Но могут быть и такие, у кого пассивность поведения нарастает, превращаясь в
болезненное состояние. Их называют «надломившимися». Одни — несколько
напряжены, другие — расслаблены. У них боевой стресс 2-го ранга*.

При этом бывают нежелательные, можно сказать, болезненные нарушения общения и служебных взаимоотношений. Стресс 2-го ранга это еще и начало разных телесных «болезней стресса»: артериальной гипертонии, стенокардии, гастрита, язвенной болезни желудка и кишечника и др. При этом, конечно, заметно снижаются выносливость и боеспособность солдат и офицеров.

Целесообразно их, если нет возможности госпитализировать, то хотя бы отправить в тыловые подразделения. Военнослужащие с начинающимися болезнями из-за стресса 2-го ранга, как правило, попадают на излечение к медикам. Но для быстрейшего возвращения в строй их надо не только лечить, но и интенсивно психологически реабилитировать.


«Сломавшиеся», «дурашливые», «остервенелые», - те, у кого возникал боевой стресс 3-го ранга. Спросим не «От чего он возникает?», а — «Зачем он?». Какую психологическую, биологическую функцию он выполняет?

Когда становишься свидетелем боевого стресса 3-го ранга, тяжелейшего стресса (в мирной жизни его не встретишь), то возникает впечатление, что Природа «включает» психологические социальные и физиологические механизмы уничтожения (самоуничтожения!) тех, кого поражает и нестерпимо мучает стресс. Зачем?

Может быть, так действует природный (зооантропологический) механизм селекции (очистки) с «выбраковкой» и самоуничтожением тех, кто не способен переносить и терпеть ужасы и тяготы войны?

Этология (наука о поведении животных) свидетельствует о том, что такое
самоубийственное поведение бывает и в животном мире.

Разные формы стрессового поведения животных в экстремальных ситуациях
сопоставлены нами с проявлениями боевого стресса 3-го ранга (с глубинной
депрессией «сломавшихся», инфантилизацией «дурашливых», брутальной
агрессивностью «остервеневших»).*

Наверное, отражение в фольклоре динамики стресса 3-го ранга можно встретить в анекдоте о Чапаеве: Петька спрашивает: «Почему ты не женат, Василий Иванович?» Чапаев отвечает: «Был женат. Жена капусту резала - палец порезала. Очень мучилась - пришлось пристрелить».

При стрессе 3-го ранга природа выступает в роли «Чапаева». Персонаж этого анекдота ликвидирует стрессовую ситуацию, уничтожая тех, кто чувствует, переживает непереносимый стресс, когда и терпеть его уже невозможно, и удалить никак нельзя того, кто стресс создает и то, что его вызывает.

Надо сказать, что боевой стресс 3-го ранга бывает в виде патофизиологических (внутрителесных) проявлений. Во время Великой Отечественной войны описаны случаи, когда в тяжелейших условиях разгрома, отступления, плена у ранее совершенно здоровых солдат очень быстро возникала язва желудка размером с ладонь, гипертония более 280/150 мм ртутного столба. Эти люди умирали.

Следует сказать, что стресс 3-го ранга с «самоуничтожительными» тенденциями проявляется и в общении людей. Особенно у тех, кто склонен к девиантному («отклоняющемуся», а попросту, преступному) поведению, если их «допекут» обстоятельства жизни. Это убийства и самоубийства при так называемом «беспределе». И криминальные «мокрушные разборки» со взаимным уничтожением (практически с самоуничтожением) конкурирующих криминальных группировок.

Не будем обсуждать здесь эти явления, хотя похожие мы видели на первой «чеченской войне» в социальной среде комбатантов.

В заключение этого раздела, можно сказать, что лишь немногим военным психологам довелось увидеть боевой стресс 3-го ранга. Дай Бог, им его не встречать. Но знать о нем - надо.

#стрессвойны

Мемная минутка 😆

Сохраняйте позитив!

Будьте счастливыми в мире, который сошел с ума. Чувствуйте себя неуязвимыми в мире, который всего боится. Будьте здоровыми в мире, где большинство людей больны. Не позволяйте созданной кем-то статистике на вас влиять. Выбирайте лучшее. Вы для этого достаточно мудры, достаточно осознанны, достаточно умны.

Счастливый разум • Саморазвитие

Глава II МИННЫЙ ТЕРРОР НА ДОРОГАХ

После гибели тысяч людей в США 11 сентября 2001 года стало очевидным, что
отвратительным наследием, которое XX-й век передал XXI-му, оказался террористический интернационал. В России он использует землю чеченцев как полигон для испытания боевых методов экстремального мусульманства.
К юнцу 2000-го года война в Чечне приобрела особую форму, вступила в новую фазу.

Там возникла «минная война».

Что на войне главное? Не победа И не поражение. На войне главное- смерть!
Вспомним военные лозунги:
- Победа или смерть!
-Лучше смерть стоя, чем жизнь на коленях!
Смерть - главная героиня войны Главное пугало войны А для иных смерть - приводной ремень героизма. Героизма как лучшей, приятнейшей для всех человеческой самореализации.Формой смерти определяется та или иная форма-фаза войны. Психологических особенностей у минной войны- две.

Первая в том, что смерть спрятана и неподвижна. Она как бы живой погребена в землю. Смерть там спит.

Вторая психологическая особенность в том, что «минную смерть» может и должен разбудить сам обреченный на гибель. Он должен наступить, наехать на фугас, на мину, оказаться рядом с нею. И тогда она взорвется, или ее взорвут часовым ли механизмом, или радиоволной. Смерть проснется. Обреченный сделает ее своею. Подвижностью, боевой неугомонностью гибнущий приближает и обретает свою смерть на минной войне.

Под сидящего, стоящего мину не подложишь. Для неподвижного солдата на войне подвижной должна быть сама смерть: пуля, ракета, летящий осколок снаряда, бомбы.

#стрессвойны

Мина-растяжка на дереве
В январе двухтысячного года в Черноречьи (на лесистой окраине города Грозного) российские военные согласились подвезти меня на бронетранспортере. На нем сидело человек восемь солдат ли, офицеров .. сразу не отличишь, ведь в Чечне знаков различия не носят, чтобы чеченцы офицеров не отстреливали.

Меня посадили позади башни на старой подушке от какого-то, конечно, чеченского дивана. Дорога петляла в зарослях. Вдруг БТР толчком дернулся и встал. Впереди, на дороге метрах в пятидесяти солдат в МВДшной форме что-то кричал, махая рукой. Рядом с ним из-за деревьев вылезли еще двое. А прямо перед нами, метрах в восьми поперек дороги серебрилась ниточка. То ли леска, то ли провод, натянутый снизу вверх, уходил в листву.

- Растяжка!.. Три снаряда на дереве! - кричали нам МВДшники.

Такая мина-растяжка, взрываясь, сметает, разрывая на куски всех сидящих на броне, а бронетехнику чеченцы захватывают неповрежденной взрывом.
До растяжки нам оставалось жить доли секунды. Развернувшись, мы поехали другой дорогой.

Разный «минный стресс»
Тогда, после несостоявшегося взрыва, я заметил, как изменилось поведение, можно сказать, настроение у всех на броне БТРа.

Только один, до инцидента с растяжкой сидевший, как и все, лег, когда опасность миновала, скорчившись, закрыв побледневшее лицо рукавом. Остальные, напротив, оживились, сразу все заговорили, смеялись.

Казалось, нет ничего особенного в этих двух противоположных изменениях поведения. Хорошо известно, что стресс всегда вызывает у одних активную, у других пассивную реакции. Однако все оказалось сложнее.Психологические исследования, проведенные нами на «чеченской войне», свидетельствуют о том, что «минный стресс», возникающий во время езды по минированной дороге, не похож на другие формы военного стресса.

Если, например, под прицелом снайперов противника стресс делает большинство солдат и офицеров угнетенными, пассивно озлобленными, либо пассивно беспечными, то минный стресс, напротив, возбуждает, воодушевляет почти всех, едущих на броне, можно сказать улучшает настроение. И это несмотря на погибших, изувеченных взрывами мин на дорогах Чечни.

Исследования показали, что при поездках по Чечне у российских военных формируется своеобразный «минный синдром», состоящий из нескольких психологических комплексов. Их удается обнаружить лишь методами глубинной психологии. Об этих комплексах люди, проносящиеся на броне БТРов, конечно, не думают, как бы не знают. Но психологические комплексы действуют: создают настроение, влияют на поведение, формируют поступки, участвуют в организации боеспособности экипажей бронемашин.

Конечно, психологические комплексы- это условное, научное разделение сложнейшего массива человеческой психики. Ее сложность непостижима, но глубинная психология помогает понимать людей и облегчать им трудные ситуации.

#стрессвойны

Всех защитников поздравляю с праздником! Берегите себя, и спасибо вам за то, что вы есть ❤️

Живите настоящим и используйте каждый момент мудро

Прошлого не изменить, будущего не угадать. Но в эту секунду вы полностью владеете своим миром. Распорядитесь им наилучшим образом.

Счастливый разум • Саморазвитие

Скорость - оргазм души
Первый психологический комплекс минного синдрома- радостное переживание скорости в пути. Наверно, каждый ощущал это в детстве.

Наслаждение - быстро мчаться, проглатывая взглядом все новое и новое, несущееся навстречу и быстро уходящее мимо - в прошлое. Скорость рождает радость, экстаз. Но есть боязнь взрыва мины в пути. Этот страх инвертируется (переворачивается), превращаясь в приятное ощущение; оно поглощается экстазом скорости.

Быстро мчаться, плавно качаясь, с каждым метром продляя свою жизнь. С каждой новой минутой она будто зачата заново. Кто зачат? Ты сам, проезжая на броне метры, километры дорогой смерти, даришь жизнь самому себе. Но уже себе другому, пронесенному сквозь смерть. Зачатие себя на каждом метре (с дрожью оргазма рокочущей брони).

Чем война не мужское занятие? Если бы не смерть бойцов-мальчишек, не оставивших потомства, если бы не гибель офицеров, оставляющих сиротствовать детей. Наверно, то же ощущали древние наездники орды, мчащейся по землям сломленных врагов.Конь - животное, часть всадника. Конь на скаку стремительно горяч, как и его хозяин- наездник. Кони стремительным галопом рвут про стран-ство, грохот копыт, как грохот гусениц и танковых моторов, разрывает, ломает надежды врагов на победу, на пощаду.

Проносящиеся на танке, на БТРе солдаты ощущают себя мчащимися на горячем живом существе, чувствуют себя частью живого, броневого динозавра. Рокот мотора заполняет ощущением мощи солдатские существа. У некоторых опасность минирования дороги привносит привкус сладостной обреченности. Будто будущего нет, а танк несет в небытие. Тут и прошлое становится
ненужным и ничтожным.

Психологический комплекс с экстазом от скорости, конечно, возникает не только у военных. Я ехал в Чечне с двумя журналистами. Чтобы лишний раз не стоять в очереди у российского блокпоста, они хотели проехать, минуя его, окольной дорогой. У чеченок журналисты спросили:
- Не заминирована ли она? Те говорят:
- Может быть, заминирована.

Журналисты, возбужденные скоростью и опасностью поездки, стали кричать:
- Может быть, и не заминирована!
- Раз так- поехали! Если наедем на мину, то при нашей скорости она взорвется под задним сиденьем, под Леонидом Александровичем! Все, что случится - опишем. Будет журналистская удача!

Возбужденные и радостные мы трое помчались в объезд блокпоста. Ни малейших неприятных ощущений у нас не было. Мы пели и веселились. А я чувствовал себя молодым.

#стрессвойны

Если вы прислушаетесь, о чём говорят люди, вы поймёте, почему они живут так, как живут

Именно мышление, мысли, наполнение определяют жизнь человека. И вы поймёте, что некого винить, кроме собственного мышления и выбора, который мы делаем каждый день, много раз в день, позволяя той или иной мысли захватить наше сознание.

Счастливый разум • Саморазвитие

Даешь пространство!

Второй психологический комплекс минного синдрома - чувство «овладения пространством», остающимся позади. Чувство победы над ним, над Чечней.

Лавина всадников в прошедшие века присваивала, конечно, не только пространство земли. Не убитые враги становились подданными пришельцев или рабами. Дома со всем уютом, еще не разграбленным ордой, уже ее собственность. То же ощущение присвоения пространства у солдат на фоне, колесящих Чечню. Это архаическое чувство возникает независимо от того, жаждет ли человек такого «присвоения» или нет.

В этом виде психологический комплекс «овладения пространством» полезен солдату: бодрит, взрослит его, освобождает от страха. Но бывает неблагоприятное проявление этого комплекса.

Вознесение
Третий комплекс - ощущение вознесенности над землей. Сидя высоко на бронетехнике, солдаты чувствуют себя летящими над дорогой, над домами и жителями Чечни. Надо отдать должное конструкторам, благодаря очень хорошей «ходовой части» российских танков, БТРов, они проносятся по камням, пням, через воронки от взрывов плавно и мягко. Солдат на броне не трясет, их не подбрасывает, не клонит в стороны.

Плавно несутся они и кажутся себе вознесенными не только над Чечней, но и над «минной смертью».

Что-то похожее испытывают пассажиры огромных туристических автобусов на
автострадах. Но туристы в них «вознесены» лишь над дорогой с многочисленными
автомобилями, над проплывающими мимо пейзажами, а солдаты на БТРе «вознесены» еще и над смертью.

#стрессвойны

Начинайте с малого, но мечтайте о великом

Не занимайтесь одновременно слишком многими вещами. Займитесь сначала немногими простыми делами, и постепенно переходите к более сложным. И всегда думайте о будущем.

Счастливый разум • Саморазвитие

Пыль дорог

В сухую погоду, в жару пыль брызгами летит из-под гусениц танков, из-под больших колес БТРов. Земля в Чечне из мельчайших частиц. Горячий воздух поднимает их вверх на десятки метров, стеной, облаками пыли. В этих черных облаках призраками чудовищ отрыгивая солярную гарь, катит бронетехника. У броневых чудищ живые головы, они замерли, нахохлившись. Это головы солдат, сидящих на броне.

И БэТэРы, и солдатики на них покрыты слоем пыли. Пятен камуфляжа не видно, их покрыла чеченская земля. Головы солдат, едущих на броне, до бровей повязаны косынками. Лица до глаз замотаны тряпками или в масках. Все земляного цвета: танки и БТРы, одежда и лица. Автоматы и гранатометы тщательно обмотаны излохматившимися тряпицами, надо уберечь оружие от пыли.

Чеченцы, глядя на российских солдат, проносящихся на броне, ворчали:
- Боятся нас - лица скрывают.

Нет. Солдаты не боятся. Страх вытеснен скоростью и... пылью.

Прапорщик говорил мне:
- Пыль на марше - не хуже дымовой завесы, чеченам БТР почти не виден, из
гранатомета или автомата им не попасть в нас.

У солдат и офицеров после многочасовых, многодневных маршей по равнине сквозь пыль, она пропитывает всю одежду. Черные тела под черным нательным бельем я видел в солдатской бане. В 15-м полку Таманской дивизии баню «развернули» из специального фургона в лесу, менее чем в километре от чеченских укрепленных позиций в окруженном тогда Грозном. Нет слов, чтобы описать радостных солдат с вениками, выходивших из парилки окунуться в холодном январском ручье.

Рассказывали, что солдатский бушлат б/у (куртка «бывшая в употреблении») так пропитан пылью, что тяжелее нового на 800 граммов. Это значит- солдат носит на себе почти килограмм чеченской земли.

У солдат после марша одежда и лица земляного цвета. Волосы на головах торчат земляными клочьями.

Пыль обезличивает. В сумерках бойцы, как движущиеся глыбы земли! Одинаково печальными кажутся глаза, слезящиеся из-за пылевого конъюнктивита. Военные психологи отметили, что эта обезличенность кажущаяся. Когда солдаты стали вроде бы не отличимыми друг от друга, тогда для каждого из них оказались очень значимыми их глубинные психологические особенности: различия мышления и эмоций, манеры поведения, способность подчиняться и подчинять. Став как бы одинаковыми внешне, солдаты начали лучше понимать и ценить друг друга. Быстрее возникала боевая привязанность, тяжелее была потеря погибших. Под слоем одинаковой пыли психологические и моральные различия стали заметнее. Бойцы стали душевно ближе и дороже друг другу.

Конечно, были и «проблемные личности». Военный психолог рассказал мне о
контрактнике. Пыль, покрывавшая его в рейсах на бронетехнике, представлялась ему могильной землей, под которой его начали хоронить.

#стрессвойны

Не бойтесь ошибок!

Самой большой ошибкой, которую вы можете совершить в своей жизни, является постоянная боязнь ошибаться.

Счастливый разум • Саморазвитие

Мнимая гибель

Ну а как же тот военный, скорчившийся ничком на БТРе после несостоявшегося взрыва мины-растяжки, упомянутый в начале этой главы? Надо сказать, что «минный синдром» может у некоторых людей проявляться в виде неблагоприятной пассивной формы военного стресса: нарастают замедленность и неуклюжесть (неточность) движений; разлаживаются боевые навыки, которые раньше, в неопасной обстановке тренировками были доведены до совершенства; возникает психическая депрессия; частым становится плохое настроение. Таких людей всегда очень быстро укачивает при
езде на броне. Их тошнит и рвет. Это «помогает» им оправдывать свой отказ от поездок с броне колонной (и, может быть, спасает от гибели на мине).

Стараясь узнать, изучить переживания таких людей, я их опрашивал. Один
контрактник мне сказал: - Внутри БТРа ехать нельзя: при подрыве - стопроцентная гибель. Сверху на броне тоже ездить не люблю: чувствую себя голым, как ощипанная курица на кухонном столе, когда ее разделать хотят. Потому что в любую секунду чечен пулю в тебя всадит. И при подрыве фугасом -мало не покажется.

Не один он во время езды на бронетехнике чувствовал себя голым у всех на виду, ежесекундной мишенью для пули из автомата любого чеченского мальчишки. Это - неблагоприятная форма психологического комплекса «овладения пространством». Вместо «овладения» пространством - «беззащитность» перед окружающим пространством. Она заставляет человека съеживаться, бледнеть, вызывает общую слабость, тошноту. Будто бы к этим людям, еще не убитым, подступала смерть, умирание. Но таких людей с пассивной формой военного стресса, повторяю, меньшинство среди едущих на броне. У большинства- радостное воодушевление от скорости и опасности.

«Мнимое умирание» может стать более трагичным, когда человек, спасаясь от страха смерти, вдруг начинает представлять себя умершим, уже прошедшим
через ужас смерти. При этом ему может представляться, что другие люди, сослуживцы, товарищи тоже мертвые уже: «Они до меня умерли».

Вот пример. В Чечне, в армейском батальоне заметили, что один недавно бравый офицер после гибели его друзей на мине психологически «сломался»: стал вялым, нелюдимым. В его еще неотправленном домой письме заметили коллективную фотографию, где над головами офицеров были пририсованы кружочки, как нимбы на иконах. И надписи над ними: «Убит, убит, убит.». Но они ведь были живы!

Офицера подлечили и отправили домой.

Что же с ним произошло? У него была неблагоприятная форма «минного стресса» с опасно сильным психологическим комплексом «мнимого умирания». Им овладел ужас смерти, чувство тягостное, да еще и постыдное. Такой человек ищет облегчения в общении с друзьями. Но вскоре не только
себя, но и их начинает зачислять в обреченных на гибель. Друзья и соратники видятся ему мертвыми; невольно думается: «Пусть я погибну после них!»

Возникает психологическая раздвоенность: облегчает, что не первым убит я, но гнетет постыдность этой надежды. Военные психологи попытались дознаться, почему тот офицер над головами своих мнимо убитых сослуживцев нарисовал нимбы, как над святыми.

После ненавязчивых психотерапевтических бесед с офицером выяснилось, что в мыслях у него было, вроде бы в шутку, примерно что: «Моих друзей и меня ждет святая смерть, мученическая, за веру в Россию, геройская. Они и сейчас живут святыми, обреченными на гибель. Моя смерть будет запечатана в почтовом конверте вместе с фотографией. Мне осталось жить до того момента, когда письмо вскроют дома. Я запечатаю на время свою смерть». Вот такая самобытная «магия». Это не болезнь, но болезненное состояние.

Письмо того офицера не было отправлено, а он живым и здоровым уехал домой.

Такое не часто, но случается. А рисование нимбов над головами на фотографиях одно время было модным в одной воинской части, воевавшей в Чечне. Эта мода быстро прошла.

#стрессвойны

Недавно в переходе московского метро я слышал, как пел, собирая подаяние, ветеран «чеченской войны»:

Я убит под Бамутом,а ты - в Ведено.
Как Иисусу воскреснуть нам, увы, не дано.
Ты прости меня мама, что себя не сберег.
Пулю ту, что убила, я увидеть не смог

Эти слова говорят о смерти автора. Но она не случилась. Ведь он живой поет о себе умершем.

Так пел и Александр Галич о Великой Отечественной войне:

Мы похоронены где-то Нарвой, под Нарвой, под Нарвой.
Мы были и нет. Так и лежим, как шагали - попарно,
Попарно, попарно. И общий привет.

Такие песни - психотерапия. Они лишь образно приобщают живых героев к мертвым. И освобождают выживших от чувства вины перед павшими.

#стрессвойны

https://t.me/otryadT/431

Человек вернувшийся с войны привык к одной простой вещи.

У всего если одна цена.
Жизнь.

Цена любой ошибки это жизнь, своя или тех кто находится рядом.
Любая проблема, любая сложность - всегда ценой их решения может оказаться жизнь.
И после такого опыта, который длится годами - очень сложно понять что любая проблема где ставка меньше, вообще имеет право на существование.

В том числе и потому что память о испытанном страхе, о испытанном нервном напряжении. о том опыте который приучил к тому что за ошибки приходится платить жизнью - все это никуда не делось. Оно не прожито.

И до тех пор пока оно не прожито - все что меньше этого, не будет восприниматься как что то значимое.

С одной стороны, это сильно облегчает жизнь. Большое количество проблем кажется мелкими и не стоящими переживаний. Но пока это касается себя - это нормально. Но как только начинается обесценивание проблем и бед других людей...

Те кто не имеют такого опыта, разве они в этом виноваты? Разве теперь они недостойны сочувствия? Разве их теперь не надо понимать? Этим людям не нужна поддержка? Все их жалобы это теперь просто нытье?

С его точки зрения - да.
Это не обесценивание. Это просто привычка.
Привычка к тому что все где ставка меньше чем жизнь - малозначительно.

Именно по этому вернувшиеся часто воспринимаются как эмоционально отстраненные от житейских проблем и тех кто их испытывает. Непонимание того что жизнь не состоит только из войны, что не у всего цена настолько высока приходит не сразу.

Человеку нужно адаптироваться. Привыкнуть к тому что его жизнь снова другая. Что теперь у него будут другие заботы, и будут другие проблемы. И пока эта адаптация не случится, его отношение к этому будет отстраненным.

Самое главное, это что бы данное поведение не стало нормой. Потому что война пройдет, закончится. В том числе и для самого человека. Иначе все что он будет испытывать в своей жизни, будет постоянно обесцениваться тем что:
-Это не настолько важно, как было там.

Это страшно, когда самым важным и ценным в жизни навсегда остается война. Когда спустя много лет, человек все так же не может с нее уйти. Все так же живет оценивая окружающее с точки зрения "на войне это все было бы неважно".

Любая бытовая проблема кажется такой херней, когда пытаешься понять сломаны у тебя ребра или нет.
На месте у тебя руки и ноги.
Когда тащишь в укрытие раненного товарища.
Или слушаешь как над головой жужжит чужой дрон.

Любая бытовая проблема кажется херней, когда все эти воспоминания всегда с собой. Когда они раз за разом переживаются в памяти.

Именно это состояние составляет основу ПТСР.

Непрожитое и непережитое...

P.S. Если что, это ни в коей мере не попытка как то обидеть автора. И не попытка как то анализировать его слова.
Стихи прекрасные. Искренние. Именно по этому они так отзываются. Именно по этому их больно читать. Потому что это живые переживания, живого человека.

Простая истина

Меньше думайте и говорите – больше делайте, научиться плавать можно только в воде.

Счастливый разум • Саморазвитие

Чеченцы и минный террор

Что вовлекает жителей Чечни в «минную войну»?

Чеченцы - мирные и боевики - говорили мне примерно так:
- Во-первых, во время «зачисток» сел и спецопераций нас убивают российские солдаты. Нам надо защищаться. Но не у всех есть оружие. Вот мы и делаем мины-фугасы - оружие простое и надежное.

Вторая причина - нет работы. Соответственно, нет денег, чтобы кормить семью. А за подрывы танков, машин, БТРов платят хоть какую-то «зарплату». Хорошие деньги регулярно получают только в ваххабитских отрядах (джамаятах). Я не спрашивал: «Кто платит?» Вопрос глупый и опасный.

Опрашивая, наблюдая, используя методы глубинной психологии, можно выявить сверх этих двух и другие психологические обстоятельства, ведущие чеченцев по дороге минной войны

Третье, пожалуй, то, что они очень любят мастерить, возиться с механизмами. Сделать что-то новое - хотя бы фугас - своими руками им приятно. Подручных материалов (снарядов, бомб) для изготовления взрывных устройств российская армия оставляла в Чечне не мало. На много лет хватит.

Четвертое - то, что чеченцы всегда заряжены мужеством воинов и азартом охотников. Быть воином - почетнее. Если бы боевики просто взрывали российские мотоколонны, то психологически уподоблялись бы охотникам, ловящим добычу в капканы. Но «заказчики» оплачивают минный террор лишь при документальном подтверждении: когда, где и кто был подорван фугасом.
Для этого отряды чеченцев «вооружены» портативными телевизионными камерами. Оплата -после предъявления кассеты, отснятой во время подрыва российских военных. TV-камера будто стреляет в жертву.

Но быть «будто» воином - не приемлет душа чеченца. Потому боевики стреляют еще и из всех видов стрелкового оружия в российских военных после подрыва. Убийство врагов возвышает воинов. Чеченцам нравится запечатлять TV-камерой свои воинские подвиги. Хочется чувствовать себя в бою не
затерянным в кустах у дороги бойцом, а телевизионным героем, которым через
несколько дней будут восторгаться тысячи телезрителей.

Перед взрывом на дороге, перед расстрелом оставшихся в живых боевики планируют не только успешность боя. Они «организуют» съемочное пространство. Для них сражение становится художественным процессом с режиссурой съемок смерти «вживую». Подрывник «цивилизуется». Он уже не простой террорист, а «стрингер» (наемный теле-или кинооператор). Он и режиссер, у которого не все «актеры» знают, что их роли- это их судьба, судьба смертников.Любительские документальные фильмы чеченских боевиков пользуются спросом у многих арабских, да и у западных СМИ. При просмотре этих фильмов гнетущий осадок обыденной жизни городского обывателя, как наждаком, счищает с души.

За время первой и второй «чеченских войн» горцы познали сладость мировой
известности. Кто раньше знал о Чечне? Теперь все знают! Это ли не повод для
национальной гордости.

#стрессвойны