Кто финансирует критические минералы (инфо без Китая)
Точно посчитать государственное финансирование таких проектов практически невозможно. Единой международной статистики тоже нет: поддержка проходит через разные ведомства и банки в форме кредитов, грантов, налоговых льгот, гарантий, покупки акций и варрантов. Часть инвестиций уже осуществлена, часть пока находится только в виде условных обязательств.
Один из экспертов по РЗМ (Justas Valciukas) попытался собрать доступные сведения в единую таблицу. Он учитывал только те государственные сделки, в которых развитие цепочек критических минералов прямо называлось целью финансирования.
Работа сложная и достаточно смелая: автору пришлось сопоставить сообщения правительств, государственных банков и компаний, отделить государственные деньги от частных и разобраться, какие сделки закрыты, а какие только объявлены. Поэтому результат нельзя считать точной статистикой. Он показывает порядок цифр и позволяет увидеть, насколько заметной стала роль государств.
По подсчётам автора, с 2022 года 13 государств и институты ЕС объявили, одобрили или условно согласовали около $21 млрд поддержки 62 компаний за пределами Китая.
На США приходится до $13 млрд, или около 61% всей суммы. Саудовская Аравия вложила $2,5 млрд, Австралия — около $2,1 млрд, Канада — $1,3 млрд, институты ЕС — $1,1 млрд. Ещё примерно $1–1,4 млрд приходится на Чехию, Германию, Японию, Великобританию, Францию, Норвегию, Бразилию, Индию и Катар.
Австралия, например, финансирует собственные рудники и предприятия разделения РЗМ, в том числе Nolans компании Arafura и Eneabba компании Iluka. Япония вкладывает средства в зарубежные рынки, одновременно закрепляя за собой будущие поставки.
США используют практически все возможные формы поддержки: гранты, кредиты, гарантированные закупки, минимальные цены и участие в капитале. Вашингтон уже не только помогает отдельным проектам, но и получает доли в поддерживаемых компаниях. Чуть подробнее напишу в следующем материале).
В выборку вошли как непосредственно редкоземельные проекты MP Materials, Lynas, Arafura, Iluka, Caremag и USA Rare Earth, так и проекты по литию, графиту, сурьме и другим критическим материалам. При этом автор исследования включал их только тогда, когда обеспечение соответствующих цепочек прямо указывалось как причина государственной поддержки. Например, Perpetua остаётся прежде всего золотым проектом, но американское финансирование связано с находящимися там единственными подтверждёнными запасами сурьмы в США.
Важно понимать, что $21 млрд — не сумма уже вложенных денег и не полный объём инвестиций в критические минералы. В неё входят закрытые сделки, ещё не выбранные кредиты, гранты, налоговые льготы и условно согласованное финансирование. Не учитывались частные и китайские инвестиции, многие общие государственные программы, инфраструктурные расходы и отменённые сделки примерно на $3,4 млрд.
Поэтому ценность этого расчёта не в точности до последнего миллиона. Главное здесь: создание новых цепочек за пределами Китая всё меньше зависит только от частного капитала. Государства предоставляют длинные деньги, гарантируют закупки и цены, входят в капитал компаний и принимают на себя часть риска.
Точно посчитать государственное финансирование таких проектов практически невозможно. Единой международной статистики тоже нет: поддержка проходит через разные ведомства и банки в форме кредитов, грантов, налоговых льгот, гарантий, покупки акций и варрантов. Часть инвестиций уже осуществлена, часть пока находится только в виде условных обязательств.
Один из экспертов по РЗМ (Justas Valciukas) попытался собрать доступные сведения в единую таблицу. Он учитывал только те государственные сделки, в которых развитие цепочек критических минералов прямо называлось целью финансирования.
Работа сложная и достаточно смелая: автору пришлось сопоставить сообщения правительств, государственных банков и компаний, отделить государственные деньги от частных и разобраться, какие сделки закрыты, а какие только объявлены. Поэтому результат нельзя считать точной статистикой. Он показывает порядок цифр и позволяет увидеть, насколько заметной стала роль государств.
По подсчётам автора, с 2022 года 13 государств и институты ЕС объявили, одобрили или условно согласовали около $21 млрд поддержки 62 компаний за пределами Китая.
На США приходится до $13 млрд, или около 61% всей суммы. Саудовская Аравия вложила $2,5 млрд, Австралия — около $2,1 млрд, Канада — $1,3 млрд, институты ЕС — $1,1 млрд. Ещё примерно $1–1,4 млрд приходится на Чехию, Германию, Японию, Великобританию, Францию, Норвегию, Бразилию, Индию и Катар.
Австралия, например, финансирует собственные рудники и предприятия разделения РЗМ, в том числе Nolans компании Arafura и Eneabba компании Iluka. Япония вкладывает средства в зарубежные рынки, одновременно закрепляя за собой будущие поставки.
США используют практически все возможные формы поддержки: гранты, кредиты, гарантированные закупки, минимальные цены и участие в капитале. Вашингтон уже не только помогает отдельным проектам, но и получает доли в поддерживаемых компаниях. Чуть подробнее напишу в следующем материале).
В выборку вошли как непосредственно редкоземельные проекты MP Materials, Lynas, Arafura, Iluka, Caremag и USA Rare Earth, так и проекты по литию, графиту, сурьме и другим критическим материалам. При этом автор исследования включал их только тогда, когда обеспечение соответствующих цепочек прямо указывалось как причина государственной поддержки. Например, Perpetua остаётся прежде всего золотым проектом, но американское финансирование связано с находящимися там единственными подтверждёнными запасами сурьмы в США.
Важно понимать, что $21 млрд — не сумма уже вложенных денег и не полный объём инвестиций в критические минералы. В неё входят закрытые сделки, ещё не выбранные кредиты, гранты, налоговые льготы и условно согласованное финансирование. Не учитывались частные и китайские инвестиции, многие общие государственные программы, инфраструктурные расходы и отменённые сделки примерно на $3,4 млрд.
Поэтому ценность этого расчёта не в точности до последнего миллиона. Главное здесь: создание новых цепочек за пределами Китая всё меньше зависит только от частного капитала. Государства предоставляют длинные деньги, гарантируют закупки и цены, входят в капитал компаний и принимают на себя часть риска.
👏4
США ОДОБРИЛИ $27 МЛРД ДЛЯ ПРОЕКТОВ, СВЯЗАННЫХ С КРИТИЧЕСКИМИ МИНЕРАЛАМИ
Это не инвестиции только в РЗМ или добычу. В сумму включена государственная поддержка всей производственной цепочки: от разработки месторождений и переработки сырья до выпуска аккумуляторных материалов и постоянных магнитов, а также создания стратегических запасов. Некоторые проекты являются комплексными. Например, Stibnite — золотой рудник, который одновременно содержит сурьму. Поэтому $27 млрд — это полная сумма государственной поддержки отобранных проектов, а не расходы исключительно на критические минералы.
По расчёту Justas Valciukas:
• Трамп I — около $45 млн. В 2017–2021 годах власти в основном создавали правовую основу: принимали указы и определяли перечень критических минералов.
• Байден — $8,1 млрд. Основные средства направлялись на литий, графит, никель, кобальт, аккумуляторные материалы и переработку батарей. Средний темп — около $170 млн в месяц.
• Трамп II — $18,8 млрд за первые 18 месяцев, или примерно $1 млрд в месяц. Почти 70% всей суммы было одобрено именно в этот период.
К уже финансируемой аккумуляторной цепочке добавились крупные проекты по добыче и разделению РЗЭ, производству постоянных магнитов, сурьме, многометалльной переработке и созданию запасов критического сырья.
Рост финансирования совпал с обострением отношений между США и Китаем. Вашингтон повышал пошлины, а Пекин ограничивал экспорт галлия, германия, графита, сурьмы и отдельных средних и тяжёлых РЗЭ.
Пошлины защищают рынок, но не создают рудники и заводы. Поэтому США начали напрямую финансировать производство, способное заменить китайские поставки.
Крупнейшие решения:
• до $10 млрд — Project Vault: закупка и хранение критического сырья;
• до $2,9 млрд — Stibnite: золотосурьмяный проект в Айдахо;
• MP Materials: Пентагон получил акции и варранты, гарантировал минимальную цену на NdPr и закупку продукции.
Государство теперь не только выдаёт гранты и кредиты, но также входит в капитал компаний, гарантирует цены и заключает долгосрочные контракты.
При этом $27 млрд — не уже потраченные деньги. В сумму входят кредиты, кредитные линии, гранты, вложения в капитал и условные обязательства. Около $10 млрд приходится на общенациональный Project Vault, а примерно $3,4 млрд — на проекты, которые были отменены, сокращены или не получили всю одобренную сумму.
Главное изменение: США перешли от перечней и отдельных грантов к прямому участию в создании собственной цепочки критических минералов.
Расчёт: Justas Valciukas. Основные суммы проверены по данным EXIM, DOE, DoD и компаний.
Это не инвестиции только в РЗМ или добычу. В сумму включена государственная поддержка всей производственной цепочки: от разработки месторождений и переработки сырья до выпуска аккумуляторных материалов и постоянных магнитов, а также создания стратегических запасов. Некоторые проекты являются комплексными. Например, Stibnite — золотой рудник, который одновременно содержит сурьму. Поэтому $27 млрд — это полная сумма государственной поддержки отобранных проектов, а не расходы исключительно на критические минералы.
По расчёту Justas Valciukas:
• Трамп I — около $45 млн. В 2017–2021 годах власти в основном создавали правовую основу: принимали указы и определяли перечень критических минералов.
• Байден — $8,1 млрд. Основные средства направлялись на литий, графит, никель, кобальт, аккумуляторные материалы и переработку батарей. Средний темп — около $170 млн в месяц.
• Трамп II — $18,8 млрд за первые 18 месяцев, или примерно $1 млрд в месяц. Почти 70% всей суммы было одобрено именно в этот период.
К уже финансируемой аккумуляторной цепочке добавились крупные проекты по добыче и разделению РЗЭ, производству постоянных магнитов, сурьме, многометалльной переработке и созданию запасов критического сырья.
Рост финансирования совпал с обострением отношений между США и Китаем. Вашингтон повышал пошлины, а Пекин ограничивал экспорт галлия, германия, графита, сурьмы и отдельных средних и тяжёлых РЗЭ.
Пошлины защищают рынок, но не создают рудники и заводы. Поэтому США начали напрямую финансировать производство, способное заменить китайские поставки.
Крупнейшие решения:
• до $10 млрд — Project Vault: закупка и хранение критического сырья;
• до $2,9 млрд — Stibnite: золотосурьмяный проект в Айдахо;
• MP Materials: Пентагон получил акции и варранты, гарантировал минимальную цену на NdPr и закупку продукции.
Государство теперь не только выдаёт гранты и кредиты, но также входит в капитал компаний, гарантирует цены и заключает долгосрочные контракты.
При этом $27 млрд — не уже потраченные деньги. В сумму входят кредиты, кредитные линии, гранты, вложения в капитал и условные обязательства. Около $10 млрд приходится на общенациональный Project Vault, а примерно $3,4 млрд — на проекты, которые были отменены, сокращены или не получили всю одобренную сумму.
Главное изменение: США перешли от перечней и отдельных грантов к прямому участию в создании собственной цепочки критических минералов.
Расчёт: Justas Valciukas. Основные суммы проверены по данным EXIM, DOE, DoD и компаний.
👍1
КИТАЙ УВЕЛИЧИТ ДОБЫЧУ НА БАЯН-ОБО: ЧТО БУДЕТ С РЫНКОМ РЗМ.
Китайская Baogang планирует увеличить добычу на Западном участке Баян-Обо с 10 до 15 млн тонн руды в год, проект более 500 млн юаней, или $74 млн. Об увеличении производительности крупнейшего РЗ месторождения мира на 50% сообщила South China Morning Post. Формально проект Baogang направлен на добычу железной руды, но Баян-Обо является комплексным месторождением, поэтому вместе с железом будет добываться и больше РЗ сырья.
Баян-Обо основной источник сырья для China Northern Rare Earth. После измельчения руды из неё сначала выделяют железный концентрат, а бастнезит и монацит, направляют на дальнейшее обогащение и флотацию для получения РЗ концентрата.
Западный участок беднее (по содержанию РЗМ), чем Главный и Восточный. Среднее содержание 1,07–1,56% REO, следовательно, в дополнительных 5 млн тонн может находиться приблизительно 53–78 тыс. тонн РЗМ в пересчёте на оксиды.
Большая часть РЗМ Баян-Обо приходится на церий и лантан, а доля неодима и празеодима, необходимых для производства магнитов NdFeB, составляет ориентировочно 20–22%. Значит, в дополнительной руде может содержаться около 11–17 тыс. тонн NdPr в пересчёте на оксиды. Если в процессе обогащения и последующей переработки будет извлечено 40–60% этого количества, дополнительный выпуск может составить примерно 4–10 тыс. тонн оксида NdPr в год. Мировой спрос на NdPr в 2026 году оценивается приблизительно в 105–110 тыс. тонн, поэтому речь может идти о прибавке, равной 4–10% рынка.
Такого количества достаточно, чтобы заметно повлиять на цены. После прекращения поставок концентрата MP Materials в Китай в 2025 году китайское предложение NdPr сократилось примерно на 7–9%, после чего цена оксида выросла с $63 до $88 за килограмм. Если теперь на рынке появится сопоставимый дополнительный объём, история может повториться в обратную сторону.
В начале августа 2026 года оксид NdPr в Китае стоил около 736 тыс. юаней за тонну, или $109 за килограмм. Предположим, что если дополнительное производство составит 2–4 тыс. тонн в год, растущий спрос, вероятно, поглотит большую часть продукции, а цена сохранится в пределах 650–750 тыс. юаней за тонну. Появление 4–7 тыс. тонн может снизить её до 500–650 тыс. юаней, а выход на рынок 8–10 тыс. тонн — до 400–550 тыс. юаней. Это конечно приблизительный расчёт...
У Китая есть необходимые мощности для обогащения и разделения РЗМ, а объёмы производства регулирует сам Китай. Поэтому вопрос заключается не в том, способен ли Китай переработать дополнительное сырьё, а в том, когда и в каком количестве Пекин решит вывести его на рынок. Резко обрушать доходы собственных компаний Китаю невыгодно, поэтому вероятнее постепенное увеличение предложения. Однако возможность быстро добавить несколько тысяч тонн NdPr остаётся сильным средством давления на зарубежных производителей.
По оценке S&P Global, многим новым предприятиям за пределами Китая необходима долгосрочная цена NdPr не ниже $75–80 за килограмм. Если китайская цена опустится до $60–75, часть проектов в США, Австралии, Канаде и Европе снова окажется на грани рентабельности. Диспрозий и тербий должны отреагировать слабее, поскольку Баян-Обо является прежде всего источником лёгких РЗМ, тогда как тяжёлые магнитные элементы поступают главным образом из руд юга Китая и Мьянмы.
Таким образом, дополнительные 5 млн тонн руды могут обеспечить выпуск ещё 4–10 тыс. тонн NdPr в год. Если Китай решит быстро направить это количество на рынок, цена оксида NdPr может снизиться с нынешних 736 тыс. до 400–650 тыс. юаней за тонну, что серьёзно осложнит развитие конкурирующих производств за пределами Китая.
Китайская Baogang планирует увеличить добычу на Западном участке Баян-Обо с 10 до 15 млн тонн руды в год, проект более 500 млн юаней, или $74 млн. Об увеличении производительности крупнейшего РЗ месторождения мира на 50% сообщила South China Morning Post. Формально проект Baogang направлен на добычу железной руды, но Баян-Обо является комплексным месторождением, поэтому вместе с железом будет добываться и больше РЗ сырья.
Баян-Обо основной источник сырья для China Northern Rare Earth. После измельчения руды из неё сначала выделяют железный концентрат, а бастнезит и монацит, направляют на дальнейшее обогащение и флотацию для получения РЗ концентрата.
Западный участок беднее (по содержанию РЗМ), чем Главный и Восточный. Среднее содержание 1,07–1,56% REO, следовательно, в дополнительных 5 млн тонн может находиться приблизительно 53–78 тыс. тонн РЗМ в пересчёте на оксиды.
Большая часть РЗМ Баян-Обо приходится на церий и лантан, а доля неодима и празеодима, необходимых для производства магнитов NdFeB, составляет ориентировочно 20–22%. Значит, в дополнительной руде может содержаться около 11–17 тыс. тонн NdPr в пересчёте на оксиды. Если в процессе обогащения и последующей переработки будет извлечено 40–60% этого количества, дополнительный выпуск может составить примерно 4–10 тыс. тонн оксида NdPr в год. Мировой спрос на NdPr в 2026 году оценивается приблизительно в 105–110 тыс. тонн, поэтому речь может идти о прибавке, равной 4–10% рынка.
Такого количества достаточно, чтобы заметно повлиять на цены. После прекращения поставок концентрата MP Materials в Китай в 2025 году китайское предложение NdPr сократилось примерно на 7–9%, после чего цена оксида выросла с $63 до $88 за килограмм. Если теперь на рынке появится сопоставимый дополнительный объём, история может повториться в обратную сторону.
В начале августа 2026 года оксид NdPr в Китае стоил около 736 тыс. юаней за тонну, или $109 за килограмм. Предположим, что если дополнительное производство составит 2–4 тыс. тонн в год, растущий спрос, вероятно, поглотит большую часть продукции, а цена сохранится в пределах 650–750 тыс. юаней за тонну. Появление 4–7 тыс. тонн может снизить её до 500–650 тыс. юаней, а выход на рынок 8–10 тыс. тонн — до 400–550 тыс. юаней. Это конечно приблизительный расчёт...
У Китая есть необходимые мощности для обогащения и разделения РЗМ, а объёмы производства регулирует сам Китай. Поэтому вопрос заключается не в том, способен ли Китай переработать дополнительное сырьё, а в том, когда и в каком количестве Пекин решит вывести его на рынок. Резко обрушать доходы собственных компаний Китаю невыгодно, поэтому вероятнее постепенное увеличение предложения. Однако возможность быстро добавить несколько тысяч тонн NdPr остаётся сильным средством давления на зарубежных производителей.
По оценке S&P Global, многим новым предприятиям за пределами Китая необходима долгосрочная цена NdPr не ниже $75–80 за килограмм. Если китайская цена опустится до $60–75, часть проектов в США, Австралии, Канаде и Европе снова окажется на грани рентабельности. Диспрозий и тербий должны отреагировать слабее, поскольку Баян-Обо является прежде всего источником лёгких РЗМ, тогда как тяжёлые магнитные элементы поступают главным образом из руд юга Китая и Мьянмы.
Таким образом, дополнительные 5 млн тонн руды могут обеспечить выпуск ещё 4–10 тыс. тонн NdPr в год. Если Китай решит быстро направить это количество на рынок, цена оксида NdPr может снизиться с нынешних 736 тыс. до 400–650 тыс. юаней за тонну, что серьёзно осложнит развитие конкурирующих производств за пределами Китая.
🔥1
ИНДИЯ И ТОМТОР: ИНТЕРЕС ЕСТЬ. А ИНВЕСТИЦИИ?
«Томторское месторождение потенциально может представлять для Индии именно стратегический интерес».
«Наиболее реалистичным выглядит долгосрочное оффтейк-соглашение».
«Участие в капитале могло бы рассматриваться на более позднем этапе».
Эти три фразы хорошо показывают позицию индийской стороны: Томтор ей действительно интересен, прежде всего как источник дефицитных тяжелых РЗМ и ниобия. Первым возможным шагом доктор Сингх считает не инвестиции в освоение месторождения, а долгосрочный оффтейк — гарантированный доступ к будущей продукции при сравнительно небольших финансовых вложениях. Участие в капитале возможно позднее, когда проект подтвердит свою коммерческую состоятельность.
Сегодня на сайте журнала «Редкие Земли» опубликована моя статья-интервью о перспективах участия Индии в освоении Томторского месторождения.
Я рад личному знакомству с доктором Дипендрой Сингхом — президентом Rare Earth Association of India и бывшим руководителем IREL (India) Limited. Благодарен ему за то, что он любезно и достаточно подробно ответил на мои вопросы.
Его ответы мы ещё отдельно разберём вместе с моим коллегой-экономистом, который уже разбирал экономику Томтора несколько лет назад. Особенно интересно понять, насколько предложенная модель сотрудничества выгодна России: кто будет финансировать освоение месторождения, кто возьмёт на себя технологические и рыночные риски и где в итоге останется основная добавленная стоимость. Подробности немного позже.
К сожалению, сама статья была готова ещё в конце июня, но опубликована только сегодня.
https://rareearth.ru/ru/pub/20260813/04484.html
«Томторское месторождение потенциально может представлять для Индии именно стратегический интерес».
«Наиболее реалистичным выглядит долгосрочное оффтейк-соглашение».
«Участие в капитале могло бы рассматриваться на более позднем этапе».
Эти три фразы хорошо показывают позицию индийской стороны: Томтор ей действительно интересен, прежде всего как источник дефицитных тяжелых РЗМ и ниобия. Первым возможным шагом доктор Сингх считает не инвестиции в освоение месторождения, а долгосрочный оффтейк — гарантированный доступ к будущей продукции при сравнительно небольших финансовых вложениях. Участие в капитале возможно позднее, когда проект подтвердит свою коммерческую состоятельность.
Сегодня на сайте журнала «Редкие Земли» опубликована моя статья-интервью о перспективах участия Индии в освоении Томторского месторождения.
Я рад личному знакомству с доктором Дипендрой Сингхом — президентом Rare Earth Association of India и бывшим руководителем IREL (India) Limited. Благодарен ему за то, что он любезно и достаточно подробно ответил на мои вопросы.
Его ответы мы ещё отдельно разберём вместе с моим коллегой-экономистом, который уже разбирал экономику Томтора несколько лет назад. Особенно интересно понять, насколько предложенная модель сотрудничества выгодна России: кто будет финансировать освоение месторождения, кто возьмёт на себя технологические и рыночные риски и где в итоге останется основная добавленная стоимость. Подробности немного позже.
К сожалению, сама статья была готова ещё в конце июня, но опубликована только сегодня.
https://rareearth.ru/ru/pub/20260813/04484.html
🔥1
Решил протестировать еще один формат 👌 ежедневный обзор новостей по РЗМ, магнитам и критическим материалам.
Идеальной подборки пока не получается: какие-то новости всё равно могут выпадать. Но такой мониторинг заметно сокращает время поиска и помогает не пропускать важные события.
Самые интересные новости я, как и раньше, буду разбирать и комментировать отдельно. А ежедневный обзор хочу прикреплять здесь файлом — для тех, кому удобно быстро посмотреть, что произошло за последние сутки.
Понимаю, что документы в Telegram открывают не все, поэтому хочу понять, нужен ли такой формат.
Если вам интересно получать такой ежедневный обзор, поставьте 🔥 под постом. Мне это поможет понять, стоит ли продолжать.
Идеальной подборки пока не получается: какие-то новости всё равно могут выпадать. Но такой мониторинг заметно сокращает время поиска и помогает не пропускать важные события.
Самые интересные новости я, как и раньше, буду разбирать и комментировать отдельно. А ежедневный обзор хочу прикреплять здесь файлом — для тех, кому удобно быстро посмотреть, что произошло за последние сутки.
Понимаю, что документы в Telegram открывают не все, поэтому хочу понять, нужен ли такой формат.
Если вам интересно получать такой ежедневный обзор, поставьте 🔥 под постом. Мне это поможет понять, стоит ли продолжать.
🔥9
Давайте разберём некоторые новости подробнее. Начнём с того, сколько американские компании РЗМ прибавили всего за один день. Биржевая цена во многом зависит от ожиданий и слухов, хотя в данном случае за ростом стоят и вполне конкретные причины.
ПОШЛИНЫ НА БЕСПИЛОТНИКИ ЗА ДЕНЬ ДОБАВИЛИ КАПИТАЛИЗАЦИИ ДВУХ КОМПАНИЙ РЗМ ПОЧТИ $870 МЛН
После объявления новых американских пошлин на импорт беспилотников акции MP Materials и USA Rare Earth резко выросли. В течение торгов 14 августа MP Materials дорожала почти на 10%, USA Rare Earth — более чем на 10%, NioCorp — примерно на 3%. К закрытию часть роста была потеряна: MP Materials завершила день на уровне $58,74, прибавив 5,5%, а USA Rare Earth — на уровне $20,00, прибавив 7,4%. Акции NioCorp закрылись по $5,11, снизившись на 0,2%.
Таким образом, за одну торговую сессию капитализация MP Materials увеличилась приблизительно на $550 млн, а USA Rare Earth — на $318 млн. Рынок заранее оценил возможный рост американского производства беспилотников и спроса на электродвигатели и NdFeB-магниты.
Для понимания масштаба: в одной из распространённых конструкций небольшого квадрокоптера четыре электродвигателя содержат в общей сложности около 60–70 г РЗ магнитов. В зависимости от конструкции это могут быть отдельные спечённые NdFeB-сегменты или многополюсные кольцевые магнитопласты.
Фундаментальные основания для такой реакции рынка есть: MP Materials уже производит NdPr и магниты и принимает предварительные заявки производителей беспилотников через Project Swarm. USA Rare Earth создаёт собственное производство магнитов в Оклахоме. NioCorp только развивает проект Elk Creek, где предполагается выпуск магнитных РЗМ.
Новых контрактов, заказов на магниты или решений об увеличении производства 14 августа компании не объявляли. Поэтому рост котировок отражал прежде всего ожидания инвесторов...
ПОШЛИНЫ НА БЕСПИЛОТНИКИ ЗА ДЕНЬ ДОБАВИЛИ КАПИТАЛИЗАЦИИ ДВУХ КОМПАНИЙ РЗМ ПОЧТИ $870 МЛН
После объявления новых американских пошлин на импорт беспилотников акции MP Materials и USA Rare Earth резко выросли. В течение торгов 14 августа MP Materials дорожала почти на 10%, USA Rare Earth — более чем на 10%, NioCorp — примерно на 3%. К закрытию часть роста была потеряна: MP Materials завершила день на уровне $58,74, прибавив 5,5%, а USA Rare Earth — на уровне $20,00, прибавив 7,4%. Акции NioCorp закрылись по $5,11, снизившись на 0,2%.
Таким образом, за одну торговую сессию капитализация MP Materials увеличилась приблизительно на $550 млн, а USA Rare Earth — на $318 млн. Рынок заранее оценил возможный рост американского производства беспилотников и спроса на электродвигатели и NdFeB-магниты.
Для понимания масштаба: в одной из распространённых конструкций небольшого квадрокоптера четыре электродвигателя содержат в общей сложности около 60–70 г РЗ магнитов. В зависимости от конструкции это могут быть отдельные спечённые NdFeB-сегменты или многополюсные кольцевые магнитопласты.
Фундаментальные основания для такой реакции рынка есть: MP Materials уже производит NdPr и магниты и принимает предварительные заявки производителей беспилотников через Project Swarm. USA Rare Earth создаёт собственное производство магнитов в Оклахоме. NioCorp только развивает проект Elk Creek, где предполагается выпуск магнитных РЗМ.
Новых контрактов, заказов на магниты или решений об увеличении производства 14 августа компании не объявляли. Поэтому рост котировок отражал прежде всего ожидания инвесторов...
👍2
АЛЛУАЙВУ ПОТРЕБУЕТСЯ НОВЫЙ ГОК
К новостям 17 августа добавлю одну заметную новость прошлой недели. Для освоения Аллуайва придётся практически с нуля построить новый горно-обогатительный комплекс: действующая фабрика Ловозерского ГОКа не сможет принять весь планируемый объём руды. Начало освоения намечено на 2031 год, капитальные затраты пока не определены.
Новость оптимистичная, хотя бурной реакции она, скорее всего, не вызовет. Об Аллуайве думают давно: первые работы здесь начались ещё в 1939 году, но после войны предпочтение отдали Карнасурту, поскольку его руды считались более богатыми и располагались ближе к существующей инфраструктуре.
Оснований утверждать, что содержание лопарита или РЗМ на Аллуайве выше, пока нет. Исследования показывают неоднородность руд: содержание лопарита меняется от единичных включений до 3%, а во многих эвдиалитовых породах составляет около 0,5–1%. Еще одна особенность — масштаб ресурсной базы и присутствие двух ценных минералов.
Первый — лопарит, уже знакомое для России промышленное сырьё с преобладанием лёгких РЗМ.
Заявленная мощность Аллуайва — до 20 тыс. т лопаритового концентрата в год. По сообщению предприятия, при таком выпуске запасов должно хватить примерно на 80 лет. Это около 1,6 млн т концентрата за весь период, но без данных об объёме добычи руды, извлечении и графике выхода на проектную мощность.
Среднее содержание Nd2O3 в аллуайвском лопарите оценивается в 3,22%, Pr2O3 — в 0,95%. При выпуске 20 тыс. т концентрата в нём теоретически будет содержаться около 620 т оксида неодима и 180 т оксида празеодима — всего примерно 800 т оксидов Nd и Pr в год.
В пересчёте такой объём соответствует примерно 2 тыс + тыс. т NdFeB-магнитов. Это верхняя оценка: реальный выпуск будет меньше из-за потерь на всех стадиях переработки.
Второй минерал — эвдиалит. По общему содержанию РЗМ он беднее лопарита, но содержит более высокую долю средних и тяжёлых элементов, а также цирконий, ниобий и тантал. Это наиболее интересная и одновременно наиболее сложная часть проекта: действующего крупнотоннажного производства по переработке эвдиалитовых руд в мире пока нет.
Аллуайв потребует работы сразу по двум направлениям: увеличить поток знакомого лопаритового концентрата для СМЗ и разработать (подтвердить) промышленную технологию переработки эвдиалита. Одновременно понадобятся новый рудник, фабрика, энергетика, транспортная инфраструктура и мощности по разделению РЗМ.
Новость действительно оптимистичная. Но Аллуайв — не быстрый источник дополнительных 20 тыс. т концентрата, а большой комплексный проект с множеством неизвестных параметров. Работы будет много везде. И главным результатом может стать не только рост выпуска лопарита, но и появление в России промышленного источника средних и тяжёлых РЗМ.
Источники:
«Ведомости Северо-Запад»
https://spb.vedomosti.ru/technology/articles/2026/08/12/1220570-murmanskoi-oblasti-obogatitelnii-kompleks
К новостям 17 августа добавлю одну заметную новость прошлой недели. Для освоения Аллуайва придётся практически с нуля построить новый горно-обогатительный комплекс: действующая фабрика Ловозерского ГОКа не сможет принять весь планируемый объём руды. Начало освоения намечено на 2031 год, капитальные затраты пока не определены.
Новость оптимистичная, хотя бурной реакции она, скорее всего, не вызовет. Об Аллуайве думают давно: первые работы здесь начались ещё в 1939 году, но после войны предпочтение отдали Карнасурту, поскольку его руды считались более богатыми и располагались ближе к существующей инфраструктуре.
Оснований утверждать, что содержание лопарита или РЗМ на Аллуайве выше, пока нет. Исследования показывают неоднородность руд: содержание лопарита меняется от единичных включений до 3%, а во многих эвдиалитовых породах составляет около 0,5–1%. Еще одна особенность — масштаб ресурсной базы и присутствие двух ценных минералов.
Первый — лопарит, уже знакомое для России промышленное сырьё с преобладанием лёгких РЗМ.
Заявленная мощность Аллуайва — до 20 тыс. т лопаритового концентрата в год. По сообщению предприятия, при таком выпуске запасов должно хватить примерно на 80 лет. Это около 1,6 млн т концентрата за весь период, но без данных об объёме добычи руды, извлечении и графике выхода на проектную мощность.
Среднее содержание Nd2O3 в аллуайвском лопарите оценивается в 3,22%, Pr2O3 — в 0,95%. При выпуске 20 тыс. т концентрата в нём теоретически будет содержаться около 620 т оксида неодима и 180 т оксида празеодима — всего примерно 800 т оксидов Nd и Pr в год.
В пересчёте такой объём соответствует примерно 2 тыс + тыс. т NdFeB-магнитов. Это верхняя оценка: реальный выпуск будет меньше из-за потерь на всех стадиях переработки.
Второй минерал — эвдиалит. По общему содержанию РЗМ он беднее лопарита, но содержит более высокую долю средних и тяжёлых элементов, а также цирконий, ниобий и тантал. Это наиболее интересная и одновременно наиболее сложная часть проекта: действующего крупнотоннажного производства по переработке эвдиалитовых руд в мире пока нет.
Аллуайв потребует работы сразу по двум направлениям: увеличить поток знакомого лопаритового концентрата для СМЗ и разработать (подтвердить) промышленную технологию переработки эвдиалита. Одновременно понадобятся новый рудник, фабрика, энергетика, транспортная инфраструктура и мощности по разделению РЗМ.
Новость действительно оптимистичная. Но Аллуайв — не быстрый источник дополнительных 20 тыс. т концентрата, а большой комплексный проект с множеством неизвестных параметров. Работы будет много везде. И главным результатом может стать не только рост выпуска лопарита, но и появление в России промышленного источника средних и тяжёлых РЗМ.
Источники:
«Ведомости Северо-Запад»
https://spb.vedomosti.ru/technology/articles/2026/08/12/1220570-murmanskoi-oblasti-obogatitelnii-kompleks
👍4
БАОТОУ — НОВАЯ СТОЛИЦА КИТАЙСКИХ МАГНИТОВ?
Китайская JL MAG : к концу 2027 года собирается довести мощности по производству РЗ постоянных магнитов до 60 тыс. тонн в год. речь не идёт об одном огромном заводе, который будет выпускать 60 тыс. тонн одинаковых магнитов. У JL MAG 4 производственные площадки в разных городах , которые производят магниты для электромобилей , робототов и других отраслей. Самое интересное! Новая площадка JL MAG находится в Баотоу. Сейчас там уже есть мощности на 20 тыс. тонн в год, ещё 20 тыс. тонн строятся. После завершения проекта на Баотоу будет приходиться около 40 тыс. тонн из 60 тыс. тонн общей мощности компании.
JL MAG здесь не исключение. Например, Ketian Magnet, компания из Нинбо, в 2023 году запустила в Баотоу завод мощностью 4 тыс. тонн NdFeB-магнитов в год. Сейчас готовится его дальнейшее расширение. В Баотоу также строят и увеличивают мощности Ningbo Yunsheng и другие многие китайские производители магнитов.
Долгие годы именно Нинбо считался китайской столицей магнитной промышленности. Еще в 24 году власти Нинбо информировали, что на город приходится более 40 % общекитайского производства магнитных материалов. Теперь заметнее Баотоу. Все просто: рядом Баян-Обо — крупнейшая сырьевая база редкоземельных металлов Китая. Более сухой климат и поддержка инвестиций в регионе. Средняя относительная влажность в Баотоу около 52 %, среднегодовые осадки — около 286 мм. Для сравнения, в Нинбо среднегодовые осадки составляют около 1480 мм. Для NdFeB это имеет значение — магнитные материалы чувствительны к влаге и окислению. Плюс поддержка инвестиций: только на 2025 год в Баотоу были запланированы 45 проектов редкоземельной отрасли с общим объёмом инвестиций 19,5 млрд юаней.
Поэтому я бы пока не говорил, что Баотоу окончательно отобрал у Нинбо звание магнитной столицы Китая. Нинбо пока остаётся старой магнитной столицей. А Баотоу, похоже, становится новой.
Китайская JL MAG : к концу 2027 года собирается довести мощности по производству РЗ постоянных магнитов до 60 тыс. тонн в год. речь не идёт об одном огромном заводе, который будет выпускать 60 тыс. тонн одинаковых магнитов. У JL MAG 4 производственные площадки в разных городах , которые производят магниты для электромобилей , робототов и других отраслей. Самое интересное! Новая площадка JL MAG находится в Баотоу. Сейчас там уже есть мощности на 20 тыс. тонн в год, ещё 20 тыс. тонн строятся. После завершения проекта на Баотоу будет приходиться около 40 тыс. тонн из 60 тыс. тонн общей мощности компании.
JL MAG здесь не исключение. Например, Ketian Magnet, компания из Нинбо, в 2023 году запустила в Баотоу завод мощностью 4 тыс. тонн NdFeB-магнитов в год. Сейчас готовится его дальнейшее расширение. В Баотоу также строят и увеличивают мощности Ningbo Yunsheng и другие многие китайские производители магнитов.
Долгие годы именно Нинбо считался китайской столицей магнитной промышленности. Еще в 24 году власти Нинбо информировали, что на город приходится более 40 % общекитайского производства магнитных материалов. Теперь заметнее Баотоу. Все просто: рядом Баян-Обо — крупнейшая сырьевая база редкоземельных металлов Китая. Более сухой климат и поддержка инвестиций в регионе. Средняя относительная влажность в Баотоу около 52 %, среднегодовые осадки — около 286 мм. Для сравнения, в Нинбо среднегодовые осадки составляют около 1480 мм. Для NdFeB это имеет значение — магнитные материалы чувствительны к влаге и окислению. Плюс поддержка инвестиций: только на 2025 год в Баотоу были запланированы 45 проектов редкоземельной отрасли с общим объёмом инвестиций 19,5 млрд юаней.
Поэтому я бы пока не говорил, что Баотоу окончательно отобрал у Нинбо звание магнитной столицы Китая. Нинбо пока остаётся старой магнитной столицей. А Баотоу, похоже, становится новой.
🔥3
ВОТ ДЛЯ ЧЕГО НУЖНО ПРОСМАТРИВАТЬ НОВОСТИ
21 августа мелькнула вроде бы проходная новость: правительство Гренландии одобрило смену контроля над лицензией MEL 2020-32 на редкоземельный проект Sarfartoq. Покупатель — американская Greenland Mines Ltd., которая приобретает Neo North Star Resources, владельца лицензии. Сама сделка ещё не закрыта, но это одно из её основных условий. И вот здесь становится интересно: зачем канадской Neo вообще понадобился проект в Гренландии и почему теперь она отдаёт его разработку американцам?
Сегодня Neo уже выпускает около 9 тыс. т NdFeB-порошков в год, а новый завод в Нарве после расширения должен производить около 5 тыс. т спечённых магнитов. Если очень грубо пересчитать эти мощности на сырьё, компании потребуется порядка 5 тыс. т РЗО в год. Но и это только промежуточный масштаб: в планах Neo — довести производство постоянных магнитов до 20 тыс. т в год. Тогда вопрос, где брать неодим, празеодим и другие РЗМ, становится совсем не теоретическим. Neo AIF 2026: https://www.neomaterials.com/wp-content/uploads/2026/03/NPM-AIF-2026.pdf Neo Investor Presentation 2026: https://www.neomaterials.com/wp-content/uploads/2026/05/NPM-Investor-Presentation-Q1-2026.pdf
Отсюда и интерес к Sarfartoq. Neo вошла в проект ещё в 2022 году, заплатив за лицензию $3,5 млн. Позднее в проект привлекли внешних инвесторов, и доля Neo снизилась до 43,69%. Сам Sarfartoq пока не рудник, а разведанный проект: исторически здесь оценено 5,9 млн т ресурсов при 1,8% TREO и ещё 2,5 млн т при 1,6% TREO. Для Neo особенно интересно то, что заметную часть РЗМ здесь составляют неодим и празеодим. Источник: https://greenlandmines.com/projects/sarfartoq-site/
В мае 2026 года Neo договорилась продать Neo North Star Resources американской Greenland Mines за $35 млн. Вроде бы всё логично: добыча и строительство рудника — не основной бизнес Neo, поэтому дальнейшее финансирование и развитие Sarfartoq передают специализированной компании. Но сырьё Neo постаралась оставить за собой: предусмотрен будущий офтейк до 60% руды или концентрата Sarfartoq. Neo, 20 мая 2026: https://www.neomaterials.com/neo-partners-with-greenland-mines-to-advance-sarfartoq-rare-earth-project/ Greenland Mines, 21 августа: https://rss.globenewswire.com/news-release/2026/08/21/3349287/0/en/greenland-government-approves-rare-earths-license-transfer-to-greenland-mines.html
И здесь надо вспомнить, что такое Neo. Это канадская публичная компания со штаб-квартирой в Торонто, но производство у неё разбросано по миру: Китай и Таиланд — магнитные порошки, Великобритания — магниты, Эстония — разделение РЗМ в Silmet и новый завод спечённых магнитов в Нарве. Silmet исторически сильно зависел от российского сырья: ещё до недавнего времени около 70% его редкоземельного сырья поступало из России. Сейчас Neo одновременно ищет и развивает альтернативные источники — в США, Австралии, Мьянме и Гренландии, китайские предприятия работают на китайском сырье.
Получается довольно необычная конструкция: канадская Neo, китайские и азиатские производства, европейские Silmet, российское и другое международное сырьё, а будущий гренландский сырьевой проект будет развивать американская компания.
Хотя до сырья из холодной Гренландии, Sarfartoq, еще далеко, интересно вот что: куда в итоге пойдёт готовая продукция Neo, если компания действительно выйдет на заявленные масштабы производства магнитов — в Европу (у компании есть оффтейки) или уже в Северную Америку (которая пытается выстроить свою РЗ цепочку)?
21 августа мелькнула вроде бы проходная новость: правительство Гренландии одобрило смену контроля над лицензией MEL 2020-32 на редкоземельный проект Sarfartoq. Покупатель — американская Greenland Mines Ltd., которая приобретает Neo North Star Resources, владельца лицензии. Сама сделка ещё не закрыта, но это одно из её основных условий. И вот здесь становится интересно: зачем канадской Neo вообще понадобился проект в Гренландии и почему теперь она отдаёт его разработку американцам?
Сегодня Neo уже выпускает около 9 тыс. т NdFeB-порошков в год, а новый завод в Нарве после расширения должен производить около 5 тыс. т спечённых магнитов. Если очень грубо пересчитать эти мощности на сырьё, компании потребуется порядка 5 тыс. т РЗО в год. Но и это только промежуточный масштаб: в планах Neo — довести производство постоянных магнитов до 20 тыс. т в год. Тогда вопрос, где брать неодим, празеодим и другие РЗМ, становится совсем не теоретическим. Neo AIF 2026: https://www.neomaterials.com/wp-content/uploads/2026/03/NPM-AIF-2026.pdf Neo Investor Presentation 2026: https://www.neomaterials.com/wp-content/uploads/2026/05/NPM-Investor-Presentation-Q1-2026.pdf
Отсюда и интерес к Sarfartoq. Neo вошла в проект ещё в 2022 году, заплатив за лицензию $3,5 млн. Позднее в проект привлекли внешних инвесторов, и доля Neo снизилась до 43,69%. Сам Sarfartoq пока не рудник, а разведанный проект: исторически здесь оценено 5,9 млн т ресурсов при 1,8% TREO и ещё 2,5 млн т при 1,6% TREO. Для Neo особенно интересно то, что заметную часть РЗМ здесь составляют неодим и празеодим. Источник: https://greenlandmines.com/projects/sarfartoq-site/
В мае 2026 года Neo договорилась продать Neo North Star Resources американской Greenland Mines за $35 млн. Вроде бы всё логично: добыча и строительство рудника — не основной бизнес Neo, поэтому дальнейшее финансирование и развитие Sarfartoq передают специализированной компании. Но сырьё Neo постаралась оставить за собой: предусмотрен будущий офтейк до 60% руды или концентрата Sarfartoq. Neo, 20 мая 2026: https://www.neomaterials.com/neo-partners-with-greenland-mines-to-advance-sarfartoq-rare-earth-project/ Greenland Mines, 21 августа: https://rss.globenewswire.com/news-release/2026/08/21/3349287/0/en/greenland-government-approves-rare-earths-license-transfer-to-greenland-mines.html
И здесь надо вспомнить, что такое Neo. Это канадская публичная компания со штаб-квартирой в Торонто, но производство у неё разбросано по миру: Китай и Таиланд — магнитные порошки, Великобритания — магниты, Эстония — разделение РЗМ в Silmet и новый завод спечённых магнитов в Нарве. Silmet исторически сильно зависел от российского сырья: ещё до недавнего времени около 70% его редкоземельного сырья поступало из России. Сейчас Neo одновременно ищет и развивает альтернативные источники — в США, Австралии, Мьянме и Гренландии, китайские предприятия работают на китайском сырье.
Получается довольно необычная конструкция: канадская Neo, китайские и азиатские производства, европейские Silmet, российское и другое международное сырьё, а будущий гренландский сырьевой проект будет развивать американская компания.
Хотя до сырья из холодной Гренландии, Sarfartoq, еще далеко, интересно вот что: куда в итоге пойдёт готовая продукция Neo, если компания действительно выйдет на заявленные масштабы производства магнитов — в Европу (у компании есть оффтейки) или уже в Северную Америку (которая пытается выстроить свою РЗ цепочку)?
👍1
ОТХОДЫ РЗМ: БОГАЧЕ РУДЫ, НО НА НИХ ЕЩЁ НАДО ЗАРАБОТАТЬ
РЗМ-отрасль всё ещё растёт семимильными шагами, а значит, ей нужно всё больше сырья. При этом самые «жирные» месторождения уже освоены, и постепенно приходится переходить к более сложным и бедным рудам. Я уже писал, что на Западном участке Баян-Обо готовится расширение добычи до 15 млн т руды/год при содержании РЗМ около 1,07%, плюс - рециклинговые проекты пока не вошли в тираж. Хотя месторождения по содержанию РЗМ трудно сравнить с отходами магнитного производства: в NdFeB-магнитах - от 27–32% . Безусловно, отходы бывают разными: чистая обрезь и брак готовых магнитов намного богаче шлифовальных шламов. И тогда идеальное решение - получить из отходов коллективный продукт и вернуть его в производство магнитов более низких марок. Но что будет происходить с экономикой рециклинга, если нужны индивидуальные оксиды (а не коллективные)? Потому что на практике всё не так просто, как на бумаге.
Я считал экономику такого производства внутри холдинга ( в рамках работ с Урфу и Гиредмет), когда собственные отходы магнитного производства возвращаются обратно в технологическую цепочку. Срок окупаемости получался не более полутора лет - правда, без разделения на индивидуальные РЗМ. Но пару дней назад мелькнула интересная новость.
Китайская Ganzhou Tianhe Permanent Magnet Materials, принадлежащая Sanchuan Wisdom, перерабатывает отходы и брак NdFeB, шлаки после электролиза расплавов (получение индивидуальных РЗМ). Для переработки брака NdFeB магнитов компания использует кислотную схему, для фторсодержащих электролизных шлаков — щелочную конверсию с последующим кислотным растворением.
Далее идёт экстракционное разделение и получение индивидуальных оксидов. Проект расширения рассчитан на 3 тыс. т REO в год и предусматривает расширение экстракционного отделения, предварительный обжиг, работу с маслосодержащими шламами и железистыми остатками, газоочистку и прокалку готового продукта. В 2025 году реализацию проекта замедлился из-за ситуации на рынке и соотношения спроса и предложения.
А теперь цифры. В 2025 году Tianhe произвела 292,88 т оксидов при действующей мощности около 1 500 т в год, то есть загрузка оставалась ниже 20%. Сырьё составляло 83,67% себестоимости собственного производства оксидов, годом ранее — 87,36%. Sanchuan сообщала, что ещё в 2024 году из-за нехватки оборотных средств Tianhe столкнулась с перебоями в производстве и ростом потерь сырья и реагентов. При этом в первом полугодии 2026 года выручка редкоземельного направления выросла более чем в шесть раз, до 256 млн юаней, но направление всё равно осталось убыточным. Возможности продажи части продукции за пределами Китая тоже сократились: с апреля 2025 года экспорт ТРЗМ требует лицензии.
Но история Tianhe, на мой взгляд, не ставит под сомнение экономику рециклинга. Скорее она показывает, насколько трудно существовать отдельному не интегрированному переработчику, которому приходится покупать на рынке дорогое вторичное сырьё, держать значительный оборотный капитал, разделять РЗМ и затем самостоятельно продавать индивидуальные оксиды. Вероятно, Tianhe придётся либо значительно увеличить загрузку и обеспечить устойчивый доступ к сырью, либо войти в более крупную производственную цепочку, то есть фактически стать объектом поглощения, либо идти дальше по переделу и производить уже магниты. Не исключён и вариант закрытия. Последние варианты означают изменение первоначальной концепции бизнеса, и вопрос в том, готовы ли к этому акционеры. Но я по-прежнему считаю, что рециклинг будет только расти: отходов становится больше, первичное сырьё — беднее и сложнее, а всё большую ценность приобретает не только технология переработки, но и доступ к самому вторичному сырью.
p.s. кстати речь шла о Ganzhou Tianhe, а это не компания из Баотоу, которая большой производитель магнитов. Кстати и она попала в новости о рециклинге (в прикрепленном файле).
РЗМ-отрасль всё ещё растёт семимильными шагами, а значит, ей нужно всё больше сырья. При этом самые «жирные» месторождения уже освоены, и постепенно приходится переходить к более сложным и бедным рудам. Я уже писал, что на Западном участке Баян-Обо готовится расширение добычи до 15 млн т руды/год при содержании РЗМ около 1,07%, плюс - рециклинговые проекты пока не вошли в тираж. Хотя месторождения по содержанию РЗМ трудно сравнить с отходами магнитного производства: в NdFeB-магнитах - от 27–32% . Безусловно, отходы бывают разными: чистая обрезь и брак готовых магнитов намного богаче шлифовальных шламов. И тогда идеальное решение - получить из отходов коллективный продукт и вернуть его в производство магнитов более низких марок. Но что будет происходить с экономикой рециклинга, если нужны индивидуальные оксиды (а не коллективные)? Потому что на практике всё не так просто, как на бумаге.
Я считал экономику такого производства внутри холдинга ( в рамках работ с Урфу и Гиредмет), когда собственные отходы магнитного производства возвращаются обратно в технологическую цепочку. Срок окупаемости получался не более полутора лет - правда, без разделения на индивидуальные РЗМ. Но пару дней назад мелькнула интересная новость.
Китайская Ganzhou Tianhe Permanent Magnet Materials, принадлежащая Sanchuan Wisdom, перерабатывает отходы и брак NdFeB, шлаки после электролиза расплавов (получение индивидуальных РЗМ). Для переработки брака NdFeB магнитов компания использует кислотную схему, для фторсодержащих электролизных шлаков — щелочную конверсию с последующим кислотным растворением.
Далее идёт экстракционное разделение и получение индивидуальных оксидов. Проект расширения рассчитан на 3 тыс. т REO в год и предусматривает расширение экстракционного отделения, предварительный обжиг, работу с маслосодержащими шламами и железистыми остатками, газоочистку и прокалку готового продукта. В 2025 году реализацию проекта замедлился из-за ситуации на рынке и соотношения спроса и предложения.
А теперь цифры. В 2025 году Tianhe произвела 292,88 т оксидов при действующей мощности около 1 500 т в год, то есть загрузка оставалась ниже 20%. Сырьё составляло 83,67% себестоимости собственного производства оксидов, годом ранее — 87,36%. Sanchuan сообщала, что ещё в 2024 году из-за нехватки оборотных средств Tianhe столкнулась с перебоями в производстве и ростом потерь сырья и реагентов. При этом в первом полугодии 2026 года выручка редкоземельного направления выросла более чем в шесть раз, до 256 млн юаней, но направление всё равно осталось убыточным. Возможности продажи части продукции за пределами Китая тоже сократились: с апреля 2025 года экспорт ТРЗМ требует лицензии.
Но история Tianhe, на мой взгляд, не ставит под сомнение экономику рециклинга. Скорее она показывает, насколько трудно существовать отдельному не интегрированному переработчику, которому приходится покупать на рынке дорогое вторичное сырьё, держать значительный оборотный капитал, разделять РЗМ и затем самостоятельно продавать индивидуальные оксиды. Вероятно, Tianhe придётся либо значительно увеличить загрузку и обеспечить устойчивый доступ к сырью, либо войти в более крупную производственную цепочку, то есть фактически стать объектом поглощения, либо идти дальше по переделу и производить уже магниты. Не исключён и вариант закрытия. Последние варианты означают изменение первоначальной концепции бизнеса, и вопрос в том, готовы ли к этому акционеры. Но я по-прежнему считаю, что рециклинг будет только расти: отходов становится больше, первичное сырьё — беднее и сложнее, а всё большую ценность приобретает не только технология переработки, но и доступ к самому вторичному сырью.
p.s. кстати речь шла о Ganzhou Tianhe, а это не компания из Баотоу, которая большой производитель магнитов. Кстати и она попала в новости о рециклинге (в прикрепленном файле).
👍2❤1🔥1
750 МВт ДЛЯ ЗАВОДА МАГНИТОВ: ЧТО СТРОЯТ В ПХОХАНЕ
1. Новость (плюс новости за 27-28 в комментариях)
Evolution Metals & Technologies планирует увеличить производство РЗ-магнитов в корейском Пхохане примерно с 1 тыс. до более чем 10 тыс. тонн в год. Для будущей площадки компания согласовывает с KEPCO увеличение доступной мощности электроснабжения со 130 до 750 МВт.
2. Технические характеристики и сырьё
Площадь магнитного производства должна увеличиться с 2,2 тыс. до 44,8 тыс. м². Рядом компания собирается приобрести участок около 12 га. Из заявленных 10 тыс. тонн не менее 6 тыс. тонн должны приходиться на спечённые NdFeB-магниты.
У ULVAC Korea (вообще то это японская компания по происхождению) уже заказано 13 вакуумных индукционных печей общей стоимостью около $15,9 млн. Поставка оборудования запланирована на ноябрь 2026 года.
Сырьё Evolution Metals рассчитывает получать из Вьетнама. В мае компания заключила соглашение с японской Senri Trading о поставках дидима производства SRE Vietnam, принадлежащей японской Tokai Trading. Первая партия объёмом 4 тонны поступила в июле. Это подтверждает существование некитайского канала поставок, но для выпуска 10 тыс. тонн магнитов компании потребуется уже несколько тысяч тонн РЗ-металлов в год.
3. Кто владеет проектом и откуда деньги
Evolution Metals & Technologies — американская публичная компания, акции которой торгуются на Nasdaq под тикером EMAT. Её производственная база сформирована из четырёх корейских предприятий: Handa Lab, KCM Industry, KMMI и NS World.
Пхохан и провинция Кёнсан-Пукто условно одобрили грант на 28,3 млрд вон, или около $20,7 млн. KEPCO, как предполагается, профинансирует около 90% стоимости подстанции, кабелей и строительных работ. При этом на конец июня у Evolution Metals было $5,3 млн денежных средств при дефиците оборотного капитала $78,8 млн.
4. Что здесь особенно интересно
750 МВт — это доступная мощность подключения, а не фактическое потребление будущего завода. Для выпуска 10 тыс. тонн магнитов столько электроэнергии не требуется. Вероятно, компания резервирует инфраструктуру под гораздо более крупный комплекс, который может включать получение РЗ-металлов и сплавов, переработку вторичного сырья и дальнейшее расширение выпуска магнитов.
Получается, что в Пхохане может появиться не просто магнитный завод, а крупный центр переработки критических материалов с некитайской сырьевой базой.
5. В чём интрига
До конца года должны произойти несколько ключевых событий: покупка земли, подписание окончательного соглашения с KEPCO, поставка оборудования ULVAC, привлечение денег на строительство и оборотный капитал, а также переход от пробной партии вьетнамского дидима к регулярным промышленным поставкам.
Если компания выполнит хотя бы основную часть этого плана, в Пхохане действительно начнёт формироваться один из крупнейших центров производства РЗ-магнитов за пределами Китая.
Источники: Evolution Metals & Technologies; формы 8-K и 10-Q компании в SEC.
1. Новость (плюс новости за 27-28 в комментариях)
Evolution Metals & Technologies планирует увеличить производство РЗ-магнитов в корейском Пхохане примерно с 1 тыс. до более чем 10 тыс. тонн в год. Для будущей площадки компания согласовывает с KEPCO увеличение доступной мощности электроснабжения со 130 до 750 МВт.
2. Технические характеристики и сырьё
Площадь магнитного производства должна увеличиться с 2,2 тыс. до 44,8 тыс. м². Рядом компания собирается приобрести участок около 12 га. Из заявленных 10 тыс. тонн не менее 6 тыс. тонн должны приходиться на спечённые NdFeB-магниты.
У ULVAC Korea (вообще то это японская компания по происхождению) уже заказано 13 вакуумных индукционных печей общей стоимостью около $15,9 млн. Поставка оборудования запланирована на ноябрь 2026 года.
Сырьё Evolution Metals рассчитывает получать из Вьетнама. В мае компания заключила соглашение с японской Senri Trading о поставках дидима производства SRE Vietnam, принадлежащей японской Tokai Trading. Первая партия объёмом 4 тонны поступила в июле. Это подтверждает существование некитайского канала поставок, но для выпуска 10 тыс. тонн магнитов компании потребуется уже несколько тысяч тонн РЗ-металлов в год.
3. Кто владеет проектом и откуда деньги
Evolution Metals & Technologies — американская публичная компания, акции которой торгуются на Nasdaq под тикером EMAT. Её производственная база сформирована из четырёх корейских предприятий: Handa Lab, KCM Industry, KMMI и NS World.
Пхохан и провинция Кёнсан-Пукто условно одобрили грант на 28,3 млрд вон, или около $20,7 млн. KEPCO, как предполагается, профинансирует около 90% стоимости подстанции, кабелей и строительных работ. При этом на конец июня у Evolution Metals было $5,3 млн денежных средств при дефиците оборотного капитала $78,8 млн.
4. Что здесь особенно интересно
750 МВт — это доступная мощность подключения, а не фактическое потребление будущего завода. Для выпуска 10 тыс. тонн магнитов столько электроэнергии не требуется. Вероятно, компания резервирует инфраструктуру под гораздо более крупный комплекс, который может включать получение РЗ-металлов и сплавов, переработку вторичного сырья и дальнейшее расширение выпуска магнитов.
Получается, что в Пхохане может появиться не просто магнитный завод, а крупный центр переработки критических материалов с некитайской сырьевой базой.
5. В чём интрига
До конца года должны произойти несколько ключевых событий: покупка земли, подписание окончательного соглашения с KEPCO, поставка оборудования ULVAC, привлечение денег на строительство и оборотный капитал, а также переход от пробной партии вьетнамского дидима к регулярным промышленным поставкам.
Если компания выполнит хотя бы основную часть этого плана, в Пхохане действительно начнёт формироваться один из крупнейших центров производства РЗ-магнитов за пределами Китая.
Источники: Evolution Metals & Technologies; формы 8-K и 10-Q компании в SEC.
НЕКИТАЙСКИЕ РЗМ: СКОЛЬКО ПРОДЕРЖИТСЯ ПРЕМИЯ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ ОТ КИТАЯ?
После экспортных ограничений Китая от 4 апреля 2025 года для части потребителей РЗМ цена перестала быть главным вопросом. Важнее стало другое: можно ли вообще гарантировать поставку вне китайской цепочки. Появился и растет отдельный сегмент рынка, где за «некитайское происхождение» готовы и платят больше. Правительства пошли дальше: в США для оборонных закупок уже действуют ограничения на китайские, российские, иранские и северокорейские РЗ магниты и сплавы, а с 1 января 2027 года требования охватят всю цепочку — от добычи до готового магнита. ЕС поставил более мягкую цель: к 2030 году не зависеть более чем на 65% от одной страны по стратегическому сырью.
Появились и прямые ценовые гарантии. Для MP Materials Минобороны США установило десятилетний минимум для NdPr-оксида $110/кг и гарантировало сбыт магнитов нового завода. В Японии JARE дала Lynas похожие условия: 5 тыс. т NdPr в год до 2038 года с floor $110/кг. Сначала эта цена выглядела завышенной, но в августе 2026 года китайский NdPr-оксид уже доходил примерно до $108/кг. То есть $110 — это уже не фантастическая западная цена, а уровень, близкий к реальному рынку и одновременно страхующий инвестиции при новом падении цен.
Что получается? Высокие цены пока не сделали все новые проекты прибыльными, но обеспечили интерес инвесторов, в том числе частных — через IPO, SPAC и рост капитализации отраслевых компаний. Клиент платит за безопасность поставки, государство снижает ценовой и сбытовой риск, инвестор получает основание вкладываться. Но китайские производители в это же время продолжают зарабатывать ещё больше: полный цикл, эффект масштаба, загрузка и десятилетиями отработанные технологии позволяют забирать прибыль сразу на нескольких переделах. Lynas — крупнейший производитель вне Китая — тоже уже прибыльна, но работает в том самом некитайском ценовом сегменте, где происхождение продукции имеет отдельную стоимость.
Получается своего рода тепличный рынок. Но когда-то придётся конкурировать по-настоящему. Во-первых, инвесторы начнут сравнивать экономику западных проектов с китайскими и задавать вопрос, сколько ещё можно держать ограничения и субсидии. Во-вторых, через 3–5–10 лет заработают новые крупные мощности и начнут конкурировать уже не только с Китаем, но и друг с другом. Часть проектов не выдержит: инвесторы будут выходить, государства — поддерживать стратегические предприятия, слабые активы — объединяться или закрываться.
Для военных поставок премию за независимость можно сохранять очень долго. Но с гражданским рынком сложнее: автомобили, оборудование, робототехника и электроника всё равно конкурируют с китайскими товарами на открытом рынке. Если западный производитель постоянно покупает РЗМ и магниты дороже китайского, эта разница попадёт в конечную цену. Поэтому через несколько лет главным риском для новых западных РЗМ-проектов может стать не очередной китайский запрет, а дешёвый китайский товар. Запреты заставляют строить альтернативу. Низкая цена покажет, способна ли эта альтернатива жить без тепличных условий.
Подробные финансовые показатели китайских и некитайских компаний — в приложенном файле.
Источники: MOFCOM; U.S. DFARS; EU Critical Raw Materials Act; MP Materials/DoD; Lynas/JARE; Shanghai Metals Market; корпоративная отчётность компаний.
После экспортных ограничений Китая от 4 апреля 2025 года для части потребителей РЗМ цена перестала быть главным вопросом. Важнее стало другое: можно ли вообще гарантировать поставку вне китайской цепочки. Появился и растет отдельный сегмент рынка, где за «некитайское происхождение» готовы и платят больше. Правительства пошли дальше: в США для оборонных закупок уже действуют ограничения на китайские, российские, иранские и северокорейские РЗ магниты и сплавы, а с 1 января 2027 года требования охватят всю цепочку — от добычи до готового магнита. ЕС поставил более мягкую цель: к 2030 году не зависеть более чем на 65% от одной страны по стратегическому сырью.
Появились и прямые ценовые гарантии. Для MP Materials Минобороны США установило десятилетний минимум для NdPr-оксида $110/кг и гарантировало сбыт магнитов нового завода. В Японии JARE дала Lynas похожие условия: 5 тыс. т NdPr в год до 2038 года с floor $110/кг. Сначала эта цена выглядела завышенной, но в августе 2026 года китайский NdPr-оксид уже доходил примерно до $108/кг. То есть $110 — это уже не фантастическая западная цена, а уровень, близкий к реальному рынку и одновременно страхующий инвестиции при новом падении цен.
Что получается? Высокие цены пока не сделали все новые проекты прибыльными, но обеспечили интерес инвесторов, в том числе частных — через IPO, SPAC и рост капитализации отраслевых компаний. Клиент платит за безопасность поставки, государство снижает ценовой и сбытовой риск, инвестор получает основание вкладываться. Но китайские производители в это же время продолжают зарабатывать ещё больше: полный цикл, эффект масштаба, загрузка и десятилетиями отработанные технологии позволяют забирать прибыль сразу на нескольких переделах. Lynas — крупнейший производитель вне Китая — тоже уже прибыльна, но работает в том самом некитайском ценовом сегменте, где происхождение продукции имеет отдельную стоимость.
Получается своего рода тепличный рынок. Но когда-то придётся конкурировать по-настоящему. Во-первых, инвесторы начнут сравнивать экономику западных проектов с китайскими и задавать вопрос, сколько ещё можно держать ограничения и субсидии. Во-вторых, через 3–5–10 лет заработают новые крупные мощности и начнут конкурировать уже не только с Китаем, но и друг с другом. Часть проектов не выдержит: инвесторы будут выходить, государства — поддерживать стратегические предприятия, слабые активы — объединяться или закрываться.
Для военных поставок премию за независимость можно сохранять очень долго. Но с гражданским рынком сложнее: автомобили, оборудование, робототехника и электроника всё равно конкурируют с китайскими товарами на открытом рынке. Если западный производитель постоянно покупает РЗМ и магниты дороже китайского, эта разница попадёт в конечную цену. Поэтому через несколько лет главным риском для новых западных РЗМ-проектов может стать не очередной китайский запрет, а дешёвый китайский товар. Запреты заставляют строить альтернативу. Низкая цена покажет, способна ли эта альтернатива жить без тепличных условий.
Подробные финансовые показатели китайских и некитайских компаний — в приложенном файле.
Источники: MOFCOM; U.S. DFARS; EU Critical Raw Materials Act; MP Materials/DoD; Lynas/JARE; Shanghai Metals Market; корпоративная отчётность компаний.