Корнелиу Кодряну говорил, что в кругу соратников обязательно должны звучать песни! И не зря!

В наше время любовь напоминает страсть пигмеев. Достоинство любви никого не интересует, а невысказанной любви теперь вообще почти не встретишь. Любовь утрачивает свою силу; влюбленные теряют способность бороться с обстоятельствами; страсть не вносит поправки в общественную мораль. Так любовь утрачивает свой абстрактный смысл. И в то же время юноша не находит радости в том, чтобы завоевать свою возлюбленную, и не грустит, если это ему не удалось. Это и неудивительно, ведь ему не доступен широкий спектр человеческих эмоций и способность идеализировать обьект своей страсти. В результате объект тоже теряет достоинство. Любовь относительна, и если достоинства одной личности умаляются, в равной мере умаляются и достоинства другой.
По всему Токио в наши дни процветают любовные романы пигмеев.

Юкио Мисима "Введение к Хагакурэ: Записки о сокрытом в листве"

Говоря о поэтическом, мы имеем в виду «мантическое»...

Ананда Кумарасвами,
Жупел грамотности

Так, мораль требует от самурая перед смертью привести в порядок свою внешность, чтобы не опозориться перед врагом. Но насколько важнее эта заповедь, пока человек жив и находится в обществе, которое ценит прежде всего внешний вид!
Здесь мы подходим к «точке пересечения» внешне ориентированной философии Дзете и эстетики. Как правило, эстетические соображения всегда чужды природе. Однако, мораль «Хагакурэ» включает эстетику во многом подобно тому, как древние греки связывали эстетику со своей этикой.
Прекрасное должно быть сильным, ярким и исполненным энергии. Это главный принцип. Второй принцип гласит, что мораль должна быть прекрасна. Это не значит, что нужно прежде всего заботиться об одежде и цвете лица. Это значит, что нужно свести воедино красоту и этические цели.

Юкио Мисима "Введение к Хагакурэ: Записки о сокрытом в листве"

Baise Ma Hache — Les Fils de la Peste⚜️🎼 (2014 г.)
(Ma traduction/мой перевод)

"Стоя под руинами разрушенной славы,
Душа отечества умирает
В видении уродства и ужаса.
Земля перестала быть стягом
в ярких тонах,
В этом грязном веке метисов
Вся жизнь обрела вкус мочи.
В то время как ублюдки ходят по тропинке
Она чернеет под их шагами,
Она стала цвета дерьма.

В окружении демонов и одиночества,
В ожидании солнца, которое никогда не взойдет
Люди нашей крови, гибнут
под тяжестью
гулкого эха сапог современного мира.
Европа в тупике,
Её сыновья умрут
На дне блядского подвала.

Мы приветствуем вас из сточных городских канав,
Что пожирают все его радости,
Которые дворники вышвыривают из щелей
на тротуар,
Где гниют паразиты питающиеся засохшей
кровью мертвецов,
Где крысы больше никогда не будут кричать от голода.

И мы... мы здесь тот
Жаждущий, голодный дух — что заточён в ночи́,
И отдыха не знавший никогда.

На марше гибель,
В тени могилы нашей,
И ненависть вскипает,
Она как горечь — бессмертна в нас!
Мы кричим теряя дыхание —
Земля отслаивается и кровоточит.

Место, где разграблены курганы
И стеллы наших отцов.
Мы входим в мраморную пустыню, от одиночества
Здесь холод... потёмки,
Голод, жажда и необъятная усталость.
Из этого гнусного, смрадного склепа
Звучит наше отвращение с отголосками
Смерти и наших идеалов!

Здесь разграблены плиты
И стеллы наших отцов.
Здесь холод, и кровавый пот.
Из смрадного, гнусного склепа
Звучит наша ненависть с эхом
Смерти и наших идеалов!"

К чёрной дате.

Стерегла нас страшная беда:
Заблудившись, умирали мы от жажды.
Самолеты пролетали дважды,
Не заметили, — не сбросили нам льда.
Мы плашмя лежали на песке,
С нами было только два верблюда.
Мы уже не ожидали чуда,
Смерть была от нас на волоске.
Засыпал нас розовый песок;
Но мне снились астраханские арбузы
И звучал, не умолкая, музы,
Как ручей, веселый голосок.
И один из всех я уцелел.
Как и почему? Не знаю.
Я очнулся в караван-сарае,
Где дервиш о Магомете пел.
С той поры я смерти не хочу;
Но и не боюсь с ней встречи:
Перед смертью я верблюжью пил мочу
И запить теперь ее мне нечем.

Николай Туроверов "Легион"

P. S. Смерды могут даже не пытаться "смешно шутить" над высокой поэзией.

Мы не можем понять подлинный смысл смерти, пока мыслим в рамках дуализма судьбы и нашего собственного выбора. В конце концов к смерти всегда примешивается вечная борьба между человеческим выбором и сверхчеловеческой судьбой. Иногда может показаться, что человек умер по своему собственному выбору.
Самоубийство — тому пример. Иногда смерть может казаться полностью вынужденной. Смерть во время ночного налета на город вражеской авиации относится к этому типу.
Но даже в случае самоубийства, в котором, как может показаться, все решает сам человек, на пути к смерти важную роль играет судьба, неподвластная воле человека. И даже на такую, казалось бы, естественную смерть, как смерть от болезни, зачастую оказывают воздействие субъективные обстоятельства, которые позволяют говорить о том, что человек ушел из жизни едва ли не добровольно.

Юкио Мисима "Введение к Хагакурэ: Записки о сокрытом в листве"

Кто не очарован рассказами Священных Преданий о райских удовольствиях, тот пребывает в состоянии совершенного покоя, в котором легко оценить достоинства безусловной преданности.

Бхагавад-гита 2.53

Живые существа растут от пищи, пища растет от дождя. Дождь происходит от жертвоприношения, а жертвенное таинство происходит от действия.

Бхагавад-гита 3.14

О воин, Мне, Царю царствующих, не к чему стремиться, ибо всё принадлежит Мне.
Я, Владыка всего сущего, не связан долгом, но даже Я действую.

Бхагавад-гита 3.22

Всевышний сказал:
— Я поведал тебе, Арджуна, как с помощью бескорыстного труда возможно отличить сознание от вещества — себя от наваждения — и тем обрести свободу. Некогда Я открыл эту истину богу Солнцу, Вивасвану. Тот передал ее своему сыну Ману, Ману — своему сыну Икшваку.

Так это знание передавалось по цепи преемственности от царя к царю, среди коих были святые правители Ними и Джанака. Со временем это знание почти утратилось.

Эта вечная истина дается не всякому. Тебе Я открыл ее лишь потому, что ты Мой друг и предан Мне.

Бхагавад-гита 4.1-4.3

Распределение качеств и долга в четырех кастах Я сказал, Непреходящий, Я сотворил их, но Я не творец, ведай это.

Меня не пятнают дела, действия плод не прельщает; Кто меня так познает, тот не связан делами.

Это постигнув, предки дела совершали, стремясь к свободе; И ты совершай дела, как некогда предки совершали.

Бхагавад-гита 4.13-4.15

Отделив ум от чувственных образов — звука, поверхности, цвета, вкуса и запаха, сосредоточив взгляд в точке между бровями, добившись полного равновесия, задержав воздух на вдохе и выдохе, подчинив себе чувства, ум и разум, живое существо уверенно продвигается к свободе. Кто избавился от желаний, страха и гнева, тот обретает свободу, даже находясь в бренном теле.

Бхагавад-гита 5.27-28

Кто исповедует путь самосозерцания, должен поселиться в уединенном месте, усмирить ум и тело, обуздать желания, упорядочить деятельность чувств и погрузиться в предмет размышлений.

Для созерцания нужно найти чистое, уединенное место, постелить на землю осоковую циновку, покрыть ее оленьей шкурой и мягкой тканью. Сиденье не должно быть высоким или низким. Приняв правильное положение тела, можно начать погружаться в себя. Прежде всего необходимо обуздать мысли с чувствами и усмирить плоть. Затем, сосредоточив мысленный взор в одной точке, следует очистить сердце от желания обладать чем-либо.

Держа туловище, шею и голову прямо, отшельник должен сосредоточить взгляд на кончике носа. Успокоив ум, избавившись от страха и подавив похоть, он должен устремить бесстрастный мысленный взор на Мой образ. Но истинного соития со Мною достигает тот, кто взирает на Меня с восторгом.

Погрузившись в мысли обо Мне, душа входит в состояние невозмутимости, в котором деятельность чувств останавливается, и можно непосредственно воспринимать вездесущий свет Высшего Сознания. Этот свет исходит от Меня; войдя в него, отшельник освобождается из круговерти происходящего.

О Арджуна, не может разорвать узы мира тот, кто переедает, недоедает, спит много или мало.

Кто умерен в еде, сне, труде и отдыхе, кто упорядочил свою жизнь и делает все во-время, тот непременно избавляется от бед и тревог.

Тот воистину порвал связь с суетным миром, кто обуздал мысли, кто не имеет корыстных желаний и кто удерживает связь с безграничным Сознанием, сущим внутри каждой живой твари.

Как пламя свечи горит ровно в безветренном месте, так ум отрешенного человека, повернувшийся от внешнего мира к внутреннему, не рассредоточивается и всегда направлен на один предмет.

Бхагавад-гита 6.10-19

Кто видит Меня во всех и всех во Мне, тот никогда не теряет Меня из виду, а Я не теряю из виду его. Такая душа непрерывно думает обо Мне.

Бхагавад-гита 6.30