Тот, кто во время войны использует грубые и мужественные слова, приличествующие военному времени, а в мирное время — слова, приличествующие мирному времени, не является самураем. Для самурая важно поддерживать логическую последовательность, и если он смело высказывается на войне, в мирное время он должен высказываться так же смело. Этот принцип подтверждает идею, выраженную в пункте 21, согласно которой слова и действия меняют глубинное естество человека.
Для самурая, когда бы он ни говорил, важно каждое слово. Ведь одно слово дает возможность поведать о воинской доблести. В мирные времена слова выявляют смелость человека. В беспокойные времена тоже, как известно, одного слова достаточно, чтобы заявить о своей силе или малодушии. Это одно слово — цветок сердца; это не просто звук, слетевший с уст.

Хагакурэ "Записки о сокрытом в листве"

Благочестивая жизнь началась.
Обсуждали с японцами Юкио Мисиму и салютовали царю солнцу Гелиосу/Богине Аматерасу.

Их проклятая мультикультурная соевая дегродная скотоублюдия.

Наш трансцендентный монархический интернационал.

Так скоро у нас 10 сентября, будет материал!

https://t.me/wildejager

Корнелиу Кодряну говорил, что в кругу соратников обязательно должны звучать песни! И не зря!

В наше время любовь напоминает страсть пигмеев. Достоинство любви никого не интересует, а невысказанной любви теперь вообще почти не встретишь. Любовь утрачивает свою силу; влюбленные теряют способность бороться с обстоятельствами; страсть не вносит поправки в общественную мораль. Так любовь утрачивает свой абстрактный смысл. И в то же время юноша не находит радости в том, чтобы завоевать свою возлюбленную, и не грустит, если это ему не удалось. Это и неудивительно, ведь ему не доступен широкий спектр человеческих эмоций и способность идеализировать обьект своей страсти. В результате объект тоже теряет достоинство. Любовь относительна, и если достоинства одной личности умаляются, в равной мере умаляются и достоинства другой.
По всему Токио в наши дни процветают любовные романы пигмеев.

Юкио Мисима "Введение к Хагакурэ: Записки о сокрытом в листве"

Говоря о поэтическом, мы имеем в виду «мантическое»...

Ананда Кумарасвами,
Жупел грамотности

Так, мораль требует от самурая перед смертью привести в порядок свою внешность, чтобы не опозориться перед врагом. Но насколько важнее эта заповедь, пока человек жив и находится в обществе, которое ценит прежде всего внешний вид!
Здесь мы подходим к «точке пересечения» внешне ориентированной философии Дзете и эстетики. Как правило, эстетические соображения всегда чужды природе. Однако, мораль «Хагакурэ» включает эстетику во многом подобно тому, как древние греки связывали эстетику со своей этикой.
Прекрасное должно быть сильным, ярким и исполненным энергии. Это главный принцип. Второй принцип гласит, что мораль должна быть прекрасна. Это не значит, что нужно прежде всего заботиться об одежде и цвете лица. Это значит, что нужно свести воедино красоту и этические цели.

Юкио Мисима "Введение к Хагакурэ: Записки о сокрытом в листве"

Baise Ma Hache — Les Fils de la Peste⚜️🎼 (2014 г.)
(Ma traduction/мой перевод)

"Стоя под руинами разрушенной славы,
Душа отечества умирает
В видении уродства и ужаса.
Земля перестала быть стягом
в ярких тонах,
В этом грязном веке метисов
Вся жизнь обрела вкус мочи.
В то время как ублюдки ходят по тропинке
Она чернеет под их шагами,
Она стала цвета дерьма.

В окружении демонов и одиночества,
В ожидании солнца, которое никогда не взойдет
Люди нашей крови, гибнут
под тяжестью
гулкого эха сапог современного мира.
Европа в тупике,
Её сыновья умрут
На дне блядского подвала.

Мы приветствуем вас из сточных городских канав,
Что пожирают все его радости,
Которые дворники вышвыривают из щелей
на тротуар,
Где гниют паразиты питающиеся засохшей
кровью мертвецов,
Где крысы больше никогда не будут кричать от голода.

И мы... мы здесь тот
Жаждущий, голодный дух — что заточён в ночи́,
И отдыха не знавший никогда.

На марше гибель,
В тени могилы нашей,
И ненависть вскипает,
Она как горечь — бессмертна в нас!
Мы кричим теряя дыхание —
Земля отслаивается и кровоточит.

Место, где разграблены курганы
И стеллы наших отцов.
Мы входим в мраморную пустыню, от одиночества
Здесь холод... потёмки,
Голод, жажда и необъятная усталость.
Из этого гнусного, смрадного склепа
Звучит наше отвращение с отголосками
Смерти и наших идеалов!

Здесь разграблены плиты
И стеллы наших отцов.
Здесь холод, и кровавый пот.
Из смрадного, гнусного склепа
Звучит наша ненависть с эхом
Смерти и наших идеалов!"

К чёрной дате.

Стерегла нас страшная беда:
Заблудившись, умирали мы от жажды.
Самолеты пролетали дважды,
Не заметили, — не сбросили нам льда.
Мы плашмя лежали на песке,
С нами было только два верблюда.
Мы уже не ожидали чуда,
Смерть была от нас на волоске.
Засыпал нас розовый песок;
Но мне снились астраханские арбузы
И звучал, не умолкая, музы,
Как ручей, веселый голосок.
И один из всех я уцелел.
Как и почему? Не знаю.
Я очнулся в караван-сарае,
Где дервиш о Магомете пел.
С той поры я смерти не хочу;
Но и не боюсь с ней встречи:
Перед смертью я верблюжью пил мочу
И запить теперь ее мне нечем.

Николай Туроверов "Легион"

P. S. Смерды могут даже не пытаться "смешно шутить" над высокой поэзией.

Мы не можем понять подлинный смысл смерти, пока мыслим в рамках дуализма судьбы и нашего собственного выбора. В конце концов к смерти всегда примешивается вечная борьба между человеческим выбором и сверхчеловеческой судьбой. Иногда может показаться, что человек умер по своему собственному выбору.
Самоубийство — тому пример. Иногда смерть может казаться полностью вынужденной. Смерть во время ночного налета на город вражеской авиации относится к этому типу.
Но даже в случае самоубийства, в котором, как может показаться, все решает сам человек, на пути к смерти важную роль играет судьба, неподвластная воле человека. И даже на такую, казалось бы, естественную смерть, как смерть от болезни, зачастую оказывают воздействие субъективные обстоятельства, которые позволяют говорить о том, что человек ушел из жизни едва ли не добровольно.

Юкио Мисима "Введение к Хагакурэ: Записки о сокрытом в листве"

Кто не очарован рассказами Священных Преданий о райских удовольствиях, тот пребывает в состоянии совершенного покоя, в котором легко оценить достоинства безусловной преданности.

Бхагавад-гита 2.53

Живые существа растут от пищи, пища растет от дождя. Дождь происходит от жертвоприношения, а жертвенное таинство происходит от действия.

Бхагавад-гита 3.14

О воин, Мне, Царю царствующих, не к чему стремиться, ибо всё принадлежит Мне.
Я, Владыка всего сущего, не связан долгом, но даже Я действую.

Бхагавад-гита 3.22