🇺🇸 «План Трампа» на $100 млрд: аргументы и факты — а получится ли у США?
Я изложил свои аргументы в статье
👉 https://www.prometall.info/ludi/experti/kogda_ssha_sumeyut_vozrodit_svoyu_otrasl_rzm
Если коротко, аргументы и факты сегодня выглядят так:
— США запускают программу примерно на $100 млрд через Ex-Im Bank для перестройки цепочек поставок критических минералов и РЗМ.
— Китай контролирует до 90% магнитной цепочки и выстраивал эту индустрию 30 лет, интегрировав её в EV, электронику, ВПК и энергетику.
— За последние годы КНР вложила в РЗМ, переработку и магниты в 3–4 раза больше, чем объём текущего американского плана.
— Ключевая проблема США — не только деньги, а отсутствие полной промышленной вертикали: separation → металл → сплав → магнит → массовое применение.
— Даже при агрессивном сценарии выход на устойчивую независимость — это 7–10 лет (я бы еще добавил столько же) а не 2–3 года.
То есть «План Трампа» — это серьёзный геополитический шаг и сильный сигнал рынку, но в промышленном смысле — это пока только вход в длинную и очень дорогую гонку.
Я изложил свои аргументы в статье
👉 https://www.prometall.info/ludi/experti/kogda_ssha_sumeyut_vozrodit_svoyu_otrasl_rzm
Если коротко, аргументы и факты сегодня выглядят так:
— США запускают программу примерно на $100 млрд через Ex-Im Bank для перестройки цепочек поставок критических минералов и РЗМ.
— Китай контролирует до 90% магнитной цепочки и выстраивал эту индустрию 30 лет, интегрировав её в EV, электронику, ВПК и энергетику.
— За последние годы КНР вложила в РЗМ, переработку и магниты в 3–4 раза больше, чем объём текущего американского плана.
— Ключевая проблема США — не только деньги, а отсутствие полной промышленной вертикали: separation → металл → сплав → магнит → массовое применение.
— Даже при агрессивном сценарии выход на устойчивую независимость — это 7–10 лет (я бы еще добавил столько же) а не 2–3 года.
То есть «План Трампа» — это серьёзный геополитический шаг и сильный сигнал рынку, но в промышленном смысле — это пока только вход в длинную и очень дорогую гонку.
👍1
Через какой срок США смогут уйти от зависимости (РЗМ) Китая ?
Anonymous Poll
8%
2-3 года ( первые шаги как в плане)
23%
5-7 лет
19%
Более 10 лет
19%
Более 20 лет
23%
Никогда
8%
Мир изменится ( придет 7 энерго переход) , РЗМ перестанут быт критическими .
🌍 Центральная Азия и редкоземельная гонка: запасы не делают лидера, но дают право выбора
Сегодня в политике критических минералов очевидно: лидерство определяется не запасами, а контролем цепочки от руды до готовых высокотехнологичных продуктов.
Но именно поэтому Центральная Азия привлекла внимание мира: здесь ресурсы есть, а цепочек пока нет — и именно это создаёт пространство для глобальной конкуренции.
________________________________________
📦 Ресурсная база региона: цифры
По данным USGS и BGS:
➡️ В регионе — около 384 объектов РЗМ и редких металлов.
➡️ Потенциал региона — 20–25 млн т REO-эквивалента.
Крупнейшее заявление:
• 2 апреля 2025 г., Казахстан → объект «Жана Казахстан»,
>20 млн т РЗЭ в ресурсах (предварительно).
При подтверждении страна войдёт в топ-3 мировых держателей ресурсов РЗМ.
Соотношение с миром:
• 15–23 % мировых запасов (база 110–130 млн т).
• 11–17 % мировых ресурсов (база 150–180 млн т).
________________________________________
💰 Инвестиции в критические минералы — по странам
🇰🇿 КАЗАХСТАН — крупнейший получатель инвестиций региона
424 млрд тенге (≈ $870 млн) — объём ГРР 2018–2024.
106 млрд тенге (≈ $220 млн) — ГРР в 2025 г.
3 млрд $ FDI в добычу в 2024 г. (вдвое больше 2019).
Геокартирование 2,2 млн км² (2024–2026) — крупнейшая геопрограмма региона.
🇺🇿 УЗБЕКИСТАН — вторая по масштабу программа
2,6 млрд $ — программа из 76 проектов по критическим минералам (2025).
500 млн $ — президентская программа по РЗМ (апрель 2024).
Переговоры: Корея, Япония, ЕС.
Сум в пересчёте: 2,6 млрд $ ≈ ≈34 трлн сумов.
🇰🇬 КЫРГЫЗСТАН — проектов меньше, но страна активна
Официальных крупных программ и о прямых госинвестициях по РЗМ нет.
🇹🇯 ТАДЖИКИСТАН — 30+ новых объявленных месторождений, но без цифр
🇹🇲 ТУРКМЕНИСТАН — фокус на йоде, броме, рассолах, но не на РЗМ
Инвестиции направлены в газохимию, йодно-бромную промышленность, удобрения.
По РЗМ:
• данных о бюджетах, ГРР и планах инвестиций — нет.
Есть только аналитические предположения о перспективах Лебапа и Карабогазгола.
________________________________________
🌐 Итог по региону (по фактам)
Сложив подтверждённые данные:
➤ Объявленные программы (РЗМ + критические минералы): 4–5 млрд $.
➤ Ежегодный фактический поток инвестиций в минеральный сектор: 10–12 млрд $.
________________________________________
🚄 Инфраструктура и компетенции
🇰🇿 Казахстан
Металлургические хабы, доступ к Каспию, логистика через КНР и РФ, кадры металлургии и химии.
🇺🇿 Узбекистан
Мощная база цветмета, урана, химии; индустриальные зоны; ж/д коридоры.
🇰🇬 Кыргызстан
Советское наследие РЗМ (Кутессай II), техногенные хвосты, школа геологии.
🇹🇯 Таджикистан
Редкометальные пегматиты, литиевые проявления, научные школы геологии.
🇹🇲 Туркменистан
Мировой лидер по йоду и брома; возможная база литиевой химии.
________________________________________
Но Запасы не дают лидерства.
Однако дают право выбирать тех, кто будет строить индустрию рядом с ними.
❓ И главный риторический вопрос
Если Центральная Азия уже контролирует до 15–23 % потенциальных мировых запасов РЗМ, получает многомиллиардные инвестиции от США, ЕС, Китая, Кореи и арабских стран, и стала ключевой темой саммита C5+1 (6 ноября 2025),
может ли Россия сохранить влияние в этой новой игре —
когда технологии у Китая, капитал у США и ЕС,
а республики региона впервые обладают реальным ресурсным суверенитетом?
Сегодня в политике критических минералов очевидно: лидерство определяется не запасами, а контролем цепочки от руды до готовых высокотехнологичных продуктов.
Но именно поэтому Центральная Азия привлекла внимание мира: здесь ресурсы есть, а цепочек пока нет — и именно это создаёт пространство для глобальной конкуренции.
________________________________________
📦 Ресурсная база региона: цифры
По данным USGS и BGS:
➡️ В регионе — около 384 объектов РЗМ и редких металлов.
➡️ Потенциал региона — 20–25 млн т REO-эквивалента.
Крупнейшее заявление:
• 2 апреля 2025 г., Казахстан → объект «Жана Казахстан»,
>20 млн т РЗЭ в ресурсах (предварительно).
При подтверждении страна войдёт в топ-3 мировых держателей ресурсов РЗМ.
Соотношение с миром:
• 15–23 % мировых запасов (база 110–130 млн т).
• 11–17 % мировых ресурсов (база 150–180 млн т).
________________________________________
💰 Инвестиции в критические минералы — по странам
🇰🇿 КАЗАХСТАН — крупнейший получатель инвестиций региона
424 млрд тенге (≈ $870 млн) — объём ГРР 2018–2024.
106 млрд тенге (≈ $220 млн) — ГРР в 2025 г.
3 млрд $ FDI в добычу в 2024 г. (вдвое больше 2019).
Геокартирование 2,2 млн км² (2024–2026) — крупнейшая геопрограмма региона.
🇺🇿 УЗБЕКИСТАН — вторая по масштабу программа
2,6 млрд $ — программа из 76 проектов по критическим минералам (2025).
500 млн $ — президентская программа по РЗМ (апрель 2024).
Переговоры: Корея, Япония, ЕС.
Сум в пересчёте: 2,6 млрд $ ≈ ≈34 трлн сумов.
🇰🇬 КЫРГЫЗСТАН — проектов меньше, но страна активна
Официальных крупных программ и о прямых госинвестициях по РЗМ нет.
🇹🇯 ТАДЖИКИСТАН — 30+ новых объявленных месторождений, но без цифр
🇹🇲 ТУРКМЕНИСТАН — фокус на йоде, броме, рассолах, но не на РЗМ
Инвестиции направлены в газохимию, йодно-бромную промышленность, удобрения.
По РЗМ:
• данных о бюджетах, ГРР и планах инвестиций — нет.
Есть только аналитические предположения о перспективах Лебапа и Карабогазгола.
________________________________________
🌐 Итог по региону (по фактам)
Сложив подтверждённые данные:
➤ Объявленные программы (РЗМ + критические минералы): 4–5 млрд $.
➤ Ежегодный фактический поток инвестиций в минеральный сектор: 10–12 млрд $.
________________________________________
🚄 Инфраструктура и компетенции
🇰🇿 Казахстан
Металлургические хабы, доступ к Каспию, логистика через КНР и РФ, кадры металлургии и химии.
🇺🇿 Узбекистан
Мощная база цветмета, урана, химии; индустриальные зоны; ж/д коридоры.
🇰🇬 Кыргызстан
Советское наследие РЗМ (Кутессай II), техногенные хвосты, школа геологии.
🇹🇯 Таджикистан
Редкометальные пегматиты, литиевые проявления, научные школы геологии.
🇹🇲 Туркменистан
Мировой лидер по йоду и брома; возможная база литиевой химии.
________________________________________
Но Запасы не дают лидерства.
Однако дают право выбирать тех, кто будет строить индустрию рядом с ними.
❓ И главный риторический вопрос
Если Центральная Азия уже контролирует до 15–23 % потенциальных мировых запасов РЗМ, получает многомиллиардные инвестиции от США, ЕС, Китая, Кореи и арабских стран, и стала ключевой темой саммита C5+1 (6 ноября 2025),
может ли Россия сохранить влияние в этой новой игре —
когда технологии у Китая, капитал у США и ЕС,
а республики региона впервые обладают реальным ресурсным суверенитетом?
🔥2
🇹🇲 Туркменистан: “белое пятно” на карте РЗМ, но не без потенциала. Что скрывают старые советские исследования?
Туркменистан традиционно считается страной углеводородной специализации — гигантские газовые поля Галкиныш, Довлетабад и экспортные коридоры в Китай, Иран, Россию формируют более 90% экономики. Логично, что геология РЗМ и критических металлов осталась на периферии внимания, но это не значит, что её нет.
🔍 Что известно по советским данным?
В 1950–1980-е гг. Туркменская геологоразведка и союзные НИИ провели тысячи маршрутов по Восточному и Северному Туркменистану. По архивным описаниям (ВСЕГЕИ, Мингео СССР):
В Лебапском велаяте фиксировались проявления монацита и ксенотима в зоне фосфатных и песчано-глинистых отложений Амударьи.
В предгорьях Копетдага (Ахал) отмечались редкометалльные следы цирконий-гафний–редкоземельного сопровождения в ильменит-рутиловых песках.
На каспийском побережье (Гарабогазгол) в рассолах и минерализованных осадках отмечено аномальное содержание Li, B, Br, Sr, а также следы РЗМ в растворах, что было признано перспективным «на будущее».
Эти данные не оформлялись как запасы, но в протоколах Мингео СССР Туркменистан значился как “перспективная территория с недостаточной разведанностью по Ла, Nd, Y, Ce, цирконий-гафниевой серии”.
🧭 Почему РЗМ не развивали?
Ответ предельно простой — фокус СССР и независимого Туркменистана был на нефти, газе и галогенидной химии (йод, бром).
Для государства с колоссальными газовыми ресурсами РЗМ казались нишевыми и маломасштабными.
⚗️ Где потенциал сегодня?
1️⃣ Литий — главный “тёмная лошадь” Туркменистана
По экспертным оценкам и современным геохимическим пробам из открытых исследований:
рассолы Гарабогазгола по структуре очень близки к литиево-магниевым бассейнам Мексики, Чили и Ирана;
ряд публикаций геологов ЦА указывает на повышенные Li-аномалии (хотя индустриальной оценки нет);
Туркменистан уже имеет ценные компетенции в йодно-бромной и рассольной химии, которые критически важны для извлечения лития.
Потенциал: первичная оценка Li-ресурса Каспийского бассейна может стать самым крупным геологическим сюрпризом региона после газовых открытий.
2️⃣ Редкоземельные элементы (Nd, Pr, Y, La)
Есть зафиксированные проявления в Лебапе и Копетдаге, но ни одно не доведено до категории P1–P3.
Из-за недостатка современных ГРР Туркменистан — буквально «белое пятно» между Узбекистаном, Казахстаном и Таджикистаном, где РЗМ подтверждены.
3️⃣ Цирконий–гафний и титановые россыпи
По отчётам советского периода, в долине Амударьи встречались размытые ильменит–рутил–цирконовые пески, содержащие до 0,1–0,3% Zr+Hf.
Эти данные не были переоценены после 1991 г.
🌍 Геополитический момент
США в формате C5+1 прямо включили Туркменистан в обсуждение критических минералов. Интерес к Литий-Каспию сейчас растёт быстрее, чем к РЗМ.
📌 Короткий вывод
РЗМ в Туркменистане есть, но “спят”: разведка минимальна, запасы не утверждены.
Литий — реальный шанс: Каспийские рассолы по всем признакам требуют срочной геохимической оценки.
Советские следы РЗЭ подтверждаются, но нужны новые бурения и пробоотбор.
Фокус страны по-прежнему: газ → химия → экспорт. Редкоземельная повестка отсутствует, но может стать новой точкой роста.
Туркменистан традиционно считается страной углеводородной специализации — гигантские газовые поля Галкиныш, Довлетабад и экспортные коридоры в Китай, Иран, Россию формируют более 90% экономики. Логично, что геология РЗМ и критических металлов осталась на периферии внимания, но это не значит, что её нет.
🔍 Что известно по советским данным?
В 1950–1980-е гг. Туркменская геологоразведка и союзные НИИ провели тысячи маршрутов по Восточному и Северному Туркменистану. По архивным описаниям (ВСЕГЕИ, Мингео СССР):
В Лебапском велаяте фиксировались проявления монацита и ксенотима в зоне фосфатных и песчано-глинистых отложений Амударьи.
В предгорьях Копетдага (Ахал) отмечались редкометалльные следы цирконий-гафний–редкоземельного сопровождения в ильменит-рутиловых песках.
На каспийском побережье (Гарабогазгол) в рассолах и минерализованных осадках отмечено аномальное содержание Li, B, Br, Sr, а также следы РЗМ в растворах, что было признано перспективным «на будущее».
Эти данные не оформлялись как запасы, но в протоколах Мингео СССР Туркменистан значился как “перспективная территория с недостаточной разведанностью по Ла, Nd, Y, Ce, цирконий-гафниевой серии”.
🧭 Почему РЗМ не развивали?
Ответ предельно простой — фокус СССР и независимого Туркменистана был на нефти, газе и галогенидной химии (йод, бром).
Для государства с колоссальными газовыми ресурсами РЗМ казались нишевыми и маломасштабными.
⚗️ Где потенциал сегодня?
1️⃣ Литий — главный “тёмная лошадь” Туркменистана
По экспертным оценкам и современным геохимическим пробам из открытых исследований:
рассолы Гарабогазгола по структуре очень близки к литиево-магниевым бассейнам Мексики, Чили и Ирана;
ряд публикаций геологов ЦА указывает на повышенные Li-аномалии (хотя индустриальной оценки нет);
Туркменистан уже имеет ценные компетенции в йодно-бромной и рассольной химии, которые критически важны для извлечения лития.
Потенциал: первичная оценка Li-ресурса Каспийского бассейна может стать самым крупным геологическим сюрпризом региона после газовых открытий.
2️⃣ Редкоземельные элементы (Nd, Pr, Y, La)
Есть зафиксированные проявления в Лебапе и Копетдаге, но ни одно не доведено до категории P1–P3.
Из-за недостатка современных ГРР Туркменистан — буквально «белое пятно» между Узбекистаном, Казахстаном и Таджикистаном, где РЗМ подтверждены.
3️⃣ Цирконий–гафний и титановые россыпи
По отчётам советского периода, в долине Амударьи встречались размытые ильменит–рутил–цирконовые пески, содержащие до 0,1–0,3% Zr+Hf.
Эти данные не были переоценены после 1991 г.
🌍 Геополитический момент
США в формате C5+1 прямо включили Туркменистан в обсуждение критических минералов. Интерес к Литий-Каспию сейчас растёт быстрее, чем к РЗМ.
📌 Короткий вывод
РЗМ в Туркменистане есть, но “спят”: разведка минимальна, запасы не утверждены.
Литий — реальный шанс: Каспийские рассолы по всем признакам требуют срочной геохимической оценки.
Советские следы РЗЭ подтверждаются, но нужны новые бурения и пробоотбор.
Фокус страны по-прежнему: газ → химия → экспорт. Редкоземельная повестка отсутствует, но может стать новой точкой роста.
👍3🔥1
3–4 декабря ВИМС проводит конференцию «Минерально-сырьевая база металлов высоких технологий».
В программе — 107 докладов, и уже по распределению тем видно, как формируется фокус отрасли: почти 80% повестки посвящено редкоземельным и критическим элементам — NdPr, Dy/Tb, литий, германий, Nb, Ti, техногенные источники и направления глубокой переработки.
Повестка структурно отражает текущее состояние отрасли (судя по повестке и участникам ).
Добыча обсуждается через потенциал и минералогию, а не через конкретику запуска проектов.
ГОКи — через аналитические модели и вещественный состав, а не через инженерные решения.
Переработка — в формате методов и подходов, а не промышленных линий.
Конечные переделы — минимально представлены, короткими сообщениями.
Наука — самый проработанный слой, с большим объёмом минералогии, аналитики, геохимии и техногенки.
Политика и администрирование — в виде рамочного очерчивания направлений, без детализированных механизмов.
Отдельный дисбаланс — по времени:
реальные индустриальные элементы цепочки (конечные переделы, технологические проекты) занимают несколько минут, тогда как описательные и минералогические блоки — полноценные секции.
Это хорошо показывает, в каких частях цепочки отрасль сегодня чувствует уверенность, а какие ещё только формируются.
Важно, что площадкой выступает именно ВИМС.
Институт основан в 1925 году и является головным центром по минерально-сырьевой базе редких, редкоземельных и высокотехнологичных металлов. Благодаря своей аналитической и минералогической школе ВИМС формирует один из самых глубоких массивов данных по сырьевой базе в стране — геология, вещественный состав, техногенные ресурсы, оценочные модели.
Поэтому программа конференции — это всегда детальная, насыщенная фактическая картина, основанная на данных и исследованиях.
** (добавляю ценный комментарий ВИМС ведет свою историю с 1905 года, с частного института Литогеа)
Фиксирую эти наблюдения «до».
После конференции будет интересно посмотреть, как сместятся акценты, какие темы усилятся и какие связи между блоками появятся в реальных обсуждениях.
В программе — 107 докладов, и уже по распределению тем видно, как формируется фокус отрасли: почти 80% повестки посвящено редкоземельным и критическим элементам — NdPr, Dy/Tb, литий, германий, Nb, Ti, техногенные источники и направления глубокой переработки.
Повестка структурно отражает текущее состояние отрасли (судя по повестке и участникам ).
Добыча обсуждается через потенциал и минералогию, а не через конкретику запуска проектов.
ГОКи — через аналитические модели и вещественный состав, а не через инженерные решения.
Переработка — в формате методов и подходов, а не промышленных линий.
Конечные переделы — минимально представлены, короткими сообщениями.
Наука — самый проработанный слой, с большим объёмом минералогии, аналитики, геохимии и техногенки.
Политика и администрирование — в виде рамочного очерчивания направлений, без детализированных механизмов.
Отдельный дисбаланс — по времени:
реальные индустриальные элементы цепочки (конечные переделы, технологические проекты) занимают несколько минут, тогда как описательные и минералогические блоки — полноценные секции.
Это хорошо показывает, в каких частях цепочки отрасль сегодня чувствует уверенность, а какие ещё только формируются.
Важно, что площадкой выступает именно ВИМС.
Институт основан в 1925 году и является головным центром по минерально-сырьевой базе редких, редкоземельных и высокотехнологичных металлов. Благодаря своей аналитической и минералогической школе ВИМС формирует один из самых глубоких массивов данных по сырьевой базе в стране — геология, вещественный состав, техногенные ресурсы, оценочные модели.
Поэтому программа конференции — это всегда детальная, насыщенная фактическая картина, основанная на данных и исследованиях.
** (добавляю ценный комментарий ВИМС ведет свою историю с 1905 года, с частного института Литогеа)
Фиксирую эти наблюдения «до».
После конференции будет интересно посмотреть, как сместятся акценты, какие темы усилятся и какие связи между блоками появятся в реальных обсуждениях.
👍3
🧬 Редкоземельные элементы и новая онкология: теранoстика как рынок будущего
Редкоземельные элементы выходят за пределы магнитов и электроники — они становятся основой прецизионной онкологической медицины через технологию теранoстика, где диагностика и лечение объединены в одном радиофармпрепарате.
Ключевую роль сегодня играет Lutetium-177 — медицинский изотоп, уже применяемый в терапии рака. Новые исследования показывают снижение рецидивов опухолей до 84 %, что делает радионуклидную терапию одним из самых быстрорастущих сегментов онкологии.
После дефицита 2023–2024 годов производство Lu-177 активно наращивается европейскими игроками, включая IRE Belgium и Curium Pharma — рынок переходит из экспериментального в промышленный.
Следующий технологический шаг — Terbium-161, способный за счёт электронов Оггера поражать микро-метастазы на субклеточном уровне.
Что это значит для отрасли РЗМ
Медицинские изотопы формируют новый контур спроса на REE.
Создаётся высокомаржинальный продукт вместо сырьевого экспорта.
Ключевая ценность смещается в радиохимию, изотопное разделение и фармпроизводство.
👉 Для России это потенциальное окно в пост-сырьевую модель РЗМ-отрасли с опорой на ядерную медицину и радиофармацевтику.
Похожие продукты обсуждались и с представителями Скайград, но пока исключительно на стадии начала лабораторного тестирования.
Редкоземельные элементы выходят за пределы магнитов и электроники — они становятся основой прецизионной онкологической медицины через технологию теранoстика, где диагностика и лечение объединены в одном радиофармпрепарате.
Ключевую роль сегодня играет Lutetium-177 — медицинский изотоп, уже применяемый в терапии рака. Новые исследования показывают снижение рецидивов опухолей до 84 %, что делает радионуклидную терапию одним из самых быстрорастущих сегментов онкологии.
После дефицита 2023–2024 годов производство Lu-177 активно наращивается европейскими игроками, включая IRE Belgium и Curium Pharma — рынок переходит из экспериментального в промышленный.
Следующий технологический шаг — Terbium-161, способный за счёт электронов Оггера поражать микро-метастазы на субклеточном уровне.
Что это значит для отрасли РЗМ
Медицинские изотопы формируют новый контур спроса на REE.
Создаётся высокомаржинальный продукт вместо сырьевого экспорта.
Ключевая ценность смещается в радиохимию, изотопное разделение и фармпроизводство.
👉 Для России это потенциальное окно в пост-сырьевую модель РЗМ-отрасли с опорой на ядерную медицину и радиофармацевтику.
Похожие продукты обсуждались и с представителями Скайград, но пока исключительно на стадии начала лабораторного тестирования.
👍5
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Российской отрасли редких и редкоземельных металлов, конечно, далеко не сто лет.
Её история начинается задолго до 1925 года — с работ русских минералогов, химиков и металлургов конца XIX – начала XX века, с изучения уральских и сибирских руд, с первых попыток выделения бериллия, циркония, титановых соединений и целого ряда редких элементов.
Именно там, в научных школах дореволюционной России, зарождались основы будущей индустрии.
Но мы часто ориентируемся на «круглые» даты — они удобны как символы.
Поэтому 1925 год считается отправной точкой формального этапа: именно тогда прошло Первое всесоюзное совещание по редким элементам, где отрасль получила свои первые решения, программу и организационную структуру.
Именно с этого момента — с 1925 года — начинается и фильм, который я прикрепляю.
Он показывает не всю длинную российскую историю, а тот момент, когда она вошла в институциональную фазу и начала развиваться как самостоятельная система.
Хороший повод вспомнить, как много было сделано задолго до формальных дат — и как многое ещё предстоит.
Её история начинается задолго до 1925 года — с работ русских минералогов, химиков и металлургов конца XIX – начала XX века, с изучения уральских и сибирских руд, с первых попыток выделения бериллия, циркония, титановых соединений и целого ряда редких элементов.
Именно там, в научных школах дореволюционной России, зарождались основы будущей индустрии.
Но мы часто ориентируемся на «круглые» даты — они удобны как символы.
Поэтому 1925 год считается отправной точкой формального этапа: именно тогда прошло Первое всесоюзное совещание по редким элементам, где отрасль получила свои первые решения, программу и организационную структуру.
Именно с этого момента — с 1925 года — начинается и фильм, который я прикрепляю.
Он показывает не всю длинную российскую историю, а тот момент, когда она вошла в институциональную фазу и начала развиваться как самостоятельная система.
Хороший повод вспомнить, как много было сделано задолго до формальных дат — и как многое ещё предстоит.
👍5
И общее впечатление от конференции ВИМС:
Мероприятие в целом понравилось, но оставлю несколько заметок ниже:
Самое главное: план развития РЗМ РФ принят.
НО, узнать о его содержании нельзя — документ ДСП.
И тут решайте сами: документ действительно настолько впечатляющий или просто поменяли обложку (и решили не демонстрировать).
Из заявленных высоких руководителей несколько человек не смогли принять участие. Это объяснимо: приоритеты меняются. Но правило остаётся прежним — если событие действительно важное, ответственное лицо его точно не пропустит.
По раскрытию тем мои опасения подтвердились, РЗМ оставалась часто просто в названии доклада.
Один из спикеров начал иносказательно — с определения «ажиотажа» (вокруг РЗМ).
Ажиотаж — это искусственно или стихийно созданный всплеск интереса к теме, при котором эмоциональные ожидания значительно опережают реальные возможности и факты.
Как вам?
И надо признать: для добывающих копаний картина выглядит именно так — как иначе представить развивающуюся отрасль РЗМ, если реальные рынки сбыта пока не сформированы.
Факты же простые:
— РЗМ у нас есть — факт.
— Продавать российские РЗМ пока некому — тоже факт.
Так что, возможно, пора немного поостыть до 28–29 года и не забывать про импорт.
По добыче всё ожидаемо: РЗМ мы можем извлекать практически отовсюду, где они присутствуют в недрах. Здесь наука действительно на высоте — объём материала в докладах впечатляет.
Теперь к — электродвижению.
Тут снова уровень далёк от желаемого.
Видимо, давать какие-либо гарантии по заказу российских магнитов коллеги пока не могут. Или не хотят — что, вероятно, честнее.
Заставила улыбнуться фраза про «чистоту электротранспорта» как аргумент его экологичности.
Коллегам я бы настоятельно рекомендовал пройти цепочку от шахты и дальше, или хотя бы почитать технологические процессы производства РЗМ. Уверен, аргументация стала бы менее категоричной, если бы мы руководствовались этим аргументом, то ДВС выглядел бы предпочтительнее.
И да, поздравляю всех со «100-летием отрасли» — настоящая скрепа первого дня.
Хотя, если честно, имениннику следует добавить еще лет 50 как минимум, а то и 150 .
Еще ассоциации РЗМ — 5 лет, чем не будущая структура нового министерства?
Но, по-моему, главное чуть не потерялось: одну нашу коллегу мало кто обошёл вниманием — задружиться с ней хотели абсолютно все.
Кстати, не знаете где находится Долина (и это не фамилия) Менделеева?
p.s. в рамках секции слушал доклад
«Опыт госкорпорации в построении сквозных продуктовых цепочек по урану. Уроки для редкометалльной отрасли».
Очень интересно, но, честно, ничего не понял.
РЗМ встретились только в названии доклада — в содержании их не оказалось.
Ждём продолжения.
Мероприятие в целом понравилось, но оставлю несколько заметок ниже:
Самое главное: план развития РЗМ РФ принят.
НО, узнать о его содержании нельзя — документ ДСП.
И тут решайте сами: документ действительно настолько впечатляющий или просто поменяли обложку (и решили не демонстрировать).
Из заявленных высоких руководителей несколько человек не смогли принять участие. Это объяснимо: приоритеты меняются. Но правило остаётся прежним — если событие действительно важное, ответственное лицо его точно не пропустит.
По раскрытию тем мои опасения подтвердились, РЗМ оставалась часто просто в названии доклада.
Один из спикеров начал иносказательно — с определения «ажиотажа» (вокруг РЗМ).
Ажиотаж — это искусственно или стихийно созданный всплеск интереса к теме, при котором эмоциональные ожидания значительно опережают реальные возможности и факты.
Как вам?
И надо признать: для добывающих копаний картина выглядит именно так — как иначе представить развивающуюся отрасль РЗМ, если реальные рынки сбыта пока не сформированы.
Факты же простые:
— РЗМ у нас есть — факт.
— Продавать российские РЗМ пока некому — тоже факт.
Так что, возможно, пора немного поостыть до 28–29 года и не забывать про импорт.
По добыче всё ожидаемо: РЗМ мы можем извлекать практически отовсюду, где они присутствуют в недрах. Здесь наука действительно на высоте — объём материала в докладах впечатляет.
Теперь к — электродвижению.
Тут снова уровень далёк от желаемого.
Видимо, давать какие-либо гарантии по заказу российских магнитов коллеги пока не могут. Или не хотят — что, вероятно, честнее.
Заставила улыбнуться фраза про «чистоту электротранспорта» как аргумент его экологичности.
Коллегам я бы настоятельно рекомендовал пройти цепочку от шахты и дальше, или хотя бы почитать технологические процессы производства РЗМ. Уверен, аргументация стала бы менее категоричной, если бы мы руководствовались этим аргументом, то ДВС выглядел бы предпочтительнее.
И да, поздравляю всех со «100-летием отрасли» — настоящая скрепа первого дня.
Хотя, если честно, имениннику следует добавить еще лет 50 как минимум, а то и 150 .
Еще ассоциации РЗМ — 5 лет, чем не будущая структура нового министерства?
Но, по-моему, главное чуть не потерялось: одну нашу коллегу мало кто обошёл вниманием — задружиться с ней хотели абсолютно все.
Кстати, не знаете где находится Долина (и это не фамилия) Менделеева?
p.s. в рамках секции слушал доклад
«Опыт госкорпорации в построении сквозных продуктовых цепочек по урану. Уроки для редкометалльной отрасли».
Очень интересно, но, честно, ничего не понял.
РЗМ встретились только в названии доклада — в содержании их не оказалось.
Ждём продолжения.
👍2
⚙️ Какие тяговые электродвигатели содержат РЗМ — короткое напоминание
В электромобилях используется несколько типов тяговых моторов — и только те, что работают на постоянных магнитах, содержат редкоземельные металлы.
PMSM (IPMSM / SPMSM) занимают ~75–80% рынка (IEA 2024) и используют магниты NdFeB — в составе: Nd, Pr, Dy, Tb. Это основа для Tesla, BMW, Mercedes, Lucid, NIO. Лучшая плотность мощности и КПД.
Асинхронные моторы (IM) — 15–20% рынка, РЗМ не содержат, но тяжелее и менее эффективны. Используются в некоторых Tesla и Audi.
Синхронные реактивные (SynRel / SRM) — <5%, также без РЗМ, однако уступают PMSM по характеристикам.
Гибридные PMSynRel используют лишь 10–30% магнитов от PMSM, частично снижая зависимость от РЗМ.
Аксиально-флюксные моторы (Axial-Flux PMSM) — как YASA — содержат NdFeB и дают рекордную удельную мощность; применяются в премиальных и спортивных EV.
Итог: РЗМ применяются только в моторах с постоянными магнитами — PMSM, частично PMSynRel и Axial-Flux PMSM.
🚀 Главное о новом моторе Mercedes-AMG / YASA (Carscoops):
https://www.carscoops.com/2025/12/mercs-record-breaking-electric-motor-could-replace-rear-brakes/
Mercedes-AMG представила аксиально-флюксный мотор YASA весом всего 12,7 кг, способный выдавать до 1 006 л.с. (750 кВт). Эффективность рекуперации настолько высока, что инженеры допускают отказ от задних тормозов, а снижение массы автомобиля может достигать 200–500 кг.
Ключевое: этот мотор — PMSM с NdFeB-магнитами, а его экстремальная плотность мощности (60–80 кВт/кг) возможна только благодаря Nd, Pr, Dy, Tb. Из-за температурных нагрузок (особенно в конфигурациях in-wheel) используются магниты с высокой коэрцитивной силой — легированные Dy/Tb.
Без РЗМ такой двигатель был бы в 3–4 раза тяжелее и потерял бы свои преимущества — что подтверждает: материалы сегодня определяют пределы электропривода. Спрос на NdFeB, Dy и Tb в сегменте высокомощных EV будет только расти.
В электромобилях используется несколько типов тяговых моторов — и только те, что работают на постоянных магнитах, содержат редкоземельные металлы.
PMSM (IPMSM / SPMSM) занимают ~75–80% рынка (IEA 2024) и используют магниты NdFeB — в составе: Nd, Pr, Dy, Tb. Это основа для Tesla, BMW, Mercedes, Lucid, NIO. Лучшая плотность мощности и КПД.
Асинхронные моторы (IM) — 15–20% рынка, РЗМ не содержат, но тяжелее и менее эффективны. Используются в некоторых Tesla и Audi.
Синхронные реактивные (SynRel / SRM) — <5%, также без РЗМ, однако уступают PMSM по характеристикам.
Гибридные PMSynRel используют лишь 10–30% магнитов от PMSM, частично снижая зависимость от РЗМ.
Аксиально-флюксные моторы (Axial-Flux PMSM) — как YASA — содержат NdFeB и дают рекордную удельную мощность; применяются в премиальных и спортивных EV.
Итог: РЗМ применяются только в моторах с постоянными магнитами — PMSM, частично PMSynRel и Axial-Flux PMSM.
🚀 Главное о новом моторе Mercedes-AMG / YASA (Carscoops):
https://www.carscoops.com/2025/12/mercs-record-breaking-electric-motor-could-replace-rear-brakes/
Mercedes-AMG представила аксиально-флюксный мотор YASA весом всего 12,7 кг, способный выдавать до 1 006 л.с. (750 кВт). Эффективность рекуперации настолько высока, что инженеры допускают отказ от задних тормозов, а снижение массы автомобиля может достигать 200–500 кг.
Ключевое: этот мотор — PMSM с NdFeB-магнитами, а его экстремальная плотность мощности (60–80 кВт/кг) возможна только благодаря Nd, Pr, Dy, Tb. Из-за температурных нагрузок (особенно в конфигурациях in-wheel) используются магниты с высокой коэрцитивной силой — легированные Dy/Tb.
Без РЗМ такой двигатель был бы в 3–4 раза тяжелее и потерял бы свои преимущества — что подтверждает: материалы сегодня определяют пределы электропривода. Спрос на NdFeB, Dy и Tb в сегменте высокомощных EV будет только расти.
👍4🔥2
Узбекистан: новый индустриальный узел Центральной Азии. Но куда пойдёт поток?
Узбекистан сегодня — один из самых динамично развивающихся индустриальных центров Центральной Азии.
Страна с населением 35,8 млн человек (2024) несколько лет выстраивает новую экономическую модель, и объём привлечённых инвестиций растёт быстрее, чем у многих соседей по региону.
🔹 Инвестиции в недра и критические минералы
С 2017 по 2020 год республика направила 3,5 трлн сумов на геологоразведку (≈$390 млн), а в 2023 году ещё 2,23 трлн сумов (~$200 млн).
Сегодня действует масштабная госпрограмма на $2,6 млрд, охватывающая 76 проектов по 28 видам редких и критических металлов.
Отдельная линия — партнёрство с Traxys объёмом до $1 млрд, а также не менее $500 млн, которые направлены на развитие РЗМ и редких металлов по решениям правительства в 2024 году.
Этот комплекс делает Узбекистан одним из наиболее инвестиционно-активных государств Центральной Азии — и формирует конкуренцию за влияние со стороны крупных держав.
🔹 Китай действует быстрее всех
В 2024 году BYD — крупнейший производитель электромобилей Китая — открыл завод в Джизаке.
План развития впечатляет:
50 000 автомобилей/год — первый этап;
200 000 автомобилей/год — второй;
до 500 000 автомобилей/год — целевой уровень к 2027–2030 гг.
Уже подтверждена локализация десятков компонентов.
В 2025 году компания объявила о старте локализации литиевых батарей и силовой электроники — редкий случай для региона.
То есть в Узбекистан переносится не просто сборка, а части производственной цепочки: технологической, промышленной и кадровой.
🔹 ЕС и США: пока рамки, а не индустрия
Западные инициативы всё ещё преимущественно нормативные:
Меморандум ЕС–Узбекистан по критическому сырью (апрель 2024),
Программа C5+1 и подготовка американского пакета поддержки до ~$400 млн,
Подключение Узбекистана к European Raw Materials Alliance.
Но в реальном секторе пока нет проектов, сопоставимых по масштабу и темпам с китайским BYD.
🔹 Главный стратегический вопрос
В Центральной Азии проживает около 80 млн человек, однако регион всё ещё характеризуется:
формирующимся автомобильным рынком,
ограниченной покупательной способностью,
слабой EV-инфраструктурой.
В Узбекистане — около 95 автомобилей на 1000 человек, что далеко от уровней стран с массовым рынком автопрома.
Поэтому возникает вопрос, который нельзя игнорировать:
Если завод BYD выйдет на мощность 500 000 автомобилей в год — куда пойдёт этот поток?
Регион не сможет его поглотить.
Экспорт?
Третьи рынки?
Россия как скрытый или открытый потребитель?
Или ставка делается на долгосрочную трансформацию спроса внутри ЦА?
🔹 Уникальная точка выбора
Узбекистан сегодня получил то, чего не было десятилетиями:
возможность выбирать — что именно локализовать, с кем строить цепочки и какой объём добавленной стоимости оставлять внутри страны.
Проведённые инвестиции открывают окно, которое может не повториться:
более глубокая локализация переделов,
формирование инженерных школ,
собственные технологические компетенции,
отрасли полного цикла.
Но есть и риск: закрепиться в роли «нижнего передела», когда ключевая ценность создаётся за пределами страны.
🔚 Итог
Сегодня Узбекистан — в редчайшем положении, когда глобальная конкуренция работает на него, а не против.
Именно сейчас решается, каким станет индустриальный профиль страны через 10–15 лет.
И ответ на вопрос:
«Куда пойдёт поток?»
напрямую определит, сможет ли Узбекистан превратиться в регионального технологического лидера —
или останется полем битвы чужих интересов.
Узбекистан сегодня — один из самых динамично развивающихся индустриальных центров Центральной Азии.
Страна с населением 35,8 млн человек (2024) несколько лет выстраивает новую экономическую модель, и объём привлечённых инвестиций растёт быстрее, чем у многих соседей по региону.
🔹 Инвестиции в недра и критические минералы
С 2017 по 2020 год республика направила 3,5 трлн сумов на геологоразведку (≈$390 млн), а в 2023 году ещё 2,23 трлн сумов (~$200 млн).
Сегодня действует масштабная госпрограмма на $2,6 млрд, охватывающая 76 проектов по 28 видам редких и критических металлов.
Отдельная линия — партнёрство с Traxys объёмом до $1 млрд, а также не менее $500 млн, которые направлены на развитие РЗМ и редких металлов по решениям правительства в 2024 году.
Этот комплекс делает Узбекистан одним из наиболее инвестиционно-активных государств Центральной Азии — и формирует конкуренцию за влияние со стороны крупных держав.
🔹 Китай действует быстрее всех
В 2024 году BYD — крупнейший производитель электромобилей Китая — открыл завод в Джизаке.
План развития впечатляет:
50 000 автомобилей/год — первый этап;
200 000 автомобилей/год — второй;
до 500 000 автомобилей/год — целевой уровень к 2027–2030 гг.
Уже подтверждена локализация десятков компонентов.
В 2025 году компания объявила о старте локализации литиевых батарей и силовой электроники — редкий случай для региона.
То есть в Узбекистан переносится не просто сборка, а части производственной цепочки: технологической, промышленной и кадровой.
🔹 ЕС и США: пока рамки, а не индустрия
Западные инициативы всё ещё преимущественно нормативные:
Меморандум ЕС–Узбекистан по критическому сырью (апрель 2024),
Программа C5+1 и подготовка американского пакета поддержки до ~$400 млн,
Подключение Узбекистана к European Raw Materials Alliance.
Но в реальном секторе пока нет проектов, сопоставимых по масштабу и темпам с китайским BYD.
🔹 Главный стратегический вопрос
В Центральной Азии проживает около 80 млн человек, однако регион всё ещё характеризуется:
формирующимся автомобильным рынком,
ограниченной покупательной способностью,
слабой EV-инфраструктурой.
В Узбекистане — около 95 автомобилей на 1000 человек, что далеко от уровней стран с массовым рынком автопрома.
Поэтому возникает вопрос, который нельзя игнорировать:
Если завод BYD выйдет на мощность 500 000 автомобилей в год — куда пойдёт этот поток?
Регион не сможет его поглотить.
Экспорт?
Третьи рынки?
Россия как скрытый или открытый потребитель?
Или ставка делается на долгосрочную трансформацию спроса внутри ЦА?
🔹 Уникальная точка выбора
Узбекистан сегодня получил то, чего не было десятилетиями:
возможность выбирать — что именно локализовать, с кем строить цепочки и какой объём добавленной стоимости оставлять внутри страны.
Проведённые инвестиции открывают окно, которое может не повториться:
более глубокая локализация переделов,
формирование инженерных школ,
собственные технологические компетенции,
отрасли полного цикла.
Но есть и риск: закрепиться в роли «нижнего передела», когда ключевая ценность создаётся за пределами страны.
🔚 Итог
Сегодня Узбекистан — в редчайшем положении, когда глобальная конкуренция работает на него, а не против.
Именно сейчас решается, каким станет индустриальный профиль страны через 10–15 лет.
И ответ на вопрос:
«Куда пойдёт поток?»
напрямую определит, сможет ли Узбекистан превратиться в регионального технологического лидера —
или останется полем битвы чужих интересов.
👍4
Мы по инерции привыкли мыслить глобально и линейно: чем больше запасов — тем выше место в рейтинге месторождений. Логика простая: гигантские ресурсы автоматически поднимают проект на первую строчку. Но стоит открыть рейтинг REEx (ссылка в комментах) — и привычная картина рассыпается.
Огромный Bayan Obo с его фантастическими 18,6 млн тонн NdPr вовсе не на первом месте. Лидер — совсем другой проект.
Почему так? Потому что REEx оценивает не «кто больше», а «кто сильнее и устойчивее в реальной цепочке поставок». 🌍 ТОП-10 ПРОЕКТОВ РЗЭ (REEx 2025)
1) Mount Weld (AU) | Score: 7.9 | Stage: Prod. | NdPr: 909 127 т
Компания: Lynas Rare Earths
Комментарий: крупнейший вне-китайский источник LREE
2) Mountain Pass (US) | Score: 7.6 | Stage: Prod. | NdPr: 258 684 т
Компания: MP Materials
Комментарий: стратегический актив США, расширение переработки
3) Serra Verde (BR) | Score: 7.3 | Stage: Prod. | NdPr: 172 769 т
Компания: Serra Verde
Комментарий: ключевой проект Латинской Америки, стабильная руда
4) Longonjo (AO) | Score: 7.0 | Stage: Constr. | NdPr: 126 118 т
Компания: Pensana
Комментарий: Ангола формирует собственную цепочку поставок
5) Nolans (AU) | Score: 6.7 | Stage: Dev. | NdPr: 340 704 т
Компания: Arafura
Комментарий: один из крупнейших проектов NdPr, идёт финансирование
6) Maoniuping (CN) | Score: 6.4 | Stage: Prod. | NdPr: 289 800 т
Компания: China Rare Earth Group
Комментарий: стабильная геология, ключевой актив КНР
7) South China (CN) | Score: 6.3 | Stage: Prod. | NdPr: 77 112 т
Компания: China Rare Earth Group
Комментарий: важная часть южнокитайских бастнезитовых зон
8) Muluozhai (CN) | Score: 6.0 | Stage: Prod. | NdPr: 108 675 т
Компания: China Rare Earth Group
Комментарий: высокое качество руды, эффективные мощности
9) Bayan Obo (CN) | Score: 6.0 | Stage: Prod. | NdPr: 18 630 000 т (!)
Компания: China Northern Rare Earth
Комментарий: крупнейшее месторождение РЗЭ в мире, уникальный масштаб
10) Yangfang (CN) | Score: 6.0 | Stage: Prod. | NdPr: 4 000 т
Компания: China Rare Earth Group
Комментарий: высокие оценки минералогии при малом объёме
🇷🇺 САМЫЙ РЕЙТИНГОВЫЙ ПРОЕКТ РОССИИ В REEx 📌 Lovozero (RU) — Rank #28
Score: 4.5 | Stage: Prod. | NdPr: 237 553 т
Компания: Lovozersky GOK
Комментарий: единственный российский проект в топ-30 .
🧩 ПРИНЦИПЫ РЕЙТИНГА • Deposit Score — качество и объём NdPr/TREO, геология, чистота руды
• Project Stage — Prod. > Constr. > Dev. > Expl.
• Mineralogy — сложность переработки, примеси, тип минералов
• ESG — экология, социальное воздействие, управление
• NdPr Score — стратегический потенциал магнитных РЗЭ
• Production / Location — Ex-China повышает оценку
выводы в комментариях.
Огромный Bayan Obo с его фантастическими 18,6 млн тонн NdPr вовсе не на первом месте. Лидер — совсем другой проект.
Почему так? Потому что REEx оценивает не «кто больше», а «кто сильнее и устойчивее в реальной цепочке поставок». 🌍 ТОП-10 ПРОЕКТОВ РЗЭ (REEx 2025)
1) Mount Weld (AU) | Score: 7.9 | Stage: Prod. | NdPr: 909 127 т
Компания: Lynas Rare Earths
Комментарий: крупнейший вне-китайский источник LREE
2) Mountain Pass (US) | Score: 7.6 | Stage: Prod. | NdPr: 258 684 т
Компания: MP Materials
Комментарий: стратегический актив США, расширение переработки
3) Serra Verde (BR) | Score: 7.3 | Stage: Prod. | NdPr: 172 769 т
Компания: Serra Verde
Комментарий: ключевой проект Латинской Америки, стабильная руда
4) Longonjo (AO) | Score: 7.0 | Stage: Constr. | NdPr: 126 118 т
Компания: Pensana
Комментарий: Ангола формирует собственную цепочку поставок
5) Nolans (AU) | Score: 6.7 | Stage: Dev. | NdPr: 340 704 т
Компания: Arafura
Комментарий: один из крупнейших проектов NdPr, идёт финансирование
6) Maoniuping (CN) | Score: 6.4 | Stage: Prod. | NdPr: 289 800 т
Компания: China Rare Earth Group
Комментарий: стабильная геология, ключевой актив КНР
7) South China (CN) | Score: 6.3 | Stage: Prod. | NdPr: 77 112 т
Компания: China Rare Earth Group
Комментарий: важная часть южнокитайских бастнезитовых зон
8) Muluozhai (CN) | Score: 6.0 | Stage: Prod. | NdPr: 108 675 т
Компания: China Rare Earth Group
Комментарий: высокое качество руды, эффективные мощности
9) Bayan Obo (CN) | Score: 6.0 | Stage: Prod. | NdPr: 18 630 000 т (!)
Компания: China Northern Rare Earth
Комментарий: крупнейшее месторождение РЗЭ в мире, уникальный масштаб
10) Yangfang (CN) | Score: 6.0 | Stage: Prod. | NdPr: 4 000 т
Компания: China Rare Earth Group
Комментарий: высокие оценки минералогии при малом объёме
🇷🇺 САМЫЙ РЕЙТИНГОВЫЙ ПРОЕКТ РОССИИ В REEx 📌 Lovozero (RU) — Rank #28
Score: 4.5 | Stage: Prod. | NdPr: 237 553 т
Компания: Lovozersky GOK
Комментарий: единственный российский проект в топ-30 .
🧩 ПРИНЦИПЫ РЕЙТИНГА • Deposit Score — качество и объём NdPr/TREO, геология, чистота руды
• Project Stage — Prod. > Constr. > Dev. > Expl.
• Mineralogy — сложность переработки, примеси, тип минералов
• ESG — экология, социальное воздействие, управление
• NdPr Score — стратегический потенциал магнитных РЗЭ
• Production / Location — Ex-China повышает оценку
выводы в комментариях.
👍2
Предварительные ожидания от Евразийского форума «Горнодобывающая промышленность 2025»
Фактически мы уже живём в 2026 году. В горнодобывающей промышленности время течёт иначе: год здесь равен кварталу обычной экономики — длинные инвестиционные циклы, сложная логистика, ограниченное окно сезонных работ, высокая капиталоёмкость. В РЗМ-сегменте это ощущается особенно остро: решения, принимаемые сегодня, определяют конкурентоспособность уже через 2–3 года.
На этом фоне форум становится не просто площадкой для обмена информацией, а возможностью сверить стратегические контуры развития отрасли России и стран ЕАЭС.
1. Казахстан и Кыргызстан: регион, который начинает играть масштабно
Секция по развитию горнодобывающего сектора в Казахстане и Кыргызстане — одна из моих ключевых точек внимания.
Казахстан: масштаб, который невозможно игнорировать
По состоянию на 2025 год в стране оценивается порядка 28,2 млн тонн запасов РЗМ, а в недропользовании находится свыше 100 месторождений и проявлений редких и редкоземельных металлов.
Из 384 объектов критических минералов Центральной Азии — 160 приходятся на Казахстан.
За последние годы в РЗМ-сегмент привлечено не менее 67 млрд тенге, а новые финансовые инструменты предполагают инвестиции до $1 млрд.
Завтра важно сверить свои прогнозы с представителями региона: что подтверждается, что опережает ожидания, а где пока сохраняется пауза.
Кыргызстан: компактная, но быстро формирующаяся ресурсная база
У Кыргызстана — более 1000 месторождений 51 вида полезных ископаемых, около 400 находятся в активной разработке.
За четыре года сектор принёс бюджету 191 млрд сомов.
В критических минералах зафиксировано 11 месторождений РЗМ, включая узлы Kutessay II, Kalesai и другие, вокруг которых идёт конкуренция международных инвесторов.
Регион входит в фазу формирования новой сырьевой политики — важно услышать позицию регуляторов и бизнеса.
2. Вертикальная интеграция в металлургии: почему разговор снова становится острым
Тема интеграции не нова, но сегодня она приобретает стратегическую остроту.
Волатильность рынков, рост CAPEX, логистические ограничения и технологическая зависимость вновь поднимают вопрос:
до какой глубины интеграция действительно даёт конкурентное преимущество?
В 2026 году интеграция может стать как драйвером устойчивости, так и источником серьёзных рисков:
усложнение структуры управления;
рост долговой нагрузки;
необходимость контролировать сырьевые и сбытовые цепочки одновременно;
увеличение зависимости от собственных инвестиций.
Если завтра прозвучат новые подходы, это станет показательным сигналом смены операционной модели отрасли.
3. Ловозерский ГОК и РЗМ: есть ли поворот в развитии?
Ловозерский ГОК — ключевой источник редкоземельного сырья России, и любое обновление по его проектам имеет стратегическое значение.
Что принесёт автоматизация?
Для предприятия это не просто внедрение цифровых решений, а потенциальная смена производственной модели:
рост извлечения;
снижение потерь;
повышение стабильности качества концентрата;
снижение себестоимости.
Будут ли представлены новые данные или планы — важный вопрос для всех, кто работает с российским рынком РЗМ.
4. Что ещё важно в программе
Чтобы не потерять широту контекста, выделю несколько блоков:
Итоги горнодобывающей отрасли 2025 года. Ключевой интерес — какие металлы входят в зону структурного дефицита, а какие — наоборот, формируют избыток.
Токенизация активов (ЦФА/ГЦП). Интересно понять, готовы ли финансовые институты к реальным пилотам в добыче или тема остаётся в концептуальной фазе.
Фактически мы уже живём в 2026 году. В горнодобывающей промышленности время течёт иначе: год здесь равен кварталу обычной экономики — длинные инвестиционные циклы, сложная логистика, ограниченное окно сезонных работ, высокая капиталоёмкость. В РЗМ-сегменте это ощущается особенно остро: решения, принимаемые сегодня, определяют конкурентоспособность уже через 2–3 года.
На этом фоне форум становится не просто площадкой для обмена информацией, а возможностью сверить стратегические контуры развития отрасли России и стран ЕАЭС.
1. Казахстан и Кыргызстан: регион, который начинает играть масштабно
Секция по развитию горнодобывающего сектора в Казахстане и Кыргызстане — одна из моих ключевых точек внимания.
Казахстан: масштаб, который невозможно игнорировать
По состоянию на 2025 год в стране оценивается порядка 28,2 млн тонн запасов РЗМ, а в недропользовании находится свыше 100 месторождений и проявлений редких и редкоземельных металлов.
Из 384 объектов критических минералов Центральной Азии — 160 приходятся на Казахстан.
За последние годы в РЗМ-сегмент привлечено не менее 67 млрд тенге, а новые финансовые инструменты предполагают инвестиции до $1 млрд.
Завтра важно сверить свои прогнозы с представителями региона: что подтверждается, что опережает ожидания, а где пока сохраняется пауза.
Кыргызстан: компактная, но быстро формирующаяся ресурсная база
У Кыргызстана — более 1000 месторождений 51 вида полезных ископаемых, около 400 находятся в активной разработке.
За четыре года сектор принёс бюджету 191 млрд сомов.
В критических минералах зафиксировано 11 месторождений РЗМ, включая узлы Kutessay II, Kalesai и другие, вокруг которых идёт конкуренция международных инвесторов.
Регион входит в фазу формирования новой сырьевой политики — важно услышать позицию регуляторов и бизнеса.
2. Вертикальная интеграция в металлургии: почему разговор снова становится острым
Тема интеграции не нова, но сегодня она приобретает стратегическую остроту.
Волатильность рынков, рост CAPEX, логистические ограничения и технологическая зависимость вновь поднимают вопрос:
до какой глубины интеграция действительно даёт конкурентное преимущество?
В 2026 году интеграция может стать как драйвером устойчивости, так и источником серьёзных рисков:
усложнение структуры управления;
рост долговой нагрузки;
необходимость контролировать сырьевые и сбытовые цепочки одновременно;
увеличение зависимости от собственных инвестиций.
Если завтра прозвучат новые подходы, это станет показательным сигналом смены операционной модели отрасли.
3. Ловозерский ГОК и РЗМ: есть ли поворот в развитии?
Ловозерский ГОК — ключевой источник редкоземельного сырья России, и любое обновление по его проектам имеет стратегическое значение.
Что принесёт автоматизация?
Для предприятия это не просто внедрение цифровых решений, а потенциальная смена производственной модели:
рост извлечения;
снижение потерь;
повышение стабильности качества концентрата;
снижение себестоимости.
Будут ли представлены новые данные или планы — важный вопрос для всех, кто работает с российским рынком РЗМ.
4. Что ещё важно в программе
Чтобы не потерять широту контекста, выделю несколько блоков:
Итоги горнодобывающей отрасли 2025 года. Ключевой интерес — какие металлы входят в зону структурного дефицита, а какие — наоборот, формируют избыток.
Токенизация активов (ЦФА/ГЦП). Интересно понять, готовы ли финансовые институты к реальным пилотам в добыче или тема остаётся в концептуальной фазе.
👍3
🇨🇳🇩🇪 Германия не получила лицензию — что это значит?
В декабре 2025 г. Китай впервые выдал партию так называемых «general licences» на экспорт редкоземельных металлов и магнитов — после месяцев экспортных ограничений.
Но в списке получателей не оказалось ни одной немецкой компании — несмотря на то, что Federal Republic of Germany остаётся ключевым промышленным центром Европы и крупным потребителем редкоземельных магнитов.
По словам министра иностранных дел ФРГ, известно: «сигналы были, но многое ещё нужно сделать», — лицензий в первом раунде не дали.
Для автомобильной промышленности, электроники и оборонки Германии это — тревожный маркер: даже при наличии спроса доступ к критическим материалам может зависеть от внешней геополитики, а не только рынка.
🌐 Это не только Германия — давление затрагивает других
Хотя Китай не даёт «черные списки», запуск системы лицензирования и её первые выборочные поставки уже повлияли на глобальные цепочки поставок. В первой волне лицензий получили лишь несколько китайских производителей, а экспорт ждут только утверждённые клиенты.
С учётом этого, очевидно, что страны и компании, зависимые от китайских редкоземов — особенно из EV-, электроники и оборонного секторов — могут оказаться под давлением, если им не дадут доступ к новым лицензиям. То есть риск — не абстрактный, а самый что ни на есть реальный и системный.
🇪🇺 Альтернатива: Евросоюз запускает свои мощности — пример Neo Performance Materials (Эстония)
Чтобы снизить зависимость от Китая, в сентябре 2025 г. Neo открыла в Нарве (Эстония) первую в Европе крупную фабрику по производству sintered NdFeB-магнитов.
Производство рассчитано на 2 000 тонн магнитов в год с перспективой увеличения до 5 000 тонн.
Neo уже заключила контракты с автозаводами и поставщиками моторов в ЕС, зарезервирована часть мощности под такие заказы.
Этот шаг — не панацея, но рабочая страховка: Европа получает инструмент автономии от китайского доминанта на рынке магнитов.
⚠️ Вывод: «Зелёная» программа под вопросом?
Да — есть серьёзные основания полагать, что ситуация с лицензиями и ограниченная производительность новых фабрик в Европе (по производству магнитов , как и зависимость от ТРЗМ) делают долгосрочные «зелёные» планы менее надёжными.
Даже с новым европейским заводом — объёмы слишком малы, чтобы покрыть весь спрос EV-промышленности. 2–5 тыс. тонн — это капля по сравнению с потребностями ЕС.
Если Китай сохраняет контроль и выборочное лицензирование — каждая партия магнитов становится политическим, а не рыночным ресурсом.
При таком раскладе — высокая вероятность задержек, дефицита, повышения цен, что может замедлить производство EV, ветроэнергетики, «зелёных» технологий, на которые рассчитывала Европа.
Возможно, придётся пересмотреть темпы и масштаб «зелёной» программы: с меньшим акцентом на быструю электрификацию, с большей ролью гибридов, либо с ретейлом запасов критических материалов.
❓ Вопрос, который стоит открыть
Если Китай удерживает экспорт как инструмент влияния, а Европа — даже с новыми мощностями вроде Neo — не может покрыть спрос:
не придётся ли «приостановить» или «замедлить» зелёную программу массовой "электрификации" — по крайней мере до тех пор, пока не выстроится устойчивая, надёжная цепочка поставок магнитов ?
В декабре 2025 г. Китай впервые выдал партию так называемых «general licences» на экспорт редкоземельных металлов и магнитов — после месяцев экспортных ограничений.
Но в списке получателей не оказалось ни одной немецкой компании — несмотря на то, что Federal Republic of Germany остаётся ключевым промышленным центром Европы и крупным потребителем редкоземельных магнитов.
По словам министра иностранных дел ФРГ, известно: «сигналы были, но многое ещё нужно сделать», — лицензий в первом раунде не дали.
Для автомобильной промышленности, электроники и оборонки Германии это — тревожный маркер: даже при наличии спроса доступ к критическим материалам может зависеть от внешней геополитики, а не только рынка.
🌐 Это не только Германия — давление затрагивает других
Хотя Китай не даёт «черные списки», запуск системы лицензирования и её первые выборочные поставки уже повлияли на глобальные цепочки поставок. В первой волне лицензий получили лишь несколько китайских производителей, а экспорт ждут только утверждённые клиенты.
С учётом этого, очевидно, что страны и компании, зависимые от китайских редкоземов — особенно из EV-, электроники и оборонного секторов — могут оказаться под давлением, если им не дадут доступ к новым лицензиям. То есть риск — не абстрактный, а самый что ни на есть реальный и системный.
🇪🇺 Альтернатива: Евросоюз запускает свои мощности — пример Neo Performance Materials (Эстония)
Чтобы снизить зависимость от Китая, в сентябре 2025 г. Neo открыла в Нарве (Эстония) первую в Европе крупную фабрику по производству sintered NdFeB-магнитов.
Производство рассчитано на 2 000 тонн магнитов в год с перспективой увеличения до 5 000 тонн.
Neo уже заключила контракты с автозаводами и поставщиками моторов в ЕС, зарезервирована часть мощности под такие заказы.
Этот шаг — не панацея, но рабочая страховка: Европа получает инструмент автономии от китайского доминанта на рынке магнитов.
⚠️ Вывод: «Зелёная» программа под вопросом?
Да — есть серьёзные основания полагать, что ситуация с лицензиями и ограниченная производительность новых фабрик в Европе (по производству магнитов , как и зависимость от ТРЗМ) делают долгосрочные «зелёные» планы менее надёжными.
Даже с новым европейским заводом — объёмы слишком малы, чтобы покрыть весь спрос EV-промышленности. 2–5 тыс. тонн — это капля по сравнению с потребностями ЕС.
Если Китай сохраняет контроль и выборочное лицензирование — каждая партия магнитов становится политическим, а не рыночным ресурсом.
При таком раскладе — высокая вероятность задержек, дефицита, повышения цен, что может замедлить производство EV, ветроэнергетики, «зелёных» технологий, на которые рассчитывала Европа.
Возможно, придётся пересмотреть темпы и масштаб «зелёной» программы: с меньшим акцентом на быструю электрификацию, с большей ролью гибридов, либо с ретейлом запасов критических материалов.
❓ Вопрос, который стоит открыть
Если Китай удерживает экспорт как инструмент влияния, а Европа — даже с новыми мощностями вроде Neo — не может покрыть спрос:
не придётся ли «приостановить» или «замедлить» зелёную программу массовой "электрификации" — по крайней мере до тех пор, пока не выстроится устойчивая, надёжная цепочка поставок магнитов ?
👍4🔥2😱1
Итоги участия в Евразийской конференции «Горнодобывающая промышленность 2025» (организатор — CREON)
Вот и прошла конференция «Горнодобывающая промышленность 2025», организованная CREON. Много любопытных докладов, но об это позже.
Пока — о том, что особенно привлекло внимание. Конец года для стран Центральной Азии выдался напряжённым: ажиотаж вокруг критических элементов такой, что представители Казахстана и Кыргызстана и остальной пятерки перемещаются между международными площадками со скоростью трансатлантических авиалайнеров.
На прошлой неделе это стало особенно заметно: делегации обеих стран были и на нашей конференции, и на встречах в Лондоне. Министр Кыргызстана Медер Машиев выступал на London Mining Week (30 ноября — 5 декабря), представляя региональную позицию по критическим минералам. Казахстан также участвовал в ряде встреч и панельных обсуждений.
И создаётся ощущение, что «критические минералы» превращаются в новый глобальный марафон . В западной прессе этот эффект описан ещё ярче. На запуске Gateway Kazakhstan–EU в Брюсселе профессор Питер Том Джонс (SIM2 KU Leuven) сказал примерно следующее:
«Казахстан готов вести бизнес с ЕС. Но если ЕС будет слишком медленным, он опоздает на последний автобус».
Фраза стала символичной: окно возможностей сужается, а регионы ЦА хотят двигаться быстрее, чем привычные циклы европейской промышленной политики.
1. Казахстан и Кыргызстан: высокий интерес, но много неопределённости
Поток заинтересованных инвесторов и международных делегаций в регион растёт. Но сформировавшийся ажиотаж создаёт ложное ощущение, что любой объект будет востребован, а любая лицензия автоматически обретёт своего инвестора.
Главный вызов — качество исходных данных:
геология во многих случаях основана на советских материалах,
состояние месторождений требует современной верификации,
реальные инвестиции могут превышать заявленные в разы.
Кыргызстан: Кутессай II и Калесай содержат свыше 63,3 тыс тонн РЗМ.
Дополнительно рассматриваются перспективные объекты Делбес и Тутек, также требующие актуальной оценки.
2. Ловозерский ГОК — СМЗ — РМТ — «Атом»: одна цепочка, разные числа
С 2029 года в Глазове должен заработать завод NdFeB-магнитов мощностью 500+ т/год.
Однако оценки потребности в тяжёлых РЗЭ (Dy+Tb) у ключевых участников цепочки различаются в 5–6 раз:
СМЗ: ≈11 т/год Dy+Tb для 500 т магнитов
РМТ: ≈50 т/год Dy+Tb на мощности >500 т/год
«Атом»: 10–35 т/год Dy+Tb при выпуске 100–150 тыс электромобилей к 2030 г (представим что случится).
Технический максимум: до ≈65 т/год Dy+Тb ( если не будет рециклинга и др)
Разброс — от 11 до 65 тонн — отражает разные методики расчёта, различия в составах магнитов, в оценке технологических потерь и в сценариях загрузки мощностей.
Пока подходы Ловозера, СМЗ, РМТ и «Атома» не синхронизированы, говорить о связной стратегии по тяжёлым РЗЭ преждевременно. Но необходимо.
3. Автоматизация и ИИ: первый шаг оказался эффективным
Отдельно отмечу внедрение ИИ на участках флотации у «Норникеля».
Это не косметическое улучшение, а первый реальный шаг, который уже показал свою эффективность: система работает в режиме онлайн, корректирует параметры и удерживает процесс в стабильном состоянии. ИИ принимает решение значительно быстрее человека, что позволяет избегать критических ситуаций.
Важно и то, что срок внедрения и выхода на результат составил менее года — серьёзный показатель для проектов подобного масштаба. Далее логично ожидать распространения ИИ на другие участки фабрик.
Но возникает ключевой вопрос:
кто несёт ответственность, если ИИ принимает неверное технологическое решение?
технолог участка?
служба внедрения ИИ?
разработчик алгоритма?
или ответственность распределена?
Ответ, который я получил на конференции, приведу позже)
Вот и прошла конференция «Горнодобывающая промышленность 2025», организованная CREON. Много любопытных докладов, но об это позже.
Пока — о том, что особенно привлекло внимание. Конец года для стран Центральной Азии выдался напряжённым: ажиотаж вокруг критических элементов такой, что представители Казахстана и Кыргызстана и остальной пятерки перемещаются между международными площадками со скоростью трансатлантических авиалайнеров.
На прошлой неделе это стало особенно заметно: делегации обеих стран были и на нашей конференции, и на встречах в Лондоне. Министр Кыргызстана Медер Машиев выступал на London Mining Week (30 ноября — 5 декабря), представляя региональную позицию по критическим минералам. Казахстан также участвовал в ряде встреч и панельных обсуждений.
И создаётся ощущение, что «критические минералы» превращаются в новый глобальный марафон . В западной прессе этот эффект описан ещё ярче. На запуске Gateway Kazakhstan–EU в Брюсселе профессор Питер Том Джонс (SIM2 KU Leuven) сказал примерно следующее:
«Казахстан готов вести бизнес с ЕС. Но если ЕС будет слишком медленным, он опоздает на последний автобус».
Фраза стала символичной: окно возможностей сужается, а регионы ЦА хотят двигаться быстрее, чем привычные циклы европейской промышленной политики.
1. Казахстан и Кыргызстан: высокий интерес, но много неопределённости
Поток заинтересованных инвесторов и международных делегаций в регион растёт. Но сформировавшийся ажиотаж создаёт ложное ощущение, что любой объект будет востребован, а любая лицензия автоматически обретёт своего инвестора.
Главный вызов — качество исходных данных:
геология во многих случаях основана на советских материалах,
состояние месторождений требует современной верификации,
реальные инвестиции могут превышать заявленные в разы.
Кыргызстан: Кутессай II и Калесай содержат свыше 63,3 тыс тонн РЗМ.
Дополнительно рассматриваются перспективные объекты Делбес и Тутек, также требующие актуальной оценки.
2. Ловозерский ГОК — СМЗ — РМТ — «Атом»: одна цепочка, разные числа
С 2029 года в Глазове должен заработать завод NdFeB-магнитов мощностью 500+ т/год.
Однако оценки потребности в тяжёлых РЗЭ (Dy+Tb) у ключевых участников цепочки различаются в 5–6 раз:
СМЗ: ≈11 т/год Dy+Tb для 500 т магнитов
РМТ: ≈50 т/год Dy+Tb на мощности >500 т/год
«Атом»: 10–35 т/год Dy+Tb при выпуске 100–150 тыс электромобилей к 2030 г (представим что случится).
Технический максимум: до ≈65 т/год Dy+Тb ( если не будет рециклинга и др)
Разброс — от 11 до 65 тонн — отражает разные методики расчёта, различия в составах магнитов, в оценке технологических потерь и в сценариях загрузки мощностей.
Пока подходы Ловозера, СМЗ, РМТ и «Атома» не синхронизированы, говорить о связной стратегии по тяжёлым РЗЭ преждевременно. Но необходимо.
3. Автоматизация и ИИ: первый шаг оказался эффективным
Отдельно отмечу внедрение ИИ на участках флотации у «Норникеля».
Это не косметическое улучшение, а первый реальный шаг, который уже показал свою эффективность: система работает в режиме онлайн, корректирует параметры и удерживает процесс в стабильном состоянии. ИИ принимает решение значительно быстрее человека, что позволяет избегать критических ситуаций.
Важно и то, что срок внедрения и выхода на результат составил менее года — серьёзный показатель для проектов подобного масштаба. Далее логично ожидать распространения ИИ на другие участки фабрик.
Но возникает ключевой вопрос:
кто несёт ответственность, если ИИ принимает неверное технологическое решение?
технолог участка?
служба внедрения ИИ?
разработчик алгоритма?
или ответственность распределена?
Ответ, который я получил на конференции, приведу позже)
👍4
34 грамма на человека — так сегодня выглядит материальная основа высоких технологий.
И это, пожалуй, самый недооценённый факт в разговоре о технологическом суверенитете.
Редкоземельные элементы принято считать чем-то экзотическим и дефицитным. На деле многие из них вовсе не редки: церий по распространённости сопоставим с медью, неодим — с никелем, лантан — с кобальтом. Узкое место не в запасах, а в умении превращать эти элементы в работающие технологии. Современная промышленность давно строится на сплавах: железо, алюминий, медь и титан формируют «тело» изделия, а редкоземельные элементы работают как добавки — витамины или специи, которые резко улучшают свойства материала.
В среднем в мире производится около 34 граммов РЗМ на человека в год. Количество кажется ничтожным, пока не разложишь его по элементам. Около трети приходится на неодим — основу мощных магнитов. Ещё несколько граммов дают празеодим и европий, около полутора — диспрозий, примерно по грамму — тербий и гадолиний. Иттрий, лантан и церий обеспечивают стекло, экраны и полировку. Остальные элементы спрятаны в оптике, датчиках и силовой электронике.
Если упростить до сути, львиная доля этих 34 граммов — это магниты и экран. Всё, что делает смартфон компактным, ярким, энергоэффективным и «умным». Без этих граммов не было бы ни мобильной электроники, ни электродвигателей нового поколения, ни современной энергетики.
Именно поэтому технологический суверенитет сегодня измеряется не тоннами добычи, а контролем над этими граммами — над цепочкой от материала до конечного изделия. Об этом и моя статья «34 грамма на человека: как России удержать технологический суверенитет», опубликованная на портале «Редкие Земли». https://rareearth.ru/ru/pub/20251212/04467.html
И это, пожалуй, самый недооценённый факт в разговоре о технологическом суверенитете.
Редкоземельные элементы принято считать чем-то экзотическим и дефицитным. На деле многие из них вовсе не редки: церий по распространённости сопоставим с медью, неодим — с никелем, лантан — с кобальтом. Узкое место не в запасах, а в умении превращать эти элементы в работающие технологии. Современная промышленность давно строится на сплавах: железо, алюминий, медь и титан формируют «тело» изделия, а редкоземельные элементы работают как добавки — витамины или специи, которые резко улучшают свойства материала.
В среднем в мире производится около 34 граммов РЗМ на человека в год. Количество кажется ничтожным, пока не разложишь его по элементам. Около трети приходится на неодим — основу мощных магнитов. Ещё несколько граммов дают празеодим и европий, около полутора — диспрозий, примерно по грамму — тербий и гадолиний. Иттрий, лантан и церий обеспечивают стекло, экраны и полировку. Остальные элементы спрятаны в оптике, датчиках и силовой электронике.
Если упростить до сути, львиная доля этих 34 граммов — это магниты и экран. Всё, что делает смартфон компактным, ярким, энергоэффективным и «умным». Без этих граммов не было бы ни мобильной электроники, ни электродвигателей нового поколения, ни современной энергетики.
Именно поэтому технологический суверенитет сегодня измеряется не тоннами добычи, а контролем над этими граммами — над цепочкой от материала до конечного изделия. Об этом и моя статья «34 грамма на человека: как России удержать технологический суверенитет», опубликованная на портале «Редкие Земли». https://rareearth.ru/ru/pub/20251212/04467.html
👍1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Магнитная левитация: где работает, а где только входит в практику
Что уже используется (промышленно):
1. Маглев-транспорт (коммерческая эксплуатация)
Магнитная левитация применяется в пассажирских поездах в Китае и Японии. Подъём и движение без контакта рельс–колесо резко снижают износ и шум, повышают скорость и энергоэффективность.
➡️ Это единственная область, где маглев — не эксперимент, а инфраструктура.
2. Активные магнитные подшипники (промышленный стандарт)
Используются в турбомашинах, компрессорах, центрифугах, вакуумных насосах. Полное отсутствие механического контакта = минимальный износ, высокая точность и работа на сверхвысоких оборотах.
➡️ Уже сегодня — стандарт в критичном оборудовании.
3. Магнитная левитация в метрологии и полупроводниках
Прецизионные столы и позиционеры с магнитной подвеской применяются в литографии и измерительных системах, где даже микровибрации недопустимы.
➡️ Массово не видна, но глубоко встроена в high-tech.
Что разрабатывается и тестируется:
4. Магнитная подвеска как альтернатива рессоре и амортизатору
Исследуются системы, где магнитная левитация и активное управление заменяют механическую подвеску: мгновенная адаптация, отсутствие усталостного износа, управляемая жёсткость.
➡️ Пока — прототипы и лабораторные образцы (авто, рельсовый транспорт, спецтехника).
5. Бесконтактные опоры для высоконагруженных систем
Разработка гибридных магнитно-механических опор для энергетики, авиации и космоса — как способ повысить ресурс и надёжность.
➡️ Технология на стадии внедрения в нишевых применениях.
Итого:
Магнитная левитация уже доказала свою работоспособность там, где цена трения и износа критична.
Следующий шаг — переход от отдельных узлов к системам подвески нового типа, где механика будет вспомогательной, а не основной.
Что уже используется (промышленно):
1. Маглев-транспорт (коммерческая эксплуатация)
Магнитная левитация применяется в пассажирских поездах в Китае и Японии. Подъём и движение без контакта рельс–колесо резко снижают износ и шум, повышают скорость и энергоэффективность.
➡️ Это единственная область, где маглев — не эксперимент, а инфраструктура.
2. Активные магнитные подшипники (промышленный стандарт)
Используются в турбомашинах, компрессорах, центрифугах, вакуумных насосах. Полное отсутствие механического контакта = минимальный износ, высокая точность и работа на сверхвысоких оборотах.
➡️ Уже сегодня — стандарт в критичном оборудовании.
3. Магнитная левитация в метрологии и полупроводниках
Прецизионные столы и позиционеры с магнитной подвеской применяются в литографии и измерительных системах, где даже микровибрации недопустимы.
➡️ Массово не видна, но глубоко встроена в high-tech.
Что разрабатывается и тестируется:
4. Магнитная подвеска как альтернатива рессоре и амортизатору
Исследуются системы, где магнитная левитация и активное управление заменяют механическую подвеску: мгновенная адаптация, отсутствие усталостного износа, управляемая жёсткость.
➡️ Пока — прототипы и лабораторные образцы (авто, рельсовый транспорт, спецтехника).
5. Бесконтактные опоры для высоконагруженных систем
Разработка гибридных магнитно-механических опор для энергетики, авиации и космоса — как способ повысить ресурс и надёжность.
➡️ Технология на стадии внедрения в нишевых применениях.
Итого:
Магнитная левитация уже доказала свою работоспособность там, где цена трения и износа критична.
Следующий шаг — переход от отдельных узлов к системам подвески нового типа, где механика будет вспомогательной, а не основной.
🔥3👍2
Нигерия: старт инвестиций в редкоземельные металлы — ~$400 млн
Нигерия объявила о запуске крупного проекта в секторе редкоземельных и критических минералов — строительстве перерабатывающего завода в штате Насарава. Объём заявленных инвестиций — около $400 млн, что делает инициативу одной из крупнейших в Африке в сегменте downstream-переработки РЗМ.
Ключевые параметры проекта
Инициатор и оператор: Hasetins Commodities Limited
Локация: Uke, Karu LGA, штат Насарава (центральная Нигерия)
Фокус: переработка редкоземельных элементов и критических металлов, а не экспорт сырья
Масштаб: заявленная мощность — до ~12 тыс. тонн переработки в год
Экономический эффект: тысячи рабочих мест, рост доли горнодобывающего сектора в ВВП, развитие локальной индустриализации
Стратегический контекст
Проект позиционируется правительством как якорный элемент новой африканской цепочки поставок РЗМ, ориентированной на глобальный спрос со стороны:
электромобилей и ветрогенерации,
электроники,
оборонных и высокотехнологичных применений.
Ключевой политический месседж — переход от экспорта руды и концентратов к созданию продуктов с высокой добавленной стоимостью.
Критические вопросы и риски
При всей масштабности заявлений остаются принципиальные неопределённости:
❗️ Отсутствие публично подтверждённой ресурсной базы (JORC / NI 43-101)
❗️ Не раскрыты конкретные виды сырья (monazite, bastnäsite, ionic clays и т.д.)
❗️ Пока не понятно, какие будут целевые продукты и как будет реализовываться проект.
Без решения этих вопросов проект пока следует рассматривать как раннюю стадию индустриальной инициативы с сильной PR- и геополитической составляющей, а не как гарантированный элемент глобального предложения критических элементов.
Нигерия объявила о запуске крупного проекта в секторе редкоземельных и критических минералов — строительстве перерабатывающего завода в штате Насарава. Объём заявленных инвестиций — около $400 млн, что делает инициативу одной из крупнейших в Африке в сегменте downstream-переработки РЗМ.
Ключевые параметры проекта
Инициатор и оператор: Hasetins Commodities Limited
Локация: Uke, Karu LGA, штат Насарава (центральная Нигерия)
Фокус: переработка редкоземельных элементов и критических металлов, а не экспорт сырья
Масштаб: заявленная мощность — до ~12 тыс. тонн переработки в год
Экономический эффект: тысячи рабочих мест, рост доли горнодобывающего сектора в ВВП, развитие локальной индустриализации
Стратегический контекст
Проект позиционируется правительством как якорный элемент новой африканской цепочки поставок РЗМ, ориентированной на глобальный спрос со стороны:
электромобилей и ветрогенерации,
электроники,
оборонных и высокотехнологичных применений.
Ключевой политический месседж — переход от экспорта руды и концентратов к созданию продуктов с высокой добавленной стоимостью.
Критические вопросы и риски
При всей масштабности заявлений остаются принципиальные неопределённости:
❗️ Отсутствие публично подтверждённой ресурсной базы (JORC / NI 43-101)
❗️ Не раскрыты конкретные виды сырья (monazite, bastnäsite, ionic clays и т.д.)
❗️ Пока не понятно, какие будут целевые продукты и как будет реализовываться проект.
Без решения этих вопросов проект пока следует рассматривать как раннюю стадию индустриальной инициативы с сильной PR- и геополитической составляющей, а не как гарантированный элемент глобального предложения критических элементов.
👍3😁1
Казахстан последовательно снижает торговую зависимость от России. При этом Россия остаётся значимым партнёром - прежде всего в рамках Евразийского экономического союза, производственной кооперации и импорта, однако её доля во внешней торговле сокращается. По итогам 2023-2024 годов Россия опустилась на третье место, уступив Китаю и Европейскому союзу. Общий внешнеторговый оборот Казахстана в 2024 году составил около 141,4 млрд USD, из которых около 30,4 млрд USD пришлось на торговлю со странами ЕАЭС.
Стратегия Астаны - мультивекторность, а не разворот «на Восток» или «на Запад». Китай закрепился как крупнейший торговый партнёр и промышленный контрагент, Европейский союз остаётся ключевым экспортным рынком (в том числе для нефти), а Россия - важным инфраструктурным узлом, от которого невозможно быстро отказаться. Это наглядно видно по логистике: более 80% экспорта нефти Казахстана по-прежнему проходит через Каспийский трубопроводный консорциум.
На этом фоне в начале декабря отраслевые дискуссии по горнодобывающей и металлургической тематике прошли на нескольких региональных площадках — 10 декабря в Москве на форуме CREON https://t.me/creon_group/2105 и 9 декабря в Душанбе на 2-м Международном горно-металлургическом форуме Таджикистана с участием правительственных и отраслевых делегаций, что отразило рост внимания к сырьевым рынкам, логистике и критическим материалам.
Эта же логика диверсификации всё активнее переносится на редкоземельные и критические элементы. В Казахстане разведано 37 месторождений и выявлено 124 перспективных объекта редких и редкоземельных металлов. Реализуется государственный план на 2024–2028 годы, а финансовым якорем обозначен Казахстанский банк развития, заявивший о готовности направить до 1 млрд долларов США на проекты в этой сфере.
Ключевой РЗМ-объект - Акбулак (≈ 70 тыс. тонн иттрия и ≈ 282 тыс. тонн оксидов РЗЭ). Дополнительное конкурентное преимущество — техногенные ресурсы: 14–25 млрд тонн промышленных отходов с содержанием редкоземельных элементов до 0,6%.
(см больше в комментариях).
Стратегия Астаны - мультивекторность, а не разворот «на Восток» или «на Запад». Китай закрепился как крупнейший торговый партнёр и промышленный контрагент, Европейский союз остаётся ключевым экспортным рынком (в том числе для нефти), а Россия - важным инфраструктурным узлом, от которого невозможно быстро отказаться. Это наглядно видно по логистике: более 80% экспорта нефти Казахстана по-прежнему проходит через Каспийский трубопроводный консорциум.
На этом фоне в начале декабря отраслевые дискуссии по горнодобывающей и металлургической тематике прошли на нескольких региональных площадках — 10 декабря в Москве на форуме CREON https://t.me/creon_group/2105 и 9 декабря в Душанбе на 2-м Международном горно-металлургическом форуме Таджикистана с участием правительственных и отраслевых делегаций, что отразило рост внимания к сырьевым рынкам, логистике и критическим материалам.
Эта же логика диверсификации всё активнее переносится на редкоземельные и критические элементы. В Казахстане разведано 37 месторождений и выявлено 124 перспективных объекта редких и редкоземельных металлов. Реализуется государственный план на 2024–2028 годы, а финансовым якорем обозначен Казахстанский банк развития, заявивший о готовности направить до 1 млрд долларов США на проекты в этой сфере.
Ключевой РЗМ-объект - Акбулак (≈ 70 тыс. тонн иттрия и ≈ 282 тыс. тонн оксидов РЗЭ). Дополнительное конкурентное преимущество — техногенные ресурсы: 14–25 млрд тонн промышленных отходов с содержанием редкоземельных элементов до 0,6%.
(см больше в комментариях).
❤1👍1
«Запасайся, кто может»: как Германия страхует себя редкоземельными металлами - и это не госзаказ
На фоне ужесточения экспортного контроля Китая и роста геополитических рисков Европа всё чаще переходит от разговоров о «стратегической автономии» к практическим действиям. Один из самых показательных примеров - частный редкоземельный бункер в Германии, о котором недавно подробно написали Nikkei Asia и RЕE.
Что именно происходит в Германии
В бывшем военном бункере недалеко от Франкфурта немецкая компания TRADIUM GmbH сформировала крупный физический запас редкоземельных элементов. Это не декларации и не планы - это реальные тонны материалов, закупленные за живые деньги и лежащие «под замком».
По открытым отраслевым оценкам, в хранилище аккумулировано порядка ≈300 тонн редкоземельных элементов в форме оксидов, в первую очередь ТРЗМ.
Так Dy и Tb делают этот запас стратегически чувствительным: по ним 300 тонн могут соответствовать до ~10% мирового годового производства отдельных тяжёлых РЗМ.
Важно: речь идёт не о концентрате, а о готовых к использованию химических формах, которые могут быть быстро вовлечены в промышленную цепочку.
На сколько этого хватит?
Здесь важно избежать иллюзий:
Для всей экономики Германии или ЕС - ненадолго.
Германия импортирует около 5–6 тыс. тонн РЗМ в год, ЕС в целом - ~13 тыс. тонн.
Для отдельных компаний - на 1–2 года.
В статье Nikkei Asia прямо указывается, что некоторые промышленные клиенты держат в этом бункере годовой и даже двухлетний запас критических элементов.
Именно в этом ключ: это не макрорезерв, а микростраховка - но очень дорогая и, ВОЗМОЖНО, очень осознанная.
Для обсуждения:
На одной из недавних (РФ) отраслевых конференций прозвучала идея, которая логична для государства:
формировать госзаказ на РЗМ и продукцию с ними, создавая так называемый «тянущий спрос» - гарантированный рынок, который ускоряет запуск добычи, переработки и технологий.
Но немецкий кейс - про другое.
На фоне ужесточения экспортного контроля Китая и роста геополитических рисков Европа всё чаще переходит от разговоров о «стратегической автономии» к практическим действиям. Один из самых показательных примеров - частный редкоземельный бункер в Германии, о котором недавно подробно написали Nikkei Asia и RЕE.
Что именно происходит в Германии
В бывшем военном бункере недалеко от Франкфурта немецкая компания TRADIUM GmbH сформировала крупный физический запас редкоземельных элементов. Это не декларации и не планы - это реальные тонны материалов, закупленные за живые деньги и лежащие «под замком».
По открытым отраслевым оценкам, в хранилище аккумулировано порядка ≈300 тонн редкоземельных элементов в форме оксидов, в первую очередь ТРЗМ.
Так Dy и Tb делают этот запас стратегически чувствительным: по ним 300 тонн могут соответствовать до ~10% мирового годового производства отдельных тяжёлых РЗМ.
Важно: речь идёт не о концентрате, а о готовых к использованию химических формах, которые могут быть быстро вовлечены в промышленную цепочку.
На сколько этого хватит?
Здесь важно избежать иллюзий:
Для всей экономики Германии или ЕС - ненадолго.
Германия импортирует около 5–6 тыс. тонн РЗМ в год, ЕС в целом - ~13 тыс. тонн.
Для отдельных компаний - на 1–2 года.
В статье Nikkei Asia прямо указывается, что некоторые промышленные клиенты держат в этом бункере годовой и даже двухлетний запас критических элементов.
Именно в этом ключ: это не макрорезерв, а микростраховка - но очень дорогая и, ВОЗМОЖНО, очень осознанная.
Для обсуждения:
На одной из недавних (РФ) отраслевых конференций прозвучала идея, которая логична для государства:
формировать госзаказ на РЗМ и продукцию с ними, создавая так называемый «тянущий спрос» - гарантированный рынок, который ускоряет запуск добычи, переработки и технологий.
Но немецкий кейс - про другое.
👍2
👉 Вы бы вложили собственные деньги в редкоземельные металлы (РЗМ) в текущей ситуации?
Anonymous Poll
13%
Да, уже инвестирую / держу РЗМ
27%
Да, планирую — выборочно (Nd, Pr, Dy, Tb ...и далее )
0%
Да, но только после коррекции цен
40%
Скорее нет — слишком высокие риски и длинный горизонт
13%
Премия только в январе, подожду выплаты, потом решу.
20%
Не стал(а) бы инвестировать в РЗМ напрямую (для этого удобнее инвестировать на фондовом рынке).
👍1