Вышла моя статья в журнале «Редкие Земли» о Юрии Цолаковиче Оганесяне и современной границе периодической таблицы.
Речь идёт не просто о новом элементе. Оганесон это результат десятилетий работы по синтезу сверхтяжёлых ядер, где речь идёт о нескольких атомах и долях миллисекунды их существования. Но именно такие эксперименты позволяют понять, где проходит предел устойчивости материи и насколько далеко может простираться сама периодическая система.
В статье, разговор о том, как менялся характер экспериментов в физике и химии, почему технеций стал поворотной точкой, и какую роль сегодня играет Дубна в поиске элементов 119 и 120.
Отдельно о премии OGANESSON и людях, которые работают на границе знания.
Ссылка на статью:https://rareearth.ru/ru/pub/20260429/04478.html

Иттрий один из самых недооценённых редкоземельных элементов мировой промышленности. По объёму рынок сравнительно небольшой, мировое производство оценивается примерно в 10–15 тыс. тонн в год в пересчёте на оксид иттрия (Y₂O₃), однако значение этого элемента для высокотехнологичных отраслей несоизмеримо выше его тоннажа. При этом более 90–95% мировой переработки и разделения иттрия контролирует China, а в сегменте высокочистого оксида иттрия его доля, по ряду оценок, близка к монопольной.

Парадокс рынка иттрия заключается в том, что сам по себе он не является массовым материалом вроде железа, меди или даже неодима, однако без него невозможно функционирование ряда критически важных производств. Иттрий применяется в полупроводниковой промышленности, лазерных системах, авиационных и энергетических турбинах, высокотемпературной керамике, специальных покрытиях, оборонной электронике и медицинских технологиях. Оксид иттрия используется в оборудовании для производства микросхем и плазменных системах, а стабилизированный иттрием диоксид циркония является одним из ключевых материалов для теплозащитных покрытий газовых турбин и реактивных двигателей. Иттрий также лежит в основе иттрий-алюминиевых гранатов, включая широко применяемые неодимовые лазеры.

Фактически речь идёт о классическом «узком месте» мировой технологической цепочки. Абсолютный объём рынка небольшой, но сбой поставок способен парализовать отдельные сегменты авиакосмической отрасли, производства микросхем и оборонной промышленности.

Именно это сейчас и происходит после ужесточения китайского экспортного контроля на редкоземельную продукцию. Если внутри Китая средняя цена оксида иттрия в 2026 году составляет около $10 за кг, то, по оценке Benchmark Mineral Intelligence на 30 апреля, цена с поставкой в Северную Америку уже достигла $1 575 за кг. Таким образом, цены вне Китая оказались примерно в 150 раз выше китайских внутренних котировок.

Причём расхождение продолжает стремительно расти: ещё прошлой осенью разница составляла около 10 раз, в марте - уже 115 раз, а сейчас достигла 150-кратного уровня. Это уже не классический рынок сырья, где цена определяется балансом спроса и предложения. Вне Китая формируется новая модель ценообразования с премией за доступ, безопасность поставок и стратегическую независимость.

На этом фоне локализация цепочек поставок редкоземельных элементов постепенно превращается для западных стран не просто в промышленную задачу, а в вопрос технологической и энергетической безопасности.

Источники:

United States Geological Survey (USGS Mineral Commodity Summaries — Yttrium)
Benchmark Mineral Intelligence
Reuters
Adamas Intelligence
отраслевые данные по цепочкам поставок тяжёлых редкоземельных элементов и рынку оксида иттрия

Пару дней назад удалось сделать короткий сюжет о поездке на СМЗ — целых 22 минуты о российской редкоземельной отрасли.

Интервью с генеральным директором Соликамского магниевого завода и председателем Ассоциации редких металлов и РЗМ Русланом Димухамедовым. Видео создано при поддержке журнала «Редкие Земли».

Поговорили о будущем российской редкоземельной промышленности, строительстве разделительного производства, магнитной отрасли, китайской конкуренции, ценах на РЗМ и о том, почему ключевая проблема отрасли сегодня — уже не только сырье, но и рынок потребления.

Отдельно обсудили:
— запуск разделительного производства на СМЗ;
— переход от оксидов к металлам;
— перспективы тяжелой группы РЗМ;
— экспорт российских РЗМ;
— создание магнитной отрасли;
— экономику проектов и стоимость формирования полной цепочки;
— риски, кадры и инфраструктурные ограничения.

Смотреть:
VK Видео:
https://vkvideo.ru/video-238550153_456239018

Rutube:
https://rutube.ru/video/b09455a1645c51379471cd8919032b66/

Тайм-коды:
01:05 — Что сегодня представляет собой СМЗ
01:33 — Магний, тантал, ниобий и РЗМ: структура предприятия
02:50 — Доля РЗМ в выручке СМЗ
03:10 — СМЗ как центр российской РЗМ-отрасли
03:23 — С какими видами будет работать СМЗ
04:40 — Производительность разделительного производства и сроки запуска
04:43 — Технологический партнер проекта
06:51 — От оксидов до металлов
07:31 — Когда появится отечественный самарий
08:08 — О тяжелой группе РЗМ
09:12 — Почему российские РЗМ пока идут на экспорт
09:40 — Договоренности с Росатом Металлтех
10:07 — Китай, конкуренция и ценообразование
12:16 — Сколько стоит создание РЗМ-отрасли
13:50 — Главная проблема: рынки сбыта
13:50 — Разделенные РЗМ и новые применения
17:08 — Будет ли российское производство прибыльным
18:20 — Протекционизм, субсидии и мировая конкуренция
19:05 — Готовы ли инвестировать в НИОКР для создания новых марок стали
20:04 — Главные риски российской РЗМ-отрасли
21:00 — Кадры, инфраструктура и системные проблемы

#РЗМ #редкоземельныеметаллы #СМЗ #Росатом #магниты #неодим #редкиеметаллы #металлургия #электротранспорт #робототехника https://t.me/creon_group #creon #creon_group

Сейчас акции MP Materials находятся в фазе сильного роста, а многие частные инвесторы и аналитики начали воспринимать рынок РЗМ как «новый стратегический суперцикл». Эти 2 графика не рисунке отражают тенденцию, могут быть легкие несоответствия в сроках, более точная ифо в тексте.

На этом фоне появляется огромное количество публикаций о:
— дефиците NdPr; взрывном росте магнитов; робототехнике; EV; AI-инфраструктуре; defense-tech.

Но рынок РЗМ исторически крайне волатилен и регулярно сталкивается с «черными лебедями»: политическими решениями, ценовыми войнами, экспортными ограничениями и резкими обвалами цен.

История Mountain Pass и MP Materials — хороший пример того, насколько быстро в этой отрасли может меняться экономика.

📍 2002 год — Mountain Pass фактически закрывается.
Причины:
— экологические проблемы;
— высокая себестоимость;
— ценовое давление Китая;
— потеря конкурентоспособности.

На тот момент китайские поставки сделали американское производство экономически неустойчивым.
Источник: MP Materials History; Reuters; Mountain Pass historical data.

📍 2015 год — банкротство Molycorp.
Компания, пытавшаяся возродить Mountain Pass после rare earth boom 2010–2011 годов, не выдержала:
— падения цен;
— высокой долговой нагрузки;
— волатильности рынка РЗМ.

На момент банкротства долг компании превышал $1,4 млрд.
Источник: Reuters; Mountain Pass history.

📍 2017–2020 — появляется MP Materials.
Проект выкупается из банкротства, начинается постепенное восстановление добычи и переработки.

Но рынок все еще относился к истории скептически:
— Китай контролировал ~90% разделения;
— цены NdPr оставались низкими;
— экономика ex-China цепочек выглядела слабой.

📍 2021–2024 — США меняют подход к критическим материалам.

Последовательно появляются:
— Executive Order 14017 по critical supply chains;
— Inflation Reduction Act;
— программы поддержки rare earth supply chain;
— финансирование со стороны DoD;
— поддержка downstream processing и magnet manufacturing.

Источники:
White House EO 14017 (2021); IRA (2022); DoD Industrial Base programs.

📍 Июль 2025 — главный переломный момент.

DoD и MP Materials подписывают соглашение:
— государственная поддержка;
— off-take agreements;
— финансирование magnet supply chain;
— и главное — price floor на NdPr около $110/кг.

На тот момент это выглядело почти нереалистично.

Reuters прямо писал, что цена floor была почти вдвое выше текущего китайского рынка NdPr.

Многие аналитики тогда считали:
— уровень завышенным;
— политическим;
— «нерыночным».

Но затем рынок резко изменился.

📍 Конец 2025 — Китай усиливает экспортные ограничения.
Рынок начинает закладывать premium за non-China supply chains.
Цены NdPr начинают быстро расти.

По данным Reuters и Shanghai Metals Market (SMM):
— начало 2025: ~400–450 тыс. юаней/т;
— 2026: около 802,5 тыс. юаней/т.

То есть рынок фактически подошел к уровням ~$110/кг и выше — тем самым уровням, которые еще недавно считались искусственными.

И здесь начинается самая интересная часть истории.

Сначала риски брало на себя государство:
— через гарантии;
— поддержку;
— off-take agreements;
— промышленную политику.

Но затем риски начали постепенно переходить уже к рынку капитала.

Сегодня:
— капитализация MP Materials составляет ~$11–12 млрд;
— ежедневные объемы торгов достигают сотен миллионов долларов;
— в акции вошли ETF, retail investors, pension funds и институциональные фонды.

То есть сейчас значительная часть риска уже находится не у государства, а на плечах миллионов частных инвесторов и пенсионных фондов, которые покупают историю будущего роста редкоземельной отрасли.

И это особенно важно помнить в отрасли, где за фазой эйфории очень часто следуют периоды резкой коррекции и переоценки ожиданий.

Источники:
Reuters
Shanghai Metals Market (SMM)
MP Materials History
U.S. Department of Defense
White House EO 14017
Inflation Reduction Act
NYSE / TradingView market data

Во время майского визита Д. Трампа в Китай внимание привлекли не только сами переговоры, но и состав американской делегации.

В Пекин вместе с Трампом прибыли руководители и представители крупнейших компаний США: Tesla, Apple, BlackRock, Boeing, Citigroup, Qualcomm, Visa, Mastercard, Micron, Goldman Sachs, Meta, GE Aerospace и других корпораций.

Именно этот список выглядит любопытным. Это не просто бизнесмены сопровождающие первое лицо, а почти срез американской технологической, финансовой, авиационной и промышленной элиты.

На фоне нескольких лет санкций, экспортных ограничений и разговоров о снижении зависимости от Китая сам факт присутствия такого количества руководителей высокого уровня выглядит как важный сигнал.

США как будто дают понять: ограничения могут сохраняться, особенно в чувствительных сферах вроде искусственного интеллекта, передовых полупроводников и вычислительной инфраструктуры. Но полного экономического разрыва с Китаем не произойдет, во всяком случае в ближайшее время.

Для американского бизнеса Китай по-прежнему остается не только рынком, но и частью производственной, сырьевой и технологической системы, которую невозможно быстро заменить.

При этом важен и другой момент.

Несмотря на высокий уровень делегации и большое внимание международной прессы, по итогам визита не было объявлено о каких-либо крупных или прорывных договоренностях.

И это, пожалуй, главный итог встречи.

США и Китай уже не возвращаются к прежней модели отношений 2000–2010-х годов. Но и полного разрыва между ними пока нет.

Скорее формируется новая, более жесткая модель: конкуренция в стратегических технологиях при одновременной попытке сохранить рабочие связи там, где разрыв слишком дорог для обеих сторон.

Интересная новость, которая, возможно, заставит рынок добавить еще одного крупного игрока в мой список ведущих производителей редкоземельных магнитов вне Китая — по крайней мере на горизонте ближайших 1–2 лет. Речь идет о Evolution Metals & Technologies Corp. https://www.evolution-metals.com и их соглашении с ULVAC Inc.(https://www.ulvac.co.jp/en) на поставку оборудования для производства спечённых NdFeB-магнитов.
Сделка предполагает поставку сразу 13 высокопроизводительных установок ULVAC для производства спечённых магнитов. После ввода оборудования EM&T заявляет о планах выйти на мощность около 10 тыс. тонн магнитов в год, включая 6 тыс. тонн высокотехнологичных NdFeB-магнитов. Для рынка вне Китая это едва ли не самый крупный производитель (+MP конечно).

Особенно важно, что речь идет именно о ULVAC. Это не просто поставщик вакуумного оборудования, а один из мировых технологических лидеров в производстве линий для редкоземельных магнитов. Компания поставляет оборудование для:
• vacuum melting;
• strip casting;
• hydrogen decrepitation;
• jet milling;
• sintering;
• aging.

По данным самой ULVAC, компания контролирует более 70% мирового рынка отдельных типов непрерывных вакуумных печей для производства редкоземельных магнитов, а совокупный парк поставленного оборудования превышает 400 установок.

И здесь интересен не только масштаб заказа, но и скорость. EM&T отдельно подчеркивает, что стандартный срок поставки такого оборудования обычно превышает 24 месяца, однако поставка всех 13 машин должна завершиться уже к ноябрю 2026 года. Для настолько чувствительной технологии это крайне необычно.

Японцы в РЗМ по-прежнему сохраняют очень сильные позиции именно в high-tech сегменте:
• оборудование;
• магнитные технологии;
• порошковая металлургия;
• контроль микроструктуры;
• grain boundary diffusion;
• высокотемпературные магниты.

И хотя Китай сегодня доминирует по объёмам, Япония во многом всё ещё остаётся одним из центров критических технологических компетенций отрасли.

Для меня эта история интересна ещё и личным опытом. Примерно в 2020 году я контактировал с ULVAC — тогда у компании ещё было представительство в России. Переговоры шли крайне осторожно: японская сторона долго не могла определиться, готовы ли они вообще заключать контракт с российской компанией. Для японской корпоративной культуры год размышлений — не всегда большой срок, но сама осторожность уже тогда показывала чувствительность магнитной отрасли.

При этом один из коллег рассказывал интересную историю: у ULVAC было производство в Китае, однако спустя некоторое время рядом появился уже китайский производитель с очень похожими компетенциями, созданный при участии бывшего китайского топ менеджера компании. Цены стали ниже, но важнее другое — это хорошо отражает промышленную политику Китая ещё со времён Дэн Сяопина:
• локализация технологий;
• подготовка собственных инженеров;
• перенос компетенций внутрь страны;
• создание национальных аналогов;
• последующее масштабирование.

В результате Китай получил не только добычу РЗМ, но и собственные инженерные школы, производителей оборудования и полный технологический цикл магнитной отрасли.

Поэтому сегодняшняя борьба на рынке РЗМ — это уже давно не только борьба за сырьё. Главный вопрос сейчас — кто контролирует:
• технологии;
• оборудование;
• know-how;
• инженерные кадры;
• скорость масштабирования производства магнитов.

Именно поэтому поставки оборудования ULVAC сегодня выглядят уже не просто как коммерческий контракт, а как элемент формирования новой магнитной архитектуры вне Китая.

Недавно опубликовали мою статью https://rareearth.ru/ru/pub/20260513/04480.html. И тут поймал себя на мысли, что, несмотря на работу вокруг высокотехнологичных отраслей и РЗМ, по-настоящему известных ученых-популяризаторов науки я знаю не так много.

Но в последнее время алгоритмы словно сами начали подбрасывать новые имена. Причем часть из них уже встречалась на недавних научных и отраслевых мероприятиях. Например, Алексей Семихатов — физик, популяризатор науки, лауреат премии «Оганессон».

И это, пожалуй, хороший сигнал. Потому что сложные темы — физика, материалы, редкоземельные металлы, энергетика, ИИ — все сильнее выходят за пределы узкого профессионального сообщества. Возникает запрос не только на исследования, но и на людей, которые способны объяснить, зачем все это нужно обществу, промышленности и будущему страны.

Сама статья — о том, нужны ли науке сегодня популяризаторы, где проходит граница между ученым и шоуменом, и почему без понятного языка многие технологические отрасли так и останутся «невидимыми» для большинства людей.

Статья «УЧЕНЫЙ vs ШОУМЕН: НУЖНЫ ЛИ ПОПУЛЯРИЗАТОРЫ НАУКИ?»

Сегодня разговаривал с коллегой по РЗМ-отрасли Михаилом Дворковичем, НТЦ «Арсенал»; РЗМ проекты в Мурманской области, Он уверен, что у нас есть практически все технологии, позволяющие закрыть существующие технологические пробелы в РЗМ цепочке. Назвал несколько российских школ и некоторые имена специалистов. Как выпускник профильной кафедры МИСИС признаю что советская и российская школа РЗМ действительно была одной из сильнейших в мире. Мои учителя еще в 1980–1990-х годах читали лекции в Китае.

Но за последние 30-40 лет отрасль ушла далеко вперед, сейчас не стоит задача просто произвести килограммы и тонны РЗМ, а создать конкурентную отрасль, которая могла бы стать основой множества высокотехнологичных бизнесов. Многие до сих пор говорят: «разделение — не такая уж сложная операция». Теоретически — да, особенно когда речь идет о лабораторных и пилотных линий. А практически именно на этих стадиях Запад в свое время фактически потерял отрасль.

И здесь возникает неприятный вопрос. Если даже США, Европа и Австралия не смогли быстро восстановить полные цепочки самостоятельно, почему мы считаем, что это получится быстро и почти без рисков?

Посмотрим на примеры.

MP Materials — главный символ «возвращения» РЗМ в США. Но после перезапуска Mountain Pass американский концентрат годами отправлялся в Китай через Shenghe Resources. Более того, китайская Shenghe была не просто партнером по переработке, а акционером MP Materials и одним из ключевых участников всей бизнес-модели компании. Ключевыми фигурами Shenghe были Hu Zesong и Wang Xiaohui.

Neo Performance Materials и Silmet в Эстонии — еще один показательный пример. Формально — европейская история и даже советское наследие разделения. Но важная часть компетенций Neo десятилетиями находилась в Китае: Jiangyin, Zibo, Magnequench China. В 2025 году Neo вообще продала часть китайских активов Shenghe Resources.

И самое интересное — даже США сейчас строят отрасль не в одиночку. В цепочке участвуют:
— австралийская Lynas;
— японская Hitachi Metals (Proterial);
— британская Less Common Metals;
— немецкая Vacuumschmelze;
— корейские производители материалов и магнитов.

То есть даже крупнейшая экономика мира собирает международную команду и технологии по всему миру.

На этом фоне особенно показателен пример Xiaomi. Китай уже лидер в EV, батареях и магнитах. Но когда компания хочет бороться за европейский рынок, она собирает команду из специалистов BMW, Porsche, Mercedes и Rolls-Royce (на картинке китайские работники с немецкими фамилиями))

Потому что современная промышленность — это уже не только сырье и базовые технологии. Это люди, опыт и производственная культура.

Именно поэтому вопрос на сегодня не в том, есть ли у нас научная школа. Она есть. Вопрос в другом: сколько времени, денег и ошибок потребуется, чтобы довести РЗМ технологии до современного мирового уровня без команд, которые последние 20–30 лет работали внутри глобальной индустрии. Запущу голосование, надеюсь вам будет интересно посмотреть что получится.

🗓Сегодня прошел первый день конгресса RareMet. Количество участников, на мой взгляд, весьма большое — если не ошибаюсь, организаторы заявляли около 600 человек.

Много иностранных участников, особенно из Индии. Удалось познакомиться и пообщаться с главой индийской ассоциации РЗМ Dr. Dependra Singh, а также с руководителем IREL — одного из ключевых операторов индийских РЗМ-проектов — Mr. S. B. Mohanty. Завтра побеседую с ними о рынке РЗМ в Индии.

Естественно, многие ждали выступлений представителей ГК «Росатом» (Лихачев А.Е. : магнитному заводу в Глазове — быть), Ангаро-Енисейского кластера и других крупных проектов (Шойгу К.С.).

Отдельно хочу обратить внимание коллег: завтра в 17:00 пройдет экспертная сессия, где я выступлю в роли модератора, посвященная экономике РЗМ-бизнеса.

РЕДМЕТ-2026 пройдёт 20–22 мая в Москве на площадке РТУ МИРЭА. Организатор – АО «Гиредмет».
📌 Подробности – на сайте redmet.giredmet.ru
🏭 В рамках конгресса пройдёт выставка RAREMET:Expo.

#РЕДМЕТ2026 #RAREMET202

К сожалению, пока не успел подготовить материалы по итогам круглого стола «Экономика редких металлов», который провел на REDMET-2026. Уже на следующий день после конгресса улетел в Китай, где некоторое время оставался практически без доступа к Telegram.

Однако поездка оказалась крайне насыщенной. За несколько недель удалось собрать большой объем материалов, интервью и наблюдений, связанных с Китаем, его промышленностью, технологиями и деловой культурой. Сейчас все это постепенно обрабатываю, и, судя по объему, получится целая серия публикаций и видеосюжетов.

Первое видео было записано еще в Москве. Моим собеседником стал известный китаист, переводчик, писатель и исследователь китайской культуры Бронислав Виногродский. Разговор получился весьма необычным: вместе с Брониславом Брониславовичем в нем принял участие представитель поколения, которое принято называть зумерами. Идея сопоставить взгляды людей разных поколений на Китай, образование, язык и будущее международного сотрудничества показалась интересной всем присутствующим в офисе Бронислава Брониславовича на Маяковке.

Сегодня публикую короткую версию беседы. Полная версия интервью продолжительностью около часа будет выложена позже.

В разговоре затронули широкий круг тем: почему Россия до сих пор не до конца понимает Китай, в чем причины китайского экономического рывка последних десятилетий, насколько важны личные отношения в работе с китайскими партнерами, зачем изучать китайский язык и что происходит с современной молодежью Китая.

Видео:

Rutube:
https://rutube.ru/video/cad1036e9e45a22a47a0cdc07d16f2ec/

VK Видео:
https://vkvideo.ru/video-238550153_456239021

Второй сюжет будет посвящен уже самому Китаю — стране, которая сегодня оказывает огромное влияние практически на все высокотехнологичные отрасли, от электроники и аккумуляторов до редкоземельных металлов и магнитов. Отдельно поговорим о том, почему знание китайского языка постепенно превращается из конкурентного преимущества в рабочий инструмент для тех, кто взаимодействует с китайскими партнерами, поставщиками и заказчиками.

В ближайшие дни начну публиковать первые материалы и наблюдения из поездки. Если интересно — поддержите публикацию реакцией. Продолжу делиться материалами из Китая здесь, в канале.

Наблюдения с ПМЭФ-2026.

По РЗМ и критическим материалам была всего одна сессия, которую посетило довольно много людей. Сам я поучаствовал примерно в десяти различных дискуссиях.

Большинство из них были хорошо организованы. Довольно интересными оказались диалоги о стратегическом планировании (на уровне РФ), кадровом голоде (здесь интересно выступление Росатома), медиа, общем потреблении в РФ и химии, где одним из главных спикеров выступал Денис Мантуров. Что удивило - Михаил Ковальчук закрывал дискуссию, но времени ему осталось совсем немного). Обычно он заполняет все пространство.

Теперь чуть подробнее о РЗМ.

Несмотря на то что тема РЗМ уже несколько лет не сходит с повестки, среди выступающих было не так много стран. Присутсвовали Казахстан, Саудовская Аравия и Сьерра-Леоне. Из российских проектов обсуждались Ангаро-Енисейский кластер, литиевый проект компании «Ареал» и никелевый проект Мусы Бажаева.

Кстати, представители Саудовской Аравии, благодаря своим белым национальным костюмам, визуально занимали значительную часть зала. Мне удалось поговорить с представителями этой страны вне записи (на самом деле со всеми представителями). Некоторые интересные наблюдения опубликую позже.

Ну и, конечно, много говорили о проектах, которые уже как будто не могут не случиться. Потому что слишком большое количество ответственных товарищей пообещали реализовать их к 2028 году.

Так получилось, что если повторить сто раз одно и то же, это практически становится правдой. Ты сам и окружающие начинают верить в правдивость слов и заявлений.

Давайте начнем с того, кто это уже сделал, а кто еще нет. А потом попробуем разобраться, означают ли слова что-то или остаются только словами.

Мы все прекрасно понимаем, что для формирования отрасли остается всего-то построить разделительное производство на СМЗ и закрыть тему с крупнотоннажным производством постоянных магнитов.

Чуть вернусь к истокам. Формально и разделение, и магнитное производство (и не одно) в стране уже есть. Более того, после разговоров со знающими людьми складывается ощущение, что скоро мы сможем увидеть практическое сравнение двух российских подходов к разделению РЗЭ — Скайград VS Русредмет.

Как будет определяться лучший, сказать сложно. Наверное, многие ответят - тот вариант, который окажется самым загруженным. Определит все конечно время.

Вернусь к тем, кто подтвердил факт того, что разделительное производство будет построено.

На ПМЭФ:

• Первый заместитель Председателя Правительства Российской Федерации Мантуров — 2028 год.
• Мин природы Козлов — 2028 год.
• Росатом Комаров — 2028 год.
• Ростатом Шевченко — 2028 год.

И конечно до этого в своем обращении к конгрессу Редмет это сделал Глава Росатом Лихачев.

Руслан Димухамедов в интервью https://t.me/PROREEcoretech/378 также говорил о завершении проекта в 2029 году. Но если очень надо, а сегодня уже нет сомнений, что отрасль очень хочет увидеть запуск в 2028 году, то постепенно эта дата начинает восприниматься как данность.

Конечно, дело остается за малым. Точнее -за самым важным: реализовать этот проект и поставить точку. Или запятую.

А дальше сразу придется решать вопросы экономики, разделения среднетяжелой и тяжелой группы РЗЭ, которую я скоро разберу отдельно. Тем более что в лопарите ее совсем немного. Даже правильнее сказать — практически нет.

С магнитами такого количества публичных подтверждений пока нет. Но мой разговор в полях ПМЭФ с ответственным представителем Удмуртии высокого уровня (по просьбе не называю имя) внушает определенный оптимизм.

Похоже, что первые шаги уже сделаны, а первые деньги уже инвестированы.

Часть 1. Центральная Азия: не раздел ресурсов, а пространство возможностей?

На сессии ПМЭФ 2026 по критическим материалам и редкоземельным металлам среди зарубежных участников присутствовали всего три страны: Казахстан, Саудовская Аравия и Сьерра-Леоне.

Казахстан представлял Ерсайын Нагаспаев, министр промышленности и строительства Республики Казахстан.

Саудовскую Аравию — Бандар бин Ибрагим Аль-Хурейф, министр промышленности и минеральных ресурсов Королевства Саудовская Аравия (более подробно в следующей публикации).

После сессии мне удалось коротко поговорить с Е. Нагаспаевым. Мой вопрос касался перспектив развития редкоземельной отрасли Казахстана (далее 👇).

Надо отметить, что в последние годы интерес к горнорудному сектору республики существенно вырос. Казахстан последовательно инвестировал в геологоразведку, направив на эти цели около 1 млрд долларов. Сегодня республика может предложить инвесторам большое количество проектов практически по всему спектру полезных ископаемых.

Сразу после ПМЭФ министр уже находился в Астане, где 10 июня проходила встреча представителей стран формата C5+1, посвященная критическим минералам и развитию сотрудничества в этой сфере:

https://timesca.com/u-s-convenes-critical-minerals-dialogue-with-central-asian-officials-in-kazakhstan/

Еще в ноябре прошлого года именно Нагаспаев участвовал в переговорах и подписании соглашений с американской стороной по развитию проектов в области критических материалов:

https://timesca.com/washington-shifts-c51-from-diplomacy-to-deals/

Ничего удивительного. После масштабной программы геологоразведки стране действительно есть что предложить инвесторам, которые сегодня работают практически во всех сегментах горнорудного и металлургического бизнеса республики.

По словам министра:

«В Казахстане насчитывается более 9500 месторождений полезных ископаемых, в том числе более 100 месторождений редких и редкоземельных металлов. Мы приглашаем американские компании к активному участию в их разведке и разработке».

Более того, одно из недавно объявленных месторождений редкоземельных металлов, по пока неподтвержденным оценкам, потенциально способно вывести Казахстан на второе место в мире по запасам РЗМ.

Но наличие запасов — необходимый, но недостаточный ресурс.

Есть ли у страны необходимые компетенции и технологии для создания полноценной отрасли?

На самом деле Казахстан обладал серьезным наследием еще со времен СССР. Здесь работал Иртышский химико-металлургический завод, который являлся частью советской редкоземельной промышленности. Несмотря на то что предприятие давно не работает в прежнем формате (от гидрометаллургии остались только корпуса), но на площадке до сих пор сохранилось оборудование (работающие ЭЛ печи) для производства высокочистых титана, тантала, циркония и ряда других специальных материалов.

Возвращаясь к моему вопросу, министр ответил достаточно осторожно, отметив, что не считает себя специалистом по РЗМ, однако республика намерена как развивать новые технологии, так и восстанавливать часть ранее существовавших компетенций.

На мой взгляд, самое интересное сегодня заключается даже не в отдельных месторождениях или инвестиционных соглашениях.
Страны Центральной Азии выбрали довольно необычную стратегию развития. Здесь не происходит видимого (хотя все страны строго фокусируются на типичных инвест проектах) разделения ресурсов между отдельными странами или экономическими блоками. Напротив, вокруг одних и тех же проектов начинают одновременно работать инвесторы, подрядчики и технологические партнеры из разных частей мира.

На ПМЭФ-2026 мне удалось поговорить с представителями Саудовской Аравии. Признаюсь, изначально я не ожидал, что разговор о РЗМ окажется настолько тесно связан с энергетикой, транспортом и промышленной политикой.

Когда речь заходит о Саудовской Аравии, большинство по-прежнему представляет себе нефть, нефтепереработку и нефтехимию. Однако страна уже несколько лет реализует программу Vision 2030, представленную наследным принцем Мухаммедом бин Салманом в 2016 году. Её цель — подготовить экономику к эпохе после нефти.

Именно поэтому сегодня в королевстве одновременно развиваются новые отрасли, которые ещё десять лет назад сложно было представить в качестве приоритетов для крупнейшего экспортёра нефти.

Согласно программе Vision 2030 и инициативе Saudi Green Initiative, к 2030 году страна планирует создать до 130 ГВт возобновляемых источников энергии. Из них около 40 ГВт должны приходиться на ветровую генерацию и около 60 ГВт на солнечную энергетику.

Для понимания масштаба достаточно сравнить эти планы с текущим состоянием отрасли. Первый крупный ветропарк Саудовской Аравии Dumat Al Jandal мощностью 400 МВт был введён в эксплуатацию только в 2021 году. Фактически за одно десятилетие страна намерена увеличить ветровые мощности почти в сто раз.

Не менее активно развивается автомобилестроение. В 2022 году государственный инвестиционный фонд PIF и Foxconn создали национальный бренд электромобилей Ceer. Параллельно в King Abdullah Economic City развивается производство американской компании Lucid Motors. Совокупная проектная мощность предприятий оценивается примерно в 300–400 тыс. автомобилей в год после выхода на полную загрузку.

Кроме того, Саудовская Аравия активно инвестирует в системы накопления энергии промышленного масштаба. В последние годы были заключены контракты на строительство нескольких крупных комплексов BESS, которые должны обеспечить работу будущей энергосистемы с высокой долей солнечной и ветровой генерации.

На первый взгляд всё это выглядит как история про энергетику. Однако для РЗМ специалистов здесь появляется совсем другой вопрос.

Из чего будет построена новая экономика?

Электромобили, современные электродвигатели, роботизированные производственные линии, автоматизированные склады, цифровая инфраструктура и часть ветроэнергетических установок требуют постоянных магнитов на основе неодима и празеодима. В случае применения современных высокоэффективных решений дополнительно возникает спрос на диспрозий и тербий.

Поэтому для Саудовской Аравии редкоземельные металлы становятся не отдельной отраслью, а элементом национальной промышленной стратегии.

Особенно интересна ситуация с ветроэнергетикой. Сегодня невозможно однозначно оценить будущую потребность страны в редкоземельных металлах, поскольку многое будет зависеть от выбора технологий. Первый ветропарк Dumat Al Jandal использует турбины Vestas редукторного типа, где потребление редкоземельных магнитов ограничено. Однако мировая отрасль постепенно движется в сторону генераторов на постоянных магнитах и безредукторных решений direct drive. Если значительная часть заявленных 40 ГВт будет реализована именно на таких технологиях, потребность в магнитах окажется существенно выше.

Фактически уже сегодня можно наблюдать формирование будущего спроса на редкоземельную продукцию.

Именно поэтому меня заинтересовал ещё один факт. В мае 2025 года саудовская компания Maaden и американская MP Materials объявили о стратегическом сотрудничестве по созданию цепочки переработки редкоземельных металлов в королевстве. Речь идёт не просто о поставках сырья, а о развитии технологий разделения редкоземельных элементов, производстве оксидов, металлов и магнитной продукции.

Другими словами, вопросы переработки и производства магнитов Саудовская Аравия уже пытается решить через партнёрство с крупнейшим игроком американской редкоземельной отрасли.

Следующий вопрос — сырьё.

Именно здесь становится понятна логика действий королевства. Параллельно с развитием переработки Maaden расширяет геологоразведочные работы на территории Аравийского щита.