Стаса Испанца, командира «Эспаньолы», больше нет.

Книготорговец Бастраков роптал, когда мы приезжали на стадион к Эспаньоле в Мариуполь:

— Нет, я их всё-таки осуждаю, они слишком неправильно всё это делают. Все же в курсе, что они тут. Хаймарс же рано или поздно прилетит.

Он ходил взад-вперёд вдоль поля, периодически останавливался, рассматривал висящие на трибунах баннеры, и повторял: «Нет, всё-таки это неправильно. Хаймарс. Нельзя».

Книготорговец Бастраков вырос в маленьком депрессивном городишке в 200 км от Нижнего Новгорода — ни футбола, ни околофутбола там нет и не будет, ни к чему — вероятно, поэтому он не чувствовал, что только «так» как раз и можно.

Что нет смысла делать подразделение, костяк которого составляют футбольные фанаты, если потом не отжать в освобождённом Мариуполе футбольный стадион. И не сделать там базу. Чтобы всё такое знакомое и родное. Чтобы в подтрибунных помещениях — склады с ништяками. Чтобы развесить баннеры. Чтобы нарисовать повсюду граффити. Чтобы на перилах были фанатские розы. Чтобы встать всем мобом на трибуне, зарядить «Один за всех и все за одного» и отстрелять магазин в воздух. Чтобы проводить любительские матчи между военными и журналистами.

Чтобы одним июльским вечером ворваться мотоциклетной колонной на этот стадион, возглавляя её, и дать круг по полю. Чтобы под летним закатным солнцем в центральном круге пылал огромный пионерский костёр. И чтобы объявить в микрофон, что «когда мы начинали Эспаньолу, мы собрались у костра совсем небольшой компанией — и вот, спустя два года, мы все здесь», а на трибунах в это время 300 человек бойцов. И на тренерских скамейках — группа 25/17, Бранимир и Саграда, и после этой речи они начинают выступать, подсвеченные фарами армейских джипов. Чтобы всё это случилось — только и следует ехать на войну и создавать собственные подразделения. И когда у тебя это получилось — чихать тебе на этот Хаймарс. «Кому слишком страшно умирать — того что-то фундаментально не устраивает».

Однажды я поехал в Краснодарский Край на дикий курорт Утриш. Самодельная надпись на одном из валунов гласила «Мы умеем мечтать!». Брехня. Мечтатели ходили иссушенные, печально накуренные, и постоянно стреляли таблетки от живота. Даже нагота юных мечтательниц-нудисток парадоксальным образом была не такой уж и привлекательной.

Очевидно, мечтать умеет не тот, кто лежит укуренным дурачком без трусов на берегу моря, только что задристав ближайшие кусты. Мечтать умеет тот, кто создаёт собственное подразделение, делает ему базу на футбольном стадионе, и приглашает туда выступать модных рэперов. И — позирует с домашней львицей для телевидения (с понятно какой отсылкой). И — организует тренировочные лагеря для своих штурмовиков в советских курортных пансионатах. И — открывает в зоне боевых действий барбершоп для бойцов. В конце концов, только умеющие мечтать могут внезапно подарить вам лучший концерт в вашей жизни — на мариупольском стадионе жарким летним вечером. Чудо — ощущение которого никогда не будет доступно ни в одном клубе, ни с каким артистом, и ни на каком курорте.

Как-то раз я сопровождал съёмочную группу ВГТРК к артиллеристам Эспаньолы под Бахмут. Стас Испанец был с нами. Он заметил пчелиные соты под свесом крыши одной из украинских хат. Пчёлы из этих гиблых мест давно съебались, и Стас азартно принялся изучать соты на предмет наличия в них мёда. Артиллеристы работали неподалёку, я помог парням отснять сюжет, параллельно жалея, что вместо живой и настоящей сцены с этими пчелиными сотами и командиром, ВГТРК сотый раз снимает, как большая опасная пушка стреляет по врагам.

Испанец обладал той же яростной любовью к жизни, какой и Капитан Берег, тоже основатель собственного подразделения на СВО, пусть и более скромного. О Береге я написал рассказ, Испанец и Эспаньола, конечно, заслуживают отдельной книги. Мечтатели.

Не мне судить о чьих-либо боевых подвигах, и тем более не мне осуждать кого-либо за непонятки с органами. Но определённо, без Эспаньолы эта война выглядела бы куда более гнусно.

Прощай, Стас. Спасибо за движ!

(видео — Горшенин)