Капитан д’Арпентиньи и рождение хирогномии
Часть 1.
Испания, 1820 год. Жаркий вечер, пыльная ярмарка где-то в провинции во время Пиренейских войн. Факелы трещат, цыганские скрипки надрываются, воздух пропитан запахом жареного мяса и дешевого вина. Среди шумной толпы молодая гадалка ловко хватает за руку французского офицера. «Дай посмотреть, капитан». Он, привыкший к таким сценам, уже готов отмахнуться или бросить монету. Но девушка вдруг замолкает, всматривается в его ладонь и говорит что-то такое, от чего капитан Казимир Станислас д’Арпентиньи не смеётся и не уходит. Встреча зацепила его по-настоящему.
С этого вечера всё и началось, по крайней мере — так гласит легенда. Д’Арпентиньи, родившийся в 1798 году в нормандском городке Ивето, уже имел за плечами службу при Наполеоне и продолжал карьеру при Людовике XVIII. Но вместо того чтобы забыть ярмарочный эпизод, он начал внимательно присматриваться к рукам окружающих — солдат, офицеров, крестьян, представителей дворянства. Годы таких наблюдений постепенно сложились в личную систему. Никаких экспериментов, никакой статистики — только острый глаз военного и упрямая дедукция.
В 1839 году вышла его книга «La Chirognomie». Позже, в 1843 году, он опубликовал расширенную работу «La Science de la Main». Д’Арпентиньи ввёл термин «хирогномия» и сознательно отошёл от линий. Он стремился представить работу как серьёзный трактат, а не как очередную цыганскую хиромантию. Его интересовала форма: ширина ладони, пальцы, кончики, узлы. Он описал шесть основных типов и седьмой — смешанный, для всего остального. Книга не стала мгновенным бестселлером — данных о тиражах и широких рецензиях того времени почти не сохранилось. Влияние пришло позже: к концу XIX века на д’Арпентиньи уже ссылались как на основоположника хирогномии. В английском переводе 1886 года Эдвард Херон-Аллен приводил доброжелательные отзывы литературных деятелей, в том числе от писателя и критика Жюля Жанена. Постепенно идеи капитана разошлись, и по форме руки начали выходить десятки новых книг.
Элементарная рука — широкая, грубая, с короткими толстыми пальцами. Такие ладони он чаще видел у людей тяжёлого физического труда и делал вывод о практичном, «грубом» характере.
Лопатовидная — с расширяющимися кончиками. По его словам, выдавала энергию и тягу к действию.
Коническая — изящная, заострённая. Связывалась с искусством и интуицией.
Квадратная — ровная, прямоугольная. Символ порядка и дисциплины.
Узловатая, или философская, — с заметными суставами. Говорила об аналитическом уме.
Психическая — тонкая, длинная. Указывала на идеализм и чувствительность.
Смешанный тип спасал от неудобных случаев, когда рука не укладывалась в чистые категории.
Часть 1.
Испания, 1820 год. Жаркий вечер, пыльная ярмарка где-то в провинции во время Пиренейских войн. Факелы трещат, цыганские скрипки надрываются, воздух пропитан запахом жареного мяса и дешевого вина. Среди шумной толпы молодая гадалка ловко хватает за руку французского офицера. «Дай посмотреть, капитан». Он, привыкший к таким сценам, уже готов отмахнуться или бросить монету. Но девушка вдруг замолкает, всматривается в его ладонь и говорит что-то такое, от чего капитан Казимир Станислас д’Арпентиньи не смеётся и не уходит. Встреча зацепила его по-настоящему.
С этого вечера всё и началось, по крайней мере — так гласит легенда. Д’Арпентиньи, родившийся в 1798 году в нормандском городке Ивето, уже имел за плечами службу при Наполеоне и продолжал карьеру при Людовике XVIII. Но вместо того чтобы забыть ярмарочный эпизод, он начал внимательно присматриваться к рукам окружающих — солдат, офицеров, крестьян, представителей дворянства. Годы таких наблюдений постепенно сложились в личную систему. Никаких экспериментов, никакой статистики — только острый глаз военного и упрямая дедукция.
В 1839 году вышла его книга «La Chirognomie». Позже, в 1843 году, он опубликовал расширенную работу «La Science de la Main». Д’Арпентиньи ввёл термин «хирогномия» и сознательно отошёл от линий. Он стремился представить работу как серьёзный трактат, а не как очередную цыганскую хиромантию. Его интересовала форма: ширина ладони, пальцы, кончики, узлы. Он описал шесть основных типов и седьмой — смешанный, для всего остального. Книга не стала мгновенным бестселлером — данных о тиражах и широких рецензиях того времени почти не сохранилось. Влияние пришло позже: к концу XIX века на д’Арпентиньи уже ссылались как на основоположника хирогномии. В английском переводе 1886 года Эдвард Херон-Аллен приводил доброжелательные отзывы литературных деятелей, в том числе от писателя и критика Жюля Жанена. Постепенно идеи капитана разошлись, и по форме руки начали выходить десятки новых книг.
Элементарная рука — широкая, грубая, с короткими толстыми пальцами. Такие ладони он чаще видел у людей тяжёлого физического труда и делал вывод о практичном, «грубом» характере.
Лопатовидная — с расширяющимися кончиками. По его словам, выдавала энергию и тягу к действию.
Коническая — изящная, заострённая. Связывалась с искусством и интуицией.
Квадратная — ровная, прямоугольная. Символ порядка и дисциплины.
Узловатая, или философская, — с заметными суставами. Говорила об аналитическом уме.
Психическая — тонкая, длинная. Указывала на идеализм и чувствительность.
Смешанный тип спасал от неудобных случаев, когда рука не укладывалась в чистые категории.
👍9🔥3❤2👀2
Капитан д’Арпентиньи и рождение хирогномии
Часть 2.
По сути, д’Арпентиньи занимался дедукцией, типичной для XIX века. Он замечал, что руки кузнецов и крестьян выглядят иначе, чем руки музыкантов или представителей дворянства, и связывал это с врождёнными склонностями характера. Отличить сословие и отношение к физическому труду по натруженности, мозолям, ухоженности или огрубению кожи ещё можно было — это лежало на поверхности. А вот дальше начинались авторские фантазии. Капитан приписывал форме руки качества ума, темперамента, даже таланты, хотя никаких доказательств, кроме собственных наблюдений, не приводил.
Сегодня мы знаем, что длительная тяжёлая работа заметно меняет руку: сухожилия утолщаются, кожа грубеет, появляются мозоли, иногда меняется даже общий вид ладони. То, что д’Арпентиньи видел как врождённый «элементарный тип», часто оказывалось просто следом профессии. Его система не была научной — она не проходила проверок, критерии типов перекрывались, а чистые формы встречались редко. Как и физиогномика того времени, хирогномия д’Арпентиньи не имела эмпирической основы и сегодня вполне заслуженно относится к псевдонаукам.
Тем не менее для XIX века его работа стала заметным шагом. Военный человек попытался вытащить «чтение руки» из тумана гаданий и хоть как-то систематизировать видимое. На его наблюдения потом опирались Дебарролль, Чейро и другие. Сам д’Арпентиньи после отставки в 1844 году больше не развивал свою систему и не публиковал новых работ. Он показал, что руку можно рассматривать не только как инструмент судьбы, но и как нечто, что можно классифицировать.
Хирогномия д’Арпентиньи — это продукт своей эпохи. Она родилась из острой наблюдательности капитана и его желания навести порядок в старой практике. Отличить по руке, кто привык к лопате, а кто — к перу, ещё получалось. А вот характер, ум и судьбу она не раскрывала — это были чистые фантазии автора. Впрочем, они отлично легли на вкус времени. Как и многие другие «научные» затеи XIX века, хирогномия красиво стартовала, но так и осталась салонной забавой, приправленной армейской дисциплиной и лёгким самообманом
Часть 2.
По сути, д’Арпентиньи занимался дедукцией, типичной для XIX века. Он замечал, что руки кузнецов и крестьян выглядят иначе, чем руки музыкантов или представителей дворянства, и связывал это с врождёнными склонностями характера. Отличить сословие и отношение к физическому труду по натруженности, мозолям, ухоженности или огрубению кожи ещё можно было — это лежало на поверхности. А вот дальше начинались авторские фантазии. Капитан приписывал форме руки качества ума, темперамента, даже таланты, хотя никаких доказательств, кроме собственных наблюдений, не приводил.
Сегодня мы знаем, что длительная тяжёлая работа заметно меняет руку: сухожилия утолщаются, кожа грубеет, появляются мозоли, иногда меняется даже общий вид ладони. То, что д’Арпентиньи видел как врождённый «элементарный тип», часто оказывалось просто следом профессии. Его система не была научной — она не проходила проверок, критерии типов перекрывались, а чистые формы встречались редко. Как и физиогномика того времени, хирогномия д’Арпентиньи не имела эмпирической основы и сегодня вполне заслуженно относится к псевдонаукам.
Тем не менее для XIX века его работа стала заметным шагом. Военный человек попытался вытащить «чтение руки» из тумана гаданий и хоть как-то систематизировать видимое. На его наблюдения потом опирались Дебарролль, Чейро и другие. Сам д’Арпентиньи после отставки в 1844 году больше не развивал свою систему и не публиковал новых работ. Он показал, что руку можно рассматривать не только как инструмент судьбы, но и как нечто, что можно классифицировать.
Хирогномия д’Арпентиньи — это продукт своей эпохи. Она родилась из острой наблюдательности капитана и его желания навести порядок в старой практике. Отличить по руке, кто привык к лопате, а кто — к перу, ещё получалось. А вот характер, ум и судьбу она не раскрывала — это были чистые фантазии автора. Впрочем, они отлично легли на вкус времени. Как и многие другие «научные» затеи XIX века, хирогномия красиво стартовала, но так и осталась салонной забавой, приправленной армейской дисциплиной и лёгким самообманом
🔥8👍7❤2👏2
И снова момент абсолютно бескорыстной рекламы. Просто потому, что я так хочу.
Мне нравится иногда заглядывать в профили камрадов из моего локального дурдома.
Особенно тех, кто активно обитает в чатике. И вот сейчас наткнулся на очередной маленький, но весьма уютный канальчик.
В принципе - канал просто сборник мыслей о жизни. Во вполне симпатичном мне стиле.
И называется он: Заметки из Тридевятого
https://t.me/notesfrom39
Надеюсь, что Вам тоже зайдет!
Мне нравится иногда заглядывать в профили камрадов из моего локального дурдома.
Особенно тех, кто активно обитает в чатике. И вот сейчас наткнулся на очередной маленький, но весьма уютный канальчик.
В принципе - канал просто сборник мыслей о жизни. Во вполне симпатичном мне стиле.
И называется он: Заметки из Тридевятого
https://t.me/notesfrom39
Надеюсь, что Вам тоже зайдет!
Telegram
Записки из Тридевятого
Записки. Иногда о том, как быть человеком в мире, где даже домовые иногда выгорают.
Автор: @Tortuga1971
Автор: @Tortuga1971
1👍6🔥6❤1
А в библиотеке - зачитанная до дыр классика.
Такая, что даже отдельную картинку грех не сделать!
Михаил Зощенко
История болезни
https://t.me/LibraryOfSaneMan/17
Такая, что даже отдельную картинку грех не сделать!
Михаил Зощенко
История болезни
https://t.me/LibraryOfSaneMan/17
👍10❤1
И снова - ревизия и переосмысление. Ну и заодно - публикация в Дзен, наконец.
Альфа-самец: король джунглей или мираж?
Часть 1.
Здоровенный блондин с челюстью, как у кирпича, только что распотрошил целую толпу уродов. Кровь на стенах, оторванные конечности, дым от взрывов. Он стоит посреди всего этого безумия, не вынимая изо рта толстенную сигару, делает глоток вискаря прямо из бутылки и сплёвывает сквозь зубы: «Blow it out your ass».
Вокруг него уже две дюжины длинноногих красоток в бикини визжат от восторга. Он не смотрит на них — они сами прилипают. Потому что он — Duke Nukem. Король 90-х, ходячая карикатура на абсолютного альфа-самца.
Именно этот образ до сих пор сидит в головах у целого поколения мужиков за сорок. Тот самый, где один парень с мускулами и наглым ртом якобы может решить все проблемы: и с бабами, и с врагами, и с самооценкой.
В реальной жизни миллионы пытаются играть в ту же игру. Только вместо сигары — Tesla в кредит, вместо вискаря — энергетики, а вместо оторванных конечностей — выгоревшие нервы и пустой кошелёк после очередного «альфа-курса».
Миф родился в клетке. В 1947 году Рудольф Шенкель смотрел на волков в зоопарке и решил, что там правит самый наглый самец. Идею подхватил Дэвид Мех, и в 1970-м его книга сделала «альфу» популярным образом.
В 1999 году сам Мех публично признал: в дикой природе всё не так. Стая — это просто семья, а «альфа» — мама с папой. Наука ошибку исправила, но миф уже ушёл в народ и зажил своей жизнью.
В 2000-х пикап-движение взяло его на вооружение. Форумы и семинары твердили: будь доминантом — и женщины, деньги, статус прилипнут сами. К 2020-м это расцвело пышным цветом в Telegram и YouTube. Брутальные дяди с суровым взглядом учат «доминировать» за вполне реальные деньги. Страх оказаться «бетой» до сих пор отлично работает как рычаг давления на мужскую неуверенность.
В поп-культуре «альфа» — это именно такая карикатура: всегда главный, никогда не плачет, забирает всё, что хочет. Duke Nukem в чистом виде. Реальность, как обычно, куда скучнее и сложнее.
Жёсткая иерархия «альфа — бета» — это продукт зоопарка. У людей лидерство почти всегда контекстное. Сегодня ты король в своём отделе, завтра — обычный парень в компании.
Приматолог Франс де Вааль (тот самый, кто когда-то популяризировал термин «альфа» в своих исследованиях шимпанзе) прямо говорит: люди часто думают, что альфа — это самый сильный и злой самец. На деле хороший альфа защищает слабых, разнимает драки и обладает высокой эмпатией. Именно поэтому он становится популярным и уважаемым в группе.
А нейроэндокринолог Роберт Сапольски выразился жёстко и точно: «Когда люди изобрели неравенство и социально-экономический статус, они придумали систему доминирования, какой не существует даже в мире приматов».
Альфа-самец: король джунглей или мираж?
Часть 1.
Здоровенный блондин с челюстью, как у кирпича, только что распотрошил целую толпу уродов. Кровь на стенах, оторванные конечности, дым от взрывов. Он стоит посреди всего этого безумия, не вынимая изо рта толстенную сигару, делает глоток вискаря прямо из бутылки и сплёвывает сквозь зубы: «Blow it out your ass».
Вокруг него уже две дюжины длинноногих красоток в бикини визжат от восторга. Он не смотрит на них — они сами прилипают. Потому что он — Duke Nukem. Король 90-х, ходячая карикатура на абсолютного альфа-самца.
Именно этот образ до сих пор сидит в головах у целого поколения мужиков за сорок. Тот самый, где один парень с мускулами и наглым ртом якобы может решить все проблемы: и с бабами, и с врагами, и с самооценкой.
В реальной жизни миллионы пытаются играть в ту же игру. Только вместо сигары — Tesla в кредит, вместо вискаря — энергетики, а вместо оторванных конечностей — выгоревшие нервы и пустой кошелёк после очередного «альфа-курса».
Миф родился в клетке. В 1947 году Рудольф Шенкель смотрел на волков в зоопарке и решил, что там правит самый наглый самец. Идею подхватил Дэвид Мех, и в 1970-м его книга сделала «альфу» популярным образом.
В 1999 году сам Мех публично признал: в дикой природе всё не так. Стая — это просто семья, а «альфа» — мама с папой. Наука ошибку исправила, но миф уже ушёл в народ и зажил своей жизнью.
В 2000-х пикап-движение взяло его на вооружение. Форумы и семинары твердили: будь доминантом — и женщины, деньги, статус прилипнут сами. К 2020-м это расцвело пышным цветом в Telegram и YouTube. Брутальные дяди с суровым взглядом учат «доминировать» за вполне реальные деньги. Страх оказаться «бетой» до сих пор отлично работает как рычаг давления на мужскую неуверенность.
В поп-культуре «альфа» — это именно такая карикатура: всегда главный, никогда не плачет, забирает всё, что хочет. Duke Nukem в чистом виде. Реальность, как обычно, куда скучнее и сложнее.
Жёсткая иерархия «альфа — бета» — это продукт зоопарка. У людей лидерство почти всегда контекстное. Сегодня ты король в своём отделе, завтра — обычный парень в компании.
Приматолог Франс де Вааль (тот самый, кто когда-то популяризировал термин «альфа» в своих исследованиях шимпанзе) прямо говорит: люди часто думают, что альфа — это самый сильный и злой самец. На деле хороший альфа защищает слабых, разнимает драки и обладает высокой эмпатией. Именно поэтому он становится популярным и уважаемым в группе.
А нейроэндокринолог Роберт Сапольски выразился жёстко и точно: «Когда люди изобрели неравенство и социально-экономический статус, они придумали систему доминирования, какой не существует даже в мире приматов».
🔥18💯2❤1