На ночь хорошее, вам к дате.

https://youtu.be/40bXCvBT9Ec?si=asCGls-YKVzS6VMN

"...Стал нашим хлебом — цианистый калий.
Нашей водой — сулема.
Что ж? Притерпелись и попривыкали,
Не посходили с ума.

Даже напротив — в бессмысленно-злобном
Мире — противимся злу:
Ласково кружимся в вальсе загробном
На эмигрантском балу."

Георгий Иванов

26.08.1921, 26.08.1938, 26.08.1958

Как попарно когда-то ходили поэты...(Георгию Иванову)

"...Эмигрантская быль мне всего только снится —
И Берлин, и Париж, и постылая Ницца.

...Зимний день. Петербург. С Гумилевым вдвоем,
Вдоль замерзшей Невы, как по берегу Леты,
Мы спокойно, классически просто идем,
Как попарно когда-то ходили поэты."

Георгий Иванов

"...Сладостной верю я надежде,
Лгать не умеют сердцу сны,
Скоро пройду с тобой, как прежде,
В полях неведомой страны..."

Гумилёв

Кручина стёртых нарративов
Осталась в помнящих глазах,
Глазах что видели то диво,
Что стало притчей во языцех:

О проклятых во век чернилах,
О вязи лунной серебра,
И доме, доме милом,
О как же сень его бела...

Об исступлённой старой скрипке...
"Столбом огня", сжигала грудь
И песни чаровниц, улыбки –
Порезы лиц и кровь, что ртуть...

Водоворотом сновидений
Из древних грёз мелькала быль,
В ночах и гимнах юных бдений,
Сияла огненная пыль.

Смотри же в наши зеркала,
В них отражения гримас
И боль скрывает здесь скала,
И друга выжженный анфас.

Смотри же в наши зеркала,
Искажено в них без прикрас
Всё, что Геката забрала
У пылких и наивных рас.

И эмигрантская дорога —
Надлом, блеф и остракизм
И орды Гога и Магога,
Плечами жмут на твой трагизм.

В Париже Цитере ты лишь снился...
Умерали творцы, одним днём...
В тенистых садах Пан родился,
Играя на флейте пред льдом и огнём...

Так пахла полынь в их тетрадях,
Росла питаясь вен янтарём,
Судьбы сплетая во прядях,
Поэтов умерших одним днём.

26.08.2024

Смерть от болезни — дело рук Природы, тогда как добровольная смерть — проявление воли человека. И если его свобода воли выражается в готовности умереть, что же тогда, спрашивает Дзете, есть свобода воли? Здесь мы видим типичное для японцев представление, что пасть на поле битвы и совершить ритуальное самоубийство — в равной мере достойно. Мы видим, что самоубийство, называемое сэппуку, для японца — не признак поражения, как принято считать на Западе, а окончательное волеизъявление человека, которое призвано защитить его честь.

Юкио Мисима "Введение к Хагакурэ: Записки о сокрытом в листве"

Книги и предания старины учат нас отказу от рациональных измышлений и пониманию Мудрости древних.

Дзётё Ямамото "Хагакурэ: Записки о сокрытом в листве"

Нужно днем и ночью обдумывать каждую непредвиденную возможность. Победа и поражение часто зависят от мимолетных обстоятельств. Но в любом случае избежать позора нетрудно — для этого достаточно умереть. Добиваться цели нужно даже в том случае, если ты знаешь, что обречен на поражение. Для этого не нужна ни мудрость, ни техника. Подлинный самурай не думает о победе и поражении. Он бесстрашно бросается навстречу неизбежной смерти. Если ты поступишь так же, ты проспишься ото сна.

Дзётё Ямамото "Хагакурэ: Записки о сокрытом в листве"

Человек может быстро принять решение, потому что долго готовился к этому. Он всегда может избрать образ действия но не может избрать время. Момент решительных действий долго маячит вдали, а затем неожиданно приближается. Разве жизнь таком случае, не является приготовлением к этим решительным действиям, которые возможно, уготованы человеку судьбой?

Юкио Мисима "Введение к Хагакурэ: Записки о сокрытом в листве"

В век «Хагакурэ», судя по всему, не было людей, которых сегодня принято называть «интеллигенцией».
Однако в мирное время их прототипы из числа конфуцианцев, ученых и самих самураев уже тогда начали формировать это сословие. Дзете просто называет таких людей «расчетливыми». Одним этим словом он обозначает порок, который всегда скрывается под личиной рационализма и гуманизма. В соответствии с логическими измышлениями, жизнь — приобретение, а смерть — потеря.
Если рассуждать рационально, разве может смерть принести счастье?
Человек, исповедующий идеалы гуманизма, склонен считать очень важными свои убеждения, под которыми зачастую скрываются недостатки его личности и необоснованность его субъективной точки зрения. Дзете постоянно критикует расхождение между своей субъективностью и гуманистической философией.
Философия основывается на расчетах, в которых жизнь считается приобретением, а смерть — потерей.
Поэтому тот, кто за разговорами и умствоаниями скрывает тщедушие и алчность, обманывает не только других, но и себя.
Даже в соответствии с современным гуманизмом, герой — это тот, кто ставит на карту свою жизнь во имя других.

Юкио Мисима "Введение к Хагакурэ: Записки о сокрытом в листве"

Противоположностью философского обмана, описанного в предыдущем пункте, является открытость чистому действию и спонтанная деятельность без поддержки абстрактных принципов преданности дайме, почитания родителей и так далее. Дзете не просто исповедует фанатизм. Его идеалом является чистая форма действия, которая изначально содержит в себе добродетели преданности хозяину и почитания родителей. Самурай не может предсказать, будут ли его действия преданными и почтительными, ведь поведение не всегда удается спрогнозировать. Здесь будет уместным процитировать отрывок, называемый «Путь Самурая — это стремление к смерти».
Господин Наосигэ говорил: «Путь Самурая — это стремление к смерти. Десять врагов не совладают с одержимым человеком». Здравый смысл никогда не совершит ничего подобного. Нужно стать безумным и одержимым. Ведь если на Пути Самурая ты будешь благоразумным, ты быстро отстанешь от других. Но на Пути не нужно ни преданности, ни почитания, а нужна только одержимость. Преданность и почитание придут вместе с ней.

Юкио Мисима "Введение к Хагакурэ: Записки о сокрытом в листве"

Если мы верим в существование сердца и желаем защитить его, мы должны следить за всем, что говорим и делаем. Так мы можем взрастить в себе сильную внутреннюю страсть и проникнуть в недосягаемые глубины своего естества.
Воин должен быть внимателен в своих действиях и не допускать даже незначительных оплошностей. Более того, он должен быть внимателен в подборе слов и никогда не говорить: «Я боюсь», «На твоем месте я бы убежал», «Это ужасно!», или «Как больно!». Таких слов нельзя произносить ни в дружеской беседе, ни даже во сне. Ведь если проницательный человек слышит от другого такие высказывания, он видит его насквозь. За своей речью нужно следить.

Хагакурэ "Записки о сокрытом в листве"

Тот, кто во время войны использует грубые и мужественные слова, приличествующие военному времени, а в мирное время — слова, приличествующие мирному времени, не является самураем. Для самурая важно поддерживать логическую последовательность, и если он смело высказывается на войне, в мирное время он должен высказываться так же смело. Этот принцип подтверждает идею, выраженную в пункте 21, согласно которой слова и действия меняют глубинное естество человека.
Для самурая, когда бы он ни говорил, важно каждое слово. Ведь одно слово дает возможность поведать о воинской доблести. В мирные времена слова выявляют смелость человека. В беспокойные времена тоже, как известно, одного слова достаточно, чтобы заявить о своей силе или малодушии. Это одно слово — цветок сердца; это не просто звук, слетевший с уст.

Хагакурэ "Записки о сокрытом в листве"

Благочестивая жизнь началась.
Обсуждали с японцами Юкио Мисиму и салютовали царю солнцу Гелиосу/Богине Аматерасу.

Их проклятая мультикультурная соевая дегродная скотоублюдия.

Наш трансцендентный монархический интернационал.

Так скоро у нас 10 сентября, будет материал!

https://t.me/wildejager

Корнелиу Кодряну говорил, что в кругу соратников обязательно должны звучать песни! И не зря!

В наше время любовь напоминает страсть пигмеев. Достоинство любви никого не интересует, а невысказанной любви теперь вообще почти не встретишь. Любовь утрачивает свою силу; влюбленные теряют способность бороться с обстоятельствами; страсть не вносит поправки в общественную мораль. Так любовь утрачивает свой абстрактный смысл. И в то же время юноша не находит радости в том, чтобы завоевать свою возлюбленную, и не грустит, если это ему не удалось. Это и неудивительно, ведь ему не доступен широкий спектр человеческих эмоций и способность идеализировать обьект своей страсти. В результате объект тоже теряет достоинство. Любовь относительна, и если достоинства одной личности умаляются, в равной мере умаляются и достоинства другой.
По всему Токио в наши дни процветают любовные романы пигмеев.

Юкио Мисима "Введение к Хагакурэ: Записки о сокрытом в листве"