Кремлевские таблетки и другие мифы. Что приписывали элите в 90-е
Часть 2.
«Кремлёвская таблетка» была лишь самой заметной частью целого пласта мифов. Элите приписывали и уколы на основе мочи беременных (гравидан — препарат, который ещё в 1930-е пытались использовать для омоложения и который якобы заказывала кремлёвская аптека), и таинственные восточные сборы, и специальные гормональные препараты из закрытых лабораторий, и даже мумиё высшего сорта, доступное только в спецсанаториях Четвёртого управления. Реальная кремлёвская медицина действительно была лучше обычной — там работали сильные специалисты, было импортное оборудование и дефицитные лекарства. Но никаких документально подтверждённых «таблеток долголетия» или суперсредств от всех болезней не существовало. Долгая жизнь многих советских руководителей объяснялась скорее хорошим уходом, питанием и естественным отбором на вершине власти.
Девяностые стали идеальной средой для таких легенд. Когда обычная медицина лежала в руинах, а бывшие партийные бонзы продолжали жить относительно долго, люди охотно верили в скрытые чудеса. Реальное томское изобретение превратилось в коммерческий миф, а за ним потянулись и другие истории — от «кремлёвских» БАДов до якобы элитных гормональных коктейлей. Официальная наука держалась в стороне от этого ажиотажа. Комиссия РАН по борьбе с лженаукой позже разберёт многие подобные феномены, но «кремлёвская таблетка» останется памятником эпохи, а не объектом исследований.
Интересно, что прямых аналогов этой истории в мире почти нет. Ни «белодомовской таблетки» в США, ни «рейхстаговской» в Германии, ни чего-то подобного в других странах не появилось. Были свои мифы об элитных лекарствах — от американских теорий заговора про скрытое лекарство от рака до реального использования метамфетамина нацистской верхушкой, — но такого яркого, привязанного к конкретному правительственному зданию и превращённого в массовый товар мифа, как российская «кремлёвская таблетка», история почти не знает.
В результате получился классический коктейль из полуправды и вымысла, где техническая новинка стала основой большого бизнеса на человеческой доверчивости. Такие истории возникают не только в России и не только в лихие девяностые — они появляются везде, где отчаянно хочется простого решения сложных проблем. А пока есть спрос на чудо, всегда найдётся тот, кто готов его упаковать в маленькую металлическую капсулу.
Так и живём: наука отдельно, а чудеса маркетинга с ней почти не пересекаются. Хотя иногда история делает интересный поворот — в последние годы на высшем уровне снова заговорили о государственных разработках анти-возрастных средств и «вакцины от старения». Видимо, желание отодвинуть биологические часы никуда не делось.
Часть 2.
«Кремлёвская таблетка» была лишь самой заметной частью целого пласта мифов. Элите приписывали и уколы на основе мочи беременных (гравидан — препарат, который ещё в 1930-е пытались использовать для омоложения и который якобы заказывала кремлёвская аптека), и таинственные восточные сборы, и специальные гормональные препараты из закрытых лабораторий, и даже мумиё высшего сорта, доступное только в спецсанаториях Четвёртого управления. Реальная кремлёвская медицина действительно была лучше обычной — там работали сильные специалисты, было импортное оборудование и дефицитные лекарства. Но никаких документально подтверждённых «таблеток долголетия» или суперсредств от всех болезней не существовало. Долгая жизнь многих советских руководителей объяснялась скорее хорошим уходом, питанием и естественным отбором на вершине власти.
Девяностые стали идеальной средой для таких легенд. Когда обычная медицина лежала в руинах, а бывшие партийные бонзы продолжали жить относительно долго, люди охотно верили в скрытые чудеса. Реальное томское изобретение превратилось в коммерческий миф, а за ним потянулись и другие истории — от «кремлёвских» БАДов до якобы элитных гормональных коктейлей. Официальная наука держалась в стороне от этого ажиотажа. Комиссия РАН по борьбе с лженаукой позже разберёт многие подобные феномены, но «кремлёвская таблетка» останется памятником эпохи, а не объектом исследований.
Интересно, что прямых аналогов этой истории в мире почти нет. Ни «белодомовской таблетки» в США, ни «рейхстаговской» в Германии, ни чего-то подобного в других странах не появилось. Были свои мифы об элитных лекарствах — от американских теорий заговора про скрытое лекарство от рака до реального использования метамфетамина нацистской верхушкой, — но такого яркого, привязанного к конкретному правительственному зданию и превращённого в массовый товар мифа, как российская «кремлёвская таблетка», история почти не знает.
В результате получился классический коктейль из полуправды и вымысла, где техническая новинка стала основой большого бизнеса на человеческой доверчивости. Такие истории возникают не только в России и не только в лихие девяностые — они появляются везде, где отчаянно хочется простого решения сложных проблем. А пока есть спрос на чудо, всегда найдётся тот, кто готов его упаковать в маленькую металлическую капсулу.
Так и живём: наука отдельно, а чудеса маркетинга с ней почти не пересекаются. Хотя иногда история делает интересный поворот — в последние годы на высшем уровне снова заговорили о государственных разработках анти-возрастных средств и «вакцины от старения». Видимо, желание отодвинуть биологические часы никуда не делось.
👍13❤2🦄2
А в библиотеке тем временем второй день 2х мини-сериалов сразу.
Продолжаем читать Кинга
https://t.me/LibraryOfSaneMan/121
И, конечно, Кошкина
https://t.me/LibraryOfSaneMan/122
А из новенького - сегодня кусочек творчества Василия Головачева.
В принципе, искать у него короткие рассказы - это последнее, что я бы стал делать. Товарищ всегда ваял с размахом! Под массовые крики Ура!
Но этим рассказиком вышел почти детектив.
Один из замечательных подписчиков читал его когда-то и упомянул в дискуссии. При этом "вспомнив" рассказ с помощью одного из ИИ.
И этот ИИ (Дипсик) смело присвоил его Брауну! Я же, понимая, что при всей любви к Брауну - я такого не помню - начал искать. Сюжет рассказика весьма зацепил и я понял, что однозначно хочу его тут выложить.
Грок и Джемини хором признали этот сюжет несуществующим вирусным произведением, так никогда и не написанным.
А Дипсик, после пинка исправился и дал таки настоящего, на этот раз автора. Читаем и получаем удовольствие!
https://t.me/LibraryOfSaneMan/123
Продолжаем читать Кинга
https://t.me/LibraryOfSaneMan/121
И, конечно, Кошкина
https://t.me/LibraryOfSaneMan/122
А из новенького - сегодня кусочек творчества Василия Головачева.
В принципе, искать у него короткие рассказы - это последнее, что я бы стал делать. Товарищ всегда ваял с размахом! Под массовые крики Ура!
Но этим рассказиком вышел почти детектив.
Один из замечательных подписчиков читал его когда-то и упомянул в дискуссии. При этом "вспомнив" рассказ с помощью одного из ИИ.
И этот ИИ (Дипсик) смело присвоил его Брауну! Я же, понимая, что при всей любви к Брауну - я такого не помню - начал искать. Сюжет рассказика весьма зацепил и я понял, что однозначно хочу его тут выложить.
Грок и Джемини хором признали этот сюжет несуществующим вирусным произведением, так никогда и не написанным.
А Дипсик, после пинка исправился и дал таки настоящего, на этот раз автора. Читаем и получаем удовольствие!
https://t.me/LibraryOfSaneMan/123
❤4
А в библиотеке третий день подряд все спокойно и стабильно.
Продолжаем читать Кинга
https://t.me/LibraryOfSaneMan/126
Продолжаем читать Кошкина
https://t.me/LibraryOfSaneMan/127
И знакомимся с маленькой, симпатичной "Басней" Дмитрия Емца
https://t.me/LibraryOfSaneMan/128
Продолжаем читать Кинга
https://t.me/LibraryOfSaneMan/126
Продолжаем читать Кошкина
https://t.me/LibraryOfSaneMan/127
И знакомимся с маленькой, симпатичной "Басней" Дмитрия Емца
https://t.me/LibraryOfSaneMan/128
👍6
Окна Овертона и конспирология
Часть 1.
В 1996 году Билл Клинтон подписывает закон, защищающий традиционное определение брака. В 2015-м Верховный суд США легализует однополые браки по всей стране. За двадцать лет то, что считалось немыслимым, стало нормой и законом. Похожая история произошла с каннабисом: от полного запрета и насмешек над идеей легализации до медицинского использования в большинстве штатов и полной рекреационной легализации в некоторых из них.
Как это происходит? Почему идеи, которые вчера были за гранью, сегодня становятся обыденностью? В 1990-е годы Джозеф Овертон, работавший в американской фабрике мысли Mackinac Center for Public Policy, описал это явление как «окно политических возможностей». Позже, уже после его смерти, коллеги назвали модель «Окном Овертона». Овертон использовал понятие как практический инструмент, чтобы объяснить, почему политики так редко рискуют выходить за рамки общепринятого. Mackinac Center известен либертарианской позицией — он традиционно выступает за ограничение роли государства, свободный рынок и максимальную индивидуальную свободу.
По модели Овертона, в каждом обществе в определённый момент существует одно общее окно — рамка того, что считается приемлемым для открытого обсуждения. Политики обычно предпочитают оставаться внутри текущего общественного мнения.
При этом по разным темам или в разных странах окна могут отличаться. То, что в одном обществе лежит внутри окна, в другом может оказаться далеко за его пределами. Но сама модель в первую очередь описывает именно это общее состояние рамок в конкретном месте и времени.
Модель довольно простая. Есть спектр от «немыслимо» через «радикально» и «приемлемо» до «популярно» и «уже закон». Окно может сдвигаться — иногда медленно, иногда рывками под влиянием кризисов, СМИ, активистов или просто накопившейся усталости от старых норм.
Иногда окно двигалось и в обратную сторону. «Сухой закон» в США в начале XX века был внутри окна и даже считался популярной идеей. Через пару десятилетий он стал символом провала и ушёл за его пределы. Каждый такой сдвиг происходил не мгновенно. Сначала появлялись смелые голоса, потом постепенная нормализация через культуру, суды и личные истории. И только потом — законы.
Конспирологические теории традиционно живут снаружи этого окна. По классическому определению они выходят за рамки того, что считалось приличным обсуждать в общепринятой повестке. Однако сегодня ситуация заметно изменилась. Благодаря интернету и социальным сетям многие экстремальные теории получили огромную аудиторию и сами стали частью повседневного обсуждения. То, что раньше было исключительно маргинальным, теперь легко набирает миллионы просмотров.
Интересно, что само понятие «Окно Овертона» в определённых кругах стало почти синонимом конспирологии. Упомянешь его — и сразу можно нарваться на обвинение в паранойе или попытке «оправдать теории заговора». Модель, которая изначально была просто инструментом анализа, превратилась в ещё один маркер: если человек говорит про сдвиг окна, значит, он уже где-то на краю.
При этом сама концепция вполне признана в академической среде. Её активно используют и обсуждают в политологии, социологии и медиа-исследованиях. Хотя она родилась не в университете, а в фабрике мысли с чёткой либертарианской позицией, модель цитируют в серьёзных источниках, разбирают в научных статьях и применяют для анализа реальных сдвигов общественного мнения. Конечно, есть и критики — они считают, что окно слишком упрощает сложную и поляризованную реальность современного мира. Но в целом это уважаемый аналитический инструмент, а не маргинальная выдумка.
Часть 1.
В 1996 году Билл Клинтон подписывает закон, защищающий традиционное определение брака. В 2015-м Верховный суд США легализует однополые браки по всей стране. За двадцать лет то, что считалось немыслимым, стало нормой и законом. Похожая история произошла с каннабисом: от полного запрета и насмешек над идеей легализации до медицинского использования в большинстве штатов и полной рекреационной легализации в некоторых из них.
Как это происходит? Почему идеи, которые вчера были за гранью, сегодня становятся обыденностью? В 1990-е годы Джозеф Овертон, работавший в американской фабрике мысли Mackinac Center for Public Policy, описал это явление как «окно политических возможностей». Позже, уже после его смерти, коллеги назвали модель «Окном Овертона». Овертон использовал понятие как практический инструмент, чтобы объяснить, почему политики так редко рискуют выходить за рамки общепринятого. Mackinac Center известен либертарианской позицией — он традиционно выступает за ограничение роли государства, свободный рынок и максимальную индивидуальную свободу.
По модели Овертона, в каждом обществе в определённый момент существует одно общее окно — рамка того, что считается приемлемым для открытого обсуждения. Политики обычно предпочитают оставаться внутри текущего общественного мнения.
При этом по разным темам или в разных странах окна могут отличаться. То, что в одном обществе лежит внутри окна, в другом может оказаться далеко за его пределами. Но сама модель в первую очередь описывает именно это общее состояние рамок в конкретном месте и времени.
Модель довольно простая. Есть спектр от «немыслимо» через «радикально» и «приемлемо» до «популярно» и «уже закон». Окно может сдвигаться — иногда медленно, иногда рывками под влиянием кризисов, СМИ, активистов или просто накопившейся усталости от старых норм.
Иногда окно двигалось и в обратную сторону. «Сухой закон» в США в начале XX века был внутри окна и даже считался популярной идеей. Через пару десятилетий он стал символом провала и ушёл за его пределы. Каждый такой сдвиг происходил не мгновенно. Сначала появлялись смелые голоса, потом постепенная нормализация через культуру, суды и личные истории. И только потом — законы.
Конспирологические теории традиционно живут снаружи этого окна. По классическому определению они выходят за рамки того, что считалось приличным обсуждать в общепринятой повестке. Однако сегодня ситуация заметно изменилась. Благодаря интернету и социальным сетям многие экстремальные теории получили огромную аудиторию и сами стали частью повседневного обсуждения. То, что раньше было исключительно маргинальным, теперь легко набирает миллионы просмотров.
Интересно, что само понятие «Окно Овертона» в определённых кругах стало почти синонимом конспирологии. Упомянешь его — и сразу можно нарваться на обвинение в паранойе или попытке «оправдать теории заговора». Модель, которая изначально была просто инструментом анализа, превратилась в ещё один маркер: если человек говорит про сдвиг окна, значит, он уже где-то на краю.
При этом сама концепция вполне признана в академической среде. Её активно используют и обсуждают в политологии, социологии и медиа-исследованиях. Хотя она родилась не в университете, а в фабрике мысли с чёткой либертарианской позицией, модель цитируют в серьёзных источниках, разбирают в научных статьях и применяют для анализа реальных сдвигов общественного мнения. Конечно, есть и критики — они считают, что окно слишком упрощает сложную и поляризованную реальность современного мира. Но в целом это уважаемый аналитический инструмент, а не маргинальная выдумка.
👍15❤2🦄1
Окна Овертона и конспирология
Часть 2.
Но здесь начинается самое интересное. Иногда идеи, которые раньше клеймили как конспирологию, со временем оказывались не такими уж далёкими от реальности. Проект ЦРУ MKUltra с экспериментами над людьми без их согласия долгое время считался классической теорией заговора. Пока в 1970-е не рассекретили документы. То, что происходило в эксперименте Tuskegee, где американские власти десятилетиями оставляли больных сифилисом чёрных мужчин без лечения, тоже звучало как злобная выдумка, пока не подтвердились факты. Такие случаи показывают, что граница между «теорией заговора» и просто неудобной правдой иногда тоньше, чем хочется думать.
Конспирология работает как зонд — она прощупывает самые крайние версии событий. Часть из них остаётся бредом. Часть со временем вползает в окно, особенно если появляются документы или разоблачители. И здесь важно понимать: сдвигом окна занимаются вполне реальные и очень влиятельные силы. Правительства, крупные корпорации, медиа-холдинги, международные организации и фонды активно работают с границами допустимого.
Методы бывают разные. В одних случаях это прямые методички из администрации, регулярные совещания с редакторами и чёткие указания по освещению событий.
В других — более тонкие и изощрённые инструменты: финансирование нужных НПО и исследовательских центров, давление на платформы через регуляторов, создание трендов через индустрию развлечений и университеты, умелое использование кризисов. Алгоритмы социальных сетей и точечные рекламные кампании тоже стали мощным оружием. При этом разные силы часто тянут окно в противоположные стороны даже внутри одной страны, конкурируя друг с другом за влияние. Иногда всё происходит открыто и грубо, иногда — через годы культурной подготовки и постепенной нормализации.
Именно поэтому многие конспирологические теории, даже самые дикие на первый взгляд, получают постоянную подпитку. Они видят реальные рычаги влияния и координацию, но часто сильно преувеличивают степень централизации и злой умысел, превращая сложную экосистему конкурирующих интересов в единую тайную машину.
При этом стоит отделять зёрна от плевел. Значительная часть современной конспирологии строится на прямом отрицании устоявшихся, точных и работающих научных фактов и порой наносит вполне реальный вред. А большая доля тех, кто активно её продвигает, представляет собой обычную толпу — только с усиленным чувством собственной инаковости и глубоким недоверием к официальным источникам. При этом личных знаний и инструментов для спокойной проверки своих смелых выводов часто катастрофически не хватает.
Сегодня окно двигают особенно активно. Пандемия, цифровой контроль, климатическая повестка, миграция — вокруг всего этого кипят жаркие споры. То, что вчера называли конспирологией, сегодня обсуждают уже без особого стеснения в серьёзных изданиях.
Механизм остаётся прежним. Кто-то расширяет окно, кто-то жёстко пытается его удерживать и объявить часть тем запретными. А через несколько лет некоторые из этих вопросов вдруг становятся «очевидными».
Окно Овертона — не заговор и не волшебная палочка. Это просто описание того, как общество меняет свои рамки. Конспирология же остаётся вечным жителем приграничной зоны. Иногда она мешает видеть реальность, иногда первой замечает трещины в официальной картине.
Главное — понимать механику. Идеи не становятся приемлемыми сами по себе. Их делают такими люди, которые упорно говорят то, что пока считается немыслимым. Иногда они выглядят безумцами — и по большей части действительно ими являются. Но иногда конспирология оказывается просто хорошей аналитикой и попадает точно в яблочко. Самое сложное — научиться отличать первых от вторых. Потому что грань между параноидальным бредом и неординарной, но точной мыслью бывает тоньше, чем нам хотелось бы.
Часть 2.
Но здесь начинается самое интересное. Иногда идеи, которые раньше клеймили как конспирологию, со временем оказывались не такими уж далёкими от реальности. Проект ЦРУ MKUltra с экспериментами над людьми без их согласия долгое время считался классической теорией заговора. Пока в 1970-е не рассекретили документы. То, что происходило в эксперименте Tuskegee, где американские власти десятилетиями оставляли больных сифилисом чёрных мужчин без лечения, тоже звучало как злобная выдумка, пока не подтвердились факты. Такие случаи показывают, что граница между «теорией заговора» и просто неудобной правдой иногда тоньше, чем хочется думать.
Конспирология работает как зонд — она прощупывает самые крайние версии событий. Часть из них остаётся бредом. Часть со временем вползает в окно, особенно если появляются документы или разоблачители. И здесь важно понимать: сдвигом окна занимаются вполне реальные и очень влиятельные силы. Правительства, крупные корпорации, медиа-холдинги, международные организации и фонды активно работают с границами допустимого.
Методы бывают разные. В одних случаях это прямые методички из администрации, регулярные совещания с редакторами и чёткие указания по освещению событий.
В других — более тонкие и изощрённые инструменты: финансирование нужных НПО и исследовательских центров, давление на платформы через регуляторов, создание трендов через индустрию развлечений и университеты, умелое использование кризисов. Алгоритмы социальных сетей и точечные рекламные кампании тоже стали мощным оружием. При этом разные силы часто тянут окно в противоположные стороны даже внутри одной страны, конкурируя друг с другом за влияние. Иногда всё происходит открыто и грубо, иногда — через годы культурной подготовки и постепенной нормализации.
Именно поэтому многие конспирологические теории, даже самые дикие на первый взгляд, получают постоянную подпитку. Они видят реальные рычаги влияния и координацию, но часто сильно преувеличивают степень централизации и злой умысел, превращая сложную экосистему конкурирующих интересов в единую тайную машину.
При этом стоит отделять зёрна от плевел. Значительная часть современной конспирологии строится на прямом отрицании устоявшихся, точных и работающих научных фактов и порой наносит вполне реальный вред. А большая доля тех, кто активно её продвигает, представляет собой обычную толпу — только с усиленным чувством собственной инаковости и глубоким недоверием к официальным источникам. При этом личных знаний и инструментов для спокойной проверки своих смелых выводов часто катастрофически не хватает.
Сегодня окно двигают особенно активно. Пандемия, цифровой контроль, климатическая повестка, миграция — вокруг всего этого кипят жаркие споры. То, что вчера называли конспирологией, сегодня обсуждают уже без особого стеснения в серьёзных изданиях.
Механизм остаётся прежним. Кто-то расширяет окно, кто-то жёстко пытается его удерживать и объявить часть тем запретными. А через несколько лет некоторые из этих вопросов вдруг становятся «очевидными».
Окно Овертона — не заговор и не волшебная палочка. Это просто описание того, как общество меняет свои рамки. Конспирология же остаётся вечным жителем приграничной зоны. Иногда она мешает видеть реальность, иногда первой замечает трещины в официальной картине.
Главное — понимать механику. Идеи не становятся приемлемыми сами по себе. Их делают такими люди, которые упорно говорят то, что пока считается немыслимым. Иногда они выглядят безумцами — и по большей части действительно ими являются. Но иногда конспирология оказывается просто хорошей аналитикой и попадает точно в яблочко. Самое сложное — научиться отличать первых от вторых. Потому что грань между параноидальным бредом и неординарной, но точной мыслью бывает тоньше, чем нам хотелось бы.
👍16❤3👏2🦄1
А в библиотеке, тем временем, не без маленьких чудес.
Предпоследний кусок "Поля боя" Кинга - это вполне штатно.
https://t.me/LibraryOfSaneMan/130
И последний кусок "Конца хроноложца" Кошкина.
Мне лично рассказ прям очень приглянулся. Надо будет поделиться ссылочкой на него в чатиках альтернативщиков...
https://t.me/LibraryOfSaneMan/131
А вот дальше сам-собой образовался небольшой сюрприз.
Вроде как, просто еще один очень удачный (на мой вкус) рассказик из того же сборника с Интерпресскона.
https://t.me/LibraryOfSaneMan/132
Но вот его автор - Игорь Халымбаджа - оказался для меня крайне интересным. Настолько интересным, что я буквально на коленке решил собрать свою версию маленькой мемориальной статьи.
Надеюсь, кого-то тоже зацепит. Мужик был большой молодец...
https://t.me/LibraryOfSaneMan/133
Предпоследний кусок "Поля боя" Кинга - это вполне штатно.
https://t.me/LibraryOfSaneMan/130
И последний кусок "Конца хроноложца" Кошкина.
Мне лично рассказ прям очень приглянулся. Надо будет поделиться ссылочкой на него в чатиках альтернативщиков...
https://t.me/LibraryOfSaneMan/131
А вот дальше сам-собой образовался небольшой сюрприз.
Вроде как, просто еще один очень удачный (на мой вкус) рассказик из того же сборника с Интерпресскона.
https://t.me/LibraryOfSaneMan/132
Но вот его автор - Игорь Халымбаджа - оказался для меня крайне интересным. Настолько интересным, что я буквально на коленке решил собрать свою версию маленькой мемориальной статьи.
Надеюсь, кого-то тоже зацепит. Мужик был большой молодец...
https://t.me/LibraryOfSaneMan/133
👍5❤1