🗓Сегодня прошел первый день конгресса RareMet. Количество участников, на мой взгляд, весьма большое — если не ошибаюсь, организаторы заявляли около 600 человек.

Много иностранных участников, особенно из Индии. Удалось познакомиться и пообщаться с главой индийской ассоциации РЗМ Dr. Dependra Singh, а также с руководителем IREL — одного из ключевых операторов индийских РЗМ-проектов — Mr. S. B. Mohanty. Завтра побеседую с ними о рынке РЗМ в Индии.

Естественно, многие ждали выступлений представителей ГК «Росатом» (Лихачев А.Е. : магнитному заводу в Глазове — быть), Ангаро-Енисейского кластера и других крупных проектов (Шойгу К.С.).

Отдельно хочу обратить внимание коллег: завтра в 17:00 пройдет экспертная сессия, где я выступлю в роли модератора, посвященная экономике РЗМ-бизнеса.

РЕДМЕТ-2026 пройдёт 20–22 мая в Москве на площадке РТУ МИРЭА. Организатор – АО «Гиредмет».
📌 Подробности – на сайте redmet.giredmet.ru
🏭 В рамках конгресса пройдёт выставка RAREMET:Expo.

#РЕДМЕТ2026 #RAREMET202

К сожалению, пока не успел подготовить материалы по итогам круглого стола «Экономика редких металлов», который провел на REDMET-2026. Уже на следующий день после конгресса улетел в Китай, где некоторое время оставался практически без доступа к Telegram.

Однако поездка оказалась крайне насыщенной. За несколько недель удалось собрать большой объем материалов, интервью и наблюдений, связанных с Китаем, его промышленностью, технологиями и деловой культурой. Сейчас все это постепенно обрабатываю, и, судя по объему, получится целая серия публикаций и видеосюжетов.

Первое видео было записано еще в Москве. Моим собеседником стал известный китаист, переводчик, писатель и исследователь китайской культуры Бронислав Виногродский. Разговор получился весьма необычным: вместе с Брониславом Брониславовичем в нем принял участие представитель поколения, которое принято называть зумерами. Идея сопоставить взгляды людей разных поколений на Китай, образование, язык и будущее международного сотрудничества показалась интересной всем присутствующим в офисе Бронислава Брониславовича на Маяковке.

Сегодня публикую короткую версию беседы. Полная версия интервью продолжительностью около часа будет выложена позже.

В разговоре затронули широкий круг тем: почему Россия до сих пор не до конца понимает Китай, в чем причины китайского экономического рывка последних десятилетий, насколько важны личные отношения в работе с китайскими партнерами, зачем изучать китайский язык и что происходит с современной молодежью Китая.

Видео:

Rutube:
https://rutube.ru/video/cad1036e9e45a22a47a0cdc07d16f2ec/

VK Видео:
https://vkvideo.ru/video-238550153_456239021

Второй сюжет будет посвящен уже самому Китаю — стране, которая сегодня оказывает огромное влияние практически на все высокотехнологичные отрасли, от электроники и аккумуляторов до редкоземельных металлов и магнитов. Отдельно поговорим о том, почему знание китайского языка постепенно превращается из конкурентного преимущества в рабочий инструмент для тех, кто взаимодействует с китайскими партнерами, поставщиками и заказчиками.

В ближайшие дни начну публиковать первые материалы и наблюдения из поездки. Если интересно — поддержите публикацию реакцией. Продолжу делиться материалами из Китая здесь, в канале.

Наблюдения с ПМЭФ-2026.

По РЗМ и критическим материалам была всего одна сессия, которую посетило довольно много людей. Сам я поучаствовал примерно в десяти различных дискуссиях.

Большинство из них были хорошо организованы. Довольно интересными оказались диалоги о стратегическом планировании (на уровне РФ), кадровом голоде (здесь интересно выступление Росатома), медиа, общем потреблении в РФ и химии, где одним из главных спикеров выступал Денис Мантуров. Что удивило - Михаил Ковальчук закрывал дискуссию, но времени ему осталось совсем немного). Обычно он заполняет все пространство.

Теперь чуть подробнее о РЗМ.

Несмотря на то что тема РЗМ уже несколько лет не сходит с повестки, среди выступающих было не так много стран. Присутсвовали Казахстан, Саудовская Аравия и Сьерра-Леоне. Из российских проектов обсуждались Ангаро-Енисейский кластер, литиевый проект компании «Ареал» и никелевый проект Мусы Бажаева.

Кстати, представители Саудовской Аравии, благодаря своим белым национальным костюмам, визуально занимали значительную часть зала. Мне удалось поговорить с представителями этой страны вне записи (на самом деле со всеми представителями). Некоторые интересные наблюдения опубликую позже.

Ну и, конечно, много говорили о проектах, которые уже как будто не могут не случиться. Потому что слишком большое количество ответственных товарищей пообещали реализовать их к 2028 году.

Так получилось, что если повторить сто раз одно и то же, это практически становится правдой. Ты сам и окружающие начинают верить в правдивость слов и заявлений.

Давайте начнем с того, кто это уже сделал, а кто еще нет. А потом попробуем разобраться, означают ли слова что-то или остаются только словами.

Мы все прекрасно понимаем, что для формирования отрасли остается всего-то построить разделительное производство на СМЗ и закрыть тему с крупнотоннажным производством постоянных магнитов.

Чуть вернусь к истокам. Формально и разделение, и магнитное производство (и не одно) в стране уже есть. Более того, после разговоров со знающими людьми складывается ощущение, что скоро мы сможем увидеть практическое сравнение двух российских подходов к разделению РЗЭ — Скайград VS Русредмет.

Как будет определяться лучший, сказать сложно. Наверное, многие ответят - тот вариант, который окажется самым загруженным. Определит все конечно время.

Вернусь к тем, кто подтвердил факт того, что разделительное производство будет построено.

На ПМЭФ:

• Первый заместитель Председателя Правительства Российской Федерации Мантуров — 2028 год.
• Мин природы Козлов — 2028 год.
• Росатом Комаров — 2028 год.
• Ростатом Шевченко — 2028 год.

И конечно до этого в своем обращении к конгрессу Редмет это сделал Глава Росатом Лихачев.

Руслан Димухамедов в интервью https://t.me/PROREEcoretech/378 также говорил о завершении проекта в 2029 году. Но если очень надо, а сегодня уже нет сомнений, что отрасль очень хочет увидеть запуск в 2028 году, то постепенно эта дата начинает восприниматься как данность.

Конечно, дело остается за малым. Точнее -за самым важным: реализовать этот проект и поставить точку. Или запятую.

А дальше сразу придется решать вопросы экономики, разделения среднетяжелой и тяжелой группы РЗЭ, которую я скоро разберу отдельно. Тем более что в лопарите ее совсем немного. Даже правильнее сказать — практически нет.

С магнитами такого количества публичных подтверждений пока нет. Но мой разговор в полях ПМЭФ с ответственным представителем Удмуртии высокого уровня (по просьбе не называю имя) внушает определенный оптимизм.

Похоже, что первые шаги уже сделаны, а первые деньги уже инвестированы.

Часть 1. Центральная Азия: не раздел ресурсов, а пространство возможностей?

На сессии ПМЭФ 2026 по критическим материалам и редкоземельным металлам среди зарубежных участников присутствовали всего три страны: Казахстан, Саудовская Аравия и Сьерра-Леоне.

Казахстан представлял Ерсайын Нагаспаев, министр промышленности и строительства Республики Казахстан.

Саудовскую Аравию — Бандар бин Ибрагим Аль-Хурейф, министр промышленности и минеральных ресурсов Королевства Саудовская Аравия (более подробно в следующей публикации).

После сессии мне удалось коротко поговорить с Е. Нагаспаевым. Мой вопрос касался перспектив развития редкоземельной отрасли Казахстана (далее 👇).

Надо отметить, что в последние годы интерес к горнорудному сектору республики существенно вырос. Казахстан последовательно инвестировал в геологоразведку, направив на эти цели около 1 млрд долларов. Сегодня республика может предложить инвесторам большое количество проектов практически по всему спектру полезных ископаемых.

Сразу после ПМЭФ министр уже находился в Астане, где 10 июня проходила встреча представителей стран формата C5+1, посвященная критическим минералам и развитию сотрудничества в этой сфере:

https://timesca.com/u-s-convenes-critical-minerals-dialogue-with-central-asian-officials-in-kazakhstan/

Еще в ноябре прошлого года именно Нагаспаев участвовал в переговорах и подписании соглашений с американской стороной по развитию проектов в области критических материалов:

https://timesca.com/washington-shifts-c51-from-diplomacy-to-deals/

Ничего удивительного. После масштабной программы геологоразведки стране действительно есть что предложить инвесторам, которые сегодня работают практически во всех сегментах горнорудного и металлургического бизнеса республики.

По словам министра:

«В Казахстане насчитывается более 9500 месторождений полезных ископаемых, в том числе более 100 месторождений редких и редкоземельных металлов. Мы приглашаем американские компании к активному участию в их разведке и разработке».

Более того, одно из недавно объявленных месторождений редкоземельных металлов, по пока неподтвержденным оценкам, потенциально способно вывести Казахстан на второе место в мире по запасам РЗМ.

Но наличие запасов — необходимый, но недостаточный ресурс.

Есть ли у страны необходимые компетенции и технологии для создания полноценной отрасли?

На самом деле Казахстан обладал серьезным наследием еще со времен СССР. Здесь работал Иртышский химико-металлургический завод, который являлся частью советской редкоземельной промышленности. Несмотря на то что предприятие давно не работает в прежнем формате (от гидрометаллургии остались только корпуса), но на площадке до сих пор сохранилось оборудование (работающие ЭЛ печи) для производства высокочистых титана, тантала, циркония и ряда других специальных материалов.

Возвращаясь к моему вопросу, министр ответил достаточно осторожно, отметив, что не считает себя специалистом по РЗМ, однако республика намерена как развивать новые технологии, так и восстанавливать часть ранее существовавших компетенций.

На мой взгляд, самое интересное сегодня заключается даже не в отдельных месторождениях или инвестиционных соглашениях.
Страны Центральной Азии выбрали довольно необычную стратегию развития. Здесь не происходит видимого (хотя все страны строго фокусируются на типичных инвест проектах) разделения ресурсов между отдельными странами или экономическими блоками. Напротив, вокруг одних и тех же проектов начинают одновременно работать инвесторы, подрядчики и технологические партнеры из разных частей мира.

На ПМЭФ-2026 мне удалось поговорить с представителями Саудовской Аравии. Признаюсь, изначально я не ожидал, что разговор о РЗМ окажется настолько тесно связан с энергетикой, транспортом и промышленной политикой.

Когда речь заходит о Саудовской Аравии, большинство по-прежнему представляет себе нефть, нефтепереработку и нефтехимию. Однако страна уже несколько лет реализует программу Vision 2030, представленную наследным принцем Мухаммедом бин Салманом в 2016 году. Её цель — подготовить экономику к эпохе после нефти.

Именно поэтому сегодня в королевстве одновременно развиваются новые отрасли, которые ещё десять лет назад сложно было представить в качестве приоритетов для крупнейшего экспортёра нефти.

Согласно программе Vision 2030 и инициативе Saudi Green Initiative, к 2030 году страна планирует создать до 130 ГВт возобновляемых источников энергии. Из них около 40 ГВт должны приходиться на ветровую генерацию и около 60 ГВт на солнечную энергетику.

Для понимания масштаба достаточно сравнить эти планы с текущим состоянием отрасли. Первый крупный ветропарк Саудовской Аравии Dumat Al Jandal мощностью 400 МВт был введён в эксплуатацию только в 2021 году. Фактически за одно десятилетие страна намерена увеличить ветровые мощности почти в сто раз.

Не менее активно развивается автомобилестроение. В 2022 году государственный инвестиционный фонд PIF и Foxconn создали национальный бренд электромобилей Ceer. Параллельно в King Abdullah Economic City развивается производство американской компании Lucid Motors. Совокупная проектная мощность предприятий оценивается примерно в 300–400 тыс. автомобилей в год после выхода на полную загрузку.

Кроме того, Саудовская Аравия активно инвестирует в системы накопления энергии промышленного масштаба. В последние годы были заключены контракты на строительство нескольких крупных комплексов BESS, которые должны обеспечить работу будущей энергосистемы с высокой долей солнечной и ветровой генерации.

На первый взгляд всё это выглядит как история про энергетику. Однако для РЗМ специалистов здесь появляется совсем другой вопрос.

Из чего будет построена новая экономика?

Электромобили, современные электродвигатели, роботизированные производственные линии, автоматизированные склады, цифровая инфраструктура и часть ветроэнергетических установок требуют постоянных магнитов на основе неодима и празеодима. В случае применения современных высокоэффективных решений дополнительно возникает спрос на диспрозий и тербий.

Поэтому для Саудовской Аравии редкоземельные металлы становятся не отдельной отраслью, а элементом национальной промышленной стратегии.

Особенно интересна ситуация с ветроэнергетикой. Сегодня невозможно однозначно оценить будущую потребность страны в редкоземельных металлах, поскольку многое будет зависеть от выбора технологий. Первый ветропарк Dumat Al Jandal использует турбины Vestas редукторного типа, где потребление редкоземельных магнитов ограничено. Однако мировая отрасль постепенно движется в сторону генераторов на постоянных магнитах и безредукторных решений direct drive. Если значительная часть заявленных 40 ГВт будет реализована именно на таких технологиях, потребность в магнитах окажется существенно выше.

Фактически уже сегодня можно наблюдать формирование будущего спроса на редкоземельную продукцию.

Именно поэтому меня заинтересовал ещё один факт. В мае 2025 года саудовская компания Maaden и американская MP Materials объявили о стратегическом сотрудничестве по созданию цепочки переработки редкоземельных металлов в королевстве. Речь идёт не просто о поставках сырья, а о развитии технологий разделения редкоземельных элементов, производстве оксидов, металлов и магнитной продукции.

Другими словами, вопросы переработки и производства магнитов Саудовская Аравия уже пытается решить через партнёрство с крупнейшим игроком американской редкоземельной отрасли.

Следующий вопрос — сырьё.

Именно здесь становится понятна логика действий королевства. Параллельно с развитием переработки Maaden расширяет геологоразведочные работы на территории Аравийского щита.

Одновременно через PIF и компанию Manara Minerals страна инвестирует в проекты критических минералов за рубежом, прежде всего в Африке.

По сути формируется новая производственная цепочка:

африканское сырьё и собственные месторождения → переработка в Саудовской Аравии → металлы и магниты → энергетика, транспорт и промышленность.

Если программа Vision 2030 будет реализована хотя бы в основных параметрах, то уже в следующем десятилетии Саудовская Аравия может стать одним из крупнейших потребителей редкоземельной продукции на Ближнем Востоке. В этом случае вопрос обеспечения неодимом, празеодимом, диспрозием и тербием неизбежно перейдёт из области промышленной политики в область национальной безопасности и ресурсного обеспечения экономики.

Поэтому участие Саудовской Аравии в дискуссиях по критическим материалам сегодня выглядит вполне закономерным. Для страны это уже не вопрос поиска отдельных месторождений. Это вопрос создания сырьевой базы для новой экономики, которая должна прийти на смену нефтяной эпохе.

Ну и небольшое наблюдение с полей форума. Несмотря на разговоры о редкоземельных металлах, энергетике и технологиях будущего, белые национальные одежды саудовской делегации производили сильное впечатление присутствия, что временами казалось — некоторые залы форума тоже становились заметно белее.

Чем больше изучаю материалы Ташкентского международного инвестиционного форума TIIF-2026 и энергетические планы Узбекистана, тем сильнее складывается ощущение:

Фактически формируется долгосрочная программа развития критических материалов для всей Центральной Азии.

К 2030 году Узбекистан планирует увеличить мощность энергосистемы до 62 ГВт, включая около 21 ГВт ветровой генерации, 9 ГВт солнечной энергетики, 3 ГВт систем накопления энергии и 2 ГВт гидроаккумулирующих мощностей. Общий объем инвестиций в энергетику оценивается примерно в $74 млрд.

Для рынка редкоземельных металлов ключевой цифрой являются именно 21 ГВт ветроэнергетики. Современные ветроустановки с постоянными магнитами потребляют в среднем 150–250 кг NdPr и 10–30 кг Dy/Tb на 1 МВт мощности. Что сформирует потребность:

3150–5250 тонн NdPr;
210–630 тонн Dy и Tb.

Дополнительный спрос будет формироваться электротранспортом.
Производство BYD в Узбекистане должно выйти примерно на 200 тыс. автомобилей в год. Даже при консервативной оценке это соответствует ежегодному потреблению:

70–140 тонн NdPr;
2–12 тонн Dy/Tb.

При этом электромобили являются не главным потребителем РЗМ. Основной объем по-прежнему будет приходиться на ветроэнергетику.

Интересно, что одновременно с развитием энергетики и транспорта Узбекистан начал формировать собственную программу критических материалов.

В 2025 году была утверждена программа по реализации 76 проектов общей стоимостью $2,6 млрд по 28 видам критических минералов. В июне 2026 года Шавкат Мирзиёев объявил уже о следующем этапе:

120 проектов;
$4,2 млрд инвестиций;
цель увеличить объем отрасли до $1 млрд к 2028 году и до $2 млрд к 2030 году.

Для реализации программы создан Uzbekistan Technological Metals Complex (UZTMK).

Среди приоритетных материалов названы:

литий; вольфрам; молибден; графит; ванадий; германий; скандий; иттрий; ниобий; тантал; рений; редкоземельные элементы.

Одним из первых проектов UZTMK стал запуск совместно с Navoiyuran работ по извлечению редкоземельных элементов, рения, ванадия и других металлов из уранового сырья.

ИТОГО: на сегодняшний день спрос на редкоземельные металлы в стране растет значительно быстрее, чем собственная сырьевая база.

На первом этапе эту потребность практически полностью закроют китайские компании, поставляющие ветроэнергетическое оборудование, электромобили, аккумуляторы, электродвигатели и постоянные магниты.

Возможно, главный вопрос заключается даже не в том, появится ли собственная РЗМ-программа у Узбекистана. Для одной страны такие масштабы пока выглядят спорными. Но если рассматривать Центральную Азию как единый рынок с общей энергетической, транспортной и промышленной повесткой, то формирующийся спрос вполне может оказаться достаточным для появления собственной редкоземельной отрасли регионального масштаба. Именно поэтому сегодняшние инвестиции в критические материалы могут оказаться не отдельными проектами, а первыми элементами гораздо более долгой стратегии ЦА.

Вчера 19 мая 2026 прошло совещание Ассоциации РМ и РЗМ.

По поводу повестки. Конечно, необходимо было дать возможность высказаться почетным членам ассоциации, большинство из которых представляли Росатом. Традиционные приветственные слова постепенно перешли в обсуждение текущего состояния отрасли и прогнозов ее развития.

Из ключевого. Выступающие отметили, что еще несколько лет назад вопрос развития РЗМ не стоял остро на повестке, а сегодня обсуждается на уровне Минпромторга, Аппарата Правительства и Совета Безопасности. Вспомнили и историю создания самой ассоциации, которая начиналась при участии нынешнего губернатора Калининградской области Алексея Беспрозванных.

Было справедливо отмечено, что ни Минпромторг, ни другие ведомства не могут самостоятельно сформировать стратегию развития отрасли. Она должна разрабатываться совместно с предприятиями и участниками рынка. За последние годы ситуация заметно изменилась: если раньше представители органов власти путали неодим с ниобием, то сегодня уровень понимания отраслевой специфики стал значительно выше.

Отдельно был отмечен первый отечественный сертификат СТ-1 для продукции РЗМ. Значение этого решения пока явно недооценено. Российские производители получают механизм приоритетного доступа на внутренний рынок по отношению к импортной продукции. Правда, вопрос цены по-прежнему остается определяющим.

Также было сообщено о положительном решении по финансированию магнитного производства. По текущим планам завод должен быть построен к 2029 году. Мы слышали разные сроки, но для истории гораздо важнее сам факт появления такого предприятия. После запуска разделительного производства именно магнитный завод станет следующим ключевым звеном в формировании полной цепочки добавленной стоимости. Небольшие магнитные производства в России уже существуют и работают, но отрасли необходим промышленный масштаб.

Сразу возникает ряд вопросов. Планируется ли увеличение мощности до 1,5 тыс. тонн? Когда появится магнитное производство в Ангаро-Енисейском кластере и какой будет его производительность? Ответы на эти вопросы должны появиться вместе с пониманием будущего спроса. Поэтому вполне логично приглашать в ассоциацию потребителей продукции — производителей электромобилей, робототехники, ветроэнергетического оборудования и других высокотехнологичных отраслей.

Гиредмет (без 5 мин участник Ассоциации) подвел итоги конференции Raremet-2026. Уже несколько лет подряд заметно растет интерес со стороны Индии, Вьетнама и других стран. Для российских предприятий здесь формируется потенциальный рынок сбыта и технологического сотрудничества. В следующем году обсуждается возможность проведения конференции уже на территории Индии.

Рынок действительно интересный и во многом предсказуемый, однако пока не очень понятно, как именно эта активность будет конвертироваться в конкретные сделки и долгосрочные контракты. Возможно, деньги любят тишину, и результаты мы увидим позже. Пока же остается следить за новостями о запросах IREL на образцы сырья Томторского месторождения, сотрудничестве с индийскими партнерами Nexon Geochem и TEXMiN, а также о переговорах с Вьетнамским тропическим центром.

Позитивным итогом совещания стало обсуждение приема новых членов ассоциации — как физических лиц, так и организаций. При этом возникает и другая проблема. С одной стороны, активное участие представителей Росатома и Ростеха усиливает влияние и эффективность ассоциации. С другой — осторожный подход к привлечению иностранных участников объективно замедляет развитие международного направления и расширение зарубежных рынков.

И наконец, вопрос бюджета. Ассоциация должна становиться более эффективной и предлагать участникам конкретную ценность. Во вложении я набросал примерный план работы на год. Бюджет считать пока не буду — его, вероятно, не хватит даже на реализацию нескольких пунктов. И это я еще не затрагиваю вопрос поддержки профильных отраслевых СМИ и журнала.

Вышла моя новая статья в журнале «Редкие Земли».

«Глобальный рынок реагентов для горной отрасли: от "расходника" к технологическому ядру»

Реагенты долгое время воспринимались как вспомогательный элемент горного производства. Однако сегодня именно они во многом определяют извлечение металлов, эффективность переработки сложного сырья, экономику обогатительных фабрик и работу водооборотных систем. В статье рассмотрены масштабы мирового рынка реагентов, его структура и причины, по которым промышленная химия становится одним из ключевых факторов конкурентоспособности современной горнодобывающей отрасли.

https://rareearth.ru/ru/pub/20260614/04482.html

Китай включил 10 американских компаний в список экспортного контроля

Китай включил в список экспортного контроля 10 американских компаний: Aveox, Red Cat Holdings, Teal Drones, IMSAR, Jaia Robotics, Ball Aerospace & Technologies, Oshkosh Defense, L3Harris Maritime Services, MP Materials и USA Rare Earth.

Решение принято Министерством коммерции КНР (MOFCOM) 22 июня 2026 года и предусматривает ограничения на экспорт в адрес этих компаний товаров двойного назначения. Источник: MOFCOM (22.06.2026), Reuters.

В списке компании, работающие в трех ключевых направлениях: БПЛА и робототехника, оборонные и космические технологии, а также редкоземельные металлы и материалы.

Особый интерес для рынка РЗМ представляют MP Materials и USA Rare Earth.

MP Materials владеет месторождением Mountain Pass в Калифорнии — единственным крупным действующим редкоземельным рудником в США. После перезапуска проекта в 2018 году компания на протяжении нескольких лет поставляла редкоземельный концентрат в Китай, где он перерабатывался через Shenghe Resources.

В 2023 году производство составило 41 557 тонн REO в концентрате, в 2024 году — 45 455 тонн REO. Эти объемы РЗМ отражали основную добычу редкоземельного сырья США, которое после разделения и дальнейшей переработки возвращалось в виде готовых продуктов — магнитов и электротехнических устройств.

В 2025 году компания прекратила поставки концентрата в Китай и начала формировать собственную цепочку переработки внутри США: разделение редкоземельных оксидов, производство NdPr, выпуск металлов и постоянных магнитов, которые уже использовались для электродвижения и ВПК (в том числе).

Что касается USA Rare Earth, то компания еще не ведет промышленную добычу. Основной проект — Round Top в Техасе, одно из крупнейших западных месторождений тяжелых редкоземельных металлов, включая диспрозий, тербий и иттрий. Запуск добычи ожидается после 2028 года.

Таким образом, из 10 компаний только две относятся к РЗ добывающему сектору. Остальные компании относятся к оборонной, космической и беспилотной промышленности.

Решение Китая практически не влияет на текущие поставки редкоземельного сырья. Однако MP Materials переходит из роли поставщика РЗ в открытого конкурента. Это произошло, конечно, не 22 июня, а значительно раньше, но сейчас усилия западных стран по созданию альтернативной цепочки обретают видимые очертания. Хотя экспертное сообщество признает, что до настоящей конкуренции еще далеко, по прогнозам это период 10–15 лет минимум. Но что это по сравнению с глобальными планами реализации стратегических программ? Давайте проголосуем?

Какая сделка важнее для мирового рынка РЗМ?

На первый взгляд ответ очевиден.

🇺🇸 Energy Fuels покупает немецкого производителя магнитов VAC (Vacuumschmelze) почти за 1,9 млрд долларов.

🇨🇳 JL MAG Rare-Earth приобретает 9,24% акций Baotou Rare Earth Products Exchange примерно за 33 млн долларов.

Разница в стоимости — почти в 60 раз.

Но если смотреть не на цену сделки, а на ее стратегическое значение, ответ уже не столь очевиден.

Сделка №1. США создают нового мирового лидера вне Китая

Energy Fuels известна прежде всего как крупнейшая урановая компания США. Однако за последние несколько лет она последовательно превращается в одного из ведущих игроков рынка критических минералов.

Сегодня компания уже располагает:

• крупнейшим в США заводом по переработке урана White Mesa Mill;

• производством разделенных оксидов NdPr;

• проектами по добыче редкоземельных металлов в США, Австралии, Бразилии и Африке;

• мощностями по переработке монацита и других редкоземельных концентратов.

В июне 2026 года компания также получила условное одобрение на государственное финансирование в размере 725 млн долларов для развития проектов по критическим материалам.

Теперь Energy Fuels делает следующий шаг.

За 1,9 млрд долларов она приобретает немецкую компанию VAC (Vacuumschmelze) — одного из мировых технологических лидеров в области магнитных материалов.

Почему именно VAC?

Компания основана более 100 лет назад и считается одним из самых сильных мировых разработчиков магнитных технологий.

Сегодня VAC:

• работает более чем с 1000 заказчиками по всему миру;

• производит магниты для оборонной промышленности, авиации, электромобилей, робототехники, дата-центров и энергетики;

• владеет более чем 400 патентами;

• имеет производственные площадки в Германии, США, Малайзии и Китае;

• строит новый завод в Южной Каролине;

• является поставщиком продукции для стратегических программ Министерства обороны США.

После завершения сделки Energy Fuels станет одной из немногих компаний за пределами Китая, контролирующих практически всю технологическую цепочку:

месторождение → переработка → разделение → металл → магнит → конечный потребитель.

Сделка за 33 млн долларов, которая может оказаться важнее миллиардных инвестиций

Пока внимание рынка было приковано к покупке Energy Fuels немецкой VAC за 1,9 млрд долларов, в Китае состоялась другая, значительно менее заметная сделка.

Крупнейший китайский производитель магнитов JL MAG Rare-Earth приобрел 9,24% акций Baotou Rare Earth Products Exchange за 220,84 млн юаней (около 33 млн долларов).

На первый взгляд сумма небольшая. Но интересен не ее размер, а объект покупки.

JL MAG — один из мировых лидеров по производству высокоэффективных неодимовых магнитов. Компания поставляет продукцию для электромобилей, ветрогенераторов, промышленной автоматизации и электроники. По итогам 2025 года производственные мощности достигли 40 тыс. тонн магнитов в год, а после ввода нового предприятия в Баотоу должны вырасти до 60 тыс. тонн. Среди заказчиков компании — ведущие мировые производители электромобилей и промышленного оборудования.

Но в этот раз JL MAG купила не месторождение и не завод.

Компания приобрела долю в Baotou Rare Earth Products Exchange — крупнейшей специализированной площадке китайского рынка редкоземельных металлов.

Сегодня через биржу проходят:

• сделки с редкоземельной продукцией;

• ежедневные ценовые котировки;

• логистика и складское хранение;

• финансирование цепочек поставок;

• закупки и рыночная аналитика.

В 2024 году через площадку было реализовано более 100 тыс. тонн редкоземельных оксидов, что составляет значительную часть внутреннего рынка Китая.

Эта сделка показывает интересную тенденцию. Если США сегодня вкладывают миллиарды долларов в создание производственной цепочки — от сырья до магнитов, — то Китай начинает инвестировать в инфраструктуру самого рынка. Не в производство, а в площадки, где формируются цены, концентрируется информация и проходят основные товарные потоки.

В долгосрочной перспективе именно такой контроль может оказаться не менее ценным, чем владение новыми заводами.

Источники:

• Shanghai Metals Market (25.06.2026)

• Годовой отчет JL MAG Rare-Earth за 2025 год

• Baotou Rare Earth Products Exchange

• Rare Earth Exchanges (26.06.2026)

Томтор: зачем Индии одно из самых богатых месторождений редкоземельных металлов России?

Томторское месторождение в Якутии считается одним из самых богатых неосвоенных редкометальных объектов мира. Согласно оценке JORC, ресурсы Буранного участка составляют 11,4 млн тонн руды со средним содержанием 14,5% REO и 6% Nb₂O₅, что соответствует примерно 1,65 млн тонн редкоземельных оксидов и 680 тыс. тонн оксида ниобия. При переработке 160 тыс. тонн руды в год стоимость содержащихся в ней металлов может превышать $1 млрд ежегодно. Разумеется, эта оценка не учитывает коэффициенты извлечения, капитальные вложения и эксплуатационные затраты.

За почти полвека проект прошел длинный путь: от открытия месторождения советскими геологами до разработки концепции освоения компаниями ThreeArc Mining и Polymetal. В рамках работы над проектом по производству постоянных магнитов я также изучал Томтор как один из потенциальных источников редкоземельного сырья. В 2024–2025 годах обсуждались возможные сроки начала поставок, однако в 2025 году проект перешел под контроль структур Роснефти. При этом будет несправедливо говорить, что предыдущими владельцами ничего не было сделано. Напротив, была проделана довольно большая работа по геологии, технологии и логистике. Проект предусматривал добычу руды в условиях Арктики с последующей транспортировкой по комбинированной схеме: автозимники → речной транспорт → морские перевозки→ железная дорога. В первоначальной концепции ThreeArc Mining и Polymetal руда должна была доставляться за несколько тысяч километров на строящийся гидрометаллургическийзавод в Краснокаменске (хотя я думаю, что таких вариантов было множество, и все их надо было оцифровать).

На мой взгляд, главная проблема Томтора заключается не только в сложной логистике, капиталоемкости или климатических условиях. Любой подобный проект включает десятки технологических, инфраструктурных, финансовых и рыночных рисков. Поэтому прежде чем обсуждать сроки запуска, необходимо ответить на гораздо более важный вопрос: кто будет потребителем продукции и что будет конечной продукцией проекта? Коллективный концентрат, индивидуальные оксиды, металлы, постоянные магниты или продукция еще более высокого передела? Именно от этого зависит экономика месторождения и его место в будущей цепочке создания добавленной стоимости.

Интерес к Томтору неожиданно проявился и за пределами России. 16 июня 2026 года Reuters сообщил, что индийская государственная компания IREL (India) Limited ведет переговоры с Роснефтью о получении образцов руды Томторского месторождения для изучения минерального состава перед возможным развитием сотрудничества.

Именно эта новость заставила меня подробнее разобраться в вопросе.

Во время конференции Raremet 2026 мне удалось познакомиться с доктором Дипендрой Сингхом, а затем мы продолжили общение уже отдельно. Доктор Сингх — бывший Chairman & Managing Director государственной компании IREL (India) Limited и действующий президент Rare Earth Association of India (REAI). Я попросил его подробно прокомментировать возможный интерес Индии к Томтору и получил обстоятельные ответы на свои вопросы.

В следующем материале я полностью опубликую его комментарии. А пока предлагаю вместе разобраться: что именно может быть интересно Индии в Томторе? Доступ к сырьевой базе? Ниобий? Неодим, празеодим, диспрозий и тербий? Или участие в создании совместной российско-индийской цепочки производства продукции с высокой добавленной стоимостью?

«КИТАЙ ДЛЯ РОССИИ — НЕИЗБЕЖНЫЙ ПУТЬ К САМОПОЗНАНИЮ»

Сегодня сложно представить серьезный промышленный проект, в котором прямо или косвенно не участвовали бы китайские партнеры. Особенно это заметно в металлургии, химии, машиностроении, энергетике и сфере критических материалов.

Еще двадцать лет назад Китай для многих ассоциировался с дешевыми товарами. Сегодня все иначе. Мы ежедневно сталкиваемся с китайскими автомобилями, высокоскоростными поездами, промышленными роботами, цифровыми сервисами и оборудованием. Китай перестал быть чем-то «далеким» — он постепенно стал частью нашей повседневной жизни.

Кто-то измеряет свое знакомство с Китаем количеством поездок. Кто-то — годами работы с китайскими компаниями. Кто-то — числом прочитанных книг.

А сколько китайских писателей, поэтов или мыслителей вы сможете назвать без подготовки? Конфуций? Лао-цзы? И дальше...

Недавно мне удалось познакомиться с Брониславом Виногродским. Сначала я увидел его курсы на просторах Интернет — тогда они не вызвали у меня особого интереса. Но позже получилось поговорить лично, и многие вещи неожиданно встали на свои места.

Сейчас я сам изучаю китайский язык (уже больше 1.5 года). Думаю, многие когда-нибудь тоже пытались это сделать. Но довольно быстро понимаешь: китайский невозможно выучить до конца. В него можно только войти, а затем всю жизнь открывать новые смыслы. Не случайно говорят, что китайский — это путешествие длиною в жизнь.

И знаете, что удивительно? Сегодня я уже гораздо увереннее чувствую себя со своим пока еще далеко не идеальным китайским, чем с английским. Просто потому, что английский мало помогает даже на улицах Шанхая и Пекина, где английская речь звучит значительно реже.

На днях вышла новая публикация с Брониславом Виногродским. Для меня она стала еще и поводом вспомнить, что первое интервью в журнале состоялось еще в апреле 2016 года — задолго до того, как его имя стало известно столь широкой аудитории. Прошло десять лет, но многие его мысли сегодня звучат даже актуальнее, чем тогда.

Полная версия интервью:

📖 Статья:
https://rareearth.ru/ru/pub/20260629/04483.html

▶️ RUTUBE:
https://rutube.ru/video/55c89eef5922c35edd52a5fe350768ae/

▶️ VK Видео:
https://vkvideo.ru/video-238550153_456239022

Рекомендую посмотреть и прочитать. Если вы работаете с Китаем или только пытаетесь его понять, этот разговор — не столько о Китае, сколько о нас самих.