Мечта о светлом будущем столь же нелепа как мечта о проклятом прошлом. Нынешнее поколение советских людей будет поживать при коммунизме столь же достоверно, как и помирать при ядерной катастрофе. Но человек давно поставил общественные интересы выше личных, иными словами, подменил индивидуальную ось бытия социальной — теперь им управляет мода, общественное мнение и статистика, т.е черная магия больших цифр.

Евгений Головин "Цивилизация блефа"

Очень вероятно, что атомная бомба, спид, угроза массового уничтожения относятся к серии субверсивных мифов двадцатого столетия. Держать в беспрестанном страхе безликую однородную и почти бесполезную человеческую массу — задача не слишком трудная. Но, похоже, афоризмы типа “ищи, кому это выгодно”, предположения о секретных и полусекретных, правящих миром сообществах, о сговорах финансовых и политических суверенов, слишком индивидуально-романтичны. Подобные сообщества и подобные сговоры наверняка существуют, но вряд ли имеют значение столь сногсшибательное. Все это слишком в стиле Маккиавелли, слишком, так сказать, в геоцентрическом стиле. Современные финансовые и политические бонзы не похожи на Борджиа или Фуггеров, они однородны, стереотипны и экзистенциально не выделяются из общей массы. Следует, скорее, говорить о климате или атмосфере блефа, о бесцветных сумерках, наэлектризованных черной магией больших цифр.

Евгений Головин "Цивилизация блефа"

Таких историй великое множество, и каждый может рассказать подобных минимум с десяток. Но проблема на самом деле весьма серьезна: другие убедительно и самодовольно навязывают нам наш личный миф, в котором все — сомнительно. Почему надо верить, что эти кудрявые дяди и тети с наглой оравой требующих, поучающих, назидающих, нападающих, ищущих денег и прав статистов суть мои родители и родственники. Они хлопают меня по плечу, излагают какие-то поговорки, бредовые жизненные истины, скабрезные анекдоты. Это еще ничего. Настроясь на торжественный лад, они славословят предков с георгиевскими крестами, золотыми медалями и сталинскими премиями.

Евгений Головин "Миф о Семье"

Ко мне явился плешивый толстяк в синем галифе и розовом пиджаке, скрипя сапогами, как натужная телега (мой двоюродный дядя), заохал, зацокал, просвистел «Землянку», сострил: «Ты вроде бьешься, как в тесной печурке огонь. Как оно, ничего? Да брат, перепугал ты всех!» Чтоб тебе, сволочь, сказать? «Дядя, когда греческий царь Иксион влюбился в богиню Геру, она превратилась в облако своих очертаний, а потом в осьминога. Потому-то я такой нервный, вертлявый, неуклюжий…Скажи ка, дядя, а ты видел уклюжих?» Дядя засопел, аккуратно поставил на столик пакет с макаронами, неожиданно мягко подкрался к врачу, заорал: «Клизму, почаще клизму, товарищ доктор. Говорят волшебное средство! Про Герку эту я слышал, она у нас лифтершей, а вот про царей этих, будь они неладны…сейчас вроде дозволено, а потом глядишь…и лагерь».

Евгений Головин "Миф о Семье"

Как можно жить в липком климате взаимной зависти, подозрительности, скрытой враждебности? Если держаться уклончиво и вежливо — прослывешь гордецом, если стараться всем понравиться — обзовут подлизой. Не все ли равно. Да и можно ли назвать «семьей» группу случайных прохожих, вышедших из магазина или парка, с эскалатора или заводской проходной, объединенных сугубо материальными интересами, общими анекдотами и разрозненными знакомыми на протяжении пары десятков лет?

Евгений Головин "Миф о Семье"

Семья должна иметь, прежде всего, традицию, этический стандарт и общего духовного предка. Только при таких условиях возможно это оригинальное соединение. И, прежде всего, семья должна быть патриархальна.

Евгений Головин "Миф о Семье"

Когда я вернулся домой — застал новых жильцов. Петрович — знакомый тети Ираиды — решил сделать из комода «дворцовую мебель» и покрывал его скверной позолотой, которая мазала все и вся — даже плешь субъекта в синем галифе, что придавало оному вполне генеральский вид. Он сразу посуровел и ко мне более не приставал. Петрович соорудил в центре комнаты печку (ихнее отопление взорвет и затопит весь дом) приставил лесенку и поселил на печке свою бабку — он принимал ее за кошку и зачастую покрикивал «брысь». Бабка ночью распевала революционные песни и отличалась мужеством чрезвычайным: завыла «знают польские паны, знают псы-атаманы», свалилась в таз с грязным бельем и, как ни в чем не бывало, замяукала «как много девушек хороших». Петрович пришел в полный восторг и пригласил к нам жить двух баянистов. Синхронных баянистов: у одного была выбрита левая щека, у другого — правая; у одного бутылка водки торчала из левого кармана, у другого — из правого.
Отец с матерью ужасно перепугались прибавлению семьи. Мать горячо шептала отцу: «Вот соберешься утром на работу, а надеть нечего». Отец ее успокаивал: «Да это ФСБ. Свои ребята из пятого отдела». Но, тем не менее, старался улизнуть пораньше на работу. Вообще на него как-то перестали обращать внимания. Петрович даже спросил у матери: «А муженек ваш на фронте изволил пропасть? Так гнать надо этого дармоеда!» И выбросил пожитки отца в подъезд. Отец кричал, скандалил, кому-то жаловался, милицию приводил, наконец, получил срок и успокоился.
Петрович позолотил комод и стал начальником семьи. Мать шептала тете Ираиде: «Вот это мужчина! Не то что тот размазня. Ничего, в Мордовии из него человека сделают».

Евгений Головин "Миф о Семье"

Эзра Паунд - поэт, гений, фашист.

Кто из подверженных уничтожению и смерти внизу на земле, приблизившись к неуничтожимости и бессмертию,
Узнав и поразмыслив об удовольствиях, [рожденных] внешней оболочкой и страстью, – [кто из них] станет радоваться слишком долгой жизни?

"Катха-упанишада" 26

1. [Яма сказал:] "Поистине, одно [дело] – благое, другое – приятное. Оба они с различными целями сковывают человека.
Хорошо бывает тому, кто держится благого; гибнет цель у того, кто выбирает из них приятное.
2. И благое, и приятное приходят к человеку; разумный поразмыслив, различает их.
Ибо разумный предпочитает благое приятному, глупый ради мирского благополучия выбирает приятное.
3. Ты же, Начикетас, поразмыслив, отбросил желания, что приятны или кажутся приятными;
Ты не пошел по тому пути, сопряженному с богатством, на котором завязли многие люди.
4. Далеко в разные стороны расходятся те, что известны как незнание и как знание.
Я вижу, ты стремишься к знанию, Начикетас, – многочисленные желания не подавили тебя.
5. Пребывая в глубине незнания, [но] считая себя разумными и учеными,
Блуждают, скитаются дураки, словно слепцы, ведомые слепцом.
6. Не постичь перехода неразумному, глупцу, опьяненному обманчивым богатством.
С мыслью: [Есть лишь] этот мир и нет другого – он снова и снова попадает в мою власть.

"Катха-упанишада" 1-6

15. [Яма сказал:] "Слог, который возглашают все веды и который произносят все подвижничества;
Стремясь к которому, ведут жизнь учеников, – тот слог я коротко поведаю тебе. Это – Ом.
16. Поистине, этот слог – Брахман, поистине, этот слог – высший;
Поистине, кто, зная этот слог, желает чего-либо, – к тому оно [приходит].
17. Эта основа – лучшее, эта основа – высшее.
Зная эту основу, [человек] возвеличивается в мире Брахмана.
18. Просвещенный ни рождается, ни умирает, он ни [возник] откуда-либо, ни стал кем-либо;
Нерожденный, постоянный, вечный, изначальный он не [может быть] убит, [когда] убивают тело.
19. Если убивающий думает, что убивает; если убитый думает, что убит,
То оба они не распознают [истины] – он ни убивает, ни убиваем.
20. Меньше малого, больше большого скрыт Атман в сердце этого существа.
Лишенный стремлений, свободный от печали, видит [человек] это величие Атмана благодаря умиротворенности чувств.

"Катха-упанишада" 15-20

22. Познав бестелесного среди тел, среди непостоянных – постоянного,
Великого, всепроникающего Атмана, мудрый не ведает печали.
23. Этот Атман не постигается ни толкованием, ни рассудком, ни тщательным изучением -
Кого избирает этот [Атман], тем он и постигается, тому этот Атман открывает свою природу.
24. Не отступающий от дурного поведения, беспокойный, несобранный,
Мятущийся разум, поистине, не достигает его даже с помощью познания.
25. Брахманство и кшатра – оба для него [словно] пища"...

"Катха-упанишада" 22-25

Памятуя о природном равенстве людей, необходимо добиться срединного результата — более или менее равного материального положения, которое избавит душу от телесного рабства и отпустит в «свободное плаванье» — иначе христианское воспитание, кроме лицемерия и ненависти, никаких плодов не принесет. Ни богатых, ни бедных, но равных надобно христианству для исполнения первичной задачи. Люди должны пребывать в изначально одинаковых условиях. Ни богатство, ни бедность, но элементарный комфорт может усмирить тело и открыть душу живоносным лучам христианского солнца. Эти лучи дают единственно светлое решение: распределить богатство поровну и, тем самым, искоренить нищету. Но есть и другое, еще более достойное Соломона решение: земля не имеет души, ее можно беспощадно эксплуатировать. Правильная эксплуатация земли навеки избавит человека от нищеты.
И поднялась над горизонтом звезда меланхолии — Сатурн с циркулем и угломером, которые обеспечили равенству его хищные синонимы: одинаковость, стандарт, шаблон. Оказалось, что без них комфорта не создать. Оказалось, что трамвай стоит намного дороже хрустальной кареты мадам Помпадур. Циркуль и угломер потянули за собой точность, внимательность, серьезность, постепенно породившие иное отношение к жизни.

Евгений Головин "Миф о комфорте"

Низшие уровни грубой силой всегда превосходят высшие. Тело покорило душу, притянуло ее к себе, навязало свои интересы, радости и печали и, в конце концов, ассимилировало так, что самоё понятие о душе растворилось в телесной эмоциональности.
Аналогичную роль сыграла душа по отношению к духу. Он утратил свою спиритуальность, свой «умный огонь, интеллектуальную интуицию, гармонию Гермеса и Гестии», затребовав свою долю комфорта, которая выражалась в создании удобных условий для умственной работы, то есть для рациональных расчетов.

Евгений Головин "Миф о комфорте"

Очевидно, что совершенное не может породить несовершенное, ведь в таком случае совершенное должно было бы содержать в себе принцип несовершенного и, таким образом, перестать быть совершенным. Следовательно, несовершенное не может проистекать из совершенного и может возникнуть лишь путём творения ex nihilo*. Как же возможно принять возникновение чего–то из ничего или, другими словами, существование без принципа? Кроме того, принятие творения ex nihilo означает фактическое признание итогового уничтожения тварных созданий, ибо то, что имеет начало, должно иметь и конец: после допущения такой мысли разговор о бессмертии был бы верхом нелепости. Однако такая трактовка творения абсурдна, ибо противоречит принципу причинной связи, который ни один разумный человек не может искренне отвергнуть. Мы можем лишь повторить за Лукрецием:
Ex nihilo nihil ad nihil, ad nihilum nil posse reverti («Ничто не возникает из ничего, ничто не обращается в ничто»).

Рене Генона "Демиург"

* Из ничего (лат.) — прим. перев.

В отличие от упражнений (в западном смысле), практики всегда направлены на совершенствование всего человека, а не какогото его отдельного аспекта, и содержат в себе целостный комплекс мер для достижения этой цели. В свою очередь, техники представляют собой конкретные методики применения этих мер (например, различные практики медитации включают в себя соответствующие техники), однако преследуют ту же вышеупомянутую общую цель. Основная причина неудач при освоении йоги – отношение к практикам и техникам как к упражнениям и прагматическим методам, тогда как они требуют вовлечения всего существа практикующего.

Свами Сатьянанда Сарасвати "Древние тантрические техники йоги и крийи"