Forwarded from Wotan✙Jugend
Даже в наивной анти-нацистской пропаганде советские людоеды тоже не забывали про расовые архетипы. Так уж вышло, что для того, чтобы антифашистам бороться с нацистами, надо упрекать их в (мнимой) расовой неполноценности.
Аналогично современные антифа в порывах свой "борьбы" часто пытаются оскорбить правых по теме уголовных гомосексуальных девиаций (хотя "права ЛГБТ" их священная корова), а сотрудники ФСБ, например, пытаются тут и там выставить своих оппонентов своими ставленниками.
Таков мир пропаганды, её цели во все времена, со всех сторон политического спектра - чернь.
Аналогично современные антифа в порывах свой "борьбы" часто пытаются оскорбить правых по теме уголовных гомосексуальных девиаций (хотя "права ЛГБТ" их священная корова), а сотрудники ФСБ, например, пытаются тут и там выставить своих оппонентов своими ставленниками.
Таков мир пропаганды, её цели во все времена, со всех сторон политического спектра - чернь.
Forwarded from Wotan✙Jugend
Ну и конечно важная статья для вас - Культурный фашизм Говарда Филипса Лавкрафта
https://wotanjugend.info/lovecraft-fashist
https://wotanjugend.info/lovecraft-fashist
Forwarded from Wotan✙Jugend
Североевропеец.
— Это и есть самая приятная жизнь, — говорил он.
— Приятнее, чем путешествовать по Африке?
— Путешествовать по Африке отвратительно. Жара. Негры не хотят слушаться, падают на землю и кричат: «Калас» (дальше не иду). Надо их поднимать плеткой. Злишься так, что сводит челюсти. Я вообще не люблю юга. Только на севере европеец может быть счастлив. Чем ближе к экватору, тем сильнее тоска.
В Абиссинии я выходил ночью из палатки, садился на песок, вспоминал Царское, Петербург, северное небо и мне становилось страшно, вдруг я умру здесь от лихорадки и никогда больше всего этого не увижу.
— А на войне?
— На войне то же самое. Страшно и скучно. Когда идешь в конную атаку: «Пригнись!» Я не пригибался. Но прекрасно сознавал, какой это риск. Храбрость в том и заключается, чтобы подавить страх перед опасностью. Ничего не боящийся Козьма Крючков не храбрец, а чурбан.
— из воспоминаний Георгия Иванова о Гумилёве.
— Это и есть самая приятная жизнь, — говорил он.
— Приятнее, чем путешествовать по Африке?
— Путешествовать по Африке отвратительно. Жара. Негры не хотят слушаться, падают на землю и кричат: «Калас» (дальше не иду). Надо их поднимать плеткой. Злишься так, что сводит челюсти. Я вообще не люблю юга. Только на севере европеец может быть счастлив. Чем ближе к экватору, тем сильнее тоска.
В Абиссинии я выходил ночью из палатки, садился на песок, вспоминал Царское, Петербург, северное небо и мне становилось страшно, вдруг я умру здесь от лихорадки и никогда больше всего этого не увижу.
— А на войне?
— На войне то же самое. Страшно и скучно. Когда идешь в конную атаку: «Пригнись!» Я не пригибался. Но прекрасно сознавал, какой это риск. Храбрость в том и заключается, чтобы подавить страх перед опасностью. Ничего не боящийся Козьма Крючков не храбрец, а чурбан.
— из воспоминаний Георгия Иванова о Гумилёве.
Прекрасный женский голос, баллада Гумилёва и чуткое дополнение картиной М. Врубеля.
https://youtu.be/brLmRZV1uTc
https://youtu.be/brLmRZV1uTc
YouTube
Фауст - Баллада на стихи Гумилева
Forwarded from Wotan✙Jugend
https://telegra.ph/Rovno-100-let-nazad-chekistami-byl-ubit-odin-samyh-velikih-russkih-poehtov-08-26
#WotanJugend_Date #WotanJugend_Poetry
#WotanJugend_Date #WotanJugend_Poetry
Telegraph
...
Ровно 100 лет назад чекистами был убит один самых великих русских поэтов, а также ещё порядка 60 порядочных русских людей по делу «Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева». Гумилёв был арестован 3 августа 1921 по обвинению в участии в антисоветском…
Конквистадор (Гумилёву)
Певец Вакхических Мистерий
Макал перо в стигматы ран.
Среди забот, досад и прений,
Отринул будничный обман.
Скиталец странный и отважный,
Воитель гибельных времëн,
Любил и жил Великой жаждой,
Из-за неë же убиëн:
Та жажда отблеск благородных!
Чью стать теперь уж не узреть...
Ведь бирюзу их жил холодных,
Восставший раб повëл под плеть!
Во вседозволенности Галла,
Раздался глиняный колосс,
И смерти царской ему мало,
Главу Поэта на поднос!
Зачем же Родина раздолий,
Стала раздольем скота,
И в сюре власти беззаконий
Был вацарëн здесь нрав раба?
О, Петроград о дивный город,
Зачем ты скверну приютил?
Расстрелы, пытки, смерть и голод,
Ты на плечах своих взрастил.
Захвачен, пойман и казнëн
Весь блеск, жемчужины Европы
Мне не забыть во век имëн,
Кто за тебя пошëл в окопы.
Подняли карающую длань
Унгерн, Марков и Краснов.
Чтоб выплатить отчизне дань
За светлый мир забытых снов.
Но здесь не будет панихиды
Набата час давно прошёл...
Лишь чернь алчет до обиды,
Их груз вины им не тяжëл.
Он пел о мраморных погостах
О диких Африки просторах
Он на войну шëл через страх
Минуя благ манящий ворох.
Конкистадор стоял мужался
На фронте первой мировой
Когда же Край погиб, не сдался.
Лишь прошептал – "уйду с тобой".
Ты в тризну чаши нашей лей
Да в рог труби мистраль взывая!
Чтоб лег в руины мавзолей,
А Русский дух как жар взмывая:
Из строк чистейших янтаря,
Что в соме браги вновь родятся,
Воспламенеет как заря;
До тла сжигая святотатца!
Кровавой вязи почерк дорог...
О, трубадур ты здесь гоним...
Не осквернит нам память ворог,
Мы в вечных льдах цветëм над ним.
26.08.2021
Певец Вакхических Мистерий
Макал перо в стигматы ран.
Среди забот, досад и прений,
Отринул будничный обман.
Скиталец странный и отважный,
Воитель гибельных времëн,
Любил и жил Великой жаждой,
Из-за неë же убиëн:
Та жажда отблеск благородных!
Чью стать теперь уж не узреть...
Ведь бирюзу их жил холодных,
Восставший раб повëл под плеть!
Во вседозволенности Галла,
Раздался глиняный колосс,
И смерти царской ему мало,
Главу Поэта на поднос!
Зачем же Родина раздолий,
Стала раздольем скота,
И в сюре власти беззаконий
Был вацарëн здесь нрав раба?
О, Петроград о дивный город,
Зачем ты скверну приютил?
Расстрелы, пытки, смерть и голод,
Ты на плечах своих взрастил.
Захвачен, пойман и казнëн
Весь блеск, жемчужины Европы
Мне не забыть во век имëн,
Кто за тебя пошëл в окопы.
Подняли карающую длань
Унгерн, Марков и Краснов.
Чтоб выплатить отчизне дань
За светлый мир забытых снов.
Но здесь не будет панихиды
Набата час давно прошёл...
Лишь чернь алчет до обиды,
Их груз вины им не тяжëл.
Он пел о мраморных погостах
О диких Африки просторах
Он на войну шëл через страх
Минуя благ манящий ворох.
Конкистадор стоял мужался
На фронте первой мировой
Когда же Край погиб, не сдался.
Лишь прошептал – "уйду с тобой".
Ты в тризну чаши нашей лей
Да в рог труби мистраль взывая!
Чтоб лег в руины мавзолей,
А Русский дух как жар взмывая:
Из строк чистейших янтаря,
Что в соме браги вновь родятся,
Воспламенеет как заря;
До тла сжигая святотатца!
Кровавой вязи почерк дорог...
О, трубадур ты здесь гоним...
Не осквернит нам память ворог,
Мы в вечных льдах цветëм над ним.
26.08.2021
Рерих, русский по происхождению, часто и подолгу жил на подступах к Гималаям и к Западной Монголии, то путешествуя лично, то возглавляя экспедиции. Здесь, в обществе лам, он старался с наибольшей возможной глубиной постичь магические традиции, в которых физическое и метафизическое, сплавлялись в единый узор. Таким образом, через полотна Рериха говорит сам дух Гималаев, который, как уже было сказано, способствует пробуждению тех, кто внемлет его зову: древнему ощущению себя в окружении вещей. В жизни современного западного мира, больше похожей на каторгу, это предначальное, могучее ощущение погребено в завалах бессознательного.
Юлиус Эвола "Размышления о вершинах"
Юлиус Эвола "Размышления о вершинах"
В осени замшелых форм.
В час полуночного мрака,
В осени замшелых форм,
С цепи сорваться как собака,
С цепи устоев здешних норм!
Стекать подлуньем зори тëмной,
Перебирая старый пепел.
Что не открыто ещë мной?
Гимны, что некогда не пел...
Гимны исполненные страхом,
Вязью чëрных очертаний,
Белого стиха покоем,
Гласом гордых, их прибоем!
Липкой тишиной сочится:
Хор удушливым молчаньем,
Пред очами не промчится...
Порванной струной взыграет:
Одичалый в горе ветер,
Он бураном снежным тает
И исчезнет на рассвете.
В час полуночного мрака,
В осени замшелых форм,
С цепи сорваться как собака,
С цепи устоев здешних норм!
Стекать подлуньем зори тëмной,
Перебирая старый пепел.
Что не открыто ещë мной?
Гимны, что некогда не пел...
Гимны исполненные страхом,
Вязью чëрных очертаний,
Белого стиха покоем,
Гласом гордых, их прибоем!
Липкой тишиной сочится:
Хор удушливым молчаньем,
Пред очами не промчится...
Порванной струной взыграет:
Одичалый в горе ветер,
Он бураном снежным тает
И исчезнет на рассвете.