А блистательная Юлия БЕРТДИНОВА подготовила свои тезисы к воскресному эфиру, вот лишь несколько из них:

- постановление КС от 10 апреля 2025 года написано в вакууме формальной логики и в отрыве от реалий судебной системы;

- повышение пошлин увязывается с повышением доходов граждан и якобы нивелируется механизмами их отсрочек и рассрочек,

" Н О ":

- снижение пошлин ни в законе, ни в практике судов не увязано с какими-то объективными критериями, даже с уровнем дохода истца, и на практике если ты не инвалид и не официально малоимущий, то пошлина тебе формально по карману – так на деле;

- уплата пошлины как потеря дохода не коррелируется с взысканием присужденных сумм, можно уплатить пошлину (сразу), а потом годами ждать взыскания – и зачастую вовсе не получить присужденных сумм, а пошлина уже уплачена;

- логично было бы возвращать победившему истцу уплаченную пошлину за счет бюджета, а потом уже самому государству взыскивать ее с должника, как это работает в уголовном процессе (статья 132 УПК РФ);

- механическое снижение числа судебных дел за счет отсечки доступа к правосудию высокими госпошлинами никак не решает проблему исполнимостью судебных решений;

- также логично было бы предложить гражданам вместо судебного иной порядок взыскания "простых" долгов, например, через нотариусов, которые могли бы выносить приказы о взыскании задолженности по бесспорным требованиям – если нужно разгрузить суды от таких исков;

Иначе, простым повышением пошлин, государство просто выводит такие "простые" споры из правого поля и судебного механизма из разрешения, в "серую зону", чреватую разного рода сложностями и социальной напряженностью, по сравнению с которыми загруженность судов может показаться куда как менее значимой задачей.

Ждем эфира, будет жарко,

Воскресенье, 27 апреля, в 19:00

К теме эфира - в части исполнимости решений судов.

Скоро вступит в силу закон, который позволит госорганам не исполнять решения судов, если на это не заложено денег в бюджете. Один из спикеров нашего эфира Юлий Тай отлично дал прекрасную оценку этой оригинальной законодательной инициативе:

БК не существует сепаратно, а вплетен во всю систему действующего законодательства, которое, в свою очередь, должно соответствовать Конституции, напомнил старший партнер адвокатского бюро «Бартолиус» Юлий Тай. Общий принцип общеобязательности судебных актов и эффективности судебной защиты требует от всех, включая само государство, безусловного исполнения судебных актов, вступивших в законную силу, без каких-либо условий и оговорок, подчеркнул он. 

Конституционный суд, говорит Тай, неоднократно высказывался по поводу обязанности исполнительной власти поддерживать доверие граждан к действиям государства, включая исполнение судебных актов, а федеральный законодатель даже принял специальный закон для реализации этого правила. По его словам, в соответствии с действующим БК и разъяснениями Конституционного суда у государства уже есть льготный период на исполнение судебных актов в связи со сложностью и многоэтапностью бюджетного процесса. Но временная отсрочка – это совсем не то же самое, что исполнение под условием [наличия денег в бюджете], считает эксперт. По его мнению, возникнет эффект «сам шучу, сам смеюсь»: выделение ассигнований находится тоже исключительно во власти государства, поэтому если не будет выделено средств, то судебные акты не будут исполнены, причем ни суд, ни тем более истцы никак на это повлиять не могут.

А наш эфир уже завтра, 27 апреля в 19 часов. Прекрасные спикеры - в лицах!

Джерримендеринг для Донецка

ЦИК пока не опубличил общую нарезку округов, но по тем регионам, что показали на заседании, можно сделать вывод, что в основе мажоритарной схемы лежит старый добрый "лепестковый" принцип.

Его использовали, например, для округов на новых территориях, в том числе, Донбасса.

Для донецких округов использовали классическую "лепестковую" нарезку, когда республиканский центр делится на части, к каждой из которых приписываются соседние сельские территории.

Аналогичная нарезка использовалась для госдумских округов и в Крыму в 2021.

Такая спайка города и деревни позволяет нивелировать оппозиционные настроения горожан традиционно лояльным голосованием на селе, где электоральные процессы более управляемы.

Это классика "джерримендеринга", когда электоральная география одномандатных округов используется для создания более благоприятных условий для провластных кандидатов.

Ничего криминального в этом нет, с точки зрения нормы представительства все легально.

Сложности возникают там, где к крупным агломерациям приписывают слишком расселенные территории с большим количеством муниципальных органов второго (поселенческого) уровня.

Однако в ДНР сразу вводилась одноуровневая система МСУ, без поселковых депутатов, поэтому сгруппированные в районы села и деревни управляются централизованно, из районных администраций.

Поэтому муниципальное управление в этих территориях позволяет решать электоральные задачи оперативно и напрямую, а спайка с городскими властями будет обеспечена на уровне республиканского правительства и регионального избирательного штаба.

В целом, это было вполне прогнозируемо, с учетом того, что крымский опыт лепестковой нарезки образца 2021 года был признан в целом удачным и удобным для решения электоральных задач.

Реформа МСУ vs «лепестковая нарезка» округов Госдумы

Регионы, сохранившие поселковый уровень МСУ, отказываются от «лепестковой» нарезки в пользу обычной «кустовой»

Кто бы мог подумать, что неочевидным, но явным следствием муниципальной реформы станет то, что нижний уровень МСУ с его поселковыми депутатами блокирует джерримендеринг и толкает регионы на отказ от лепестковой нарезки округов в Госдуму.

Однако опубликованная вчера Центризбиркомом схема нарезки мажоритарных округов в Госдуму подтверждает эту гипотезу.

Например, Крым, где выборы в Госдуму и в 2016, и в 2021 прошли по классической лепестковой схеме (Симферополь почти поровну поделили между всеми тремя республиканскими округами), теперь возвращается в родную гавань обычной кустовой нарезки, оставляя республиканский центр только в одном округе из трех.

По тому же пути пошла и Свердловская область, которая решила сохранить двухуровневую систему МСУ: Екатеринбург разделен между четырьмя округами из семи областных, просто потому что 1,168 млн. жителей города нельзя было впихнуть в один округ при средней норме представительства чуть менее чем в полмиллиона избирателей.

Но город не «растащили» по всем областным округам, а компактно разделили, просто приписав окрестные районы, что соответствует «кустовому» принципу нарезки, а не «лепестковому».

Аналогично поступила и Самара (город поделен на три округа из пяти в области), а в Дагестане Махачкалу вообще не стали делить между тремя округами республики и полностью упаковали в один округ.

Все эти регионы сохраняют нижний, поселковый уровень МСУ, поэтому управление сложносочиненным «лепестковым» округом вызвало бы значительные управленческие сложности.

За одним столом в административном избирательном штабе пришлось бы сидеть и городским чиновникам областного центра, и поселковым главам из дальней глубинки, а это, очевидно, непростой состав для боевого электорального слаживания и синхронизации позиций.

Кроме того, региональные власти этих территорий, очевидно, чувствуют опору на только что чудесно спасенный поправкой Минниханова-Володина депутатский корпус и глав поселкового уровня.

Сохранение нижнего уровня МСУ взамен на лояльность и управляемость последних выглядит как честная сделка для региональных реалий с учетом нависшей над ними угрозы полной ликвидации поселкового МСУ в ходе муниципальной реформы.

А вот территории с классическим теперь уже одноуровневым МСУ, например, тот же Донецк, используют лепестковую нарезку.

Она позволяет нивелировать протестные настроения горожан из республиканского центра лояльным сельским электоратом. И нет никакой управленческой проблемы сбора местных руководителей сельских и городских территорий, поскольку все заинтересованные лица – главы городских и сельских районов – легко поместятся даже в небольшом зале заседаний регионального правительства.

РЕФОРМА ПОШЛИН: ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Постановление КС не поставило точку в вопросе повышения госпошлин, оставив возможность пересмотра реформы

На воскресном эфире было так много тезисов, что упаковать их в текст оказалось непросто. Но теперь все можно разложить по полочкам и еще раз поблагодарить наших замечательных спикеров: Юлию Бертдинову, Андрея Порфирьева, Романа Смирнова, Дмитрия Конина, Виталия Жалобу и Максима Сикача. А также мысленно бывшего с нами и давшего заочно несколько важных тезисов Юлия Тая.

Постановление КС от 10 апреля этого года, признавая легитимным значительное повышение госпошлин, спровоцировало новый виток дискуссии на тему эффективности судебной системы и доступности правосудия для граждан.

В воскресном эфире телеграмм-канала «О!ЗАХАРОВ» эксперты разошлись в оценках как самой реформы, так и ее последствий для судебной системы. Критики реформы, среди которых адвокат, написавший запрос в КС Максим СИКАЧ и Роман СМИРНОВ, критикуют заградительный характер высоких судебных пошлин, а апологеты изменений, например, Дмитрий КОНИН и Андрей ПОРФИРЬЕВ, видят в этом благо, потому что и работа судов, и труд юристов начинают цениться выше – во всех смыслах (и услуги адвокатов, скорее всего, станут стоить дороже в условиях повышения пошлин).

Критика реформы – это, прежде всего, социальная риторика, которую блестяще и системно озвучил Максим СИКАЧ.

Ведь высокие пошлины – это барьер для доступа в суд, особенно для малоимущих граждан. Если раньше можно было «задешево» сходить в суд и взыскать мелкий долг или обязать соседа починить поломанный забор, то теперь придется десять раз подумать, стоит ли овчинка выделки, окупятся ли эти расходы на пошлину. Это социальное следствие реформы, и ее критикуют, как финансово радикальную, вводящую «судебный ценз», который недоступен для многих граждан. Сравнивают пошлины с МРОТ, говоря, что доля не самой большой пошлины по простому делу в месячном доходе россиянина может доходить до 10%. И такая «судебная десятина», конечно, остановит многих людей от похода в суд.

Это «прямое» последствие реформы ее сторонники в целом не оспаривают, но оспаривают удельный вес «судебной десятины», сравнивая ее не с МРОТ, а с медианным доходом или вообще со средней зарплатой по стране, и это уже не столь большой процент. Но оценка самого положения дел в результате реформы у них уже иная: «это не баг, а фича»: не барьер на пути к правосудию, а разгрузка судов от мелких исков «по недоразумению» или совсем уж «сутяжнических» историй. А для малоимущих, указывают они со ссылкой на КС, есть отсрочка и рассрочка уплаты госпошлины.

На это поступает справедливое возражение мудрой Юлии БЕРТДИНОВОЙ, что говорить о реалистичности отложения госпошлины можно только в правовом вакууме конституционного правосудия, а в реальных басманных и прочих судах такая опция существует только для «документально подтвержденных» малоимущих и инвалидов. С этим приходится согласиться, и возникает вопрос – какие другие меры, помимо механического повышения «судебного ценза» высокими госпошлинами, можно предложить для оздоровления судебной системы, чтобы, как ратовали сторонники реформы, разгрузить суды от «пустых» исков, не лишая граждан права на судебную защиту.

Здесь от профессионального сообщества поступило три интересных предложения, которые могут стать предметом для анализа как законодателей, в том числе недовольных реформой и инициировавших запрос в КС, так и для самого КС, который прямо оговорился, что готов снова вернуться к рассмотрению вопроса о повышении пошлин по существу (об этом чуть ниже).

Во-первых, Юлия БЕРТДИНОВА предлагает внедрить в гражданском и административном судопроизводстве практику из уголовного процесса (статья 132 УПК РФ) – возврат пошлины истцу из бюджета, сразу, с последующим взысканием пошлины с ответчика уже силами самого государства.

Или, как предложил Дмитрий КОНИН, ввести «судебный депозит» в размере госпошлины, который вносят стороны на счет суда, и который сразу после вступления решения в силу передается победителю.

Это нивелировало бы большую госпошлину, поскольку правая сторона была бы защищена от проволочки проигравшего с ее уплатой. Это решило бы и проблему неисполнения судебных решений и споров с судебными приставами – хотя бы пошлина возвращалась сразу.

Во-вторых, в юридической прессе Юлий ТАЙ предложил перестать «стесняться» назначать компенсацию судебных расходов и сделать это весомым «штрафом за сутяжничество». Сейчас такие расходы компенсируются чисто символически, по минимальным расценкам региональной палаты адвокатов, расходы на гостиницы и билеты занижаются, а не предусмотренные адвокатской тарификацией услуги и вовсе остаются за скобками компенсации. Если бы на эту тему появилось разъяснение Верховного суда или правовая позиция КС с большим разбегом компенсации, это стало бы барьером для сутяжников, ведь одно дело проиграть только сумму иска, а другое – оплачивать работу юристов противной стороны «по полному прайсу».

Наконец, Олег ЗАХАРОВ ратует за то, чтобы узаконить родную для западных юрисдикций конструкцию «гонорара успеха» и «переуступки прав требования», которые в России находятся на полулегальном положении и в зачаточном состоянии. По словам Романа СМИРНОВА, такая сделка, по которой юрист, по сути, ведет дело авансом и за свой счет несет расходы, в том числе на госпошлину, и удовлетворяется за счет присужденных истцу сумм, работает только до той поры, пока истец на это готов. Стоит ему отказаться от такого договора, и юрист рискует потерять все понесенные расходы, ведь достаточной регламентации этот институт в России не имеет. А это могло бы дать хороший толчок к развитию «спящих» исков, которые имеют все шансы на победу, но не идут в суды из-за сложного финансового положения истца, и одновременно отсечь те из них, которые, по адекватной и профессиональной оценке самих юристов, судебной перспективы просто не имеют. При возможности вести с гонораром успеха выигрышные дела никто не будет браться за безнадежные и сутяжнические споры, на которых ничего не выиграть, а можно только потерять, если победившая противная сторона успешно взыщет свои судебные расходы (смотри пункт выше).

Без этих изменений, как тонко подметила Юлия БЕРТДИНОВА, в условиях, когда государство, с одной стороны, перекрывает доступ к правосудию, повышая пошлины, а, с другой, не предлагает никаких альтернативных методов решения спорных ситуаций «бытового» уровня, мы рискуем получить переток таких «мелких дел» в серую зону неформальной модерации. Ведь если издержки от похода в суд (авансирование госпошлины и расходы на юриста) для истца превышают потенциальные выгоды от получения судебного решения (которое далеко не всегда означает его реальное исполнение), на арену выйдут «решалы» всех мастей, от легальных медиаторов и полулегальных коллекторов до просто крепких парней в черных кожанках на тонированных «мерсах».

Хотя это прямо не отмечено в решении КС, кажется, что такая логика была и у судей, потому что в конце постановления они прямо оговорили возможность пересмотра принятых правовых позиций по заявлениям тех, кого повышение госпошлин коснулось напрямую (нынешнее постановление было принято по запросу депутатов Госдумы, а не граждан). Уже на прямом эфире Максим СИКАЧ объявил, что сбор таких заявлений для нового коллективного иска в КС уже идет, и можно с полным основанием ждать уже в этом году нового витка обсуждения «реформы пошлин» в КС, уже по заявлениям граждан и с учетом реальной практики применения новых высоких пошлин.

Все это указывает на то, что в разговоре о пошлинах еще рано ставить точку, потому что красноречивое многоточие КС точно не тянет на голливудский The End, оно скорее указывает на сериальное To Be Continued и новый сезон сериала по этой тематике.

А пока мы ждем развития этого сюжета, в воскресном эфире телеграмм-канала «О!ЗАХАРОВ» 4 мая в 19:00 мы окунемся в тему партийных финансов, покопаемся в карманах политических партий, рассмотрим, на какие деньги они существуют в России и за рубежом, как они оригинально собирают бюджеты избирательных кампаний и чем партийный фандрайзинг в США отличается от отечественного.

Эфир сегодня в 19 часов!

Ссылка на подключение:

https://t.me/O_3AXAPOB?livestream