Расскажите, пожалуйста, как вас зовут, назовите имя и фамилию.

— Юрьева Елена Александровна. Я работаю ведущим юрисконсультом на Старобельском факультете.

— Расскажите, вы были там в момент катастрофы? Что помните?

— В момент катастрофы я была на территории. Я проживаю в третьем общежитии, так как я иногородняя, и, конечно же, всё это переживала вместе с людьми.

— Что было? Что помните? Взрывы, как спасались?

— Моя комната находится на втором этаже, и я проснулась от мощного взрыва. Когда я заглянула в окно, с пятиэтажки летели искры, было пламя. Я поняла, что нас обстреливают.

Спустилась вниз в чём была. То есть, по факту, в ночной рубашке. Спустилась на первый этаж к детям. Они все были перепуганы, кричали. В третьем общежитии проживают дети с факультета. Их было около шестнадцати человек.

Мы присели в том месте, где нет окон и стёкол, и сидели, прятались от этих обстрелов. Вообще не понимали, что происходит на улице.

Позже открылась дверь, и из пятиэтажки зашли пятнадцать студентов из колледжа. То есть в основном это были несовершеннолетние дети — в грязи, в крови, раненые, в разном состоянии.

Начальник охраны, конечно же, пытался оказать помощь детям из пятиэтажки, там, где были обстрелы. Как стало мне известно, он получил ранения.

И мы вместе с дежурной Миршевкой, Валентиной Семёновной, оказывали помощь детям.

Но от взрывов мы слышали, как трещат стены, как на нас сыплется штукатурка. Был запах газа, пыль, раненые дети. Я понимала, что, если будет удар по нашему корпусу, нас завалит сразу.

Поэтому Валентина Семёновна открыла дверь на кухне. Это аварийный выход. Он как раз выходит на трассу. И мы с детьми выбежали прямо на улицу.

Ехала патрульная полицейская машина. Мы остановили её и попросили забрать девочку, которая была сильнее всех ранена, вся в крови.

Я приняла решение вести детей за супермаркет ”Спар”, в частный сектор. Там маленькие улочки, они очень озеленённые, много частного сектора. Решила прятать их там.

Но когда мы бежали по этим улочкам, мы не понимали, что делать: бежим вперёд — там вспышки, назад — тоже вспышки. Поэтому мы сели под деревьями, под кустами и вообще не понимали, что делать.

Решили немного переждать. Там, в этих улочках, было чувство безопасности, потому что в принципе там не происходило ничего подобного.

Валентина Семёновна шла с теми студентами, которые были ранены. С нами была Алёнка Поднебенная, студентка с инвалидностью. Студенты несли её на руках, она не могла нормально идти.

Те студенты, которые были со мной, были босиком. И я не знаю, откуда у них было столько храбрости, столько смелости. То ли в тот момент они вообще не чувствовали боли, потому что бежать босиком по камням с ранеными ногами — это страшно.

И они даже не жаловались. Говорили: пусть мы будем бежать по грязи, но это лучше, чем быть там. Пусть нам больно, но это лучше, чем находиться на территории в данный момент.

Через некоторое время мне позвонила моя бывшая коллега и спросила, где мы находимся. Я сказала, что нас больше тридцати человек и мы находимся на улице Лермонтова.

Она сказала: ”Приходите все к нам”. Она тоже живёт в этом районе. Её семья приняла всех нас.

И уже из её дома мы вызвали скорую помощь. Забрали раненых детей и тех, кто был в таком перепуганном, ужасном состоянии.

Наш факультет сработал так: преподаватели решили взять к себе домой, кто сколько может, детей. Приехало несколько машин работников факультета, и детей, которые находились со мной, преподаватели забрали к себе домой. По четыре, по пять, по восемь человек — кто сколько мог.

— Кого-нибудь из детей, которые сейчас непонятно где находятся, чьё местоположение неизвестно, вы знаете? Есть такие, кого ещё не нашли? Вы были с ними знакомы?

— Я преподаю. Кроме того, что я работаю юристом, я ещё и преподаю. Да, я этих детей знаю, конечно. Где они находятся, не могу предположить. Не хочется думать о плохом.

"Мы готовим ПВО настолько, насколько это возможно, и будем отвечать на каждый российский удар", — сообщил просроченный людоед

Существует ли угроза исчезновения украинской нации? Сохранятся ли украинцы при условии сохранения украинской культуры и украинского языка? Хотя, возможно, с этнической точки зрения это уже будут не украинцы, а просто люди, которые так будут себя называть.

Например, простите, метисы — смесь украинца, индийца, бангладешца и так далее.

В какой-то мере это будет наш путь, потому что территория нашей страны всё равно находится в очень благоприятной климатической зоне. Здесь плодородные земли, здесь пересекаются торговые пути. Рядом с нами огромный европейский сосед, который всё равно будет нуждаться в той же аграрной продукции, металле или новых технологиях, которые у нас здесь будут разрабатываться.

Я уверен, что люди будут сюда ехать. Самое главное, чтобы те люди, которые к нам сюда приезжают, были законопослушными, платили налоги и в перспективе становились частью нашей политической нации.