Когда я вернулся домой — застал новых жильцов. Петрович — знакомый тети Ираиды — решил сделать из комода «дворцовую мебель» и покрывал его скверной позолотой, которая мазала все и вся — даже плешь субъекта в синем галифе, что придавало оному вполне генеральский вид. Он сразу посуровел и ко мне более не приставал. Петрович соорудил в центре комнаты печку (ихнее отопление взорвет и затопит весь дом) приставил лесенку и поселил на печке свою бабку — он принимал ее за кошку и зачастую покрикивал «брысь». Бабка ночью распевала революционные песни и отличалась мужеством чрезвычайным: завыла «знают польские паны, знают псы-атаманы», свалилась в таз с грязным бельем и, как ни в чем не бывало, замяукала «как много девушек хороших». Петрович пришел в полный восторг и пригласил к нам жить двух баянистов. Синхронных баянистов: у одного была выбрита левая щека, у другого — правая; у одного бутылка водки торчала из левого кармана, у другого — из правого.
Отец с матерью ужасно перепугались прибавлению семьи. Мать горячо шептала отцу: «Вот соберешься утром на работу, а надеть нечего». Отец ее успокаивал: «Да это ФСБ. Свои ребята из пятого отдела». Но, тем не менее, старался улизнуть пораньше на работу. Вообще на него как-то перестали обращать внимания. Петрович даже спросил у матери: «А муженек ваш на фронте изволил пропасть? Так гнать надо этого дармоеда!» И выбросил пожитки отца в подъезд. Отец кричал, скандалил, кому-то жаловался, милицию приводил, наконец, получил срок и успокоился.
Петрович позолотил комод и стал начальником семьи. Мать шептала тете Ираиде: «Вот это мужчина! Не то что тот размазня. Ничего, в Мордовии из него человека сделают».

Евгений Головин "Миф о Семье"

Эзра Паунд - поэт, гений, фашист.

Кто из подверженных уничтожению и смерти внизу на земле, приблизившись к неуничтожимости и бессмертию,
Узнав и поразмыслив об удовольствиях, [рожденных] внешней оболочкой и страстью, – [кто из них] станет радоваться слишком долгой жизни?

"Катха-упанишада" 26

1. [Яма сказал:] "Поистине, одно [дело] – благое, другое – приятное. Оба они с различными целями сковывают человека.
Хорошо бывает тому, кто держится благого; гибнет цель у того, кто выбирает из них приятное.
2. И благое, и приятное приходят к человеку; разумный поразмыслив, различает их.
Ибо разумный предпочитает благое приятному, глупый ради мирского благополучия выбирает приятное.
3. Ты же, Начикетас, поразмыслив, отбросил желания, что приятны или кажутся приятными;
Ты не пошел по тому пути, сопряженному с богатством, на котором завязли многие люди.
4. Далеко в разные стороны расходятся те, что известны как незнание и как знание.
Я вижу, ты стремишься к знанию, Начикетас, – многочисленные желания не подавили тебя.
5. Пребывая в глубине незнания, [но] считая себя разумными и учеными,
Блуждают, скитаются дураки, словно слепцы, ведомые слепцом.
6. Не постичь перехода неразумному, глупцу, опьяненному обманчивым богатством.
С мыслью: [Есть лишь] этот мир и нет другого – он снова и снова попадает в мою власть.

"Катха-упанишада" 1-6

15. [Яма сказал:] "Слог, который возглашают все веды и который произносят все подвижничества;
Стремясь к которому, ведут жизнь учеников, – тот слог я коротко поведаю тебе. Это – Ом.
16. Поистине, этот слог – Брахман, поистине, этот слог – высший;
Поистине, кто, зная этот слог, желает чего-либо, – к тому оно [приходит].
17. Эта основа – лучшее, эта основа – высшее.
Зная эту основу, [человек] возвеличивается в мире Брахмана.
18. Просвещенный ни рождается, ни умирает, он ни [возник] откуда-либо, ни стал кем-либо;
Нерожденный, постоянный, вечный, изначальный он не [может быть] убит, [когда] убивают тело.
19. Если убивающий думает, что убивает; если убитый думает, что убит,
То оба они не распознают [истины] – он ни убивает, ни убиваем.
20. Меньше малого, больше большого скрыт Атман в сердце этого существа.
Лишенный стремлений, свободный от печали, видит [человек] это величие Атмана благодаря умиротворенности чувств.

"Катха-упанишада" 15-20

22. Познав бестелесного среди тел, среди непостоянных – постоянного,
Великого, всепроникающего Атмана, мудрый не ведает печали.
23. Этот Атман не постигается ни толкованием, ни рассудком, ни тщательным изучением -
Кого избирает этот [Атман], тем он и постигается, тому этот Атман открывает свою природу.
24. Не отступающий от дурного поведения, беспокойный, несобранный,
Мятущийся разум, поистине, не достигает его даже с помощью познания.
25. Брахманство и кшатра – оба для него [словно] пища"...

"Катха-упанишада" 22-25

Памятуя о природном равенстве людей, необходимо добиться срединного результата — более или менее равного материального положения, которое избавит душу от телесного рабства и отпустит в «свободное плаванье» — иначе христианское воспитание, кроме лицемерия и ненависти, никаких плодов не принесет. Ни богатых, ни бедных, но равных надобно христианству для исполнения первичной задачи. Люди должны пребывать в изначально одинаковых условиях. Ни богатство, ни бедность, но элементарный комфорт может усмирить тело и открыть душу живоносным лучам христианского солнца. Эти лучи дают единственно светлое решение: распределить богатство поровну и, тем самым, искоренить нищету. Но есть и другое, еще более достойное Соломона решение: земля не имеет души, ее можно беспощадно эксплуатировать. Правильная эксплуатация земли навеки избавит человека от нищеты.
И поднялась над горизонтом звезда меланхолии — Сатурн с циркулем и угломером, которые обеспечили равенству его хищные синонимы: одинаковость, стандарт, шаблон. Оказалось, что без них комфорта не создать. Оказалось, что трамвай стоит намного дороже хрустальной кареты мадам Помпадур. Циркуль и угломер потянули за собой точность, внимательность, серьезность, постепенно породившие иное отношение к жизни.

Евгений Головин "Миф о комфорте"

Низшие уровни грубой силой всегда превосходят высшие. Тело покорило душу, притянуло ее к себе, навязало свои интересы, радости и печали и, в конце концов, ассимилировало так, что самоё понятие о душе растворилось в телесной эмоциональности.
Аналогичную роль сыграла душа по отношению к духу. Он утратил свою спиритуальность, свой «умный огонь, интеллектуальную интуицию, гармонию Гермеса и Гестии», затребовав свою долю комфорта, которая выражалась в создании удобных условий для умственной работы, то есть для рациональных расчетов.

Евгений Головин "Миф о комфорте"

Очевидно, что совершенное не может породить несовершенное, ведь в таком случае совершенное должно было бы содержать в себе принцип несовершенного и, таким образом, перестать быть совершенным. Следовательно, несовершенное не может проистекать из совершенного и может возникнуть лишь путём творения ex nihilo*. Как же возможно принять возникновение чего–то из ничего или, другими словами, существование без принципа? Кроме того, принятие творения ex nihilo означает фактическое признание итогового уничтожения тварных созданий, ибо то, что имеет начало, должно иметь и конец: после допущения такой мысли разговор о бессмертии был бы верхом нелепости. Однако такая трактовка творения абсурдна, ибо противоречит принципу причинной связи, который ни один разумный человек не может искренне отвергнуть. Мы можем лишь повторить за Лукрецием:
Ex nihilo nihil ad nihil, ad nihilum nil posse reverti («Ничто не возникает из ничего, ничто не обращается в ничто»).

Рене Генона "Демиург"

* Из ничего (лат.) — прим. перев.

В отличие от упражнений (в западном смысле), практики всегда направлены на совершенствование всего человека, а не какогото его отдельного аспекта, и содержат в себе целостный комплекс мер для достижения этой цели. В свою очередь, техники представляют собой конкретные методики применения этих мер (например, различные практики медитации включают в себя соответствующие техники), однако преследуют ту же вышеупомянутую общую цель. Основная причина неудач при освоении йоги – отношение к практикам и техникам как к упражнениям и прагматическим методам, тогда как они требуют вовлечения всего существа практикующего.

Свами Сатьянанда Сарасвати "Древние тантрические техники йоги и крийи"

В наше время люди разделились на чудаков, чувствующих тайну решительно во всем, и специалистов, которые утверждают, что «со временем на этот вопрос будет получен ответ.» Этих специалистов, неуклонных оптимистов становится все больше, но все они отвечают на мелкие вопросы, которые со временем либо забываются, либо встречают неуклонных противников. Даже мелкие вопросы веерно раздробляются на совсем уж микроскопические. Никто не думает спрашивать вечное: «Кто мы? Откуда пришли? Куда идем?» Никто не думает констатировать:

"Но в мире есть иные области,
Луной мучительной томимы.
Для высшей силы, высшей доблести
Они навек недостижимы.

Там волны с блесками и всплесками
Непрекращаемого танца,
И там летит скачками резкими
Корабль Летучего Голландца."

(Н. С. Гумилев)

Евгений Головин "Миф о тайне"

Юноша — герой баллады Шиллера — ревнует к жрецам, запрещающим снимать покрывало со статуи богини Изиды в древнем храме Саиса. Выбрав удачный момент, он снимает покрывало. Конец баллады печален. Юноша, мрачный и угрюмый, покинул Саис, вернулся на родину и вскорости умер от безысходной тоски. Такова судьба всех искателей тайны. Можно разгадывать ребусы и шарады, остроумно решать сиюминутные вопросы, находить выходы в безвыходных ситуациях, но здесь остается только задумчиво молчать, подобно ангелу гравюры Дюрера «Меланхолия». Ангел спокойно разглядывает «философский камень», расположенный среди прочих объектов, изображенных на гравюре. Это правильный пятиугольник, переходящий, по мысли Дюрера, в глубине гравюры в не менее правильное пятиугольное объемное тело, в принципе невозможное. Это — тайна.

Евгений Головин "Миф о тайне"

Отсюда звезда «Меланхолии», встающая в в ретроспективе гравюры. Крайнее спокойствие ангела свидетельствует о том, что он отнюдь не собирается познавать непознаваемое. Ведь кроме острия познания, упрямого и закрученного, словно бурав, существует много других способов мировоззрения. Читая крайне изысканное стихотворение Александра Блока, мы менее всего думаем о его «понимании»:

"День поблек, изящный и невинный,
Вечер заглянул сквозь кружева.
И над книгою старинной
Закружилась голова.

Встала в легкой полутени,
Заструилась вдоль перил…
В голубых сетях растений
Кто-то медленный скользил.

Тихо дрогнула портьера.
Принимала комната шаги
Голубого кавалера
И слуги.

Услыхала об убийстве —Покачнулась — умерла.
Уронила матовые кисти
В зеркала."

Цепкому читательскому взгляду ухватиться за что-нибудь и провести логическую линию совершенно невозможно.

Евгений Головин "Миф о тайне"

Миф — силовая линия, по которой направляется любое бытие: одуванчика, слона, скоростного поезда, прибрежного утеса и т. д. И, разумеется, человека, сколько бы он не рассуждал о свободе воли. Это не исключает случайных обстоятельств, стихийных потрясений, безумия, врагов, благодетелей, болезни, смерти и прочего. В общем смысле эта силовая линия незримо и неслышно определяет бытие космоса и природы в данную эпоху. Как только она меняется, «определение бытия» и всех его параметров принимает другие термины и другие качества.

Евгений Головин "Современный миф"

Картина: Джон Уильям Уотерхаус "Ламия"

Можно без конца рассказывать о субстанциях, формах, качествах, характерах души в античном мировоззрении. Но беда в том, что античная душа открывается чувствам, предчувствиям, фантазиям, но не разуму. В последнем, за ненадобностью, никто особо не нуждался, кроме охотника в лесу да строителя государства с его храмами, жилыми домами, кораблями, воинами и т. д. Понятие об античной душе осталось только в искусстве, легендах и сказках. Когда мы читаем строки Н. С. Гумилева:

"Я читаю стихи драконам,
Водопадам и облакам."

…нас трогают эти стихи, хотя мы понимаем невозможность подобных слушателей. Если бы античный читатель нисколько бы не удивился правде подобных строк, то мы нисколько не удивляемся праву поэта на условность.

Евгений Головин "Современный миф"

Много веков спустя Декарт пришел к весьма справедливому мнению касательно природы разума, поделив существующее на res cognitas и res extensa, то есть «вещи познающие» и «вещи внешние». К первым относится только человек, к последним — всё остальное. Это значит: всё остальное — растения, минералы, животные — подлежат использованию и эксплуатации. Но если во времена Декарта (семнадцатый век) подобное использование носило сдержанный характер, то далее, в связи с неслыханным развитием техники, познающая агрессия против матери-земли обрела чудовищные формы. Люди усвоили повадки титанов, доказав, что боги всегда были им чужды. Постоянная работа по кругу, аннигиляция пространства в пользу времени, жестокость и несправедливость ради материального богатства, планомерное уничтожение земли ради целесообразности смерти. (В эпоху античности смерть физического тела была рядовым событием, мимолетной тучей, заслоняющей солнце.)

Евгений Головин "Современной миф"

Разум — дело тонкое, им может обладать отпетый дурак.

Евгений Головин "Современный миф"