Зависимость: помощь близким

В прошлом году я писала про впечатлившую меня в прошлом году книгу Марата Агиняна «Зависимость и ее человек».

И в том числе мне понравилось как он уважительно пишет про близких человека с зависимостью, было важно прочитать, что есть подходы, где родственников зависимого называют не «со-зависимый», а concerned significant other, обеспокоенный близкий — и есть методы с этим работать.

Я даже пошла познакомиться с одним таким подходом: CRAFT ⬇️

И очень рада, что Марат и команда собрались сделать курс для близких, можно присоединиться.

Метод CRAFT — помощь близким с зависимостью

CRAFT (Community Reinforcement and Family Training) — научно доказанный подход, помогающий “обеспокоенным значимым другим” (concerned significant other), то есть близким зависимого, мотивировать его к лечению без конфронтации, ультиматумов или эмоционального насилия.

Он фокусируется на позитивном подкреплении, улучшении коммуникации и заботе о себе, повышая вероятность вступления зависимого в терапию до 64–74% даже при его сопротивлении.

Основные принципы:

🔸 Точка отсчета — возвращение права на собственную жизнь и заботу о себе.
Зависимость одного человека часто ставит на паузу жизнь всех неравнодушных к нему окружающих. Если наш близкий в опасности — мы тоже оказываемся в опасности, и все остальные задачи понижаются в приоритете. Близким зависимого необходимо дать себе право жить своей жизнью, сохранять фокус на себе, своем здоровье, интересах и хобби, снижать стресс и депрессию.

🔸 Понять границы влиятельности
Научиться различать на что возможно повлиять (свои реакции, стиль общения между нами, что я подкрепляю), а что нет (выбор зависимого). Устанавливать четкие, последовательные правила, без контроля или наказаний — это мотивирует изменения, не провоцируя конфликт.

🔸 Подкреплять предпочитаемый опыт: Подкрепляйте трезвые моменты и предпочитаемое поведение (например, “Я горжусь, что ты сегодня погулял с нами”), а не фокусироваться на провалах.

🔸 Учиться устанавливать границы и улучшать коммуникацию, создавая среду общения и обратной связи без качелей спасательство — насилие.

🔸 Помогать работать с амбивалентностью: зависимый часто колеблется — CRAFT учит мягко поддерживать желание меняться без осуждения.

Многие идеи этого подхода также применяются на группах SMART Recovery, они устроены похоже на 12-шаговую модель, но без религиозного компонента, писала уже про них.

Текст из серии «отправь любимым друзьям».
Про внутренние места, куда не добраться в одиночку. Можно (мысленно) отправить им. А также, как тут сказано: «иногда это человек, иногда это момент времени, иногда молчание — присутствие, встречающее нас там, где мы есть.»

А также иногда это домашний питомец!

Про регресс

Обсуждали на интервизии с коллегой клиентские истории и наше собственное состояние на фоне длящейся уже больше месяца острой фазы войны с Ираном в Израиле, и пришло такое слово: регресс.

Это слово я впервые услышала от Димы Стебакова, нашего любимого и слишком рано ушедшего от нас друга и коллеги по ОРКТ. Мы тогда пришли к нему впервые как к детскому психологу, Илье было семь. Дело было в мае, произошел большой откат по всяким учебным и прочим темам (настолько, чтобы психолог дошел до психолога).

Дима рассказал, что в мае часто видит у детей регресс — то есть откат к более ранней стадии развития и функционирования.

Что мы можем видеть у детей?
— откат в базовых физиологических навыках, например, ходить в туалет. Ребенок справлялся без памперсов уже с 2-3 лет — и вдруг в семь, а то и в десять возвращается «туалетная проблема» (кстати, у детей с нейроотличиями эти навыки могут созревать позже).
— ребенок начинает драться, появляются другие поведенческие проблемы;
— просто слезы «не хочу в школу» — родителям часто это выглядит как каприз, а может говорить об истощении
нервной системы и эмоциональном выгорании (не забываем: кроме учебы в школе приходится проводить день с 30+ эмоционально нестабильными сверстниками).
— вообще ведет себя так, как вел себя несколько лет назад. Истерики, не хочу одеваться.

Можно задать себе вопрос:
«Для какого возраста такое поведение было бы ожидаемо?»

И ответом на него будет:
«А как было бы уместно помочь с таким ребенку [трех] лет?»

То есть мы откладываем наше «ты же уже взрослый!» — и начинаем иметь дело с тем, кто перед нами.

Наша первая задача в регрессе — встретить человека там, где он есть.

И сохранять готовность пройти весь путь с этого места обратно.

Можно применять принцип дрессировки собак: если отвалился какой-то навык, то возвращаемся к самому началу тренировки этого навыка.

И пусть вас поддерживает, что скорее всего, возвращение пройдет быстрее, чем освоение навыка в первый раз.

Регресс у взрослых

Продолжение. Как регресс устроен у взрослых?

Чтобы это заметить, хорошо бы знать какой был прогресс) тут фора у тех, кто занимался любой рефлексией - терапия, коучинг, письменные практики, личные цели. Тогда можно сразу заметить откат в освоенных навыках.

Регресс может быть не связан с источником текущего стресса (например, войной или социальной обстановкой).

Скажем, уже получалось ставить подростку границы или делать с ребенком уроки, не срываясь на крик.

Или в определенной ситуации не проваливаться в свою плохость, стыд или черную дыру одиночества. А тут снова, причем часто от очевидных мелочей.

Очень хорошо сказала одна моя клиентка о своем состоянии истощения: «я как оголенный провод».

Как будто истончилась телесная обмотка «проводов» нервной системы, и теперь старые триггеры вызывают более острую реакцию. То, что раньше просто бесило, теперь БЕЕСИТ. Мусор, невежливость. У кого что.

Но еще более яркий признак — такой же, как у детей: откат по физиологическим навыкам. Те, которые были на уровне чистки зубов, не требующих размышлений.

«Разваливается» сон. Проваливаются рутины, связанные с заботой о себе — еда, готовка, уход за собой.

Помогает только есть и спать.

Про выгорание я много раз писала. Вот здесь подробнее и много ссылок.

Начать можно с опросника выгорания Маслач, а также теста на депрессию.

Хорошая новость: наблюдение за состоянием живой природы помогает развернуть тренд вовремя себя подхватить: не дать хронической усталости перейти в истощение, дальше в выгорание и депрессию.

Участь любого писателя лонгридов — чем больше пишешь, тем больше народу отписываются :) я обычно не жалуюсь, но сегодня захотелось отметить.

Отметить и с благодарностью тем, кто продолжает читать, в том числе занудные заметки про терапию :)

***

Короткое, сегодня сформулировалось, про важность работы с гореванием:

нам нужно отплакать то, что правда умерло — чтобы то, что все еще живо, продолжило жить.

«Прививка неудачей»

— отличный термин, который родился в разговоре с одной мамой, которая помогает своему сыну, талантливому подростку пережить неудачу в олимпиаде.

Как же это важно, когда можно в сензитивный период (когда складывается чувство «я» и свое место среди других) получить предпочитаемый опыт проживания неудачи.

Падать — все равно больно.

Падать с пьедестала собственного Я, когда тебе всё и все тебе говорили какой ты талантливый и одаренный — еще больнее.

Еще это может быть очень незнакомый и пугающий опыт.

Как-то я работала с человеком, который испытал поражение только уже занявшись предпринимательством, ближе к 30. То есть в школе, в университете, на работе в консалтинге его установка «я лучше всех» была описанием фактической реальности: его IQ в сочетании с системным мышлением, работоспособностью и стремлением быть первым позволяли ему опираться на свою крутость как на неоспоримый факт о себе. И панически страшно оказалось в ситуации, когда появился реальный риск, что «мой стартап не взлетит» — потому что это оказалось бы разрушением всего, что он знал о себе. И затапливал стыд перед бывшими коллегами, что они подумают, стоило ли уходить с крутой корпоративной позиции ради фейла…

«Головой» он был знаком со статистикой выживаемости стартапов. Но познать это на шкуре собственного «я» — совсем другое дело…

Пришлось перепридумывать опору для себя во время неудачи.

Хоть и запоздало, все-таки получить такую прививку неудачей. Без нее «дерево личности» оказывается слишком хрупким перед стихией жизни.

Когда-то нам очень важно испытать этот опыт, что мое такое значимое дело — стартап, проект, отношения — могут не получиться. А я продолжу жить.

Смочь не отвернуться от себя в такой момент, продолжать себя уважать и посреди неудачи тоже.

Преодолеть стыд, суметь показаться другим. Увидеть, что есть люди, которые от такого-тебя не отворачиваются.

Часто терапия на стыке с коучингом (сеттинг, в котором я нередко работаю) оказывается именно местом такого опыта.

«Я — это я, проект — это проект».

«Рок-н-ролл мёртв, а я еще нет».

#коучинг #2learn

P.S. В мае хочу сделать семинар про «школьную травму», поговорим там про этот аспект тоже.

Нередко нейроотличия и одаренность пересекаются (см. инфографику).

Тот самый случай, когда доставшийся человек очень продвинутый hard — одновременно «и баг и фича»: позволяет делать вещи, недоступные многим. Например, гиперфокус позволяет продолжать фокусироваться там, где «обычный» человек уже давно бы забросил. Но с другой стороны, этот «комп» очень хрупкий в обращении.

При этом нейроотличия — не всегда про одаренность, и не всем повезло с быстротой компьютера, встречается и «замедленный когнитивный стиль», когда хард одновременно и хрупкий — и медленный.

Что тут сказать? То же, что бы вы сказали единственому и очень любимому ребенку.

Другого ребенка у меня для вас нет.

Себе на работе (а также внутреннему критику, который хочет, чтобы мышки стали ёжиками):
«Другого сотрудника у меня для вас нет».
Или: «я — единственный работник своего ИП».

(Спасибо, что теперь можно нанимать для себя ИИ-сотрудников, вижу по своим клиентам и друзьям, что нейроотличным людям это особенно помогает).

И любому себе:

Ты имеешь право на свой ритм. 🎶

#нейроотличия

Анекдот напомню внутренним критикам, а также учителям, психологам и всем, кто героически пытается поменять хардверные настройки.

Жили-были мыши, и все их обижали. Как-то пошли они к мудрому филину и говорят:
- Мудрый филин, помоги советом. Все нас обижают, коты разные, совы.
Что нам делать?

Филин подумал и говорит:
- А вы станьте ежиками. У ежиков иголки, их никто не обижает.

Мыши обрадовались и побежали домой. Но по дороге одна мышка сказала:
- Как же мы станем ежиками? - и все побежали обратно, чтобы задать этот вопрос мудрому филину.

Прибежав, они спросили:
- Мудрый филин, а как же мы станем ежиками?

И ответил филин:
- Ребята, вы меня ерундой не грузите. Я стратегией занимаюсь.

***

Некоторый хардвер поменять не удастся. Но если его принять, можно сделать довольно много:

- понять про него самому, не пугаться и не заниматься виктим-блеймингом (в данном случае карма/гены-блемймингом);

- разобраться что поменять нельзя, а что все-таки можно: например, опыт травмы вокруг хардвера, когда тебя за твою «таковость» буллили или презирали, вернуть себе ощущение достоинства;

- научиться про свою «таковость» разговаривать и мочь быть в контакте с людьми несмотря на, а иногда — благодаря, потому что скорее всего, ты не один такой на свете, даже если более редкая «мышка»;

- найти лайфхаки и опоры;

- найти аутсорс и делегировать;

- организовать аккомодацию среды (пример).

В общем, научиться с этим жить.

#нейроотличия

Любовь невозможна без свободы

Сформулировала для себя в чём я вижу риски любви из детской «части», из регресса в детское состояние.

Дети, как и другие детёныши млекопитающих, рождаются с доверием к своим взрослым сородичам — с эволюционной надеждой, что получат защиту и заботу.

При рождении ребёнок уже знаком с любовью — в версии контакта, совместности, связи.

Дети любят тотально. Детская привязанность безоговорочна — связь жизненно важна для выживания. Ребенок, выбирая между другими интересами и связью, всегда выберет связь.
Потому что для развития нужна опора, потому что развитие происходит из точки безопасности и покоя.

То, чего ребёнок ещё не знает, — что иногда от связи может становиться хуже.

Что детская любовь прекрасна — пока ею не злоупотребляют. Именно на этом феномене и основана привязанность к фигуре насильника. А также истории злоупотреблений подростковой любовью со стороны учителей и значимых взрослых. Подростки могут еще не знать (и дай бог, узнают не на собственном теле), что их искренний интерес к предмету и человеку может использоваться для другого, что есть hidden extra.

Что лояльность взрослого — к группе, коммьюнити, организации — оказывается поддержкой, пока за принадлежность не начинают требовать тотальной лояльности и подчинения.

Когда я говорю «взрослого», имею в виду, что «иногда возраст приходит один», а понимание — только через очень драматические обстоятельства: предательство, насилие, разрушение личности — только оттолкнувшись от дна мы иногда понимаем в чем состоят мои «красные линии».

Да, я могу хотеть оставаться в этих отношениях или на этой работе — но не любой ценой.

Есть такая давняя книжка Робина Норвуда «Женщины, которые любят слишком сильно». (Я ее не люблю, но когда-то она была популярна в теме со-зависимости).

По‑моему, нет проблемы в самой силе любви — если любовь встречена, это просто интенсивные, взаимные чувства.

Проблема возникает, когда за эту «сильную любовь» приходится много с чем мириться: физическим или эмоциональным насилием, безразличием, обесцениванием, потерей себя.

Конечно, в любых отношениях и любом деле есть плюсы и минусы. За любимое дело мы платим временем, усилием, вниманием.

Но иногда эта плата становится не просто платой — а ущербом.

Отличительная черта аддикции — это минимизация ущерба.

Преуменьшение, а то и невидимость цены, которую приходится платить.

Аддикция - это когда центр существования смещается с контакта со своими ценностями (всеми, разными) — на служение «богу» аддикции. Отдавание всего себя процессу и объекту.

Происходит минимизация ущерба: участие в опыте кажется божественным даром, прикосновением к сакральному, а цена — незначительной.

Так действует пьянящий, анестезирующий эффект при‑страстия, когда человек становится служителем страсти: сначала — слугой, потом — рабом. Когда в жизни почти не остаётся того, что не обслуживает эту страсть.

Это значит, что нам нужна свобода выйти из связи.

Готовность увидеть какую цену я плачу.

Готовность признать ущерб.

Свобода сказать «нет» такой цене.

В отношениях с алкоголем это очевидно: могу ли я сказать «нет» алкоголю?

Для затравки можно проверить, есть ли у вас свобода не пить кофе, например :) ☕️

Возвращаясь к теме любви и свободы:

Стоит помнить, что любовь, которая потеряла свободу — из жизненно важной связи и опоры рискует превратиться в тотальную лояльность, зависимость или даже аддикцию.

Наверное это тот самый неизбежный риск соприкосновения с важным.

Риск сделать ценность сверх-ценностью, и потерять в этом свободу.

Это непростая, не детская история.

Детей нужно защищать от злоупотреблений - риск этого всегда выше рядом с беззащитными.

А себе пожелать оказаться собой-взрослым, узнавшим вкус свободы — чтобы не согласиться на тотальную лояльность под вывеской любви.

Если свобода — важная для вас ценность, то можно на нее опираться, с какой бы версией зависимости вы ни имели дело.

Можно задать себе вопрос:

Где и в чем я хочу вернуть себе свободу?
Свободу выбора, свободу внимания, свободу действия?

#existential #relationship

И еще очень простая мысль: те, кто нас действительно любит, не хочет, чтобы мы перестали быть.

Перестал быть нами как кем-то отдельным, со своей отдельной «таковостью».

Если мы интересуем кого-то только до тех пор, пока мы полностью устраиваем, подчиняемся — значит, любят не нас, а функцию или роль, которую мы исполняем.

В другую сторону это тоже работает.

Вот я говорю, что люблю кого-то (взрослого или ребенка) — а могу ли я выдержать его свободу мне не подчиниться?

Даже если это тот, кто от меня зависит (ребенок или питомец) — какую свободу я могу ему/ей оставить?

И если у нас взаимо-зависимые отношения с партнером, а любые отношения взаимо-зависимые, потому что состояние одного влияет на другого, и этот другой — «часть моей биосферы», как говорит семейный терапевт Терри Риал, остается тот же вопрос: какую свободу я хочу и могу ему/ей оставить?

Фото тель-авивского папы для иллюстрации 🧒 🐕

#relationship #existential

«Сколько мамы внутри?», или что такое «достаточно»

Моя коллега EMDR-терапевт Юлия Сорокина поделилась упражнением на контакт родитель-ребенок: нужно ребенка обнять, и дальше ребенок отвечает, достаточно ли «мамы (или папы) внутри».

Можно эту практику использовать во взрослой терапии для детских частей: обнять себя-ребенка и спросить: «сколько мамы внутри?» — и «ребенок» отвечает, в процентах. Если маловато — просто обнимаем дальше, пока не будет достаточно.

Это создает ощущение напитанности со-присутствием. Иногда детские части кажутся такими ненасытными, не насыщаемыми, кажется, этот дефицит не унять никогда — но на самом деле, нет. Это как с поливом: просто должно быть достаточно.

Это как мой Блэк (с тревожной привязанностью, напомню): «Хозяйка, ты где была? Афф, афф!..» - и заливается лаем покинутой навсегда собаки 🐕

Я ему говорю: «Блэк, ты чего лаешь, хочешь слиться в экстазе? :)» И Блэк такой: «О да, гладьте, гладьте меня, да, и гриву чешите, и так, и так — а я буду подставлять бока!»

И вот ты его гладишь и чешешь :)

Но через некоторое время происходит интересное: он сам отходит и ложится поодаль. И лежит себе спокойно на расстоянии.
Наступило достаточно.

#будни_собачьей_матери

На основе этой идее придумала практику: «сколько меня внутри?»

Потому что, честно говоря, мы далеко не всегда находимся в присутствии себя, ощущении «это я здесь» — в своем теле, сейчас.

Часто это происходит, когда мы совершенно не хотим быть там, где мы есть. Потому что реальность страшная и неприятная, и хочется из нее вырваться. Например, в длящейся безвыходной ситуации, когда ощущаешь бессилие ее изменить — но и выйти тоже невозможно.

Или наоборот, когда есть другая, совершенно прекрасная реальность, в которой хочется быть, и она, к сожалению, недоступна. Такое случается, например, в состоянии влюбленности, есть даже специальный термин для этого состояния:
limerence (раньше это называли «краш», но психологи любят придумывать новые слова для старых явлений).

Технически тело может быть только в текущей реальности, но ум, сознание все время хочет слетать куда-то за пределы. И в принципе, способность перелетать вниманием куда-то, где ты не есть, придумывать, творить то, чего нет и только можно помыслить — это наше отличительное эволюционное свойство и есть, сильная сторона вида — но это же создает побочные эффекты в виде растелеснивания, потери контакта с опорой. Все-таки воплощать что-то мы можем только из текущего. А для этого надо хотя бы немного «в себе» оказаться.

(Да, это такой практический буддизм и есть.)

Вызов — мочь умом «улетать» в бескрайние пространства возможного, хотя бы часть внимания оставляя в телесном присутствии, реальности текущего момента времени и пространства.

Иначе, перефразируя Алису в стране чудес, получается:

«Алиса, ты в своем уме? Нет, в мериэнином!»

#mindfulness

Эмбодимент практика «сколько меня внутри?»

На основе идеи выше придумала простую практику на возвращение в «себя».

Нужно задать себе вопрос: «Сколько меня внутри?»

— и ответить в процентах.

Предпочитаемый уровень дело субъективное, можно для себя его определить (с учетом ситуации — в разной ситуации нужно разное). Но мне кажется, что лучше не уходить в полное отсутствие. Как говорила Габриэла Рот, «если ты не будешь танцевать свой собственный танец, то кто его станцует?»

Если обнаружил меньше предпочитаемого - нужно просто вниманием себя вернуть. ↩️

Я поделала это некоторое время, и обнаружила, что в хорошие времена у меня 80-90%, доходит и до 100, в не очень хорошие процентов 20 и меньше.

Процентов на 5 обычно получается вернуться просто направлением внимания, самим вопросом.

Если нужно вернуться больше, для начала можно направить внимание на тело и вокруг.

Можно сделать практику 5-4-3-2-1, но можно и что-то более простое: «я смотрю на свою руку», я вижу браслет на руке», «взгляд падает на дорогу, а там я вижу …», и тд.
Центрирование тоже хорошо поделать, вообще, любые эмбодимент практики, которые вам помогают вернуться в тело.

На канале добавляются новые участники, привет вам!

Кажется, пришло время сделать каталог постов, текстов здесь накопилось уже много.

А пока расскажу тем, кто недавно присоединился, что кроме этого канала я еще веду канал гуманитарного проекта EMDR-Help, и как раз завтра в 17:00 по Тель-Авиву/Москве там будет групповая сессия по переработке стресса, можно присоединиться (бесплатно, в зуме).

А еще там накопилась уже большая коллекция практик само-регуляции, и мы продолжаем ее пополнять.

#практики

Патологизация любви

«Патологизация — наше все», так можно было бы сформулировать девиз клинической психологии, читая разные руководства. И мы видим насколько повсеместно язык диагнозов проник в повседневность и стал линейкой, которой люди себя измеряют.

Это все тянется еще со времен паихоанализа, вспомните у Нэнси МакУильямс, как все самые прекрасные стороны человека, такие как творчество и альтруизм попадают там в категорию «сублимации».

Свежий пример встретила в отрывке из новой книги Лиз Гилберт:

«Чистым днём» в моём исцелении от любовной и сексуальной зависимости я называю всякий день, когда я не использовала другого человека.
Ни как стимулирующее, ни как успокоительное средство; ни как знак собственной значимости, ни как телохранителя; ни как эмоциональную поддержку, ни как снотворное, ни как сексуальную игрушку, ни как няньку, ни как замену родителя, ни как красивый трофей на мою витрину; ни как некоего всеведущего Дельфийского оракула, призванного отвечать на самые трудные вопросы моей жизни; и уж тем более ни как зеркало, в которое я вглядываюсь, выискивая подтверждения тому, что я достойна любви, привлекательна, ценна, нормальна, уважаема, особенна, желанна, значима, незаменима, любима, защищена или просто хороша».

(спасибо Юлии Локковой за перевод).

Вроде бы все по делу: не использовать другого как инструмент регуляции — здравая мысль. Но заметьте, как всё человеческое здесь редуцируется до аддикции и ее копингов: объятия — седативное, секс — игрушка, отражение самоценности — зеркало, поддержка — нянька, совет друга — оракул. Другому не оставлено места для спонтанного отклика и встречи. В результате получается печальный мир, в котором другой не может захотеть откликнуться и поддержать сам, а только из принуждения. А другой — он живой, и если сводить его к объекту, то как фламинго для крокета из «Алисы в стране чудес», начнёт вырываться.

Любовь — это наркотик?

Если мы определим любовную зависимость (love addiction) так, то будем применять модель работы с зависимостью от психоактивных веществ. Но ведь это не вполне подходящая модель. Без водки, героина и гэмблинга прожить можно. И полное воздержание от веществ будет подходящим, а во многих случаях единственно возможным решением.

Но можно ли прожить без воды? Без еды? Без воздуха?

Очевидно, нет.

Но ведь и без отношений нельзя. Мы, homo sapiens, предельно relational, связаны друг с другом от рождения до смерти.

Без любви можно, но не очень хорошо (счастливо, витально — подставить свое). On ne peut vivre sans tendresse, как пелось в старой французской песне.

Любовь, близость, потребность в контакте — не «костыли», а базовая ткань, соединяющая нас как relational beings, как называл это философ Кеннет Герген.

#relationship #existential

Love addiction: когда любовь становится тюрьмой

Любовная зависимость, конечно, существует — и может драматически ухудшать или даже разрушать жизни. Но мне кажется, что ее устройство ближе не к наркотической зависимости от ПАВ, а к расстройствам пищевого поведения. Когда есть что-то хорошее, в прямом смысле питательное — но оно становится предметом тяги, обсессивных мыслей и поведения, и в результате начинает человеку вредить, ограничивать жизнь. Причем вредна как непрерывная фиксация на еде, так и непрерывная фиксация на не-еде (анорексия).

Аналогично, мешает жизни и отношениям как непрерывная обсессия на отношениях (зависимость), так и болезненное избегание отношений (контр-зависимость).

Нам нужен баланс совместности и отдельности, автономии и близости. Если какая-то часть спектра опыта выпадает или вызывает гипер-фиксацию, возникают проблемы.

Самое сложное здесь заметить именно этот переход от предпочитаемого к непредпочитаемому, и дальше к зависимому и разрушающему поведению.

Но как понять в какой момент нормальная потребность в контакте, «привязанность, влечение, прелесть» — влюбленность, восхищение, восторг, желание быть рядом с любимыми людьми — становится захваченностью, зависимостью, несвободой, внутренней тюрьмой?

Я думаю, что это ответ, на который человек должен ответить себе сам. Честно. Потому что «лампочка должна захотеть измениться». Именно об этом нам говорит теория изменений Прохазка, опыт групп по работе с зависимостью типа АА, мотивационное интервью.

А поддерживающие практики могут создавать уважительное и не патологизирующее пространство для этой рефлексии.

Проблема с патологизацией не только в том, что она запугивает как мы все больны. Проблема еще с неточностью описания. Из-за этого люди в той части спектра, когда проблема еще только начального, «желтого» уровня, не могут себя узнать в этих крайних описаниях. «Ну нет, я-то не остаюсь из-за любви в абьюзивных отношениях».

Проблема в стыжении: патологизирующие описания часто заодно принижающие. Возможно, это помогает «оттолкнуться от дна», тем, кто близко ко «дну» (хотя сомневаюсь), но в результате для всех становится постыдным «быть таким», говорить о своем опыте и получать поддержку.

А ведь по большому счету это касается нас всех. Несвобода, потеря автономии — это и есть экзистенциальный риск близости и вообще человеческого существования: от очень хорошего может стать плохо.

Остается «обнимать сложность».

#existential #relationship