПТСР очень живуч. Хотя, как уже неоднократно говорил - это не так.
И не надо делать из ПТСР ужасного и вездесущего демона.

Наличие у человека какого либо отдельного расстройства, адаптации или тревожного не означает наличия у человека ПТСР. И каждое отдельное расстройство, это своя история и своя терапия.

Да, опыт войны, это тяжелый опыт. Его тяжело нести, если постоянно его переживать. Как в принципе тяжело жить любыми воспоминаниями.

Одно из направлений терапии ПТСР это работа именно с тем, что бы прошлое осталось в прошлом.
Не было обесценено или забыто, потому что оно ценно и важно.
А просто стало прошлым.
🟢Той частью человека которая сформировало его.
🟢Той частью которая изменила его.
🟢Той частью которая дала ему опыт выживания.

-То что было в Вегасе. Остается в Вегасе.

Если этот опыт понадобится снова, то что человек перестает его переживать, не значит что он не сможет к нему обратиться, в случае необходимости, в будущем.

Терапия опирается на простой принцип:
Здесь и сейчас.

И если что-то здесь и сейчас не нужно, то это не значит что оно не ценно или не важно.
Но прошлое не должно мешать человеку жить в настоящем.

Настоящее определяет наше будущее.

И если оно будет формироваться исходя из наших ощущений основанных на постоянных переживаниях прошлого, ничего хорошего из этого не выйдет.

https://t.me/ptsd_trauma_team

Дорогие друзья, представляю вашему вниманию ознакомительное видео о моём проекте, направленном на возвращение военнослужащих к мирной жизни.

Это видео стало частью одного из этапов программы «Публичная политика», реализуемой партией «Единая Россия».

В ходе обучения в рамках программы «Время героев» я столкнулся с рядом частных проблем, которые оперативно невозможно решать с помощью уже существующих фондов и проектов поддержки участников СВО и их семей.

Полученные знания в совокупности с боевым опытом и пониманием проблем фронтовиков, восстановлением после ранения, оформлением необходимых документов после службы и госпиталя, помогут мне реализовать задуманное.

«Скиф»

Поменяйте свой взгляд на вещи!

Помните, большая часть стресса в вашей жизни исходит от того, как вы реагируете, а не от того, что жизнь такая.
Измените своё отношение и ищите хорошее во всем.

Счастливый разум • Саморазвитие

Что не работает
Когда мы открыли Болдер Крест, мы быстро поняли, что семьи, которым мы помогаем, нуждаются в чём-то большем, чем просто комфортное место для проживания. Существовало множество некоммерческих организаций с программами помощи ветеранам, поэтому мы начали приглашать их бесплатно использовать наш центр отдыха, надеясь, что они смогут предложить нужную помощь этим семьям. Но результаты были неоднозначными. Некоторые программы были хорошими, другие — ужасными, а большинство находилось где-то посередине.

Проблема заключалась в том, что почти ни одна из этих программ не имела чёткой, документированной методики, которая могла бы быть решать проблемы в большом масштабе. У них были какие-то доказательства того, что они работают, но я не видел ясного пути, который мог бы помочь справиться с кризисом психического здоровья среди ветеранов. Это меня беспокоило.

Я провёл две службы в ВМС в качестве инструктора и разработчика учебных программ. Моя компания ежегодно обучала 50 000 солдат одному из самых сложных навыков на поле боя — поиску и обезвреживанию самодельных взрывных устройств (СВУ). С моим опытом масштабирования программ я знал, что нам нужно создать стандартизированную программу для работы с ПТСР, которая могла бы помочь большому количеству людей, а не только десятку человек. Нужный подход не должен зависеть от одного человека, который думает, что может волшебным образом исцелить другого. Так жизнь не работает, и исцеление тоже.

Во время работы по обезвреживанию взрывных устройств в Ираке и Афганистане мы всегда пытались найти и работать с первопричинами. Мы знали, что никогда не сможем полностью остановить использование взрывных устройств, но мы обучили солдат находить их, а также находить тех, кто их создаёт и устанавливает. Теперь, в нашем центре, мне нужно было опять докопаться до истины, а не болтаться где-то на поверхности.

В поисках работающей программы я встретил Джоша Голдберга (соавтора этой книги), когда он приехал на одно из наших мероприятий. Он расскажет об этом в первой главе. В декабре 2013 года мы провели первую длительную дискуссию на тему ПТСР и внутренней борьбы. Она длилась восемь часов за моим обеденным столом, и в процессе разговора мы осознали, что разделяем одну цель. Нас не интересовало помощь только одному ветерану, тридцати или даже трёмстам.

Мы были готовы посвятить остаток жизни и каждую частицу своей энергии этой задаче, но только если это позволит найти фундаментальное решение проблем тревожности, депрессии, ПТСР и самоубийств. Чтобы этого добиться, нам нужно было создать инноваторское и масштабируемое решение.

#strugglewell
7

Не идеализируйте людей!

Чтoбы избежaть рaзoчapoвaния в людях, нaдo избaвиться oт иллюзий. Умейте принимaть людей тaкими, кaкие oни еcть. Coвершенных людей не сyщеcтвyет. Moжнo нaйти xopoших людей, нo дaже и oни временaми бывaют эгoиcтичны, раздpaжительны и угрюмы.

Счастливый разум • саморазвитие

Масштабирование наших программ

Чтобы помочь ветеранам сохранить результаты, которых они достигли в нашем центре, и охватить более широкую аудиторию, нам нужно было понять, что не так с существующими программами для ветеранов с ПТСР. Кроме этого, нужно было понять, какие программы действительно эффективны.

Мы выявили несколько серьёзных проблем в существующих подходах помощи ветеранам.

Во-первых, мы заметили, что многие люди, работающие в сфере психического здоровья, сами страдают от серьёзных психологических проблем. Они говорят другим, как работать над собой, в надежде, что это поможет и им самим. Во многих случаях из-за своих собственным проблем психотерапевты в лучшем случае тратили время зря, а бывало и так, что могли даже сделать хуже.

Люди с опытом боевых действий могут предвидеть угрозы и риски. Они чувствуют, когда кто-то притворяется. В армии это называют «Брехня прозрачна». Более того, исследование RAND Corporation подтвердило, что многие специалисты в местных центрах психического здоровья недостаточно хорошо понимают военную культуру. Это приводит к разрыву между терапевтом и ветераном, из-за чего последний часто прекращает лечение.

Во-вторых, все программы, которые мы рассматривали, не подразумевали под собой охват большого количества людей. Когда мы просили увеличить масштаб, они просто расширяли группы с двадцати до тридцати человек. Но тогда участники не получали индивидуального внимания, необходимого для реального улучшения. Из тридцати человек только шесть получали поддержку, а остальные двадцать четыре сидели в стороне, оставаясь без должного внимания. Это не масштабируемый подход.

Ещё одной проблемой было то, что большинство программ работали по принципу «поймал — отпустил». Ты приезжаешь на недельное мероприятие, получаешь заряд энергии и поддержку, а потом всё заканчивается. Твое место занимают новые люди, а ты остаёшься один на один со своими проблемами. Участники испытывали временное улучшение, но, вернувшись домой, снова оказывались там, откуда начали. Не было никакого долгосрочного изменения или исцеления.

Наконец, мы осознали, что многие программы, особенно те, что предлагали клиническое лечение, были сосредоточены на управлении симптомами, а не на том, чтобы помочь людям расти и процветать. Основное внимание уделялось диагнозу и комбинации медикаментов и терапии, чтобы человек чувствовал себя «не так плохо», вместо того чтобы предложить проактивный подход, который учит бороться достойно и расти. В итоге это лишь закрепляло зависимость ветеранов и их семей от постоянной помощи, зачастую связанной с приёмом множества препаратов с серьёзными побочными эффектами. Мы хотели дать людям инструменты, которые позволят им процветать самостоятельно.

Основным вопросом стал: «Как сохранить долгосрочные результаты краткосрочного высокоэффективного мероприятия?»

Я посетил разные места в поисках ответов — Гарвард, Университет Сан-Франциско, Чикагский университет, Департамент по делам ветеранов в Пало-Альто и программу The Pathway Home в Напа-Вэлли.

Я посетил Университет Южной Калифорнии в Лос-Анджелесе и поговорил с двумя врачами из Университета Сан-Диего. Мы встретились с руководителем отдела психического здоровья в Департаменте по делам ветеранов (VA) и снова услышали одно и то же: «Система помощи при ПТСР не работает».

Я спросил психиатра в Сан-Франциско: «Если эти методы лечения не работают для боевых ветеранов, почему вы их используете?» Он ответил: «Это всё, что у нас есть, и что одобрено страховыми компаниями для покрытия расходов».

Для меня это было неприемлемо. Как специалист по обезвреживанию взрывных устройств, я знал, что не можешь позволить себе повторять ошибки, иначе ты просто не успеешь сделать их дважды.

#strugglewell
8

В поисках решения я встретился с докторами Ричардом Тедески и Лоуренсом Кэлхуном из Университета Северной Каролины в Шарлотте. К тому моменту я начинал терять надежду. Не было никаких признаков того, что мы сможем добиться положительных результатов для наших подопечных.

Но Тедески говорил о надежде. Он объяснял, что даже в самой ужасной трагедии можно найти смысл и новую цель. На протяжении тридцати лет Тедески и Кэлхун изучали способность людей восстанавливаться после трагедий. Они опрашивали родителей, которые потеряли детей от рака, и обнаружили, что эти семьи часто становились лучше версией самих себя.

Семейные отношения укреплялись, они находили новые цели в жизни и стремились помогать другим. Эти родители с радостью вернули бы всё это ради того, чтобы снова быть со своими детьми, но они признавали, что из утраты вышло нечто положительное. Тедески и Кэлхун назвали это явление посттравматическим ростом (Posttraumatic Growth, PTG).

Когда я встретил Рича, я сказал ему: «Я понимаю вашу концепцию. Но можете ли вы научить кого-то достигать ПТР?»

Сначала Рич не понял вопрос. Но когда мы рассказали ему о том, чем занимаемся в Болдер Крест, он заинтересовался и предложил помочь.
Мы пригласили Рича к сотрудничеству и начали адаптировать нашу программу, основываясь на его рекомендациях. Рич и его коллега доктор Брет Мур, бывший психолог армии США, дважды побывавший в Ираке, участвовали в разработке программы. Мы вносили множество изменений, пока не сделали её максимально эффективной. Теперь мы готовы поделиться этим с вами в следующих семи главах.

Учимся бороться достойно
ПТСР не должен становиться расстройством, которое преследует вас всю оставшуюся жизнь. Вот как я описываю ПТСР. Представьте, что вы долго копили деньги на автомобиль своей мечты — красивый красный Ferrari. Вы приходите в автосалон и платите полмиллиона долларов наличными, чтобы купить его. Вы садитесь в кресло, нажимаете на тормоз, запускаете двигатель, и он рычит. Это один из самых счастливых моментов в вашей жизни — вы реализовали своё представление о том, каким должно быть ваше будущее.

Но когда вы выезжаете из автосалона, вы едете домой со скоростью 10 миль в час, всё время поглядывая в зеркало заднего вида. Это и есть ПТСР.

Любой хороший водитель знает, что нужно регулярно смотреть в зеркала, чтобы контролировать, что происходит вокруг и позади вас, — но нельзя в них смотреть постоянно!

Вы потеряли ноги из-за взрыва СВУ в Афганистане. Вы не сможете их вернуть. Но вы не можете позволить этому событию определить всю вашу жизнь.

Вот правда: ваш красный Ferrari может разгоняться до 200 миль в час. У него есть лобовое стекло шириной пять футов и высотой три фута, достаточно большое, чтобы показать вам светлое будущее, к которому вы движетесь. Если нажать на педаль газа и смотреть вперёд через это стекло, вы сможете ехать дальше! Вам нужно научиться жить в настоящем, сидя за рулём, и смотреть вперёд, чтобы достичь посттравматического роста (PTG).

Когда мы ставим людям диагнозы, навешиваем ярлыки или перечисляем каждый их симптом, а потом даём таблетку на каждую проблему, они убирают ногу с педали газа. Они застревают в состоянии безнадёжности и отчаяния. Они становятся уменьшенной версией самих себя.

Но это не то, чего хотят люди, как бы трудна ни была их жизнь. Люди хотят удовлетворённости и связи с другими. Они хотят цели и прогресса. Они хотят роста, любви и мира.

И когда мы относимся к ним, веря, что это может стать реальностью, это действительно становится возможным.

ПТР начинается с понимания того, что каждый сталкивается с трудностями. Плохие вещи случаются. Но что отличает тех, кто растёт и процветает, так это то, что они не боятся бороться. Они принимают борьбу, потому что знают - она неизбежна и даже полезна. Борьба может помочь нам добиться той жизни, о которой мы мечтаем.

#strugglewell
9

Держитесь, даже когда кажется, что всё зря!

Сейчас вам кажется что всё бесполезно и не имеет значения, но нет. Имеет. И ещё какое. Однажды вы оглянетесь назад и будете так благодарны себе за то, что не сдались слишком рано.

Счастливый разум • саморазвитие