Сам по себе национализм плох, потому что он дурного происхождения. Вот и всё. Это попросту низкорожденная идеология, это политические устремления лавочников и представителей низового общества («глубинного народа» со всей иронией этого словосочетания), торгующих «боярскими титулами» за деньги в своих чатах или уже на государственном уровне. Как и любое детище Просвещения, национализм стал средством атаки на рыцарское, феодально-сословное, имперское общество. На Древность и истинное, кровное и расовое благородство.

Аналогии с христианством очевидны. Как и христианство, национализм имеет низкорожденную генеалогию, но романтики (и в столь же мере дураки) европейцы принялись отбеливать эти вещи своей алхимией. Некоторые немцы, например Вагнер, писали о том, что в Европе существуют только два национализма — немецкий и еврейский, как два диаметрально противоположных национализма. Это в корне неверно. Во-первых, сам немецкий национализм, провозглашающий нацию как сюзерена, уже отравлен этим еврейско-талмудическим духом. Во-вторых, истинно национализм существует только французский, потому что они, самые разные французы со всех уголков своей Родины, его родоначальники. И истинно-французский национализм — это переход от феодального французского общества к гражданскому обществу. Это переход от этнической и сословной идентичности к национальной, буквально, отказ от своих корней.

Это также вся мерзость той революционной эпохи, чей символ — гильотина. Как писали расисты Лебон и Лапуж post factum, в то время быть блондином во Франции вполне было достаточно для того, чтобы отправиться на эшафот.