Этот опыт дал мне уникальное понимание различных взглядов военнослужащих, ветеранов, врачей, людей, принимающих политические решения, членов семей и общества на возвращение домой после войны.

Эта книга посвящена возвращению домой после боевой командировки. В ней есть информация о ПТСР, причём не только о расстройстве, которое диагностируют и лечат медицинские специалисты, но и о гораздо более распространённом использовании этого ярлыка для описания множества нормальных, сбивающих с толку и парадоксальных переживаний, возникающих при возвращении домой из зоны боевых действий.

Эта книга не предназначена для того, чтобы предлагать стандартные образовательные материалы по психическому здоровью со списками симптомов и описаниями многочисленных способов, которыми вы или ваш близкий человек могли быть психологически ‘травмированы’ войной, командировкой или военной службой.

Скорее всего, вам не хочется читать длинные истории о других воинах или их супругах, которые пытаются справиться с проблемами возвращения к мирной жизни, или получать длинные списки «стратегий преодоления» без достаточного объяснения их ограничений. Я считаю важным другое: понимание того, чего следует ожидать от послевоенных реакций, включая ПТСР, но на ваших условиях, а не на условиях, которые определяют для вас медицинская система или общество.

#однаждывоин
1

Противоречия ПТСР

ПТСР полно противоречий. Практически каждая реакция, которую специалисты в области психического здоровья называют ‘симптомом’ и которая действительно способна перевернуть вашу жизнь вверх дном после возвращения с войны, является важнейшим навыком выживания в зоне боевых действий.

Дилемма заключается в том, что реакции, необходимые для выживания и успешных действий в бою, нелегко ослабить и приспособить к мирной жизни после возвращения домой. Общество считает, что воин должен быть способен вернуться домой и вести ‘нормальную’ жизнь, но в действительности большая часть общества понятия не имеет, что значит быть воином.

Те, кто работал в зоне боевых действий, понимают, что их реакции воина, включая реакции, которые врачи могут назвать ‘ПТСР’, могут снова понадобиться в будущем, например при отправке в очередную командировку, если кто-то попытается вломиться к ним домой или если они устроятся на работу, связанную с опасностью (например, в правоохранительные органы, службу безопасности или экстренные службы). Однажды воин - всегда воин.

ПТСР означает разные вещи для разных людей. Для специалистов в области психического здоровья это один из почти 300 диагнозов, подробно описанных в Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам (DSM) Американской психиатрической ассоциации.

Для других это обобщающее понятие, которым называют самые разные реакции военнослужащих и ветеранов после возвращения с войны, подобно терминам прошлых войн, таким как боевая усталость и снарядный шок. ПТСР, возникшее в результате боевых действий, почти всегда связано с различными физическими реакциями, эмоциями и особенностями восприятия, которые не укладываются в рамки одного чёткого диагноза.

Для нынешнего поколения воинов, прошедших поля сражений Ирака и Афганистана, ПТСР стали путать даже с сотрясением мозга, которое теперь называют ‘лёгкой черепно-мозговой травмой’, или ‘лЧМТ’. В результате сотрясение мозга, полученное на поле боя, приобрело особое значение, которого оно не имело во время прежних войн.

Сотрясение мозга - это кратковременная потеря сознания или дезориентация вследствие удара или резкого толчка головы (‘получить по башке так, что звон стоит’, ‘звёздочки увидеть’). Сотрясения мозга очень часто случаются во время военной подготовки, например при занятиях рукопашным боем, а также в контактных видах спорта и дорожно-транспортных происшествиях. Во время боевых действий сотрясения также возникают вследствие взрывов, падений, аварий и других травм.

Большинство военнослужащих, получивших сотрясение мозга, могут рассчитывать на полное восстановление, обычно в течение нескольких часов или дней, однако войны в Ираке и Афганистане породили опасения, что сотрясения/лЧМТ (особенно связанные со взрывами) могут приводить к длительным последствиям для здоровья у значительной части военнослужащих.

Многим воинам и ветеранам говорили, что их послевоенные проблемы, такие как гнев, нарушения сна, усталость, трудности с концентрацией внимания, проблемы с памятью или симптомы ПТСР, скорее всего, вызваны последствиями не излеченных сотрясений мозга, полученных при воздействии взрывов. В действительности эти проблемы возникают по множеству причин. Сотрясение/лЧМТ у ветеранов Ирака и Афганистана диагностировали и слишком часто, и слишком редко, а иногда ставили ошибочный диагноз, что приводило к неоправданному, а в некоторых случаях и вредному лечению.

#однаждывоин
2

Существуют разногласия относительно того, в какой момент нормальные реакции на бой или стресс превращаются в ПТСР. У каждого есть своя «точка предела», и воины иногда достигают её в результате тяжёлых боевых событий или полного физического либо психического истощения.

Такие «реакции боевого стресса» (также называемые «острыми стрессовыми реакциями» или «реакциями оперативного стресса») вполне ожидаемы на поле боя, и хорошие командиры заранее готовят свои подразделения к тому, что это неизбежно. Реакции боевого стресса лечатся отдыхом и поддержкой и редко перерастают в ПТСР. Они не являются психическим расстройством.

Достижение «точки предела» в бою не означает, что воин сломлен. Это всего лишь означает, что ему необходимо прийти в себя и восстановить силы, чтобы снова вернуться в бой. У большинства воинов даже после чрезвычайно сильного стресса и травм ПТСР не развивается. Но после командировки они уже не те люди, которыми были до неё, и это часть того, что значит быть воином.

После возвращения они реагируют на вещи иначе. В их характере появляется сила, резкая и прямолинейная, которая порой может заставлять окружающих чувствовать себя неуютно. Появляется зрелость, но бой одновременно берёт своё и может заставить человека чувствовать себя старше. Военнослужащим нередко кажется, что за одну командировку они постарели на десять или двадцать лет. Воины становятся более самостоятельными, но из-за этого им может быть трудно мириться с властью начальства на работе.

Многим воинам трудно снова сблизиться с близкими людьми, несмотря на то что они доказали свою способность создавать связи на всю жизнь с товарищами по подразделению. Причина не только в том, как изменились они сами, но и в том, что их близкие и общество не обязательно понимают эти изменения или могут воспринимать их как что-то ‘плохое’ или как ‘болезнь’. К сожалению, ПТСР стали путать с различными нормальными реакциями, которые испытывают воины.

Во многих отношениях физические проявления ПТСР неотличимы от последствий длительного тяжёлого стресса. При продолжительном стрессе стрессовый ‘термостат’ организма перенастраивается на другой уровень. Продолжительный стресс вызывает многочисленные изменения в нервной и эндокринной (гормональной) системах, затрагивающие весь организм. К ним могут относиться учащение сердцебиения и повышение артериального давления, изменения уровня гормонов, повышение уровня адреналина, изменения концентрации внимания и памяти, а также снижение способности иммунной системы бороться с инфекциями.

Исследования показывают, что клетки организма, находящегося под воздействием продолжительного стресса, могут подвергаться ускоренному старению, подтверждая ощущение ветеранов боевых действий, что они состарились быстрее своих сверстников, оставшихся дома. Пребывание в зоне боевых действий, являющееся одной из форм продолжительного и тяжёлого стресса, может изменить то, как организм приспосабливается к обычному повседневному уровню стресса или реагирует на него.

Эти физические (физиологические) изменения организма имеют две стороны. У воинов развиваются исключительная наблюдательность и рефлексы. Однако после возвращения из командировки они иногда чрезмерно реагируют на происходящее, что приводит к напряжённости в отношениях и проблемам дома или на работе.

#однаждывоин
3

Возвращение домой

Возвращение из боевой командировки похоже на возвращение в трёхмерный мир после того, как ты побывал в четвёртом измерении. Трудно разобраться, кто на самом деле сошёл с ума - ты или весь остальной мир. Остальной мир не способен понять концепцию четвёртого измерения; люди не могут соотнести её со своим опытом, да им это может быть даже неинтересно.

Военнослужащим и ветеранам часто кажется, что они зря тратят время, пытаясь общаться с людьми, которые не способны понять их взгляд на мир, а многие из них действительно чувствуют себя в зоне боевых действий больше дома, чем дома. Один пехотинец через несколько месяцев после возвращения из Ирака сказал:

‘После всего ада и всей боли, через которые я прошёл на войне, я всё равно предпочёл бы воевать, чем каждое утро просыпаться и разбираться со всей той хернёй, с которой мне приходится иметь дело и которую приходится преодолевать здесь, дома, в том, что я называю своей работой и своей жизнью’.

Морпех, побывавший в Ираке, сказал: ‘Правда в том, что многие морпехи, вернувшись домой, теряются; между нами и гражданскими существует пропасть, и она мешает нам понимать друг друга’

В этой книге мы разберёмся, почему процитированный выше солдат чувствует, что предпочёл бы снова оказаться в бою, и почему морпех ощущает разрыв между своими товарищами и гражданскими.

Мы рассмотрим противоречия и парадоксы ПТСР и отделим то, что действительно является ПТСР, от того, что им не является. И самое главное, вы получите конкретные рекомендации, которые помогут вам двигаться к жизни, наполненной большей радостью и смыслом, сохраняя свой воинский дух и используя уже имеющиеся у вас навыки, чтобы успешно пройти ‘переход’ или ‘повторную адаптацию’ после боевых действий, независимо от того, прошло с момента возвращения домой несколько месяцев или несколько десятилетий.

Никогда не поздно. Процесс ‘перехода’ и ‘повторной адаптации’ не означает, что вы перестаёте быть воином; он означает, что вы учитесь усиливать или ослаблять свои реакции воина в зависимости от того, что происходит вокруг вас, постоянно приспосабливаясь к среде, в которой находитесь.

#однаждывоин
4

‘Переход’ и ‘повторная адаптация’

Временные рамки ‘перехода/повторной адаптации’, которым посвящена эта книга, определены довольно расплывчато и полны подводных камней. В зависимости от того, с кем вы говорите, этот период может охватывать:

- время от момента, когда вы сошли с самолёта (или корабля);
-завершение процесса реинтеграции (включая оценку состояния здоровья после командировки для ветеранов войн в Ираке/Афганистане);
-период «медового месяца» (для тех из вас, кого всё время долгой командировки ждал супруг или партнёр);
-отпуск после возвращения;
-первые три месяца дома;
-демобилизацию (если вы служите в Национальной гвардии или резерве);
- повторную оценку состояния здоровья после командировки (для ветеранов Ирака/Афганистана);
- следующие примерно девять месяцев первого года после возвращения;

а затем, возможно, ещё долгое время (годы) в зависимости от вашего опыта во время войны, от того, были ли за это время другие командировки, ждала ли вас после возвращения прежняя работа, распался ли ваш брак или отношения, насколько сильную боль вы испытывали из-за физических травм, пришлось ли вам ввязаться в судебную борьбу за опеку над детьми, и множества других факторов. Короче говоря, чёткого определения того, сколько длится нормальный период «перехода/повторной адаптации», не существует, а то, насколько эта книга окажется для вас полезной, никак не зависит от того, много или мало времени прошло с вашего возвращения домой.

То, как воины и члены их семей описывают переживания, связанные с этим переходом, часто отражает разницу в их восприятии. Военнослужащий, состоящий в браке и только что вернувшийся из командировки из ‘песочницы’ или джунглей, просто не способен представить, что может быть хуже, чем каждый день попадать под обстрел или постоянно жить под такой угрозой. В то время как его супруге кажется, что хуже пришлось именно ей: ждать, тревожиться, в одиночку растить детей, одной вести хозяйство, справляться со всей жизнью здесь, дома, и так далее.

Эти два опыта кажутся совершенно несопоставимыми, а реальность заключается в том, что за время командировки каждый из них по-своему повзрослел и уже не является тем человеком, которым был в момент их расставания. Такой же разрыв возникает с друзьями и другими членами семьи.

Каждое поколение воинов считает свою войну уникальной, и действительно, во многих отношениях каждая война уникальна. Ветераны Второй мировой и Корейской войны сталкивались с высокоинтенсивными боевыми действиями на протяжённых фронтах. Дома их встречали как героев, однако потенциальное влияние пережитого ими практически не обсуждалось публично или не обсуждалось вообще.

Ветераны Вьетнама проходили годичные командировки, включавшие высокоинтенсивные традиционные боевые действия и партизанскую войну. По возвращении их встречало враждебно настроенное общество, почти не понимавшее и не проявлявшее сочувствия к тому, как на них повлиял боевой опыт. ПТСР тогда ещё не было признано, и многим ветеранам Вьетнама говорили, что их связанные с войной реакции являются следствием алкоголизма или употребления наркотиков, подразумевая тем самым, что в своих проблемах ‘виноваты’ они сами.

Ветераны первой войны в Персидском заливе столкнулись с огромной неопределённостью на протяжении годичной подготовки к боевым операциям, включая высокую угрозу химических и биологических атак, за которой последовала короткая высокоинтенсивная традиционная наземная операция.

За последние двадцать лет проводилось множество оперативных развёртываний, включавших боевые действия, обеспечение безопасности и гуманитарные миссии в Панаме, Сомали, Гаити, Боснии, Косово и других местах.

Ветераны войн в Ираке и Афганистане (операция ‘Иракская свобода’ - OIF и операция ‘Несокрушимая свобода’ - OEF), поколение после 11 сентября, столкнулись с отсутствием чёткой линии фронта, если не считать спиральной колючей проволоки по периметру передовой оперативной базы (FOB), а также с задачами, при которых одновременно и в одних и тех же районах боевых действий накладывались друг на друга различные обязанности: ведение боя, обеспечение безопасности, гуманитарные задачи, обучение местного населения. Им также пришлось столкнуться с многократными командировками, продлением сроков пребывания непосредственно в зоне боевых действий, отзывом обратно на действительную службу, практикой stop-loss (‘скрытым призывом’), отправкой на службу родителей-одиночек и семей, где оба супруга являются военнослужащими (и оба отправляются в командировки), наряду со множеством других трудностей.

Однако повседневный опыт войны с точки зрения обычного пехотного ‘работяги’ на передовой и любого, кто обеспечивает его действия ‘за периметром’ или далеко впереди (в составе колонн, в логистике, снабжении, медицинском обеспечении, разведке, авиации и т. д.), имеет огромное сходство от одной войны к другой. А именно: работа 24 часа в сутки, 7 дней в неделю во враждебной оперативной обстановке, где люди пытаются тебя убить, используя тактику и оружие, которые во многих отношениях не изменились за долгие годы (засады, снайперский огонь, миномёты, придорожные бомбы, гранаты, ракеты и т. д.); где ты вполне можешь оказаться неспособным ответить, потому что противник внешне не отличается от мирного населения; и где тебе мешают действующие в данный момент правила применения силы (которые к тому же часто меняются) или любые другие бессмысленные приказы, сыплющиеся сверху в моменты хаоса.

#однаждывоин
5

Уникальные трудности современных воинов

В последние годы военные стали говорить о ‘перезагрузке’ здоровья воина после боевых действий примерно так же, как говорят о восстановлении или переоснащении техники и транспортных средств. Затяжной характер войн в Ираке и Афганистане и реальность многократных командировок привели к нереалистичному ожиданию, что воины (и члены их семей) способны физически и психологически ‘перезагрузиться’ для следующей боевой командировки менее чем за двенадцать месяцев.

Многие пехотные бригады и полковые боевые группы регулярных войск с начала этих войн отправлялись на выполнение боевых задач неоднократно, причём периоды пребывания дома между командировками были ненамного длиннее времени, проведённого непосредственно в зоне боевых действий. Военнослужащие некоторых подразделений резерва или Национальной гвардии пережили не одну командировку, каждая из которых продолжалась до двадцати месяцев, включая подготовку перед отправкой в зону боевых действий. Воинам приходилось на длительное время откладывать жизненные планы, такие как учёба в колледже, семья и гражданская карьера.

Современные воины столкнулись с накопительным эмоциональным грузом из-за того, что не могли участвовать в воспитании своих детей, пропускали множество важных событий в их жизни, похороны близких родственников или друзей либо не могли помогать в уходе за стареющими родителями.

Воины и члены их семей часто удивляются тому, насколько трудным оказывается переходный период после возвращения из боевой командировки. Многие ожидают, что им просто понадобится немного времени, чтобы всё вернулось к ‘норме»’! но обнаруживают, что ‘норма’ ускользает, а время относительно.

Правительство охуенно умеет готовить людей к войне, но вот вернуть их к гражданской жизни и сделать так, чтобы они снова стали обычными людьми, у него никак не получается. — МЛАДШИЙ МОРПЕХ, ПОСЛЕ ИРАКА

После возвращения многие из нас вернулись только телом. Наши души остались там. — САПЁР АРМИИ США, ПОСЛЕ ИРАКА

Переход может означать весь большой процесс того, как воину приходится пытаться снова приспособиться к жизни в обществе, но особенно важен короткий период между тем, как воин покидает поле боя, и тем, как он снова оказывается на улицах своего города. Если я чему-то и научился на собственном опыте, так это тому, что никакого перехода вообще не было. — ВЕТЕРАН ВЬЕТНАМА

Я хочу выразить благодарность множеству солдат, морпехов, моряков, военнослужащих ВВС и членов их семей, с которыми мне довелось встретиться за годы исследовательской и клинической работы и чьи цитаты и истории об опыте командировок в Ирак и Афганистан я использовал, чтобы оживить эту книгу. (Имена были изменены, а некоторые истории немного изменены, чтобы защитить людей, о которых в них идёт речь.)

Приятного прочтения.

Чарльз У. Хоуг, доктор медицины
Полковник Армии США в отставке

#однаждывоин
6

КАК ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ЭТОЙ КНИГОЙ

В главе 1 мы подробно разберём, что такое ПТСР, включая физиологию стресса и то, в какой момент нормальные реакции и обычные проблемы ‘переходного периода’ превращаются в ПТСР.

В этой главе объясняется парадокс ПТСР: то, что медицинские специалисты называют симптомами, одновременно является навыками выживания в бою, и именно этот парадокс способен сделать жизнь после возвращения домой мучительной. Глава поможет вам понять, что ПТСР - это не ‘эмоциональная’ или ‘ психологическая’ проблема, а физиологическое состояние, включающее физические, эмоциональные, психологические и поведенческие реакции; понимание этого чрезвычайно важно для того, чтобы знать, как с ним справляться.

‘ПТСР’ - это обобщающий термин, которым описывают множество реакций на боевые действия, выходящих за рамки медицинского диагноза; кроме того, ПТСР тесно связано с широким спектром последствий для физического здоровья (например, с изменениями в эндокринной системе, уровне адреналина, сердечно-сосудистой и иммунной системах).

Глава 2 будет посвящена боевой лЧМТ (лёгкой черепно-мозговой травме, то есть сотрясению мозга), её связи с ПТСР и различными физическими, когнитивными и поведенческими симптомами, возникающими после возвращения из командировки. В отношении лЧМТ существует множество заблуждений даже среди медицинских специалистов, и в этой главе мы с ними разберёмся.

Главы 3–11 будут посвящены конкретным навыкам, помогающим пройти процесс возвращения к мирной жизни, причём одна из глав предназначена для супругов, партнёров и членов семей воинов. Размышляя о содержании этих глав по самопомощи, я долго не мог подобрать подходящий термин или термины, чтобы описать то, о чём хотел написать. Моя жена предложила слово ОРИЕНТИРОВАНИЕ вместо таких слов, как преодоление, исцеление , восстановление, выживание, понимание. Слово ОРИЕНТИРОВАНИЕ подразумевает активное участие, где вы сами четко контролируете процесс и где нет никакого намёка на то, что с вами что-то не так. Возможно, что-то действительно требует корректировки, но с вами как с человеком все в порядке!

Темы ПТСР и возвращения с войны сами по себе не являются темами болезни. Но они также не о ‘росте’, хотя существует целый пласт литературы о ‘посттравматическом росте’. Да, любой жизненный опыт заставляет нас расти, но мы не просим о тех испытаниях ‘для роста’, которые подбрасывает нам жизнь. Мы почти или совсем не можем контролировать то, что посылает нам божественный замысел, удача, судьба или случайные потрясения.

Слово ‘ориентирование’ очень точно передаёт дух этой книги: найти собственный путь к здоровой, наполненной смыслом жизни воина, получая помощь по дороге, но понимая, что ни у кого нет готовых ответов именно для вас и никакой волшебной таблетки не существует.

Для воинов ориентирование на местности - важнейший навык, который оттачивают, чтобы в любой момент точно знать, где вы находитесь, куда вам нужно попасть и по каким координатам вы хотите вызвать огонь. Если ваши навыки ориентирования подведут, велика вероятность того, что вы собьетесь с пути, заблудитесь или наведете на ложную цель. Небольшая ошибка может запустить цепочку событий, ведущую к провалу задачи. Но если сохранять внимание и использовать этот навык, он поможет вам пройти через всё. ‘Ориентирование’ стало основой, на которой построена эта книга.

#однаждывоин
7

Помимо описания отдельных навыков навигации, в главе 8 этой книги рассказывается о том, как ориентироваться в системе защиты психического здоровья, если вы захотите или вам понадобится обратиться за профессиональной помощью. В ней рассматриваются несколько неприятных фактов, касающихся лечения ПТСР, лЧМТ и других связанных с войной реакций. Это может помочь вам отстаивать собственные интересы или интересы близкого человека и подобрать наиболее подходящий именно вам вариант.

Первый неприятный факт состоит в том, что многим специалистам в области психического здоровья мешает существующая структура медицинской практики и/или им не хватает подготовки или опыта лечения ветеранов боевых действий. Скорее всего, они хорошо разбираются в диагностике ПТСР и других проблем психического здоровья, но не обязательно владеют языком, необходимым для понимания уникального военного опыта, или понимают весь диапазон того, что в этой среде считается нормальным.

Большинству ветеранов боевых действий необходимо чувствовать, что человек, слушающий их историю, понимает её, осознаёт её значение и способен соотнести её с их опытом. Это не означает, что каждый психотерапевт должен сам побывать в зоне боевых действий, но означает, что каждый психотерапевт должен осознавать пределы собственного знания военной культуры.

Знаний или опыта медицинского специалиста может быть недостаточно, чтобы определить, что является нормальным, а что ненормальным для конкретного ветерана боевых действий, однако если специалист остаётся открытым и честно признаёт собственные ограничения, это во многом помогает ветерану или члену его семьи почувствовать, что с этим человеком действительно стоит разговаривать.

Второй неприятный факт состоит в том, что даже лучшие методы лечения ПТСР далеко не в 100 процентах случаев эффективны; показатель скорее ближе к 50 процентам. Путаница, существующая в медицинском сообществе относительно лечения симптомов, связанных с лЧМТ, ещё больше осложняет эффективность лечения. На это влияет множество факторов, включая саму природу системы здравоохранения, а также нынешний уровень научных знаний и практики применения различных методов лечения. Некоторые инициативы, призванные помочь военнослужащим и ветеранам, на деле могут давать противоположный эффект.

Это не означает, что нужно махнуть рукой и даже не пытаться получить помощь. Это означает лишь, что важно потратить время и разобраться в широком спектре доступных вариантов лечения и ‘самопомощи’, чтобы понимать, как адаптировать их под себя так, чтобы они работали для вас наилучшим образом; уметь сочетать их для повышения эффективности; и подготовиться к тому, чтобы взять ответственность за собственное здоровье в свои руки и научиться лучше отстаивать свои интересы или интересы близкого человека. Специалисты в области психического здоровья далеко не всегда могут позволить себе тратить время на подобные объяснения.

Подводя итог, эта книга посвящена тому, как ориентироваться среди опасностей, ловушек и возможностей для ‘роста’ на уникальной местности мирной жизни после того, как вы сами, ваш супруг, член семьи или друг вернулись из военной командировки. ОРИЕНТИРОВАНИЕ означает способность понимать дух воина, всегда отслеживать, где именно вы находитесь, планировать, куда хотите двигаться дальше, и знать, на каких координатах необходимо сосредоточиться.

Способность ориентироваться в опасной обстановке - именно тот навык, который нужен, чтобы пройти через любую ситуацию. Военная аббревиатура ‘LANDNAV’ была заимствована и превращена в мнемоническую схему, призванную помочь вам научиться ‘справляться’/‘ориентироваться’ в уникальной обстановке мирной жизни во время плохо определённого ‘переходного’ периода, независимо от того, длится этот период всего несколько месяцев или продолжается уже много лет.

#однаждывоин
8

Возвращение с СВО: три сценария, по которым складывается жизнь после фронта

Наткнулся на исследование, где российский социолог взял 15 глубинных интервью с ветеранами СВО — офицерами, прапорщиками, рядовыми, от мобилизованных до контрактников и добровольцев, от Москвы до Луганска и Мурманска. Людей просили просто рассказать историю своей жизни — до, во время и после. Результат получился настолько точным, что стоит разобрать его подробно.

Главный вывод: возвращение с войны — это не один сценарий, а три разных, и они мало зависят от того, насколько тяжёлым было ранение или сколько лет человек служил.

Первый сценарий — самый частый. Большинство вернувшихся живут дальше почти так же, как жили до СВО: та же профессия, тот же круг общения, тот же образ жизни. Военный опыт для них не стал стержнем новой личности — они называют его «выполненным долгом» и двигаются дальше по инерции, без надрыва, но и без рывка вперёд.

Второй сценарий встретился у пяти из пятнадцати опрошенных. Эти люди не отбросили военный опыт, а встроили его в новую, более сильную версию себя: получили образование, сменили профессию на более престижную, начали общественную или творческую деятельность, повысили социальный статус. Военная идентичность у них не соперничает с гражданской, а работает на неё.

Третий сценарий — самый тревожный, но и самый редкий: трое из пятнадцати. У этих людей военная идентичность так и не встроилась в гражданские роли. Жизнь крутится вокруг боевого братства, воспоминаний, поездок на кладбища к погибшим товарищам, а гражданская жизнь ощущается как чужая и скучная — работа и семья отходят на второй план. Один из информантов сказал прямо: «После ранения у меня такой же боевой дух. Хочу вернуться и быть до конца там».

Специалисты называют это «хронификацией боевого Я» — человек может не иметь никаких клинических признаков расстройства, справляться с бытом и работой, но внутренне оставаться там, на фронте. Это не слабость и не диагноз — это застревание в идентичности, которое требует не столько лечения, сколько помощи в том, чтобы найти в мирной жизни то же ощущение смысла и общности, которое давала война.

В следующих постах — почему боевое братство одновременно спасает и мешает вернуться, и что на самом деле определяет, как человек переживёт ранение.

МАХ | ВК

Для кого эта книга и используемая терминология

В этой книге термины воин и ветеран используются как взаимозаменяемые, хотя чаще используется слово воин. ‘Однажды воин - всегда воин’. Термин воин относится к любому, кто когда-либо подвергал свою жизнь опасности при исполнении служебного долга в зоне боевых действий: солдатам, морским пехотинцам, военнослужащим ВВС и ВМС, государственным служащим и контрактникам из Соединённых Штатов и других стран. Сюда входят военнослужащие как действующих частей, так и резервных подразделений (Резерв и Национальная гвардия), а также те, кто служил как в боевых подразделениях, так и в подразделениях обеспечения. Хотя слово воин имеет мужское звучание, здесь оно используется как для мужчин, так и для женщин.

Термин ветеран также относится ко всем, кто когда-либо был направлен в зону боевых действий, независимо от того, продолжают ли они военную службу и имеют ли право на государственные льготы для ветеранов. Термин после боевых действий не означает, что эта книга предназначена только для тех, кто непосредственно участвовал в бою.

Термины после боевых действий, после войны и после возвращения из командировки используются как синонимы, поскольку значимый опыт пребывания в зоне войны включает не только непосредственное участие в боевых действиях, но и выполнение небоевых задач. Эта книга в равной степени предназначена для государственных служащих и контрактников и признаёт тот огромный вклад, который они внесли в военные усилия.

Эта книга призвана внести ясность и помочь лучше понять переходный период после самого разного опыта военной командировки, как ожидаемого, так и неожиданного. Хотя большинство приведённых в книге примеров связано с непосредственными боевыми действиями в условиях командировки, травма может принимать множество форм.

Весь персонал, работающий в зоне боевых действий, подвергается опасности непрямого огня. Небоевая травма, включая несчастные случаи, нападение или изнасилование, может оказаться столь же разрушительной, как и травма, пережитая непосредственно в бою.

Независимо от того, происходили ли серьёзные травмирующие события, большинство людей меняются в результате пребывания в зоне боевых действий, и эта книга предназначена для всех, кто хочет лучше понять эти возможные изменения и научиться эффективно в них ориентироваться.

Хотя я часто обращаюсь в тексте непосредственно к воину, эта книга предназначена также для супругов, партнёров и членов семьи. Она может помочь вам лучше понять точку зрения вашего воина, и, скорее всего, он оценит ваши усилия. Глава 10 написана специально для вас, однако полезными могут оказаться все упражнения, приведённые в этой книге.

И последнее предупреждение: эта книга не предназначена для замены психотерапии или лечения какого-либо конкретного расстройства. Она содержит информацию и советы, которые стоит принять во внимание, но в конечном итоге каждый воин (а также супруг, партнёр или член семьи) должен самостоятельно искать и находить то, что лучше всего работает именно для него. Эта книга не заменяет профессиональной помощи, когда такая помощь необходима.

#однаждывоин
9

Наткнулась в запретограме

7 признаков того, что ты так и не ушёл из армии. Не физически. Ментально.

1. Ты считаешь, что доверие нужно заслужить через совместно пережитое дерьмо. В гражданской жизни люди так не работают, и это тебя от них отдаляет.

2. Ты измеряешь собственную ценность тем, насколько ты полезен. Как только перестаёшь что-то делать и приносить пользу, начинаешь чувствовать себя никем.

3. Ты не умеешь отдыхать без чувства вины. Отдых кажется слабостью. Покой ощущается как поражение.

4. Ты продолжаешь представляться через то, чем занимался раньше. Потому что всё ещё пытаешься понять, кто ты теперь.

5. Ты ждёшь, что гражданская жизнь однажды станет такой же наполненной смыслом, как служба или командировка в зону боевых действий. Не станет. По крайней мере, пока ты сам не найдёшь или не создашь что-то, что для тебя действительно имеет значение.

6. Тебе кажется, что ты скучаешь по армии. На самом деле ты скучаешь по той версии себя, у которой была чёткая задача и понятная цель.

7. Ты пытаешься вернуть прежнего себя вместо того, чтобы разрешить себе стать тем, кем тебе предстоит быть дальше.

Если ты узнал себя хотя бы в одном из этих пунктов, возможно, дело не в том, что с тобой что-то не так. Ты просто до сих пор работаешь на старой ‘прошивке’.

Личность, которую ты выстроил, пока носил форму, помогла тебе выжить. Она выполнила свою задачу.

Но ты больше не на том поле боя.