ㅤRecording. №022 📼

ㅤㅤ - My name? Otterlette.

ㅤ

ㅤ

ㅤ

ㅤ

С глубоким вздохом, полным скрытого раздражения и усталости, Оттерлетт убрал телефон в глубокий карман своего плаща. Он стоял, прислонившись к тяжелым дверям главного входа в больницу, ощущая, как сквозняк проникает под одежду. Его взгляд был устремлен куда-то вперед, в наступающую метель, которая с каждым мгновением становилась все гуще, застилая собой городской пейзаж. На его бледных губах мелькнула едва заметная, чуть печальная улыбка. Он прекрасно понимал безвыходность своего положения: его автомобиль остался на парковке возле фабрики, и без него добраться домой было совершенно невозможно. Даже если бы Оттерлетт смог, преодолев свою врожденную брезгливость, согласиться на поездку в переполненном общественном транспорте, то, к сожалению, ни один маршрут не вел непосредственно к месту его проживания. Все пути, казалось, были перекрыты.

Медленно подняв голову, Оттерлетт устремил взгляд ввысь, на бесконечное зимнее небо. Оно предстало перед ним идеально серым, без единого намека на облака, сплошным тяжелым куполом, нависшим над городом. Порывы сильного, пронизывающего ветра безжалостно обдували его, заставляя невольно дрожать, но это было лишь физической реакцией. В глубине души такая погода, на самом деле, была ему совершенно по нраву. Если бы ему дали волю, он бы, пожалуй, никогда не сдвинулся с этого места, растворившись в холоде и буре, найдя в них своеобразное утешение и покой.

ㅤEnd of recording. 📄

ㅤRecording. №023 📼

ㅤㅤ - My name? Otterlette.

Услышав уже до боли знакомый голос, который мгновенно вырвал его из меланхоличных раздумий, Оттерлетт невольно улыбнулся. Развернувшись, он встретился взглядом с Ермаковым, в чьем лице, казалось, читалась неподдельная забота.

Оттерлетт снова повернулся к серому, безмолвному небу, словно ища в его бескрайней пустоте ответы на свои вопросы или просто желая отстраниться от прямого взгляда. Холод все еще пронизывал до костей, и легкая, но явственная дрожь пробегала по его телу, заставляя плечи слегка подрагивать под плащом. Он снова улыбнулся, но на этот раз улыбка была более озорной, предвкушающей. И именно в этот момент, глядя на бескрайнюю небесную высь, в его голове созрела новая, довольно смелая идея.

— начал он, обращаясь к Юре, но не поворачиваясь полностью,

С этими словами он медленно опустил голову, затем полностью развернулся к Ермакову, и, вытянув руку ладонью вверх, предложил ее.

Он склонил голову набок, и его улыбка стала еще шире, теперь совершенно открытой и манящей. В этот момент Оттерлетт уже не мог с уверенностью сказать, действительно ли врачи давали ему подобную рекомендацию, или же эта фраза была лишь сиюминутным, ловким вымыслом, призванным создать предлог для того, чтобы просто держаться за руку с Юрой, ощущая его тепло и близость в этот промозглый день. Мысль о такой близости, казалось, согревала его лучше любого пледа.

ㅤEnd of recording. 📄

ㅤRecording. №024 📼

ㅤㅤ - My name? Otterlette.

Последний вопрос прозвучал удивительно мягко, почти нежно, насколько это вообще было возможно для Оттерлетта, но в его глазах плясали озорные искорки, а тонкая усмешка тронула уголки губ. Он одарил Ермакова мимолетным, пронзительным взглядом, словно пытаясь прочесть его истинные намерения, а затем вновь устремил взгляд в бесконечную серую высь.

В его голосе не было и намека на сожаление, скорее, это было констатацией факта, принятие неожиданного поворота событий.

В тот самый момент, когда теплой и уверенной ладони Ермакова коснулась его собственная, Оттерлетт почувствовал странное, почти забытое ощущение. Это было не просто прикосновение, это был якорь в его сегодняшнем хаосе. Он невольно сжал пальцы, позволяя этому чувству растекаться по венам, и его улыбка, ранее ироничная и отстраненная, теперь стала искреннее, ярче. В ней читалось нечто большее, чем просто вежливость – легкое облегчение, намек на доверие и даже некая игривость.

ㅤEnd of recording. 📄

ㅤRecording. №025 📼

ㅤㅤ - My name? Otterlette.

— произнес он, и в этом кратком слове читалось что-то неопределенное: то ли невысказанное согласие, то ли легкий вызов, то ли просто принятие текущего момента без лишних эмоций.

Оказавшись в уютном, хотя и незнакомом салоне автомобиля, он невольно огляделся. Его взгляд скользнул по приборной панели, оценил качество обивки и общее состояние машины. Естественно, будучи человеком далеко не бедным, Оттерлетт имел возможность позволить себе автомобили куда более высокого класса, но сейчас этот факт не вызывал в нем ни осуждения, ни пренебрежения. Он ничего не сказал, не стал комментировать или сравнивать. В данный момент ему гораздо важнее было как можно скорее добраться до дома, чем заниматься оценкой чужих машин или демонстрировать свои финансовые возможности. Его мысли были заняты более насущными вещами, и лишь легкий, почти незаметный кивок головы выдал внутреннюю, мгновенную оценку.

В его голосе прозвучала нескрываемая гордость и даже легкое, едва уловимое раздражение от попыток проявить к нему чрезмерную опеку.

Он четко и размеренно продиктовал свой домашний адрес, каждый звук отпечатывался в воздухе с удивительной ясностью, несмотря на общую усталость. Сразу после этого Оттерлетт повернул голову, устремив взгляд в окно, где мимо проносились огни города.

— произнес он, не отрывая взгляда от мелькающих пейзажей.

Все еще осматривая проносящийся за окном город, Оттерлетт издал глубокий, чуть усталый вздох.

Оттерлетт повернулся к Ермакову, и в его взгляде читалась легкая растерянность, смешанная с самоиронией.

— Последний вопрос прозвучал почти невинно, как будто он искренне искал подтверждения своей догадке.

ㅤEnd of recording. 📄

ㅤRecording. №026 📼

ㅤㅤ - My name? Otterlette.

Оттерлетт, задумчиво глядя в окно, слегка прикрыл глаза. В его голосе сквозила усталость, смешанная с легкой, почти незаметной раздражительностью.

С этими словами парень постарался устроиться как можно удобнее, слегка свернувшись калачиком в кресле, словно пытаясь найти хоть немного тепла или уюта. Оттерлетт снова прикрыл глаза и тихо зевнул.

— произнёс Оттерлетт, его голос теперь звучал глуше, утомлённее, но в то же время в нём чувствовалось едва уловимое предвкушение долгожданного покоя и отдыха.

Он окончательно сомкнул веки, позволяя тяжёлым мыслям и накопившейся за день усталости медленно отступить на второй план, постепенно угасая.

ㅤEnd of recording. 📄

ㅤRecording. №027 📼

ㅤㅤ - My name? Otterlette.

Бережно прижав к себе мягкую игрушку в форме кота, Оттерлетт позволил себе наконец расслабиться и окончательно погрузился в безмятежное царство грёз.

Спустя некоторое время он почувствовал легкое, но настойчивое похлопывание по плечу. Юноша нехотя приоткрыл глаза и протяжно зевнул, стряхивая с себя остатки глубокого сна.

Выходя из машины, Оттерлетт доверительно взял Ермакова за руку. Даже когда они оба уже стояли на тротуаре, Дезольнье не спешил разрывать этот контакт. То ли он ждал, когда Юрий сам высвободит ладонь, то ли в нем просто говорило подсознательное нежелание отпускать спутника — какая из этих причин была истинной, оставалось загадкой даже для него самого.

Приняв бумагу, Оттерлетт аккуратно убрал его в глубокий карман плаща и размеренным шагом направился вперед по улице.

Спустя девять минут пути впереди показались знакомые очертания. Заметив свой дом, Оттерлетт инстинктивно попытался прибавить шагу, но тут же недовольно поморщился. Неожиданная резкая боль отозвалась в ногах, заставив его вновь замедлиться. Наконец, когда они подошли совсем близко, он окинул здание привычным, но всё же полным эстетического восхищения взглядом.

ㅤEnd of recording. 📄

ㅤRecording. №??? 📼

ㅤㅤ ...

После того как Ермаков оставил Оттерлетта одного у порога дома, Дезольнье еще какое-то время пребывал в глубоком замешательстве. Ощущение недосказанности и странный осадок от этой встречи тяжелым грузом легли на плечи, однако он предпочел сохранить молчание, подавив в себе желание что-то прояснить.

Оказавшись внутри просторного особняка, он первым делом оставил плюшевого кота в прихожей, усадив игрушку прямо напротив зеркала, а сам поспешил скрыться в глубине дома, надеясь занять себя повседневными делами и выбросить лишние мысли из головы.

Лишь поздним вечером, когда усталость окончательно взяла верх и Дезольнье собрался идти в спальню, его взгляд снова упал на замершего в коридоре кота. Замешкавшись на мгновение, он подошел ближе, взял игрушку в руки и на секунду замер, глядя на свое отражение в зеркальной глади. Именно в этот момент он заметил нечто странное: на задней стороне игрушки белел еще один клочок бумаги. Дезольнье хмыкнул, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение от подобных сюрпризов. В этот час ему не хотелось ничего, кроме покоя и долгого сна, но любопытство и привычка держать всё под контролем заставили его развернуть записку.

Внимательно всмотревшись в почерк, он начал читать содержимое:

Оттерлетт перечитал эти строки несколько раз, словно пытаясь найти в них скрытый смысл или хотя бы тень иронии. «Прогуляться… приготовиться к худшему», — эхом отозвалось в мыслях. Тяжело вздохнув, он аккуратно положил бумажку рядом с котом на столик у зеркала и, больше не оборачиваясь, направился к себе.

Едва добравшись до постели, он рухнул на матрас, даже не раздеваясь. Достав телефон, он выудил из кармана вторую записку — ту самую, с номером телефона, которую ему ранее вручил Юрий. Найдя нужный контакт в мессенджере, Оттерлетт замер. Он долго и неподвижно сверлил взглядом пустой чат, чувствуя, как внутри нарастает непреодолимое желание швырнуть гаджет в стену и навсегда забыть о происходящем. Но какая-то неведомая сила, смесь долга и странного предчувствия, мешала ему просто отступить.

Собравшись с духом, он быстро набрал сообщение — длинное, резкое и содержащее всё, что он считал нужным сказать в этот момент. Отправив текст, он, как и планировал, резким движением отбросил телефон в сторону открытой двери. Аппарат с глухим стуком приземлился где-то в коридоре.

Развернувшись на бок, Оттерлетт плотно зажмурил глаза, стараясь провалиться в забытье. Однако сон, еще недавно казавшийся таким близким, внезапно испарился. Он ворочался с боку на бок, не находя себе места и не понимая причин этой внезапной бессонницы. Нет, он вовсе не переживал из-за странного послания Юрия, и его точно не тревожили мысли о шраме… и всё же в груди поселилось какое-то липкое, необъяснимое беспокойство, которое не давало ему покоя в ночной тишине.

ㅤEnd of recording. 📄

ㅤRecording. №??? 📼

ㅤㅤ ...

Когда наступило утро, Оттерлетт почувствовал себя совершенно разбитым. Тяжелая, свинцовая апатия сковала всё тело, и мысль о том, что ему нужно не просто встать, а привести себя в надлежащий вид перед встречей с Ермаковым, казалась невыполнимой задачей.

Кое-как оторвав голову от подушки, он предпринял попытку подняться. Ноги казались ватными, и путь до зеркала превратился в настоящее испытание. Взглянув на собственное отражение, Дезольнье ощутил лишь прилив жгучей ненависти: растрепанные, безжизненные волосы хотелось выдрать с корнем, а на покрасневшие от бессонницы глаза было больно даже смотреть. Собрав остатки воли в кулак, он дотащился до ванной комнаты. Настало время самой тяжелой части его утренней рутины — самостоятельной смены бинтов.

Когда последние слои марли упали на пол, Оттерлетта накрыл приступ тошноты. Он стоял перед зеркалом, не в силах отвести взгляд от того, что привык скрывать от всего мира. Окружающие, видя лишь отметину возле его глаза, сочувственно вздыхали: «Бедный мальчик, такой шрам на лице...» Но никто из них не догадывался, что это была лишь верхушка айсберга. Его тело представляло собой жуткую карту из изуродованной ожогами кожи, тянущихся почти по всему торсу. Отвращение к самому себе, густое и липкое, заполняло сознание. В горле встал ком, а глаза защипало — казалось, еще секунда, и он просто разрыдается от бессилия. Взрослый двадцатидвухлетний парень стоял посреди ванной, глядя на свое изувеченное тело, и в этот момент в его голове билась лишь одна отчетливая мысль — он отчаянно желал умереть.

Лишь спустя час он нашел в себе силы выйти из ванной. Его плечи поникли, а взгляд потух. В этот момент Оттерлетт не хотел абсолютно ничего: ни встреч, ни разговоров, ни самой жизни.

Вернувшись в комнату, он буквально рухнул на кровать, не заботясь о том, насколько это примяло свежие повязки. Свернувшись калачиком и уткнувшись лицом в подушку, Дезольнье наконец дал волю слезам. Он плакал беззвучно, лишь плечи мелко дрожали, но в этой тишине крылось гораздо больше боли, чем в самом громком крике.

Спустя какое-то время Оттер резко вскинулся и схватил телефон. Взглянув на дисплей, он тяжело вздохнул: время неумолимо бежало вперед, пора было собираться. Механическими, доведенными до автоматизма движениями он подошел к шкафу. Выбор пал на одежду, максимально напоминавшую его рабочий гардероб — строгую, закрытую и привычную, словно защитный панцирь.

Перед тем как окончательно покинуть дом, Оттерлетт еще раз задержался у зеркала в прихожей. Внешне он выглядел вполне опрятно и собранно, и лишь красные, воспаленные глаза выдавали его недавнее состояние. Решив, что на этот фактор уже поздно обращать внимание, он резко повернул ключ в замке. Переступив порог, Дезольнье привычно надел маску спокойствия и вышел навстречу новому дню.

ㅤEnd of recording. 📄

ㅤRecording. №??? 📼

ㅤㅤ ...

Встреча с Юрием поначалу не предвещала ничего необычного: Оттерлетт вел себя сдержанно и спокойно, сохраняя свою привычную невозмутимость. Неспешные разговоры и простое, размеренное времяпрепровождение создавали иллюзию абсолютного мира. Все вокруг дышало тишиной и спокойствием, пока не наступил тот самый переломный момент.

Когда они наконец остановились, Оттерлетт перевел взгляд на Юру, безмолвно ожидая, что тот скажет. Но едва парень напротив заговорил, привычный мир Дезольнье начал рушиться. Слова Юры не воспринимались сознанием — они лишь глухим, едва различимым эхом отзывались где-то на задворках его мыслей, не желая складываться в единый смысл.

Оттерлетт, с трудом сдерживая волнение, бросил ещё один взгляд на Ермакова. Затем он медленно побрёл по улице, направляясь к своему дому. Внутри него бушевала настоящая буря нервозности. Он никогда не отличался храбростью, когда дело касалось выражения своих чувств. Мысль о том, чтобы признаться кому-то в своей симпатии, казалась ему непосильной задачей. Он не смел оглянуться, чтобы не увидеть реакцию Юры, чтобы не дать волю собственным страхам.

Дезольнье пребывал в состоянии полного замешательства, возможно, даже глубочайшего. Ему предстояло принять непростое решение, и он пока совершенно не знал, в каком направлении двигаться. Стоило ли ему отказаться от чувств парня, или же принять их, несмотря на все сомнения? Эта дилемма давалась ему нелегко. Ему требовалось время, чтобы всё обдумать, пока он будет находиться дома, в уединении, в течение ближайших нескольких дней.

ㅤEnd of recording. 📄