Author - click

Приятного просмотра. 🇬🇧🇦🇺

Дождь в Мельбурне закончился так же внезапно, как и начался. Влажный воздух тяжело висел в гостиной, смешиваясь с ароматом остывающего чая и терпкого дождя, стекающего по стёклам. За окном почти стемнело, и единственным источником света оставался торшер у дивана, отбрасывающий длинные, мягкие тени.

Оскар сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, а Ландо устроился между его ног, практически лежа на нём, уткнувшись затылком в плечо. Тишина не давила, она была уютной, как старое одеяло. Можно было слышать только редкие капли за окном да мерное дыхание.

Оскар медленно проводил кончиками пальцев по предплечью Ландо, от запястья к локтю и обратно. Прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но Ландо, казалось, плавился от них. Его обычно подвижное, полное нервной энергии тело сегодня было расслабленным, словно он позволил себе выдохнуть после долгой гонки на выносливость.

— Устал? — тихо спросил Оскар, его голос был низким и ровным, без обычной австралийской насмешки.

— Ммм, — промычал Ландо в ответ, закрывая глаза. — Немного. День был… длинный.

Оскар ничего не ответил. Он просто продолжил гладить его руку, постепенно смещая ладонь выше, к плечу, затем к шее. Его пальцы скользнули по затылку Ландо, чуть сжались, массируя напряжённые мышцы. Ландо выдохнул, приоткрывая рот, и голова его тяжелее опустилась на плечо Оскара.

— Повернись, — спокойно сказал Оскар, и в его голосе не было приказа, только мягкая, непоколебимая уверенность.

Ландо, даже не думая спорить, подчинился. Он развернулся к нему лицом, садясь на колени перед Оскаром, и оказался в плену его тёплых, внимательных глаз. Оскар взял его лицо в ладони, большие пальцы коснулись скул. Ландо замер, наблюдая за каждым его движением.

Оскар наклонился вперёд и поцеловал его. Медленно. Глубоко. Так, словно у них была целая вечность и ни одной секунды спешки. Поцелуй был влажным, тёплым, не требующим ничего взамен, просто дарящим. Ландо тихо застонал, и его пальцы вцепились в футболку Оскара, но не для того, чтобы управлять, а чтобы за что-то держаться.

— Шшш, — выдохнул Оскар ему в губы, отстраняясь ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом.

Не говоря больше ни слова, Оскар мягко, но настойчиво направил Ландо вниз, укладывая его на мягкий ковёр. Тот поддался без сопротивления, глядя снизу вверх широко распахнутыми глазами, в которых плескалось полное доверие.

Оскар навис над ним, опираясь на локти, осторожно касаясь бёдрами его тела. Свет от торшера обрисовывал его плечи, создавая вокруг ореол спокойствия. Он снова поцеловал Ландо, одновременно стягивая с него футболку. Каждое движение Оскара было неторопливым, словно он изучал каждый миллиметр тела под собой. Он касался губами ключиц, живота, рёбер, оставляя дорожки из горячих поцелуев, а его руки скользили по коже Ландо, успокаивая и возбуждая одновременно.

Он был сверху, и это ощущалось не как доминирование, а как безопасность. Ландо мог просто закрыть глаза и довериться ритму, который задавал Оскар. Медленному. Тягучему. Нежному.

Когда они наконец соединились, Оскар двигался плавно, словно прилив, с той же неизбежностью и естественностью. Он прижимался лбом ко лбу Ландо, глядя ему прямо в глаза. Их дыхание смешалось, превращаясь в единый поток.

— Ты такой красивый, — прошептал Оскар, и его голос дрогнул впервые за весь вечер.

Ландо не мог ответить. Он мог только выгибаться навстречу, цепляться за плечи Оскара, чувствуя, как тот заполняет его целиком — не только физически, но и ту пустоту внутри, которую так сложно было чем-то заполнить. Это было интимно, почти болезненно нежно. Никакой гонки, никакой борьбы. Только равномерное дыхание и стук двух сердец, которые на мгновение бились в унисон.

Финиш наступил тихо, как выдох. Оскар замер на мгновение, а затем опустился на Ландо всем телом, пряча лицо в изгибе его шеи. Он поцеловал влажную кожу и прошептал что-то бессвязное, ласковое.

Ландо обнял его, прижимая к себе, гладя по спине и чувствуя, как тело Оскара постепенно расслабляется, становясь тяжёлым и тёплым. За окном снова заморосил дождь, но в комнате было сухо и спокойно. Им не нужно было слов. Они просто лежали, переплетённые, слушая, как мир затихает вокруг.

Author - click

Приятного просмотра.🇬🇧🇦🇺

Гостиничный номер в Монако был безупречен: панорамные окна, мягкий ковёр, прохладный кондиционер, спасающий от августовской жары. Но Ландо плевать хотел на интерьер. Он смотрел на Оскара, который сидел на краю кровати с телефоном в руках, хмуро просматривая какие-то данные с симулятора.

Скучно.

Ландо усмехнулся про себя и бесшумно подошёл сзади. Одним движением он выхватил телефон из рук Оскара и отшвырнул его на соседнее кресло.

— Эй! — Оскар раздражённо дёрнулся, но Ландо уже был рядом — сел ему на колени лицом к лицу, уперевшись ладонями в его плечи.

— Хватит, — сказал Ландо. Голос звучал низко и настойчиво. — Ты уже час смотришь в экран. Я здесь. Живой. И голый под этой майкой, если тебе интересно..

Оскар приподнял бровь, но его руки уже сами легли на бёдра Ландо. Спокойно, выжидательно. Он всегда был таким — уравновешенным, терпеливым, позволял Ландо скакать вокруг него как угорелому, пока сам оставался непоколебимым.

Но сегодня Ландо не хотел терпения.

— Ты слишком спокойный, — прошептал он, наклоняясь так, чтобы их губы почти соприкасались. — Это бесит.

— Бесит? — голос Оскара дрогнул, но улыбнуться он не позволил.

— Да, — Ландо резко сжал его подбородок пальцами, заставляя смотреть в глаза. — Поэтому сейчас я буду делать всё сам. А ты… ты просто не будешь двигаться. Понял?

Оскар сделал глубокий вдох. В его тёмных глазах мелькнула искра удивления, смешанная с чем-то более горячим. Он медленно кивнул.

— Понял, — выдохнул он.

И Ландо сорвался.

Он начал жадно целовать его — грубо, почти нетерпеливо, впиваясь зубами в нижнюю губу, пока Оскар не зашипел от смеси боли и удовольствия. Руки Ландо уже стягивали с него футболку, путаясь в ткани, а потом скользнули вниз, к ремню джинсов.

Оскар послушно поднял бёдра, помогая избавиться от одежды, но не нарушая главного правила — не брать инициативу. Он лежал на спине, раскинув руки в стороны, и следил за Ландо с хищным, полуприкрытым взглядом.

Ландо был везде. Он целовал ключицы, покусывал рёбра, проводил языком по линии живота, заставляя Оскара выгибаться и сжимать простыни. Он дразнил его так долго и искусно, что Оскар начал тихо, сдавленно ругаться сквозь зубы.

— Ландо, — выдавил он. — Хватит…

— Нет, — отрезал Ландо, поднимая голову. На его губах играла самоуверенная улыбка. — Ты сказал, что не будешь двигаться. Вот и не двигайся. Я знаю, что делаю.

Он взял смазку с тумбочки — приготовил заранее, потому что планировал этот вечер. Его пальцы, быстрые и умелые, работали с сосредоточенностью пилота на квалификационном круге. Он видел, как Оскар прикусывает губу, как его дыхание сбивается, как пальцы впиваются в матрас.

— Смотри на меня, — приказал Ландо, и Оскар послушно поднял взгляд. Там было что-то первобытное. Голод.

Когда Ландо вошёл в него — медленно, но твёрдо, без колебаний, — Оскар выдохнул с таким облегчением, будто ждал этого момента весь день. Ландо двигался резко, задавая быстрый, энергичный ритм. Он вжимал ладонями плечи Оскара в кровать, наклонялся к его уху и шептал отрывистые, грязные фразы на грани, от которых Оскар только сильнее выгибался и сжимал его бёдра.

— Ты мой сегодня, — рычал Ландо. — Только мой. Никакой твоей проклятой собранности. Я слышу твой голос. Я знаю, как ты выглядишь, когда теряешь контроль.

Оскар запрокинул голову, и Ландо увидел то, что хотел — разбитое спокойствие, уязвимость, дрожь в руках, которые тянулись к нему, но останавливались в воздухе, помня правила игры.

Ландо перехватил его запястья и зафиксировал над головой, ускоряя темп. Он чувствовал, как Оскар дрожит под ним, слышал его сбитое, прерывистое дыхание, и это пьянило больше любого шампанского.

— Ландо… я… — голос Оскара сорвался на стон.

— Знаю, — Ландо поцеловал его в уголок губ, не сбавляя скорости. — Дай мне всё. Сейчас.

Конец настиг их одновременно. Оскар содрогнулся всем телом, выгнулся дугой, и Ландо почувствовал, как тот ломается под ним — красиво, шумно, без остатка. Сам Ландо уткнулся лицом в его шею, замирая, выдыхая тепло.

Какое-то время они просто лежали, мокрые и обессиленные. Ландо первым пришёл в себя, откатился на бок и притянул Оскара к себе, зарываясь носом в его растрёпанные волосы.

— Ну что, — прошептал он с довольной улыбкой. — Я был активным?

Оскар хрипло рассмеялся, прижимаясь к нему. Его голос сел, но прозвучал тепло и устало.

— Ты был невыносимым, — ответил он, обнимая Ландо в ответ. — Но мне понравилось. Не всегда быть сверху… приятно.

Ландо довольно хмыкнул и поцеловал его в макушку.

— Запоминай. Я умею удивлять.

За окном зажигались огни Монако, а в комнате пахло потом, счастьем и тихим доверием..

Author - click

Приятного просмотра. 🏁🏁

Оливер терпеть не мог светские мероприятия. Особенно те, что устраивали спонсоры для «молодых талантов». Зачем тратить вечер на фальшивые улыбки, когда можно сидеть дома с книгой или смотреть записи старых гонок?

Но менеджер был непреклонен: «Оли, это важно для имиджа. Ты просто постоишь у стены, выпьешь сок и улыбнешься пару раз».

И вот он стоял у стены, сжимая в руке стакан с апельсиновым соком, и наблюдал за танцующей толпой. Музыка гремела такая, что, казалось, вибрировали зубы.

И тут среди этой музыкальной какофонии он заметил Его..

Кими Антонелли был полной противоположностью Оливера. Если Оливер пытался слиться с обоями, то Кими, казалось, был создан, чтобы быть в центре внимания. Он двигался в ритме музыки с лёгкостью, которой Оливер мог только позавидовать. Его футболка немного сбилась набок, а улыбка была настолько заразительной, что Оливер сам не заметил, как уголки его губ поползли вверх.

Внезапно музыка стихла, и диджей объявил небольшой перерыв. Толпа выдохнула и рассыпалась по залу. Кими, вытирая пот со лба, огляделся. Его взгляд наткнулся на Оливера, который от неожиданности уставился в свой сок.

— Оливер Берман? — раздался голос над ухом. Оливер поднял голову. Кими стоял прямо перед ним, запыхавшийся, но сияющий. — А ты чего здесь? Прячешься?

— Я... не прячусь, — пробормотал Оливер, чувствуя, как краснеют уши. — Просто... наблюдаю.

— Наблюдаешь? — Кими рассмеялся. Это был звонкий, искренний смех. — Это звучит как-то скучно. Пошли танцевать.

Оливер поперхнулся соком.

— Я не танцую.

— Все танцуют, — парировал Кими, протягивая руку. — Давай. Я видел, как ты смотрел. Музыка тебе нравится.

— Мне нравится, когда звучит двигатель, — буркнул Оливер, но ладонь Кими протянул. — А это... просто шум.

— Шум? — Кими прищурился и, не дожидаясь согласия, схватил Оливера за руку и потащил в центр зала. — Тогда ты просто не слышал правильный звук.

Музыка снова заиграла, но на этот раз это был медленный трек, атмосферный и мягкий. Кими встал напротив Оливера, положив руки ему на плечи.

— Я не умею... — начал Оливер, но Кими шикнул на него.

— Просто делай, как я. Никто не смотрит.

И Оливер сдался. Он неуклюже положил руки на талию Кими, чувствуя, как тот едва заметно напрягся под его пальцами, а затем расслабился.

Они двигались не в такт. Оливер был слишком скован, Кими — слишком импульсивен. Они наступали друг другу на ноги, сталкивались плечами и сбивались с ритма.

Но им было плевать.

— Видишь? — прошептал Кими, склонив голову так, чтобы его губы касались уха Оливера. — Это уже не шум. Это музыка.

Оливер уткнулся носом в макушку Кими и вдохнул запах его геля для душа и пота. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ты... невыносим, — выдохнул Оливер.

— Знаю, — усмехнулся Кими, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом. — Но тебе ведь нравится.

Оливер хотел возразить, но вместо этого просто улыбнулся. Широко, открыто, как не делал уже очень давно.

Музыка закончилась. Вокруг зашумели, зааплодировали. Кими убрал руки, но сделал шаг назад неохотно.

— Спасибо, что составил компанию, — сказал он, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Знаешь, мы могли бы... встретиться ещё. Вне этих дурацких тусовок.

Оливер кивнул, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Я бы не отказался от чашки кофе. Где-нибудь, где тише.

— Договорились, — Кими подмигнул ему, и на его губах заиграла озорная улыбка. — Я знаю одно местечко. Там в принципе нет громкой музыки. Зато есть очень вкусные круассаны.

И, развернувшись, он нырнул обратно в толпу, оставив Оливера стоять с дурацкой улыбкой на лице и пониманием, что этот вечер определённо не был потрачен зря.

Author - click

Приятного просмотра. 💥

Боксы в Брэкли тонули в синем свете аварийных ламп. Ночь. Тишина нарушалась лишь гулом серверов да редкими каплями воды, падающими с кондиционера. Кими Антонелли стоял у стойки с инструментами, прижавшись спиной к холодному металлу. Его дыхание сбивалось, светлые волосы слиплись от пота, а глаза метались по тёмному пространству в поисках выхода.

Тото Вольфф замер в двух метрах от него. Сложил руки за спиной. Безупречный костюм, идеально завязанный галстук, спокойное, почти скучающее лицо. Он молчал. Это молчание было тяжелее любого крика
— Ты слышишь меня?! — голос Кими сорвался на хрип, эхом ударившись о бетонные стены. — Прекрати! Ты… ты сошёл с ума!

Тото сделал шаг вперёд. В его руке блеснул небольшой обломок углепластика — острый край разбитого переднего антикрыла. Он не спешил. Он наслаждался каждой секундой

— Я сказал, — прошептал Тото почти нежно, приставляя холодный край стекла к тонкой коже запястья Кими, — что в этой команде всё делается только так, как я решаю.

Он надавил. Медленно. Стекло вгрызлось в плоть с тошнотворным хрустом, и Кими заорал. Это был не просто крик боли — это был крик существа, которое вдруг поняло, что клетка захлопнулась навсегда. Алые капли закапали на бетон, разбиваясь в мелкие брызги.

Кими попытался вырваться, но Тото навалился всем телом, прижимая его к стойке. Он был тяжелее, сильнее, а главное — абсолютно безэмоционален. Тото молчал, глядя в глаза Кими, и в этом молчании было что-то страшнее любого крика. Его пальцы, уверенные и холодные, сжали горло Кими, заставляя того запрокинуть голову, подставляя шею для нового удара стеклом.

— Боже… Тото, прошу… — прохрипел Кими, но слова потонули в новом, диком вопле, когда стекло вошло глубже, оставляя длинный, неровный порез на предплечье. Кровь хлынула ручьём, заливая рукав командной толстовки.

Тото наклонился к его уху, но даже сейчас не повысил голоса. Его шёпот был ледяным, как сам карбон в руке.

— Ш-ш-ш. Зачем ты кричишь? Ты же знаешь, что я не остановлюсь.

Он резко рванул вниз, и стекло оставило новую, глубокую борозду на боку Кими, разрывая ткань и кожу. Кими дернулся, как рыба на крючке. Его крик сорвался до ультразвука, смешался с рыданиями. Он больше не звал на помощь — он просто издавал звуки, потому что не мог молчать так, как молчал Тото.

Тото же казался почти скучающим. Он отступил на шаг, разглядывая окровавленный обломок, потом перевёл взгляд на дрожащее, истекающее кровью тело Кими. Стекло со звоном упало на пол, разбившись на сотню острых осколков, отражающих красный свет аварийных ламп.

— Теперь ты понимаешь, — произнёс Тото, поправляя галстук, — как звучит неподчинение?

Кими сполз по стойке, оставляя кровавый след. Он всхлипывал, дрожал, но Тото уже взял в руку новый осколок — длиннее и острее предыдущего.

— Ты думал, я просто порежу тебя и уйду? — голос Тото оставался тихим, почти ласковым. — Нет, Кими. Я хочу, чтобы ты запомнил это каждой клеткой.

Он опустился на колено позади Антонелли, одной рукой схватив его за волосы и резко запрокинув голову назад. Кими вскрикнул, когда шея выгнулась под неестественным углом — и тут же замер, почувствовав, как холодный край нового стекла коснулся его обнажённой спины. Старые раны уже запеклись, но новые были неизбежны.

— Не двигайся, — прошептал Тото.

И стекло вошло. Медленно. Без резких движений. Тото вгонял его в тело Антонелли как нож — неглубоко, но достаточно, чтобы слышать, как рвётся кожа, как с хлюпаньем раздвигаются мышцы. Кими закричал. Не от боли — боль была слишком острой, чтобы выразить её словами. Это был вой — животный, низкий, вырывающийся из самого нутра.

— Тише, — сказал Тото, вынимая стекло и тут же вгоняя снова, в другое место, чуть выше. — Тише, Кими. Нам нужна твоя боль. Вся. До последней капли.

Он действовал безжалостно. Каждое движение было точным, хирургическим. Один удар — под лопатку. Второй — в поясницу. Третий, самый глубокий — в бок, почти у ребра. Кими мотало из стороны в сторону, но железная рука держала его за волосы, не давая упасть. Его крики переходили в кашель, в рыдания, в бессвязные мольбы на итальянском.

— Per favore… per favore, basta… — хрипел он, захлёбываясь слюной и кровью, которая уже текла по его груди и капала на пол.

Тото остановился. Он смотрел на спину Антонелли — на дюжину глубоких рваных ран, из которых сочилась тёмная венозная кровь. На разорванные мышцы, на дрожащие позвонки. Потом он перевернул Кими на спину, и тот не сопротивлялся — только бессмысленно смотрел в потолок стеклянными глазами. Его толстовка была порвана от плеча до пояса, тело покрыто запёкшимися и свежими ранами, смешанными с маслом и бетонной пылью.

— Смотри на меня, — скомандовал Тото.

Кими не слышал. Его зрачки расширились, дыхание стало поверхностным, частым — шок. Тогда Тото, не меняя выражения лица, взял его за подбородок и сжал челюсть с такой силой, что хрустнули зубы.

— Я сказал, СМОТРИ НА МЕНЯ.

Антонелли дёрнулся, сфокусировался. В его взгляде было всё — страх, ненависть, но главное — полное, абсолютное осознание того, что он беспомощен. Что его тело больше не принадлежит ему. Что Тото может делать с ним всё, что захочет, и никто не придёт на помощь.

Тото улыбнулся. Впервые за весь вечер. Это была улыбка хирурга, довольного своей работой.

И он вонзил стекло в последний раз — в бедро, почти у паха, проворачивая его, как штопор. Кими заорал так, что лопнули голосовые связки — и осел, потеряв сознание, повиснув на руке Тото, как тряпичная кукла.

Тото отпустил его, и тело рухнуло в лужу крови и масла. Он вытер руки о брюки, поправил галстук, посмотрел на изуродованное тело парня и повернулся к выходу.

У двери он остановился, не оборачиваясь. В тишине бокса, нарушаемой лишь каплями воды и шипением ламп, его голос прозвучал особенно отчётливо:

— Когда очнёшься, скажешь мне «спасибо». За урок.

И вышел, оставив Кими одного — в темноте, на холодном бетоне, с дюжиной свежих ран, которые будут гореть ещё очень долго. Тело Антонелли судорожно вздрагивало в агонии, из горла вырывались беззвучные хрипы, а на полу расплывалась тёмная лужа, смешиваясь с маслом и бензином. В боксе больше не было криков — только тишина, тягучая, как застывшая смола..

- япе, мы сдохли🏁

Author - tiktok / telegram

- это ужасно, да окда...🏁

Author - telegram

- фото с Джоскарами. 🇦🇺🇬🇧

Author - click

- ну....ландоскары завтра (наверное) если пары не убьют🏁

Author - tiktok / telegram

- фото с Джоскарами. 🇦🇺🇬🇧

Author - click

Author - click

Приятного просмотра. 🏁

Телефон на тумбочке завибрировал, но Джордж даже не взглянул на экран. Ему было не до этого. Он стоял на коленях перед кроватью, чувствуя, как прохладный воздух комнаты касается его разгорячённой кожи. Оскар сидел на краю, расставив ноги, и его взгляд был тяжёлым, предвкушающим.

Джордж только что отправил сообщение. Пальцы дрожали, но не от страха, а от нарастающего возбуждения. Он набрал: «Мам. Ты с когда вернёшься?» — и нажал «отправить». Это был риторический вопрос. Он знал, что она задержится, но ему нужно было это подтверждение, чтобы окончательно отпустить ситуацию.

Ответ пришёл почти сразу. Экран вспыхнул белым: «Джордж, вы не успеете. Я уже возле дома.». Джордж усмехнулся, откладывая телефон в сторону. Мама всегда была пунктуальной. Но это уже не имело значения.

Он наклонился, чувствуя, как рука Оскара ложится ему на затылок, направляя. Джордж прикрыл глаза, готовясь сделать то, о чём думал весь день. Он провёл языком по пересохшим губам, собираясь взять член Оскара в рот, как вдруг телефон снова пискнул.

«Кармен привет передавай)» — светилось на экране.

Джордж на секунду замер. Кармен. Мама до сих пор была свято уверена, что он встречается с Кармен Монтеро Мундт. Она постоянно спрашивала о ней, приглашала на семейные ужины и рассказывала всем подругам, какая у её сына замечательная девушка. Джордж никогда не переубеждал её. Ему было проще позволить ей жить в этом вымысле, чем объяснять правду. Правду о том, что его привлекают мужчины. И конкретно — один австралийский пилот, который сейчас сидел перед ним и смотрел на него сверху вниз.

Он мысленно послал Кармен привет, куда подальше, и полностью сосредоточился на Оскаре. Влажный, горячий рот накрыл головку, и Джордж услышал, как Оскар резко выдохнул. Время потеряло счёт. Он двигался ритмично, глубоко, наслаждаясь вкусом и реакцией партнёра. Это было именно то, чего он хотел.

Но телефон не унимался. Экран загорелся снова, высвечивая новое белое сообщение: «Почему я вижу Оскара в окне. Джордж?».

Джордж на мгновение отвлёкся, бросив взгляд на светящийся экран. Чёрт. Окно. Он совсем забыл про чёртово окно. Мама стояла где-то там, на улице, и, видимо, увидела силуэт Оскара через стекло.

Оскар, заметив заминку, слегка надавил ему на голову, возвращая к процессу. Джордж отбросил телефон подальше, на ковёр. Сейчас его волновало только одно — довести дело до конца.

Однако через пару минут телефон разразился вибрацией. Один пропущенный звонок. Затем второй. Мама явно начинала паниковать. Джордж представил её стоящей у двери с ключами, недоумевающей, почему сын не отвечает, и почему в окне его квартиры мелькает чужой силуэт.

Наконец, Оскар глухо застонал, выгибаясь, и Джордж почувствовал, как всё напряжение вечера выплеснулось наружу. Он отстранился, вытирая рот тыльной стороной ладони, тяжело дыша. Оскар посмотрел на него, в его глазах читалась смесь удовлетворения и лёгкой иронии.

Джордж потянулся за телефоном. Два пропущенных от мамы. Он вздохнул и быстро набрал ответ, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но Оскар, заметив, как Джордж мнётся, забрал у него телефон.

— Дай сюда, — тихо сказал он с улыбкой. — Я сам отвечу.

Он быстро набрал текст и нажал отправить. Джордж заглянул в экран. Там, синим по синему, светилось: «Элисон Рассел, Джордж ответит попозже, рот занят».
И в этот момент Джордж понял, что врать дальше нет смысла. Кармен осталась в прошлом. Маме придётся смириться с новой реальностью...

Author - click

Приятного просмотра. 🏁

Аудитория 304 была погружена в звенящую тишину. Шла контрольная по высшей математике, и мистер Ферстаппен, один из более менее молодых преподавателей, но с суровым взглядом, который строго следил за порядком. Как и было велено, вся группа дисциплинированно сложила свои телефоны в специальный лоток на его столе.

Все, кроме одного.

Джордж Рассел сидел на последней парте, низко склонившись над листком с заданиями. Его телефон лежал на коленях, скрытый от глаз преподавателя краем стола. Джордж не мог сдать его. Не сегодня. Потому что сегодня в соседнем корпусе, в аудитории 210, вел пару Оскар Пиастри — его молодой, невероятно красивый преподаватель по биологии, и по совместительству, мужчина, с которым Джордж встречался уже полгода.

Их роман был строжайшим секретом. Оскар был «Учителем Оскаром» для всех, но для Джорджа он был просто «Оском»..

И сейчас в нутри Рассела раздалась вибрация, было понятно от кого это был посыл.
И Джордж написал.

Джордж: «Оск, выключи пожалуйста»

Джордж нервно сглотнул, косясь на мистера Ферстаппена. Несколько секунд ничего не происходило. Он уже почти выдохнул, как телефон ожил.

Оскар: «Джорджи) Вы же сдавали телефоны.»
«Теперь сиди тихо)»

Джордж почувствовал, как вспыхнули уши. Он быстро набрал ответ, стараясь не шуметь.

Джордж: «Оскиии, пожвлуйтв»

В этот момент в аудитории 210 Оскар, стоя у доски и объясняя студентам анатомию животных, едва заметно улыбнулся, глядя на свой смартфон, лежащий на преподавательском столе. В его глазах блеснул опасный огонек. Он знал, что Джордж сейчас на контрольной. Знал, что тот не может уйти. И знал, что у него есть доступ к приложению, которое управляло игрушкой, аккуратно закрепленной внутри Джорджа еще с утра.

Оскар извинился перед своей группой, сказал, что ему нужно проверить посещаемость, и быстро напечатал ответ.

Оскар: «Мх, хорошо, отпросись.»
«Через пару минут подойду.»
«Не трогай себя.»

Джордж уставился на экран, чувствуя, как сердце начинает биться где-то в горле. «Не трогай себя». Это был не совет. Это был приказ. И одновременно — угроза. Он дрожащей рукой нажал на кнопку записи голосового сообщения. Ему нужно было убедить Оскара. Ему нужно было, чтобы тот сжалился. Ведь мистер Ферстаппен уже косился в его сторону.

Он записал голосовое на несколько секунд. На записи был слышен его сбивчивый, тихий шепот, переходящий в глухой, сдавленный стон. Он умолял. Умолял выключить. Умолял не делать этого сейчас, посреди занятия.


Оскар: «Ох, Джорджи... Подожди.»

Джордж закусил губу, чтобы не издать ни звука. Он сжал ручку так, что побелели костяшки. Внутри него, где-то глубоко, ритмично и безжалостно начала нарастать вибрация. Оскар включил её на полную мощность.

Это было пыткой. Сладкой, мучительной, сводящей с ума. Джордж попытался сосредоточиться на уравнениях, но цифры расплывались перед глазами. Каждая волна вибрации отдавалась в позвоночнике, заставляя его бедра непроизвольно сжиматься. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Прошло десять минут. Мистер Ферстаппен объявил, что выйдет на минутку, и вышел в коридор. Как только дверь закрылась, Джордж, шатаясь, поднялся. Он пробормотал что-то про плохое самочувствие и, не дожидаясь ответа, выскочил в коридор.

Он почти бежал, но ноги слушались плохо. Вибрация не прекращалась. Она пульсировала в такт его шагам.

Мужской туалет в конце коридора. Джордж влетел туда, судорожно щелкнул замком и привалился спиной к холодной кафельной стене. Он сполз вниз, тяжело дыша. Телефон в кармане снова пиликнул.

Оскар: «Я рядом.»

Дверь туалета тихо скрипнула. Оскар вошел так же бесшумно, как всегда. Он закрыл за собой дверь, и щелчок замка прозвучал как приговор.

— Джорджи, — тихо, с укоризной произнес Оскар, подходя ближе. Он был в строгом костюме, идеально выглаженном, от него пахло дорогим одеколоном и властью. — Я же просил сидеть тихо.

Джордж смотрел на него снизу вверх, тяжело дыша. Его глаза блестели.

— Пожалуйста... — прошептал он, сжимая колени. — Я не могу... я больше не могу... Выключи.

Оскар присел на корточки перед ним. Его лицо было спокойным, почти безмятежным. Он достал свой телефон, но не спешил нажимать кнопку.

— Ты сдал телефон? — спросил он мягко.

Джордж отрицательно мотнул головой.

— Значит, ты соврал учителю, — Оскар покачал головой. — И соврал мне, когда сказал, что будешь послушным.

Он протянул руку и провел пальцами по влажной от пота шее Джорджа. Тот вздрогнул, когда вибрация внутри него на мгновение стала сильнее.

— Оскар... — выдохнул Джордж, вцепляясь в лацканы его пиджака. — Прошу...

— Тише, — прошептал Оскар, наклоняясь ближе. Его губы почти касались уха Джорджа. — Ты же не хочешь, чтобы сюда кто-то вошел? Представляешь лицо Макса, точнее мистера Ферстаппена, если он увидит своего лучшего студента на коленях в туалете?

Джордж застонал, запрокидывая голову. Вибрация достигла пика. Он был на грани.

— Пожалуйста... — всхлипнул он. — Я сделаю всё, что ты скажешь. Только выключи...

Оскар улыбнулся. В этой улыбке не было ни капли учительской доброты. Только собственничество и похоть.

— Всё, что скажу? — переспросил он, большим пальцем проводя по нижней губе Джорджа. — Тогда слушай внимательно, Джорджи. Сейчас я выключу её.

Он нажал на экран.

Вибрация замерла. Тишина ударила по ушам сильнее, чем любой шум. Джордж обмяк, тяжело дыша, чувствуя, как напряжение медленно отпускает тело.

— Но, — продолжил Оскар, и его голос стал ледяным. — Ты останешься здесь. И ты покажешь мне, насколько сильно ты сожалеешь о своем непослушании. А потом ты вернешься в класс. И если ты не напишешь контрольную на отлично, я включу её снова. Прямо во время обеда. Понял?
А лучше знаешь что... Поговорим дома.

Джордж посмотрел в его темные глаза. В них не было ни капли сомнения. И где-то глубоко в душе, сквозь стыд и страх, Джордж почувствовал, как по позвоночнику прокатилась волна острого, запретного возбуждения.

— Да, — прошептал он, поднимаясь на колени. — Я понял..

Квартира Оскара всегда пахла сандаловым деревом и свежесваренным кофе. Это было место, где Джордж мог снять маску прилежного студента, но сегодня он стоял на пороге, чувствуя себя нашкодившим школьником.

— Я сказал мистеру Ферстаппену, что мне нужно подтянуть теорию вероятности, — Джордж сбросил рюкзак у двери, стараясь не смотреть Оскару в глаза. — Он поверил. Сказал, что это похвальное рвение.

Оскар стоял, прислонившись плечом к дверному косяку. На нем была расстегнутая рубашка, а в руке — бокал с вином. Он смотрел на Джорджа так, как смотрят на десерт, который слишком долго ждали.

— Теория вероятностей, значит? — Оскар медленно отпил из бокала. — И какова же вероятность того, что ты сегодня вернешься домой?

Джордж наконец поднял глаза. В них читался вызов, смешанный с предвкушением.

— Нулевая, — тихо ответил он.

Оскар улыбнулся. Он поставил бокал на тумбочку и подошел вплотную. Пальцы легли на затылок Джорджа, притягивая его ближе.

— Хороший мальчик, — выдохнул Оскар ему в губы. — Тогда начнем «подтягивать». Только не предмет, Джорджи. Ты же знаешь, я не люблю скучные лекции.

Он развернул Джорджа лицом к стене в прихожей. Руки Оскара скользнули под его футболку, изучая каждый сантиметр знакомого тела. Джордж выгнулся, упираясь ладонями в прохладные обои.

— Оскар... — выдохнул он, когда губы мужчины прошлись по его шее, оставляя влажный след. — А если... если кто-то увидит?

— Здесь только мы, — Оскар прикусил мочку его уха. — И я собираюсь убедиться, что ты усвоил материал. Ты ведь помнишь, что бывает с теми, кто не слушается учителя?

Джордж вздрогнул, вспоминая ту вибрацию в туалете. Он хотел ответить, но Оскар уже развернул его к себе лицом и прижал к стене, жадно целуя. Это был не нежный поцелуй. Это была заявка на владение.

Они переместились в спальню, оставляя за собой след из одежды. Оскар толкнул Джорджа на кровать, нависая сверху. Его глаза потемнели.

— Ты пришел сюда за знаниями, — прошептал Оскар, наклоняясь к его губам. — Так получи их.

Джордж застонал, когда Оскар вошел в него — медленно, но настойчиво. Внутри все сжалось от смеси боли и удовольствия. Джордж вцепился в простыни, выгибаясь навстречу.

— Оскар... — выдохнул он, чувствуя, как ритм ускоряется. — Пожалуйста...

— Что «пожалуйста», Джорджи? — Оскар наклонился, не сбавляя темпа, и прошептал ему прямо в губы: — Ты же хотел подтянуть предмет. Вот твой предмет. Изучай.

Джордж не мог ответить. Он лишь сжимал бедра Оскара, встречая каждое движение. Комната наполнилась тяжелым дыханием, сдавленными стонами и звуком влажных шлепков.

Оскар перевернул его на живот, подтянув за бедра. Джордж уткнулся лицом в подушку, чувствуя, как новая волна накрывает его с головой. Оскар вошел глубже, и Джордж закричал, не сдерживаясь.

— Вот так, — выдохнул Оскар, накрывая его тело своим. — Ты отлично усваиваешь материал.

Спустя час они лежали в смятой постели. Джордж, обессиленный, уткнулся носом в шею Оскара. Тот лениво перебирал его волосы.

— Знаешь, — пробормотал Джордж, — мистер Ферстаппен завтра спросит, что именно я подтянул.

Оскар усмехнулся, целуя его в макушку.

— Скажи ему, что ты подтянул... анатомию..
— Но ведь же вероя..... — и Оскар тут же перебил и повторил.
— скажешь анатомию.

- фото с Джоскарами. 🇦🇺🇬🇧

Author - click

- фото с Джоскарами. 🇦🇺🇬🇧

Author - click

Author - click

Приятного просмотра. 🏁

Кафе «Утренний свет» на углу какого то дома было идеальным местом для тайных встреч. Достаточно далеко от колледжа, где Оскар преподавал биологию, и достаточно близко к дому Джорджа, чтобы тот мог соврать матери, что пошел в библиотеку. Но сегодня удача была не на их стороне.

Джордж сидел напротив Оскара, потягивая латте и слушая, как тот вполголоса объясняет ему тонкости строения клетки. Это была их игра: Оскар говорил о науке, а его рука под столом лежала на колене Джорджа, медленно поглаживая ткань джинсов. Джордж улыбался, глядя на него из-под ресниц, и думал о том, как сильно ему повезло, что его парень — не просто красивый мужчина, но и блестящий учитель.

— Ты не слушаешь, — заметил Оскар, склонив голову набок. В уголках его губ пряталась улыбка.

— Слушаю, — возразил Джордж, и после повторил сказание Оскаром ранее какой-нибудь термин..