Вся мировая горнодобывающая отрасль сегодня стоит меньше одной NVIDIA.
Совокупная капитализация всех публичных mining-компаний около $1,6 трлн (Visual Capitalist / Companiesmarketcap, 16.01.2025).
NVIDIA порядка $4,5 трлн.
Один производитель чипов оценивается почти в три раза дороже всей добычи планеты.
Мы уже обсуждали, какие редкоземельные элементы используются в полупроводниковом производстве. В самих чипах их немного:
CeO₂ - полировка кремниевых пластин (CMP),
La₂O₃ - high-k диэлектрики,
Y₂O₃ - покрытия и керамика плазменных камер,
отдельные РЗМ - в лазерных и литографических системах оборудования.
В масштабах всей мировой semiconductor-отрасли это десятки тонн в год. На фоне мировой добычи (~390 тыс. т REO по данным USGS MCS 2025) - почти статистическая погрешность.
Но зависимость не в кристалле.
ИИ-сервер - это не только GPU. Это системы охлаждения, электроприводы, вентиляторы, силовая инфраструктура, роботизированная сборка. А там - NdFeB-магниты.
По данным Adamas Intelligence, магниты потребляют около 48–50% всех редкоземельных элементов.
По оценкам отрасли и USGS:
мировое производство Dy₂O₃ - порядка 1,6–2 тыс. т в год,
Tb₄O₇ - около 0,5–0,6 тыс. т в год.
Это весь мир.
Рынок редкоземельного сырья - порядка $5–7 млрд.
Рынок полупроводников - ~$600–700 млрд (WSTS 2024).
ИИ-инфраструктура и EV - триллионные масштабы.
Физически редкоземельных в системе немного.
Функционально - без них система не работает.
Чем меньше доля элемента в себестоимости конечного продукта, тем выше шок при его отсутствии. Несколько тысяч тонн Dy и Tb в год поддерживают инфраструктуру, оцениваемую в триллионы долларов.
Инвестор предпочитает владеть компанией, которая проектирует чип, а не компанией, которая добывает диспрозий. Капитал концентрируется в вершине цепочки.
Но если капитал не приходит в добычу сегодня, через несколько лет возникает дефицит, который начинают объяснять «взрывным ростом спроса». На практике это следствие системной недооценки базового звена.
Малый по объёму рынок редкоземельных элементов остаётся критической опорой для огромных технологических рынков. И именно в этом - структурный дисбаланс.
Совокупная капитализация всех публичных mining-компаний около $1,6 трлн (Visual Capitalist / Companiesmarketcap, 16.01.2025).
NVIDIA порядка $4,5 трлн.
Один производитель чипов оценивается почти в три раза дороже всей добычи планеты.
Мы уже обсуждали, какие редкоземельные элементы используются в полупроводниковом производстве. В самих чипах их немного:
CeO₂ - полировка кремниевых пластин (CMP),
La₂O₃ - high-k диэлектрики,
Y₂O₃ - покрытия и керамика плазменных камер,
отдельные РЗМ - в лазерных и литографических системах оборудования.
В масштабах всей мировой semiconductor-отрасли это десятки тонн в год. На фоне мировой добычи (~390 тыс. т REO по данным USGS MCS 2025) - почти статистическая погрешность.
Но зависимость не в кристалле.
ИИ-сервер - это не только GPU. Это системы охлаждения, электроприводы, вентиляторы, силовая инфраструктура, роботизированная сборка. А там - NdFeB-магниты.
По данным Adamas Intelligence, магниты потребляют около 48–50% всех редкоземельных элементов.
По оценкам отрасли и USGS:
мировое производство Dy₂O₃ - порядка 1,6–2 тыс. т в год,
Tb₄O₇ - около 0,5–0,6 тыс. т в год.
Это весь мир.
Рынок редкоземельного сырья - порядка $5–7 млрд.
Рынок полупроводников - ~$600–700 млрд (WSTS 2024).
ИИ-инфраструктура и EV - триллионные масштабы.
Физически редкоземельных в системе немного.
Функционально - без них система не работает.
Чем меньше доля элемента в себестоимости конечного продукта, тем выше шок при его отсутствии. Несколько тысяч тонн Dy и Tb в год поддерживают инфраструктуру, оцениваемую в триллионы долларов.
Инвестор предпочитает владеть компанией, которая проектирует чип, а не компанией, которая добывает диспрозий. Капитал концентрируется в вершине цепочки.
Но если капитал не приходит в добычу сегодня, через несколько лет возникает дефицит, который начинают объяснять «взрывным ростом спроса». На практике это следствие системной недооценки базового звена.
Малый по объёму рынок редкоземельных элементов остаётся критической опорой для огромных технологических рынков. И именно в этом - структурный дисбаланс.
🔥4❤3
Измениться ли структура сырья для РЗМ индустрии в ближайшем будущем?
Каждый месяц вижу новости по открытию новых месторождений — буквально вчера новость из Казахстана, и… если официально подтвердятся РЗМ резервы, то эксперты готовы передвинуть страну на второе место по запасам. Рудное тело может достигать 20 млн тонн - Куйректыколь , “Жаңа Қазақстан” (Карагандинская обл.).
НО,ЕСЛИ ПРИНИМАТЬ НА ВЕРУ ТО, ЧТО НАПИСАНО В ГАЗЕТАХ … я бы предпочёл сначала посмотреть JORC.
Но вот в чём я практически уверен — растущие рынки будут формировать обратный поток утилизированных деталей, содержащих РЗМ. И содержание там не в пример выше (30+ %).
Если раньше вторичное сырьё шло в основном из электроники и бытовой техники, то в ближайшие 20–30 лет его основу сформирует энергопереход - электромобили и ветроэнергетика.
Что меняется по цифрам (McKinsey MineSpans, Adamas Intelligence):
• 2025 ~26 тыс. т магнитного лома.
Почти всё - мелкие магниты из HDD, бытовой техники, традиционного автопарка.
• 2035 ~41 тыс. т.
Первая значимая волна списания электромобилей. Растёт доля средних и крупных магнитов.
• 2050 ~139 тыс. т.
Доминируют тяговые моторы EV и генераторы ветротурбин.
Рост более чем в 5 раз, но главное не объём, а структура.
Сегодня малые магниты дают около 80% потока.
К 2050 году - около 15%.
На их место приходят крупные энергетические магниты с более высоким содержанием Nd-Pr и, что особенно важно, Dy и Tb.
Почему это стратегически важно:
• Крупные магниты = больше критических РЗЭ в единице изделия.
• Рециклинг становится фактором ресурсной безопасности.
• Формируется «городская добыча» редкоземельных элементов.
IEA (Critical Minerals Outlook), IRENA и JRC ЕС прямо указывают: к середине века вторичное сырьё способно закрывать существенную долю спроса на магнитные РЗЭ.
И ключевой момент :
Срок службы:
• электроника - 3–7 лет (UN Global E-waste Monitor)
• автомобили - 12–18 лет (ACEA, US DOT)
• электромобили - 15–20 лет (IEA Global EV Outlook)
• ветроэнергетика - 20–25 лет (IRENA)
То есть магниты, которые ставят в EV и турбины сегодня, вернутся в оборот только после 2035 года, а основной поток придётся на 2040–2050 гг.
Энергопереход постепенно превращается в будущий источник вторичного сырья.
И это меняет экономику всей цепочки РЗМ.
Каждый месяц вижу новости по открытию новых месторождений — буквально вчера новость из Казахстана, и… если официально подтвердятся РЗМ резервы, то эксперты готовы передвинуть страну на второе место по запасам. Рудное тело может достигать 20 млн тонн - Куйректыколь , “Жаңа Қазақстан” (Карагандинская обл.).
НО,
Но вот в чём я практически уверен — растущие рынки будут формировать обратный поток утилизированных деталей, содержащих РЗМ. И содержание там не в пример выше (30+ %).
Если раньше вторичное сырьё шло в основном из электроники и бытовой техники, то в ближайшие 20–30 лет его основу сформирует энергопереход - электромобили и ветроэнергетика.
Что меняется по цифрам (McKinsey MineSpans, Adamas Intelligence):
• 2025 ~26 тыс. т магнитного лома.
Почти всё - мелкие магниты из HDD, бытовой техники, традиционного автопарка.
• 2035 ~41 тыс. т.
Первая значимая волна списания электромобилей. Растёт доля средних и крупных магнитов.
• 2050 ~139 тыс. т.
Доминируют тяговые моторы EV и генераторы ветротурбин.
Рост более чем в 5 раз, но главное не объём, а структура.
Сегодня малые магниты дают около 80% потока.
К 2050 году - около 15%.
На их место приходят крупные энергетические магниты с более высоким содержанием Nd-Pr и, что особенно важно, Dy и Tb.
Почему это стратегически важно:
• Крупные магниты = больше критических РЗЭ в единице изделия.
• Рециклинг становится фактором ресурсной безопасности.
• Формируется «городская добыча» редкоземельных элементов.
IEA (Critical Minerals Outlook), IRENA и JRC ЕС прямо указывают: к середине века вторичное сырьё способно закрывать существенную долю спроса на магнитные РЗЭ.
И ключевой момент :
Срок службы:
• электроника - 3–7 лет (UN Global E-waste Monitor)
• автомобили - 12–18 лет (ACEA, US DOT)
• электромобили - 15–20 лет (IEA Global EV Outlook)
• ветроэнергетика - 20–25 лет (IRENA)
То есть магниты, которые ставят в EV и турбины сегодня, вернутся в оборот только после 2035 года, а основной поток придётся на 2040–2050 гг.
Энергопереход постепенно превращается в будущий источник вторичного сырья.
И это меняет экономику всей цепочки РЗМ.
❤7👍2
РЗМ в металлургии: почему объёмы не растут
Производители РЗЭ исходят из понятной логики. Лёгкая группа, прежде всего церий и лантан- действительно влияет на неметаллические включения в стали. Это подтверждено десятками работ по модификации оксидов и сульфидов (включая исследования по Ce в конструкционных и трубных сталях, см. публикации в Metallurgical and Materials Transactions B, ISIJ International, Steel Research International). Добавки редкоземельных элементов приводят к более сферической морфологии включений, снижению анизотропии и в ряде случаев - к росту ударной вязкости при низких температурах.
В пересчёте на тонну стали это действительно недорогая добавка. Цена CeO₂ и La₂O₃ последние годы находится в диапазоне порядка 1–5 $/кг (по данным Asian Metal, Fastmarkets). Иттрий - 25–40 $/кг, скандий - на порядок дороже (тысячи долларов за килограмм), поэтому массово применимыми добавками в стали остаются именно Ce и La.
Логика проста: если элемент улучшает качество стали и стоит несколько долларов на тонну, металлургия должна стать крупным потребителем.
Но этого не происходит.
Первая причина, масштаб. Типичная дозировка Ce/La в стали составляет 0,02–0,08%, то есть 0,2–0,8 кг на тонну металла. Даже если гипотетически применить такую добавку в 10 млн тонн стали (что само по себе серьёзный объём), суммарное потребление составит 2–8 тыс. тонн РЗМ. Это не может превратиться в миллионный рынок по определению.
Вторая причина, характер эффекта. РЗМ улучшают структуру включений, но не создают новый класс стали. Они не дают прироста прочности на 100–150 МПа, как ниобий или ванадий, и не обеспечивают принципиально новую жаропрочность, как молибден. Это повышение однородности и надёжности, а не смена механических характеристик класса. В промышленной логике это воспринимается как повышение стабильности качества, а не как технологический скачок.
Третья причина, наличие отработанных схем модификации. В современной ковшевой металлургии широко используются методы управления включениями через кальций, алюминий, контроль кислорода и шлакового режима. Это не означает, что кальций полностью эквивалентен РЗМ по эффекту, но означает, что у металлургов уже есть рабочий инструмент, встроенный в регламенты и технологические карты. В этой ситуации внедрение РЗМ требует доказательства дополнительного преимущества, а не просто сопоставимого результата.
Четвёртая причина, риск. РЗЭ крайне реакционноспособны. Их эффективность зависит от уровня растворённого кислорода, времени ввода, температуры и состава шлака. В литературе отмечается, что при неблагоприятных условиях возможна коагуляция включений и нестабильное усвоение. Для промышленного комбината одна неудачная серия может обойтись дороже, чем потенциальная экономия от добавки в течение года. Поэтому без длительных НИОКР и серии опытно-промышленных плавок внедрение остаётся ограниченным.
Наконец, нормативная инерция. Сталь продаётся по ГОСТ, EN, ASTM или по утверждённым ТУ. Изменение состава требует повторных испытаний, согласований с заказчиком и иногда пересчёта конструкций. Если добавка не выводит продукт в новую категорию - например, в сегмент арктических или криогенных применений, - экономического стимула менять стандарт нет.
Поэтому рынок не растёт не потому, что РЗМ бесполезны. А потому что их применение ограничено микродозами, эффект носит качественный характер, существуют альтернативные технологические схемы, а конечный потребитель редко требует именно «сталь с РЗМ».
Рост возможен, но в узких сегментах, например: трубные стали для низкотемпературной эксплуатации, ответственные сварные конструкции, специальные литейные сплавы. Массового перехода всей металлургии на РЗМ в ближайшее время ожидать не стоит.
Производители РЗЭ исходят из понятной логики. Лёгкая группа, прежде всего церий и лантан- действительно влияет на неметаллические включения в стали. Это подтверждено десятками работ по модификации оксидов и сульфидов (включая исследования по Ce в конструкционных и трубных сталях, см. публикации в Metallurgical and Materials Transactions B, ISIJ International, Steel Research International). Добавки редкоземельных элементов приводят к более сферической морфологии включений, снижению анизотропии и в ряде случаев - к росту ударной вязкости при низких температурах.
В пересчёте на тонну стали это действительно недорогая добавка. Цена CeO₂ и La₂O₃ последние годы находится в диапазоне порядка 1–5 $/кг (по данным Asian Metal, Fastmarkets). Иттрий - 25–40 $/кг, скандий - на порядок дороже (тысячи долларов за килограмм), поэтому массово применимыми добавками в стали остаются именно Ce и La.
Логика проста: если элемент улучшает качество стали и стоит несколько долларов на тонну, металлургия должна стать крупным потребителем.
Но этого не происходит.
Первая причина, масштаб. Типичная дозировка Ce/La в стали составляет 0,02–0,08%, то есть 0,2–0,8 кг на тонну металла. Даже если гипотетически применить такую добавку в 10 млн тонн стали (что само по себе серьёзный объём), суммарное потребление составит 2–8 тыс. тонн РЗМ. Это не может превратиться в миллионный рынок по определению.
Вторая причина, характер эффекта. РЗМ улучшают структуру включений, но не создают новый класс стали. Они не дают прироста прочности на 100–150 МПа, как ниобий или ванадий, и не обеспечивают принципиально новую жаропрочность, как молибден. Это повышение однородности и надёжности, а не смена механических характеристик класса. В промышленной логике это воспринимается как повышение стабильности качества, а не как технологический скачок.
Третья причина, наличие отработанных схем модификации. В современной ковшевой металлургии широко используются методы управления включениями через кальций, алюминий, контроль кислорода и шлакового режима. Это не означает, что кальций полностью эквивалентен РЗМ по эффекту, но означает, что у металлургов уже есть рабочий инструмент, встроенный в регламенты и технологические карты. В этой ситуации внедрение РЗМ требует доказательства дополнительного преимущества, а не просто сопоставимого результата.
Четвёртая причина, риск. РЗЭ крайне реакционноспособны. Их эффективность зависит от уровня растворённого кислорода, времени ввода, температуры и состава шлака. В литературе отмечается, что при неблагоприятных условиях возможна коагуляция включений и нестабильное усвоение. Для промышленного комбината одна неудачная серия может обойтись дороже, чем потенциальная экономия от добавки в течение года. Поэтому без длительных НИОКР и серии опытно-промышленных плавок внедрение остаётся ограниченным.
Наконец, нормативная инерция. Сталь продаётся по ГОСТ, EN, ASTM или по утверждённым ТУ. Изменение состава требует повторных испытаний, согласований с заказчиком и иногда пересчёта конструкций. Если добавка не выводит продукт в новую категорию - например, в сегмент арктических или криогенных применений, - экономического стимула менять стандарт нет.
Поэтому рынок не растёт не потому, что РЗМ бесполезны. А потому что их применение ограничено микродозами, эффект носит качественный характер, существуют альтернативные технологические схемы, а конечный потребитель редко требует именно «сталь с РЗМ».
Рост возможен, но в узких сегментах, например: трубные стали для низкотемпературной эксплуатации, ответственные сварные конструкции, специальные литейные сплавы. Массового перехода всей металлургии на РЗМ в ближайшее время ожидать не стоит.
😁2
Редкоземельные элементы и ВПК США: деньги огромные, тоннаж — нет
Вы же помните объём рынка РЗЭ – 5-7 млрд долларов. Вероятно, вы пропустили новость, которая в настоящее время совершенно читается по-другому. В 2026 финансовом году Пентагон запросил $842 млрд. и это больше на 71 % от затрат на армию в 2021 году.
Из них $278 млрд - закупки вооружений и техники.
Структура закупок (FY2026):
• Авиация - ~$68 млрд
• Судостроение - ~$65 млрд
• ПРО - ~$40 млрд
• Ракеты и боеприпасы - ~$35,7 млрд
• Космос - ~$34 млрд
• C4ISR ~$23 млрд
• Наземные системы ~$11,6 млрд
(Источник: Budget of the U.S. Government, FY2026)
В этих цифрах — всё: самолёты, корабли, ракеты, спутники.
Редкоземельные элементы присутствуют в каждой категории.
Но сколько их физически?
Сколько РЗМ в конкретной технике
Официальные данные, которые публиковались Министерством обороны США:
• F-35 Lightning II — 920 фунтов редкоземельных материалов
→ ≈417 кг
Источник: U.S. Army, “An Elemental Issue”
• Эсминец Arleigh Burke (DDG-51) — 5 200 фунтов
→ ≈2,36 т
Источник: U.S. DoD, программа “mine-to-magnet supply chain”
• Подлодка Virginia-class — 9 200 фунтов
→ ≈4,17 т
Источник: U.S. DoD
• Танк (Abrams) — десятки килограммов, здесь цифра не корректная, потому как речь идет о базовой комплектации. Скорее она подбирается к 100 кг.
(электроприводы, стабилизация, лазерный дальномер)
Основание: структура узлов DOT&E + CRS
• Управляемая ракета — несколько килограммов
(гироскопы, сервоприводы, микромоторы NdFeB)
Основание: CRS Report R41744
Речь идёт о функциональных материалах:
• Nd-Pr магниты (NdFeB) — электродвигатели, приводы, РЛС
• Dy и Tb термостойкость магнитов
• Nd и Y лазерные системы (Nd:YAG)
• La и Ce оптика высокой чистоты
• Eu фосфоры дисплеев
И это не считая расходных боеприпасов и БПЛА.
Источник:
CRS Report R41744 “Rare Earth Elements in National Defense”
Теперь масштаб
По данным USGS Mineral Commodity Summaries 2025:
• Мировая добыча редкоземельных оксидов в 2024 году ≈390 000 тонн REO
CRS указывает:
• Министерство обороны США потребляет
менее 5% внутреннего спроса США на РЗМ
В пересчёте на глобальный рынок это даёт:
• ≈1–3% мирового потребления REE приходится на ВПК
Но, главные потребители РЗМ не армия, а: электромобили, ветроэнергетика, промышленная электроника.
Вы же помните объём рынка РЗЭ – 5-7 млрд долларов. Вероятно, вы пропустили новость, которая в настоящее время совершенно читается по-другому. В 2026 финансовом году Пентагон запросил $842 млрд. и это больше на 71 % от затрат на армию в 2021 году.
Из них $278 млрд - закупки вооружений и техники.
Структура закупок (FY2026):
• Авиация - ~$68 млрд
• Судостроение - ~$65 млрд
• ПРО - ~$40 млрд
• Ракеты и боеприпасы - ~$35,7 млрд
• Космос - ~$34 млрд
• C4ISR ~$23 млрд
• Наземные системы ~$11,6 млрд
(Источник: Budget of the U.S. Government, FY2026)
В этих цифрах — всё: самолёты, корабли, ракеты, спутники.
Редкоземельные элементы присутствуют в каждой категории.
Но сколько их физически?
Сколько РЗМ в конкретной технике
Официальные данные, которые публиковались Министерством обороны США:
• F-35 Lightning II — 920 фунтов редкоземельных материалов
→ ≈417 кг
Источник: U.S. Army, “An Elemental Issue”
• Эсминец Arleigh Burke (DDG-51) — 5 200 фунтов
→ ≈2,36 т
Источник: U.S. DoD, программа “mine-to-magnet supply chain”
• Подлодка Virginia-class — 9 200 фунтов
→ ≈4,17 т
Источник: U.S. DoD
• Танк (Abrams) — десятки килограммов, здесь цифра не корректная, потому как речь идет о базовой комплектации. Скорее она подбирается к 100 кг.
(электроприводы, стабилизация, лазерный дальномер)
Основание: структура узлов DOT&E + CRS
• Управляемая ракета — несколько килограммов
(гироскопы, сервоприводы, микромоторы NdFeB)
Основание: CRS Report R41744
Речь идёт о функциональных материалах:
• Nd-Pr магниты (NdFeB) — электродвигатели, приводы, РЛС
• Dy и Tb термостойкость магнитов
• Nd и Y лазерные системы (Nd:YAG)
• La и Ce оптика высокой чистоты
• Eu фосфоры дисплеев
И это не считая расходных боеприпасов и БПЛА.
Источник:
CRS Report R41744 “Rare Earth Elements in National Defense”
Теперь масштаб
По данным USGS Mineral Commodity Summaries 2025:
• Мировая добыча редкоземельных оксидов в 2024 году ≈390 000 тонн REO
CRS указывает:
• Министерство обороны США потребляет
менее 5% внутреннего спроса США на РЗМ
В пересчёте на глобальный рынок это даёт:
• ≈1–3% мирового потребления REE приходится на ВПК
Но, главные потребители РЗМ не армия, а: электромобили, ветроэнергетика, промышленная электроника.
🔥2
Вышла моя статья о прошедшей конференции ВИМС, посвящённой минерально-сырьевой базе редких и критических металлов.
В материале — основные темы дискуссий, структура повестки и то, как сегодня выглядит отрасль РЗМ: от сырьевой базы и аналитики до проектов и технологических цепочек.
📖 Читать статью:
https://rareearth.ru/ru/pub/20260303/04473.html
В материале — основные темы дискуссий, структура повестки и то, как сегодня выглядит отрасль РЗМ: от сырьевой базы и аналитики до проектов и технологических цепочек.
📖 Читать статью:
https://rareearth.ru/ru/pub/20260303/04473.html
🔥8
Начинаем готовиться к конгрессу РЕДМЕТ-2026
Первый раздел начнем с самого начала цепочки - с майнинга и обогащения.
Регламенты, стоимость капитала и реальный срок запуска РЗМ-проекта
Формально российская разрешительная система не выглядит чрезмерно длинной:
• государственная экологическая экспертиза до 42 рабочих дней;
• государственная экспертиза проектной документации - до 42 рабочих дней с возможными продлениями;
• административные процедуры по лицензии - месяцы.
Если суммировать «паспортные» сроки, получается менее года.
Однако для проекта уровня Томтора или крупного передела Ловозера это не определяющий фактор.
Реальный инвестиционный цикл включает:
• доразведку и утверждение запасов 1–2 года;
• ТЭО постоянных кондиций и проектирование - 2–3 года;
• инфраструктуру (энергетика, дороги, логистика) - 2–3 года;
• строительство и пусконаладку — 1,5–2 года.
Итого - 5–7 лет в оптимистичном сценарии, 7–10 лет в реалистичном.
Ключевой ограничитель - стоимость капитала.
Сегодня ставка 15,5%. В 2022–2023 годах она доходила до 20% и выше.
Для капиталоёмкого северного проекта это означает:
• высокий дисконт;
• рост порога безубыточности по целевым критическим элементам;
• снижение инвестиционной привлекательности без гарантированного спроса.
При длинном цикле даже временный период дорогих денег «съедает» экономику проекта на старте.
Отдельный вопрос - инфраструктурные кластеры.
Может ли развитие Ангаро-Енисейского промышленного кластера (энергетика, транспорт, индустриальная интеграция Сибири) сократить капитальные и временные издержки для будущих проектов добычи и переработки РЗМ?
Если инфраструктура создаётся заранее и мультиплицируется на несколько проектов, CAPEX единичного проекта снижается. Но решает ли это вопрос стоимости капитала и длинного инвестиционного цикла - остаётся открытым.
Вопрос: Дмитрию Пластинину, Управляющему партнёру Re Metalica,
ТГ канал "Горно-металлургия. Пересборка"
https://t.me/mining_metals
Если учитывать реальные сроки 5–7 лет и высокую стоимость капитала в последние годы:
где сегодня главный ограничитель конкурентоспособности российских проектов - в регламентных процедурах, в инфраструктуре, в стоимости денег или в отсутствии интегрированного промышленного кластера?
И способен ли Ангаро-Енисейский кластер структурно изменить экономику таких проектов - или без гарантированного внутреннего спроса и финансовых механизмов поддержки это не даст прорыва?
https://t.me/raremet2026
#РЕДМЕТ2026 #RAREMET2026 #Гиредмет #РедкиеМеталлы #Макс #Росатом #РедкиеЗемли #Металлургия #Наука #Промышленность #Конгресс #Москва #Технологии #RawMaterials #RareMetals
Первый раздел начнем с самого начала цепочки - с майнинга и обогащения.
Регламенты, стоимость капитала и реальный срок запуска РЗМ-проекта
Формально российская разрешительная система не выглядит чрезмерно длинной:
• государственная экологическая экспертиза до 42 рабочих дней;
• государственная экспертиза проектной документации - до 42 рабочих дней с возможными продлениями;
• административные процедуры по лицензии - месяцы.
Если суммировать «паспортные» сроки, получается менее года.
Однако для проекта уровня Томтора или крупного передела Ловозера это не определяющий фактор.
Реальный инвестиционный цикл включает:
• доразведку и утверждение запасов 1–2 года;
• ТЭО постоянных кондиций и проектирование - 2–3 года;
• инфраструктуру (энергетика, дороги, логистика) - 2–3 года;
• строительство и пусконаладку — 1,5–2 года.
Итого - 5–7 лет в оптимистичном сценарии, 7–10 лет в реалистичном.
Ключевой ограничитель - стоимость капитала.
Сегодня ставка 15,5%. В 2022–2023 годах она доходила до 20% и выше.
Для капиталоёмкого северного проекта это означает:
• высокий дисконт;
• рост порога безубыточности по целевым критическим элементам;
• снижение инвестиционной привлекательности без гарантированного спроса.
При длинном цикле даже временный период дорогих денег «съедает» экономику проекта на старте.
Отдельный вопрос - инфраструктурные кластеры.
Может ли развитие Ангаро-Енисейского промышленного кластера (энергетика, транспорт, индустриальная интеграция Сибири) сократить капитальные и временные издержки для будущих проектов добычи и переработки РЗМ?
Если инфраструктура создаётся заранее и мультиплицируется на несколько проектов, CAPEX единичного проекта снижается. Но решает ли это вопрос стоимости капитала и длинного инвестиционного цикла - остаётся открытым.
Вопрос: Дмитрию Пластинину, Управляющему партнёру Re Metalica,
ТГ канал "Горно-металлургия. Пересборка"
https://t.me/mining_metals
Если учитывать реальные сроки 5–7 лет и высокую стоимость капитала в последние годы:
где сегодня главный ограничитель конкурентоспособности российских проектов - в регламентных процедурах, в инфраструктуре, в стоимости денег или в отсутствии интегрированного промышленного кластера?
И способен ли Ангаро-Енисейский кластер структурно изменить экономику таких проектов - или без гарантированного внутреннего спроса и финансовых механизмов поддержки это не даст прорыва?
https://t.me/raremet2026
#РЕДМЕТ2026 #RAREMET2026 #Гиредмет #РедкиеМеталлы #Макс #Росатом #РедкиеЗемли #Металлургия #Наука #Промышленность #Конгресс #Москва #Технологии #RawMaterials #RareMetals
👍2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Получил ответы Дмитрия Пластинина ,Управляющего партнёра Re Metalica https://t.me/mining_metals .
В формате Telegram их довольно сложно разместить полностью - материал получился объёмный и требует развёрнутого объяснения. Мы договорились, что Дмитрий опубликует текстовую версию своих комментариев чуть позже -она безусловно будет более детальной.
Пока предлагаю продолжить размышление над поднятой темой - конкурентоспособность российских майнинговых переделов.
Как вы оцениваете ситуацию:
где сегодня главный ограничитель - геология, обогащение, инфраструктура, стоимость капитала или сама экономическая модель проектов?
Пишите свои соображения в комментариях под постом.
Если удобно - записывайте видео-«кружочек», это даже лучше.
Основная дискуссия, конечно, развернётся уже на самом мероприятии.
https://t.me/raremet2026
#РЕДМЕТ2026 #RAREMET2026 #Гиредмет #РедкиеМеталлы #РедкиеЗемли #Металлургия #Наука #Промышленность #Конгресс #Москва #Технологии #RawMaterials #RareMetals
В формате Telegram их довольно сложно разместить полностью - материал получился объёмный и требует развёрнутого объяснения. Мы договорились, что Дмитрий опубликует текстовую версию своих комментариев чуть позже -она безусловно будет более детальной.
Пока предлагаю продолжить размышление над поднятой темой - конкурентоспособность российских майнинговых переделов.
Как вы оцениваете ситуацию:
где сегодня главный ограничитель - геология, обогащение, инфраструктура, стоимость капитала или сама экономическая модель проектов?
Пишите свои соображения в комментариях под постом.
Если удобно - записывайте видео-«кружочек», это даже лучше.
Основная дискуссия, конечно, развернётся уже на самом мероприятии.
https://t.me/raremet2026
#РЕДМЕТ2026 #RAREMET2026 #Гиредмет #РедкиеМеталлы #РедкиеЗемли #Металлургия #Наука #Промышленность #Конгресс #Москва #Технологии #RawMaterials #RareMetals
👍1🔥1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Редкие земли есть везде. И на Кавказе.
Гора Бештау (1401 м, Ставропольский край) - магматический лакколит района Кавказских Минеральных Вод. В подобных щелочных интрузиях нередко присутствуют уран, торий, цирконий, ниобий и редкоземельные элементы.
Урановая минерализация на Бештау была обнаружена в 1944 г. Добыча началась в 1950 г. для советской атомной программы. В массиве было пройдено более 40 штолен. Рудники закрыты в 1970-е годы. Город Лермонтов фактически возник как поселение горняков этих урановых рудников.
Редкоземельные элементы здесь действительно присутствуют, но только как сопутствующие. Основной минерал — давидит (davidite), содержащий лантан (La), церий (Ce) и иттрий (Y). Также REE встречаются в редкоземельных фосфатах и уранил-минералах зоны окисления. Типичные концентрации невелики: 0,01–0,1 % REO в породе, в отдельных минералах - до нескольких процентов REE.
Поскольку добыча велась исключительно ради урана, редкие земли остались в породах штолен и в отвалах рудников. Вместе с ними частично сохраняется и торий, который часто сопутствует урановым и редкоземельным минералам. Поэтому возле некоторых старых штолен фиксируется повышенный естественный радиационный фон.
Именно из-за низких концентраций редкоземельных элементов проекты их добычи здесь никогда не рассматривались - экономическое значение Бештау имел только как урановое месторождение.
Источники: Mindat (Beshtau uranium deposit); IAEA Uranium Deposits of the World; Горная энциклопедия СССР; региональные геологические исследования Кавказа.
Гора Бештау (1401 м, Ставропольский край) - магматический лакколит района Кавказских Минеральных Вод. В подобных щелочных интрузиях нередко присутствуют уран, торий, цирконий, ниобий и редкоземельные элементы.
Урановая минерализация на Бештау была обнаружена в 1944 г. Добыча началась в 1950 г. для советской атомной программы. В массиве было пройдено более 40 штолен. Рудники закрыты в 1970-е годы. Город Лермонтов фактически возник как поселение горняков этих урановых рудников.
Редкоземельные элементы здесь действительно присутствуют, но только как сопутствующие. Основной минерал — давидит (davidite), содержащий лантан (La), церий (Ce) и иттрий (Y). Также REE встречаются в редкоземельных фосфатах и уранил-минералах зоны окисления. Типичные концентрации невелики: 0,01–0,1 % REO в породе, в отдельных минералах - до нескольких процентов REE.
Поскольку добыча велась исключительно ради урана, редкие земли остались в породах штолен и в отвалах рудников. Вместе с ними частично сохраняется и торий, который часто сопутствует урановым и редкоземельным минералам. Поэтому возле некоторых старых штолен фиксируется повышенный естественный радиационный фон.
Именно из-за низких концентраций редкоземельных элементов проекты их добычи здесь никогда не рассматривались - экономическое значение Бештау имел только как урановое месторождение.
Источники: Mindat (Beshtau uranium deposit); IAEA Uranium Deposits of the World; Горная энциклопедия СССР; региональные геологические исследования Кавказа.
👍6
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Дорогие женщины, поздравляю вас с Международным женским днём — 8 марта.
В истории отечественной редкометалльной отрасли есть символичная формулировка:
«Редкометалльная отрасль в нашей стране рождена женщиной».
Эти слова вспоминают, когда говорят о Вере Ильиничне Глебовой (1885–1935) — химике, стоявшей у истоков исследований редких элементов в нашей стране. В 1920–1930-е годы она руководила трестом «Редкие элементы» и стала первым директором Гиредмета — института, вокруг которого позже сформировалась отечественная научная школа редких и редкоземельных металлов.
В день 8 марта особенно приятно вспомнить об этом.
Искренне поздравляю всех женщин — учёных, геологов, инженеров, преподавателей, исследователей.
Ваш труд и знания во многом определяют будущее науки и промышленности.
С праздником, с Международным женским днём.
В истории отечественной редкометалльной отрасли есть символичная формулировка:
«Редкометалльная отрасль в нашей стране рождена женщиной».
Эти слова вспоминают, когда говорят о Вере Ильиничне Глебовой (1885–1935) — химике, стоявшей у истоков исследований редких элементов в нашей стране. В 1920–1930-е годы она руководила трестом «Редкие элементы» и стала первым директором Гиредмета — института, вокруг которого позже сформировалась отечественная научная школа редких и редкоземельных металлов.
В день 8 марта особенно приятно вспомнить об этом.
Искренне поздравляю всех женщин — учёных, геологов, инженеров, преподавателей, исследователей.
Ваш труд и знания во многом определяют будущее науки и промышленности.
С праздником, с Международным женским днём.
👍5
Мировой рынок РЗМ оценивается всего в 5–7 млрд долл. в год. Российский сегмент кратно меньше и зависит от ограниченного числа потребителей и проектов. Это малый, концентрированный и неликвидный рынок, где ценовая динамика формируется не глубиной торговли, а решениями нескольких игроков и регуляторными факторами.
Тем не менее в презентациях и бизнес-планах часто используется мировой CAGR как универсальный ориентир. При этом рынок РЗМ развивается скачками: экспортные ограничения, изменение квот в Китае, запуск или заморозка отдельных мощностей, технологические изменения в магнитах (thrifting Dy/Tb), циклы в EV и ветроэнергетике. Средний темп роста сглаживает пики и провалы и может искажать реальную картину.
Дополнительная проблема — несопоставимость данных. В одних отчетах речь идет о REO, в других — о металле или магнитах; различаются границы рынка и допущения по ценам. Расхождения между источниками могут быть существенными. При этом инвестиционные решения требуют не усредненных цифр, а подтвержденного плана продаж и закупок, контрактной базы и стресс-тестированной модели. Ошибка по цене или объему в 20–25% на таком рынке способна критически изменить экономику проекта.
В бизнес-планах нередко появляется «классическая» восходящая кривая продаж - плавный рост без учета волатильности, цикличности и ограниченной емкости конкретного сегмента. Для малого рынка это особенно рискованно.
Вопрос Павлу Серову управляющему партнеру MMITC , https://t.me/mmcischannel
Как вы рекомендуете компаниям работать со статистическими данными и прогнозами на столь небольшом и волатильном рынке?
Насколько корректно использовать мировой CAGR для локальных проектов?
Как проверять сопоставимость данных (REO, металл, магнит) и методологию источников?
Как строить модели спроса и цен -через сегментирование по конечному применению, сценарные диапазоны, стресс-тесты?
И каким образом инвесткомпаниям формировать ТЭО и ФЭМ, если публичные прогнозы часто расходятся и не учитывают скачкообразный характер развития рынка?
Тем не менее в презентациях и бизнес-планах часто используется мировой CAGR как универсальный ориентир. При этом рынок РЗМ развивается скачками: экспортные ограничения, изменение квот в Китае, запуск или заморозка отдельных мощностей, технологические изменения в магнитах (thrifting Dy/Tb), циклы в EV и ветроэнергетике. Средний темп роста сглаживает пики и провалы и может искажать реальную картину.
Дополнительная проблема — несопоставимость данных. В одних отчетах речь идет о REO, в других — о металле или магнитах; различаются границы рынка и допущения по ценам. Расхождения между источниками могут быть существенными. При этом инвестиционные решения требуют не усредненных цифр, а подтвержденного плана продаж и закупок, контрактной базы и стресс-тестированной модели. Ошибка по цене или объему в 20–25% на таком рынке способна критически изменить экономику проекта.
В бизнес-планах нередко появляется «классическая» восходящая кривая продаж - плавный рост без учета волатильности, цикличности и ограниченной емкости конкретного сегмента. Для малого рынка это особенно рискованно.
Вопрос Павлу Серову управляющему партнеру MMITC , https://t.me/mmcischannel
Как вы рекомендуете компаниям работать со статистическими данными и прогнозами на столь небольшом и волатильном рынке?
Насколько корректно использовать мировой CAGR для локальных проектов?
Как проверять сопоставимость данных (REO, металл, магнит) и методологию источников?
Как строить модели спроса и цен -через сегментирование по конечному применению, сценарные диапазоны, стресс-тесты?
И каким образом инвесткомпаниям формировать ТЭО и ФЭМ, если публичные прогнозы часто расходятся и не учитывают скачкообразный характер развития рынка?
👍3
Rare bird 珍稀鸟类
Вопрос Павлу Серову управляющему партнеру MMITC , https://t.me/mmcischannel
Как вы рекомендуете компаниям работать со статистическими данными и прогнозами на столь небольшом и волатильном рынке?
Насколько корректно использовать мировой CAGR для локальных проектов?
Как проверять сопоставимость данных (REO, металл, магнит) и методологию источников?
Как строить модели спроса и цен -через сегментирование по конечному применению, сценарные диапазоны, стресс-тесты?
И каким образом инвесткомпаниям формировать ТЭО и ФЭМ, если публичные прогнозы часто расходятся и не учитывают скачкообразный характер развития рынка?
Как вы рекомендуете компаниям работать со статистическими данными и прогнозами на столь небольшом и волатильном рынке?
Насколько корректно использовать мировой CAGR для локальных проектов?
Как проверять сопоставимость данных (REO, металл, магнит) и методологию источников?
Как строить модели спроса и цен -через сегментирование по конечному применению, сценарные диапазоны, стресс-тесты?
И каким образом инвесткомпаниям формировать ТЭО и ФЭМ, если публичные прогнозы часто расходятся и не учитывают скачкообразный характер развития рынка?
Отвечает Павел Серов управляющий партнер MMITC. Напомню, уместно задавать вопросы любым удобным способом. Если у вас есть свой вариант ответа, комментарий, направляйте здесь в комментариях или Павлу в директ.
👍3🤔1
Rare bird 珍稀鸟类
Вопрос Павлу Серову управляющему партнеру MMITC , https://t.me/mmcischannel
Как вы рекомендуете компаниям работать со статистическими данными и прогнозами на столь небольшом и волатильном рынке?
Насколько корректно использовать мировой CAGR для локальных проектов?
Как проверять сопоставимость данных (REO, металл, магнит) и методологию источников?
Как строить модели спроса и цен -через сегментирование по конечному применению, сценарные диапазоны, стресс-тесты?
И каким образом инвесткомпаниям формировать ТЭО и ФЭМ, если публичные прогнозы часто расходятся и не учитывают скачкообразный характер развития рынка?
Как вы рекомендуете компаниям работать со статистическими данными и прогнозами на столь небольшом и волатильном рынке?
Насколько корректно использовать мировой CAGR для локальных проектов?
Как проверять сопоставимость данных (REO, металл, магнит) и методологию источников?
Как строить модели спроса и цен -через сегментирование по конечному применению, сценарные диапазоны, стресс-тесты?
И каким образом инвесткомпаниям формировать ТЭО и ФЭМ, если публичные прогнозы часто расходятся и не учитывают скачкообразный характер развития рынка?
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
👍5❤1😁1
Rare bird 珍稀鸟类
Вопрос Павлу Серову управляющему партнеру MMITC , https://t.me/mmcischannel
Как вы рекомендуете компаниям работать со статистическими данными и прогнозами на столь небольшом и волатильном рынке?
Насколько корректно использовать мировой CAGR для локальных проектов?
Как проверять сопоставимость данных (REO, металл, магнит) и методологию источников?
Как строить модели спроса и цен -через сегментирование по конечному применению, сценарные диапазоны, стресс-тесты?
И каким образом инвесткомпаниям формировать ТЭО и ФЭМ, если публичные прогнозы часто расходятся и не учитывают скачкообразный характер развития рынка?
Как вы рекомендуете компаниям работать со статистическими данными и прогнозами на столь небольшом и волатильном рынке?
Насколько корректно использовать мировой CAGR для локальных проектов?
Как проверять сопоставимость данных (REO, металл, магнит) и методологию источников?
Как строить модели спроса и цен -через сегментирование по конечному применению, сценарные диапазоны, стресс-тесты?
И каким образом инвесткомпаниям формировать ТЭО и ФЭМ, если публичные прогнозы часто расходятся и не учитывают скачкообразный характер развития рынка?
Ответы_MMITC_Павел_Серов_,_Управляющий_Партнер.docx
18.3 KB
🔥4👍2💯2❤1