#100фотографов
Есть люди, о которых тяжело писать в парадигме родился-учился-женился. Майкл Акерман из их числа. Достаточно взглянуть на его фотографии, чтобы понять - онне такой. У него какие-то свои отношения и с фотографией, и с героями снимков, и с окружающим миром.
Акермана называют самым таинственным фотографом. В его фотографии факты смешаны с фикцией. Как он сам говорит: “Мне нравится, когда в моих работах люди видят нечто, чего не вижу я сам”.
Фотографией он увлекся в Нью-Йоркском университете Олбани. И когда учеба стала мешать увлечению, он из университета ушел. Это было начало девяностых. “Мне повезло. Я просто был молодым парнем, который делал то, что ему нравилось, а кто-то вдруг решил это издать…”
Акерман снимает в барах, поездах, ищет героев в которых есть тайна, что-то скрытое внутри. Это скрытое важнее марки камеры и технически безупречных снимков. Камера должна быть удобной, если она царапает пленку, то это делает съемку только лучше.
Акерман говорит, что фотография — это единственное доказательство того, что чувствовал. "Я очень верю в духовность жизни. Ни у кого нет определения, что же это такое. Это не имеет отношения к религии. Но в какой-то момент я начинаю чувствовать дух человека или дух здания. Я знаю, это слишком размытое определение, в нем есть что-то свое для каждого. Возможно, это какая-то внутренняя реальность..."
Для передачи чувств не хватает фактов самих по себе, тут возникает необходимость в спецэффектах. Свои фотографии он печатает сам. Долго - делать это не просто так как в снимках всё сложно со светом.
"Я никогда не знаю, что получится. Не вижу кадра заранее, не делаю постановки... Это скорее магия соприкосновения с объектом. Неправильная экспозиция, свет...Я работаю полувслепую, результат - всегда неожиданность. Я просто отвечаю на то, что происходит. Фотография должна меня удивить, открыть что-то, чего я раньше не представлял."
Своих студентов Акерман учит ошибаться. “На ошибках учатся. Именно они разрушают привычные барьеры, которыми мы себя окружаем. Правила… правильные безопасные способы следования бытовым ритуалам. Тот, кто ищет, не перестанет делать ошибки никогда.”
А еще он дружит с режиссерами братьями Коэн и слушает Radiohead. Акерман часто собирает из своих работ слайдшоу. По его словам, он больше любит подбирать музыку, потому что это проще, чем отбирать фотографии. В своих историях старается сделать так, чтобы у зрителя был простор для интерпретаций.
“Когда я фотографирую, я чувствую очень тесную связь с тем, что оказывается у меня в объективе, поэтому действительно в этот момент я ощущаю себя более живым. И это очень насыщенное чувство.”
https://www.youtube.com/watch?v=0pZTakiOCcg
Есть люди, о которых тяжело писать в парадигме родился-учился-женился. Майкл Акерман из их числа. Достаточно взглянуть на его фотографии, чтобы понять - онне такой. У него какие-то свои отношения и с фотографией, и с героями снимков, и с окружающим миром.
Акермана называют самым таинственным фотографом. В его фотографии факты смешаны с фикцией. Как он сам говорит: “Мне нравится, когда в моих работах люди видят нечто, чего не вижу я сам”.
Фотографией он увлекся в Нью-Йоркском университете Олбани. И когда учеба стала мешать увлечению, он из университета ушел. Это было начало девяностых. “Мне повезло. Я просто был молодым парнем, который делал то, что ему нравилось, а кто-то вдруг решил это издать…”
Акерман снимает в барах, поездах, ищет героев в которых есть тайна, что-то скрытое внутри. Это скрытое важнее марки камеры и технически безупречных снимков. Камера должна быть удобной, если она царапает пленку, то это делает съемку только лучше.
Акерман говорит, что фотография — это единственное доказательство того, что чувствовал. "Я очень верю в духовность жизни. Ни у кого нет определения, что же это такое. Это не имеет отношения к религии. Но в какой-то момент я начинаю чувствовать дух человека или дух здания. Я знаю, это слишком размытое определение, в нем есть что-то свое для каждого. Возможно, это какая-то внутренняя реальность..."
Для передачи чувств не хватает фактов самих по себе, тут возникает необходимость в спецэффектах. Свои фотографии он печатает сам. Долго - делать это не просто так как в снимках всё сложно со светом.
"Я никогда не знаю, что получится. Не вижу кадра заранее, не делаю постановки... Это скорее магия соприкосновения с объектом. Неправильная экспозиция, свет...Я работаю полувслепую, результат - всегда неожиданность. Я просто отвечаю на то, что происходит. Фотография должна меня удивить, открыть что-то, чего я раньше не представлял."
Своих студентов Акерман учит ошибаться. “На ошибках учатся. Именно они разрушают привычные барьеры, которыми мы себя окружаем. Правила… правильные безопасные способы следования бытовым ритуалам. Тот, кто ищет, не перестанет делать ошибки никогда.”
А еще он дружит с режиссерами братьями Коэн и слушает Radiohead. Акерман часто собирает из своих работ слайдшоу. По его словам, он больше любит подбирать музыку, потому что это проще, чем отбирать фотографии. В своих историях старается сделать так, чтобы у зрителя был простор для интерпретаций.
“Когда я фотографирую, я чувствую очень тесную связь с тем, что оказывается у меня в объективе, поэтому действительно в этот момент я ощущаю себя более живым. И это очень насыщенное чувство.”
https://www.youtube.com/watch?v=0pZTakiOCcg
#100фотографов Ричард Аведон - гений портретной съемки. В его биографии меня поразило несколько фактов.
1 Его, рано как и Лилиан Бассман, “открыл” Алексей Бродович - арт-директор “Harper’s Bazaar”, человек сделавший гламурный глянец таким каким мы его знаем. Это его можно считать идеологом и отцом фэшн-фотографии. Так вот, Аведон был учеником Бродовича. Но и построив карьеру (отработав штатным фотографом в Harper’s Bazaar, потом в Vogue, сняв несколько самостоятельных проектов, выпустив не одну книгу) ученик продолжал сотрудничать с учителем, работая как над книгами, так и над выставками. Когда Бродович умер, Аведон с сожалением сказал, что тот так ни разу его не похвалил. Примечательно, что Бродович был эмигрантом из Российской Империи, и родители Ричарда эмигрировали оттуда же в конце ХIX века. Это я к тому, что фэшнфотография таки связана с Российской Империей сильнее, чем кто либо мог подумать. ;-)
2 Можно сказать, что у Аведона не было вариантов кроме как начать свою фотографическую карьеру именно с модной фотографии. Фотоаппарат он взял в руки в 12 лет. И снимал… сестру в образе див из журналов Vogue и Harper’s Bazaar - отец Ричарда держал собственный магазин женской одежды “Аведон на Пятой авеню”, и в их доме всегда водились свежие номера.
“Я начал фотографировать еще подростком. Видя в глянцевых журналах изображения прекрасных моделей, сделанные Стейхеном, Мункачи и Мэн Реем, я подражал им, фотографируя свою младшую сестру. Моя Луиза была восхитительна. Ни у кого не было такой идеальной кожи, такой красивой длинной шеи и таких бездонных карих глаз… Мои первые модели — Дорин Лейт, Элиза Дэниелс, Одри Хепберн — обладали темными волосами, тонкими чертами лица и утонченной элегантностью. Все они — мои воспоминания о Луизе”.
3 Читая о том, как Аведон привнес жизнь в модную фотографию, переместив ее из студии на улицу, театр, пляж, вспоминаю фильм “Забавная мордашка” с Одри Хепберн. Лаконичные кадры, живая модель, понятные эмоции.
4 От съемки, где фоном была жизнь (улица, театр, парк, пляж) Аведон ушел к простому белому фону, к максимально близкому расстоянию до портретируемого. С “улицы” он вернулся в студию.
5 Он снимал звезд и политиков, самых богатых людей своего времени и простых рабочих, обычных людей. Ричард Аведон запечатлел портрет эпохи во всех её проявлениях.
А теперь пара впечатливших меня цитат:
“Вот как были сделаны эти снимки: я фотографировал человека на фоне белого полотна, крепившегося к стене или зданию, а иногда просто к боковой стенке трейлера. Я работал в полумраке, потому что солнечный свет создает тени, блики, ставит акценты, словно указывая вам, куда именно надо смотреть. Я стоял рядом с камерой, не позади нее, на несколько дюймов левее объектива. Когда я работал, я должен был сам вообразить кадр, так как, не смотрел в объектив и не знал в точности, что именно получится. И благодаря этому достигался эффект естественности. Казалось, человек на фотографии всегда был здесь, ему никто не говорил принять такую позу, спрятать свои руки или улыбнуться, и, в конце концов, присутствие камеры и фотографа исчезало”
“Я составил свой список “не надо”: не надо искать наилучший свет, не надо выстраивать композицию, не надо поддаваться искушению красноречивых поз. И все эти “не надо” приводят меня к тому, что “надо”. К белому фону, к личности, которая мне интересна, и к тому, что происходит между нами”
http://www.paninphotoschool.ru/openfiles/articles/69/img12_6.jpg
1 Его, рано как и Лилиан Бассман, “открыл” Алексей Бродович - арт-директор “Harper’s Bazaar”, человек сделавший гламурный глянец таким каким мы его знаем. Это его можно считать идеологом и отцом фэшн-фотографии. Так вот, Аведон был учеником Бродовича. Но и построив карьеру (отработав штатным фотографом в Harper’s Bazaar, потом в Vogue, сняв несколько самостоятельных проектов, выпустив не одну книгу) ученик продолжал сотрудничать с учителем, работая как над книгами, так и над выставками. Когда Бродович умер, Аведон с сожалением сказал, что тот так ни разу его не похвалил. Примечательно, что Бродович был эмигрантом из Российской Империи, и родители Ричарда эмигрировали оттуда же в конце ХIX века. Это я к тому, что фэшнфотография таки связана с Российской Империей сильнее, чем кто либо мог подумать. ;-)
2 Можно сказать, что у Аведона не было вариантов кроме как начать свою фотографическую карьеру именно с модной фотографии. Фотоаппарат он взял в руки в 12 лет. И снимал… сестру в образе див из журналов Vogue и Harper’s Bazaar - отец Ричарда держал собственный магазин женской одежды “Аведон на Пятой авеню”, и в их доме всегда водились свежие номера.
“Я начал фотографировать еще подростком. Видя в глянцевых журналах изображения прекрасных моделей, сделанные Стейхеном, Мункачи и Мэн Реем, я подражал им, фотографируя свою младшую сестру. Моя Луиза была восхитительна. Ни у кого не было такой идеальной кожи, такой красивой длинной шеи и таких бездонных карих глаз… Мои первые модели — Дорин Лейт, Элиза Дэниелс, Одри Хепберн — обладали темными волосами, тонкими чертами лица и утонченной элегантностью. Все они — мои воспоминания о Луизе”.
3 Читая о том, как Аведон привнес жизнь в модную фотографию, переместив ее из студии на улицу, театр, пляж, вспоминаю фильм “Забавная мордашка” с Одри Хепберн. Лаконичные кадры, живая модель, понятные эмоции.
4 От съемки, где фоном была жизнь (улица, театр, парк, пляж) Аведон ушел к простому белому фону, к максимально близкому расстоянию до портретируемого. С “улицы” он вернулся в студию.
5 Он снимал звезд и политиков, самых богатых людей своего времени и простых рабочих, обычных людей. Ричард Аведон запечатлел портрет эпохи во всех её проявлениях.
А теперь пара впечатливших меня цитат:
“Вот как были сделаны эти снимки: я фотографировал человека на фоне белого полотна, крепившегося к стене или зданию, а иногда просто к боковой стенке трейлера. Я работал в полумраке, потому что солнечный свет создает тени, блики, ставит акценты, словно указывая вам, куда именно надо смотреть. Я стоял рядом с камерой, не позади нее, на несколько дюймов левее объектива. Когда я работал, я должен был сам вообразить кадр, так как, не смотрел в объектив и не знал в точности, что именно получится. И благодаря этому достигался эффект естественности. Казалось, человек на фотографии всегда был здесь, ему никто не говорил принять такую позу, спрятать свои руки или улыбнуться, и, в конце концов, присутствие камеры и фотографа исчезало”
“Я составил свой список “не надо”: не надо искать наилучший свет, не надо выстраивать композицию, не надо поддаваться искушению красноречивых поз. И все эти “не надо” приводят меня к тому, что “надо”. К белому фону, к личности, которая мне интересна, и к тому, что происходит между нами”
http://www.paninphotoschool.ru/openfiles/articles/69/img12_6.jpg
#100фотографов В начале 2010-х мне посчастливилось попасть на выставку Энни Лейбовиц в Москве. Сказать, что я была под впечатлением - ничего не сказать. Весь первый этаж Пушкинского музея отдали под жизнь этой женщины-фотографа. Это были как огромные отпечатки ее знаменитых фотографий звезд кино, музыки, политиков, пейзажей и маленькие, распечатанные чуть ли не на бумаге “Снегурочка” кадры из повседневной жизни Лейбовиц: ее родители и детство, беременность и рождение детей, угасание Сьюзен Сонтаг от рака. Удивительная история жизни одного из самых высокооплачиваемого фотографа современности. История неоконченная ведь Лейбовиц продолжает снимать. А началось все во многом как и у многих знаменитых фотографов.
Энни, а точнее Анна-Лу, родилась в семье эмигрантов. Отец военный ВВС США, мать - преподаватель хореографии. Детей шестеро, Энни третий ребенок.
Как и мать, Лейбовиц сначала хотела стать педагогом-художником. Но где-то на втором курсе увлеклась фотографией и даже пошла поучиться этому делу. Среди ее преподавателей был небезызвестный мастер пейзажной фотографии и автор зонной теории Ансель Адамс.
Не закончив университет, Энни Лейбовиц сначала уезжает в археологическую экспедицию, а потом возвращается и, впечатленная содержанием, отправляется устраиваться на работу в молодой журнал “Rolling Stones”. Собственно, впервые о ней заговорили после того, как она поехала в качестве официального фотографа одноименной журналу группы в их мировое турне.
Но прям известность-известность Энни пришла после снимка Йоко Оно и Джона Леннона, сделанного буквально за несколько часов до гибели музыканта.
А переход из Rolling Stones в Vanity Fair сделал Энни Лейбовиц N1 в мире портретной съемки знаменитостей современности.
http://bigpicture.ru/wp-content/uploads/2013/10/Leibovitz03.jpg
Энни, а точнее Анна-Лу, родилась в семье эмигрантов. Отец военный ВВС США, мать - преподаватель хореографии. Детей шестеро, Энни третий ребенок.
Как и мать, Лейбовиц сначала хотела стать педагогом-художником. Но где-то на втором курсе увлеклась фотографией и даже пошла поучиться этому делу. Среди ее преподавателей был небезызвестный мастер пейзажной фотографии и автор зонной теории Ансель Адамс.
Не закончив университет, Энни Лейбовиц сначала уезжает в археологическую экспедицию, а потом возвращается и, впечатленная содержанием, отправляется устраиваться на работу в молодой журнал “Rolling Stones”. Собственно, впервые о ней заговорили после того, как она поехала в качестве официального фотографа одноименной журналу группы в их мировое турне.
Но прям известность-известность Энни пришла после снимка Йоко Оно и Джона Леннона, сделанного буквально за несколько часов до гибели музыканта.
А переход из Rolling Stones в Vanity Fair сделал Энни Лейбовиц N1 в мире портретной съемки знаменитостей современности.
http://bigpicture.ru/wp-content/uploads/2013/10/Leibovitz03.jpg
