Сражение за ВЕРУ
462 subscribers
3 videos
575 links
Протоиерей Александр Шаргунов: как обрести и сохранить неповрежденной веру в последние времена
Download Telegram
У прощения — два измерения, связанных друг с другом. Но их следует различать, потому что они переживаются неодинаково: прощение, полученное от Бога, и прощение, относящееся к другому человеку. Прощение, которое дает Бог, должно быть у нас на первом месте. От него исходит все наше христианское понимание прощения.
Наш Бог — не Бог, Который ведет счет всем нашим хорошим и плохим поступкам в большой книге, суммируя их, и согласно подсчетам определяет души в ад или на небо. У Бога есть несравненно лучший способ, как производить сложения, и Он не ошибается в Своих подсчетах. Наш Бог есть любовь и прощение. А кто любит, тот не ведет счета своей любви. Прощать — значит идти до предела самоотдачи. Бог дает, всегда дает, и снова воздает: «Ты упал, Я подниму тебя. Ты снова упал, Я снова подниму тебя». Каждый день мы помногу раз падаем, и всякий раз, когда мы искренно каемся, Бог поднимает нас.
Мы говорим, что Он делает наши грехи как бы небывшими. Это не значит, что они исчезают. Бог покрывает их покровом Своей любви и никогда не напомнит нам о них. Но прошлое не стирается. Невозможно сделать так, чтобы оно не существовало. Многие из нас согласно кивают головой, сознавая, что они могут простить от всего сердца: «Я прощаю, — говорят они, — но я не могу забыть».
И здесь мы касаемся второй стороны прощения: прощения, которое один человек может дать другому. Прощать и не забывать — это нормально. Мы не должны чувствовать себя виноватыми, оттого что не можем поступить по-другому. Простить — не значит утратить память. Это значит любить другого таким, каков он есть, со всеми его недостатками и обидами, которые он мне нанес. Не потому, что он заслуживает, чтобы я его простил, но потому что, прощая его, я помогаю ему духовно созидать себя. Прощение, которое я даю моему брату, моей сестре, — не есть следствие того, что их отношение ко мне изменилось. Наоборот, мое прощение может помочь им изменить ко мне отношение. Величие прощения — в его созидательной силе. Христианское прощение предшествует испрашиванию прощения. Оно идет впереди, а не наоборот.
Никто, ни один человек не заслуживает, чтобы Бог простил его. Если Бог прощает нас, то Он делает это исключительно по неизреченной Своей милости. И мы веруем и знаем, как дорого это стоит, что только смертью Христа на Кресте даруется нам прощение. В этом событии, которое стоит в центре истории мира, нет никаких наших заслуг. Выражаясь образно, я принадлежу скорее к тем, кто вбивал гвозди в Его пречистые руки и ноги, нежели к тем, кто в последний час был утешением Ему. Прощение, которое дает мне Бог, — чистый дар Его любви. Он прощает меня, прежде всего потому что Он любит меня, а не потому что я возвратился к Нему после того, как повернулся к Его Кресту спиною. Прощение, которое мы призваны давать нашим братьям, должно исходить из тайны, возвещенной Спасителем в Нагорной проповеди: «Будьте совершенны, как Отец ваш Небесный совершен» (Мф. 5, 48).
Но не будем мечтателями. Научиться прощать, как Бог прощает нас, — невозможно в одно мгновение. В одно мгновение мы можем достигнуть этого, когда коснется нас благодать Святого Духа, но путь к стяжанию ее — трудный и скорбный, крестный. Покаянный путь всего Великого поста, путь всей нашей жизни, ведущий к вечной Пасхе.
Завершилась эта седмица, и жалко с ней расставаться. Помню, как один молодой человек, побывавший в первый раз на службе первой седмицы Великого поста, с изумлением спрашивал: «Почему же Церковь не совершает такие службы в течение всего Поста? И вообще в течение всего года?» Нам открывается здесь удивительная глубина Великого покаянного канона, красота церковных песнопений. Но Церковь напоминает нам слово апостола Павла, что смысл нашей жизни и смысл всех наших духовных подвигов — в том, чтобы мы принесли себя в жертву благоугодную Господу. Это значит, что не красота пения и не красота богослужений все определяет. Наша жизнь не может быть благоугодной Богу, не может быть приятной Ему жертвой, если мы не будем исполнять волю Божию, не научимся единственной заповеди — о любви к Богу и к человеку. И вся красота богослужений будет пустой, лишенной всякого смысла.
Об этом с первых дней Поста возвещает нам Церковь через ветхозаветных пророков. Вот слова пророка Осии: «Милости хочу, а не жертвы» (Ос. 6, 6). А пророк Исаия грозно выносит суд: «Праздники ваши ненавидит душа моя, — это он о богослужениях говорит, — они бремя для Меня; Мне тяжело нести их». «Научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову. Тогда придите — и рассудим» (Ис. 1, 17—18). До скончания века звучат эти слова.
Господь говорит нам, что наша каждодневная жизнь должна стать жизнью по истине, иначе богослужение будет театром. Театром? Так сказал один из древних отцов: «Мы будем играть комедию богослужений, если наша жизнь не будет жизнью по истине и правде каждый день». Господь напоминает нам, что красота богослужений запечатлена Его Крестом, Его Божественной истиной, Его правдой.
Жизнь всех святых запечатлена Крестом. Завершая первую седмицу, мы читаем в службе великомученику Феодору Тирону, что он как сладкий хлеб принес себя Пресвятой Троице, когда был предан страданиям в огне. И это есть тайна нашего причастия. Церковь не перестает повторять, что Великий пост — не в воздержании, а во вкушении того, что благ Господь. Сегодня все мы причастились святых Христовых Таин. Для совершения Божественной литургии требуется антиминс — шелковый плат на престоле с частицей мощей святого мученика. Это не просто символ. Это реальность нашего спасения. В ответ на принесение Христом Себя в жертву за нас, в лице этого святого мы должны явить готовность отдать свою жизнь за Христа. Без этой ответной любви что значит наша литургия и наше причастие? И как сможем мы в конце Великого поста свидетельствовать не одними устами с Церковью земной и небесной: «Воскресение Христово видевше»? Священномученик Иоанн Рижский, частица мощей которого находится в антиминсе на престоле главного придела нашего храма, говорил: «Где любовь ко Христу — там все праздники Церкви, там Пасха Господня». Там истинное приобщение Господу. Мы вкушаем Хлеб Небесный, и это означает, что мы сами должны принести свою жизнь, свое тело и душу Господу как жертву благоприятную.
Речь идет не о том, что Господу не угодны наши богослужения и красота наших песнопений. Он любит наши богослужения, Он хочет, чтобы они совершались каждый день. Он благословляет тех, кто каждый день или столько, сколько может вместить, и столько, сколько жизнь ему позволяет по Промыслу Божию, приходит в храм, потому что это особенное место Его присутствия и встречи с нами. Но Господь хочет, чтобы мы не фальшивили в пении в самом главном смысле, чтобы в каждом слове, которое мы произносим, была правда. Он хочет только одного — чтобы исходя из храма мы продолжали путь вместе с Ним, в течение всего Поста и в течение всей нашей жизни. Чтобы все, что Христово — Его чистота, Его смирение, Его любовь, Его жертвенность, Его Крест, Слава Его Воскресения, — принадлежало нам.