👀

Лацио-Атлетико 1-1
Проведель, 90+5 – Барриос, 29

Несмотря на безумнную концовку с подвигом Вани Проведеля, скажу: Грешен! Поторопился с выводами. Второй тайм, вернее, его 30 минут были очень показательны. Даже с этой, резервной копией полузащиты мяч у Атлетико ходил так, что Сарри обзавидовался. Местами напоминало некоторые матчи Сити первых двух третей прошлого сезона. Причем это не был ни разу ватокат. Это было острое оружие защиты результата. И даже так - обоюдоострое. Потому что у Лацио появилась возможность просачиваться через сеточку этой широкой паутины владения. Лацио опять начал что-то создавать. Но! И еще раз - но! Показательна и замена Симеоне в последней трети тайма - он выпустил формально атакующего игрока Анхеля Корреа вместо защитника Витселя. На самом деле это схлопывание широты в узкий узнаваемый бункер. Все шло, как и должно было идти. У Лацио не было никакого ресурса взять этот бункер. Но этот ресурс нашелся в воротах Лацио. Тут нет материала для обоснования результата. Но результат оформился как парадокс. Отказавшись от своих новых принципов в сторону уменьешния рисков в концовке матча, Симеоне был показательно наказан на последней секунде игры.

​Может, мы никогда больше и не увидим Саррибол? В том, идеальном, неаполитанском его воплощении - с вращающимся левым флангом, до борозд прочерченной структурой, не запирающей, а только питающей творчество, и бесконечным коротким контролем с проникновением через узкие зоны? Сейчас всё это всё глубже проваливается в память -  напоминанием остаётся разве что стройность без мяча; впрочем, и оно лукавит: признак скорее всей Италии, чем одного Маурицио.

Кажется, так случается потому, что мы плохо знали Сарри. Он не всё о себе и рассказывал - видимо, случая не было; а может, и сам он себя не до конца понимал? И вдруг оказалось, что выглядевший исключительным до насмешек идеалист оказался марксистом: бытие всё настойчивее определяет его всё более пластичное сознание. Сейчас Сарри готов стоять у штрафной, бегать в контратаки и давать одному из полузащитников огромную, почти Фекир-Иско-вольность - а опорник его касается мяча реже вингера и фулбека, тогда как команда, проигрывая, уступает сопернику владение. Теперь Сарри не сверлит алмазным внутренним стержнем жёсткий внешний мир - он ориентируется на обстоятельства, предоставленные окружением, подстраивается под них. Невозможно было представить подобное ещё несколько лет назад - думаю, и Маурицио не мог помыслить Весино-метронома.

Само по себе такая метаморфоза не хороша и не плоха, к ней можно относиться по-разному. Сожалеть об очередном угасающем догматике, прогибающемся под изменчивый мир, обвинять в предательстве принципов, насмехаться над неудачливым и потерявшимся идеалистом - или понимающе уважать меняющиеся с опытом взгляды, отдавать должное обретённой гибкости, высоко оценивать движение к разнообразию и цельности тренерского мастерства. Одно проступает всё отчётливее: прежние представления о Сарри пора забывать.

С возвращением в Лигу Чемпионов, Рим.