Сочиняющий стихи лишь тогда становится поэтом, когда идет за «Безумцем», медленно-тихо умиравшим в юности.

Мартин Хайдеггер "Язык поэмы истолкование (поиск местности) поэзии Георга Тракля"

Свободную область, обещающую проживание и предо­ставляющую его, наш язык называет «страной». Переход в страну Чужеземца (Пришельца) происходит в духоносных сумерках вечера. Потому-то в последней строке стро­фы и говорится:

"Вечер кружит лик и смысл."

Страна, в которую уходит Почивший-в-юности, - это страна такого вечера, такого заката. Мествование местности, концентрируемой, собираемой в стихотворении Тракля, - есть скрытая сущность отрешенности и на­зывается она «Вечерней страной» («Западом»). Эта за­падная страна, этот Запад старше (то есть представлен раньше и потому более многообещающ), нежели платоново-христианское и даже вообще европейское. Ибо от­решенность - это «начало» восходящего Мирового года, а не гибельная пучина.
Укрытая в отрешенности Вечерняя страна (Запад) не гибнет, но остается, продолжая ожидать своих жителей в качестве страны заката-захода в духоносную Ночь. Эта страна захода есть переход к началу скрытой в ней Утрен­ней рани.

Мартин Хайдеггер "Язык поэмы истолкование (поиск местности) поэзии Георга Тракля"

Выражение — это трансформации чистых стихий в конвенциональный и человечный элемент: от электричества к электрическому свету.
Выражать значит убивать.

Юлиус Эвола "Абстрактное искусство"


Любые формулы, заданные выражения - опасны. Они уводят сказываемое в несущественные формальности ско­роспелых мнений, не позволяя размышлению свершить­ся. Однако они могут быть и полезны, будучи толчком или предлогом для кропотливого раздумья.

Мартин Хайдеггер "Язык поэмы истолкование (поиск местности) поэзии Георга Тракля"

Понимая, что космос есть поэтически организованное Целое (не физически, не математически, не идеологиче­ски etc.), я тем не менее не сделал следующего шага: сле­довательно, изначальное человечество, стоявшее совсем близко от этого «факта», научаемое и хранимое богами, неизбежно должно было жить в гармонии с этим гигант­ским поэтическим Целым. То есть мне не хватало личной энергии, чтобы расшифровать подлинный смысл исходно­го понимания поэтического и поэзии. В этом изначальном узле и заключается вся тайна. И вот, когда Гёльдерлин вдруг говорит мне, что человек, конечно, обладает мно­гими дарами и заслугами, но когда он выявляет свою сущ­ность, своё корневое начало, то неизбежно начинает «жи­тельствовать на земле поэтически», а Хайдеггер добавля­ет/расшифровывает: «"Поэтически жительствовать" зна­чит находиться в присутствии богов и быть потрясенным сущностной близостью вещей», то мое сознание мгновен­но пронзает молния понимания, и является вдруг ясность по поводу стиля жизни первочеловечества или той эпохи, которую мы называем «золотым веком».

Н. Северский "В бездне между богами"

...Об этом и писал Рильке в Восьмой дуинской элегии, проповедуя Открытость, открытый простор сущего, от которого нынешняя популяция землян отвер­нулась, замкнувшись на созерцание собственной субъек­тивной сферы. Все силы внимания сосредоточились на «Я». Человек замкнул себя в капсулу эго. Поэзия, соот­ветственно, перестала быть методом жизни, превратив­шись в словесное ремесло, в дело штукарей-виртуозов, демонстрирующих свое либо сугубо эстетическое, либо психолого-паталого-анатомическое мастерство. Нынеш­ней эпохой управляет эстетический террор, так что эсте­тическая, интеллектуальная и психологическая изощрен­ность выступают здесь товаром повышенного спроса.
Болтовня о духовном и сакральном, равно и о Боге ста­ла одной из бессчетных специй-приправ в бесстыдном га­строномическом спектакле.

Н. Северский "В бездне между богами"

Истинный (реликтовый) поэт верен своей глубинной ин­туиции. Он черпает из своего моря безмолвия, которое позволяет извлекать каждое слово очищенным.

Н. Северский "В бездне между богами"

Суммируя разговоры на эту тему, Касснер пи­шет, что Рильке не подчинялся идеологическому тоталитаризму христианства по этой же причине: логос, который невозможно было вкушать, был для него не настоящим.
Такова цельность поэта, подобная не метафорическому видению поэта Георга Тракля, который, скажем, описы­вает звездное небо как ночное озеро. Обыкновенный че­ловек, пишет Хайдеггер, считает это метафорой, «одна­ко ночное небо в подлинности его существа и есть озеро.
В сравнении с ним то, что мы обычно называем ночью, скорее является именно что образом, то есть выцветшей и опустошенной копией ее сущности». Прямое видение того, что есть, являют и такие, например, строки Тракля:
«И все же поет и поет у черных стен / одинокий Господа ветер». Или: «Могуче молчанье, укрытое в камне...» Здесь никакой эстетики: прямое указание на имеющее место быть.

Н. Северский "В бездне между богами"

Вот почему столь сущностны истинные поэты, инту­итивно продолжающие древнейшую традицию, порой на пределе отчаяния и сил стремящиеся бытийствовать «в присутствии богов» или Бога, восстанавливая в себе ре­ликтовую способность благоговения перед сущим, спо­собность «потрясаться сущностной близостью вещей».
Так рождается знаменитая формула Хайдеггера: «По­эты - это те смертные, что, всерьез воспевая Бога виноде­лия, чуют следы скрывшихся богов, не сходят с этих сле­дов и таким образом показывают родственным смертным путь к Повороту».

Н. Северский "В бездне между богами"

Иудейское христианство не могло бы существовать без арийских "святых" типа Св. Бернарда, Доминго де Гусмана, Св. Фомы и многих других, без Бонифация, без Карла Великого. Без тысячи художников и солдат, которые отдавали свою чистую кровь и свои жизни на служение делу скрытого Врага, который так изворотливо их обманывает, чтобы уничтожить присущую им божественность и Силу. Силу, которой они владели, единственную силу, способную преобразить Землю. За две тысячи лет арий, годо, визи-готт забыл о своих собственных Богах, о звездах, забыл свою алхимическую руническую науку, свою кровь, свою гордость, потерял память о своем божественном происхождении, – и все для того только, чтобы служить лакеем вымышленного Мессии, иудея и целого мира иудейских ценностей, пусть внешне и противоречивых, поклоняясь иудейской Деве, также вымышленной, не существовавшей никогда, скопированной с Исиды и Черных Дев, и проповедникам с рабским мышлением и комплексом вины.
Так арии загрязнили свою физическую и духовную кровь, свое тело, свой ум, дойдя до веры в то, что все люди и все расы равны и все имеют похожую душу.

Мигель Серрано "Воскрешение героя"

Nous voulons la force dans la joie, nous voulons l’exaltation des foules jeunes et des travaux, ce dont tant de pays étrangers nous nous ont offert l’image, le fascisme étoilé et rayonnant, avec ses chansons et son labeur, ses drapeaux dans le vent du matin. À nos camarades des solstices de juin, à ceux qui nous entouraient dans l’amertume de la défaite ou dans la fragile espérance de la résurrection, c’est cela que nous voulons redire. Quand les flammes montantes du feu de camp coloraient soudain le pavillon hissé au sommet du mât dans la nuit, elles nous donnaient les conseils de l’intelligence et de la foi, et les conseils de la volonté, et ceux aussi de la communauté dans l’action. Car le veilleur solitaire n’est jamais seul, et il se sait entouré par ceux qui, demain, seront éveillés et debout.

Robert Brasillach "Solstices de juin" 1942

Сердечный центр вселенной («природы») влечет нас к себе, но, будучи самим источником сверх­ природной (естественно-сверхъестественной) чистоты, он открывается только чистым сердцем, то есть тем суще­ствам, что чувствуют обаяние изначально-исконных рит­мов, испытывают благоговение перед божественностью каждого, даже самого малого фрагмента реальности, как вещного, так и интуитивно-угадываемого. Чувствуют не­ слышимое в слышимом, невидимое в видимом. Укрепляя в себе эту связь, поэт соучаствует в акте дыхательной вза­имотяги, в этом своеобразном событии трансценденции.
«Таким образом влекомые тягой, они (люди этого типа риска, наиболее рискующие из людей - по классифика­ции Рильке) восходят в безграничное, бесконечное. Они вовсе не растворяются в нереальном Ничто, но творят себя в целостности Открытости».

Н. Северский "В бездне между богами"

Разумеется, такой диалог со вселенским Центром ве­дут лишь избранные одиночки. Остальные «загоражива­ют мир собой, а природу ставят перед собой» как какой-нибудь шкаф или автомашину. Современный человек всё и вся превратил в объект и в объекты, разорвав саму воз­можность «чистой связи». Именно это Хайдеггер видит как следствие внедряющейся сущности техники. (Сущ­ность техники появилась раньше самой техники. Техни­ческая продукция есть «организация этого разрыва» че­ловека с Открытостью и с чистой связью, с «неслыханной сердцевиной Сущего»).

Н. Северский "В бездне между богами"

Идеологизм в религии есть один из серьезных толчков человека в сторону от корней есте­ственной религиозности. В книге о Гераклите Хайдег­гер пишет: «Христианство - которое вследствие "техни­ческой" идеи сотворения мира, выступающей в нем пред­метом веры и учения, с метафизической точки зрения является одной из главных причин возникновения со­временной техники - самым серьезным образом способ­ствовало господству саморефлексии субъективности и потому именно оно, христианство, никак не может содей­ствовать преодолению этой рефлексии. Разве можно как-то иначе объяснить историческое банкротство христи­анства и его церкви в новоевропейской истории? Разве нужна Третья мировая война, чтобы в этом убедиться?» Появление психологии как науки стало одним из грозных симптомов смертельного недуга человечества. Душа как исконно принадлежная сфере божественного окончатель­но слилась с сущностью техники.

Н. Северский "В бездне между богами"

Гранями камня, сердцем Хрунгнира,
Вотана мудростью, Мёдом Поэзии
Память о нас льется кровью Квасира
К цвергам в котел неспетыми песнями.

Набирают травы силу,
Луной новой обернувшись,
Наполняют чашу лета
Зельем грёз Солнцестоянья!

На Ясеня ветвях в кроне Иггдрассиля
Вотана жертва, давшая руны.
Нитю плетутся Речи Гримнира,
Из символа мира горем родятся песни войны!

Всем тем волкам, что несут солнце,
И тому, кто его проглотит,
На стягах над их головами,
Или померкнет в пасти черной.

Борьбой своею приближая
Крушенье тлеющего мира.
Догнать луну по небосклону
Звеном цепи перерожденья.

https://youtu.be/s4i33CYs0oA

Также релиз доступен в Лагере Еретиков - https://heretic.camp/product/nezhegol-solstice-single-2024/ (можно купить в качестве и поддержать нас донатом)

Ведь смысл изначально­го общения с богами заключался не только в окрыляющем счастье общения с более высшим существом (и существа­ми), нежели ты сам, с более знающим и мудрым, но в от­резвляющем понимании иерархичности вселенной, где человек отнюдь не ее венец. Позднейший бунт своево­лия, поднятый человеком, наглядно показал, что в каче­стве отдельной монады, вне постоянной поддержки бо­гами, человек стоять и выстоять не может, он падает в грязь лицом. С ним происходит это именно потому, что ему многое дано, дано множество задатков и каналов по­ знавания. Самостоятельно он не в состоянии справляться с множественностью зовов и соблазнов, кипящих потен­ циально внутри его психэ. Сам замысел Единого о челове­ке был замыслом о божественном диалоге, сущность ко­торого гениально уловил Гёльдерлин. Не случайно о воз­врате диалога с богами мечтают самые выдающиеся умы и сердца, а не самые убогие.

Н. Северский "В бездне между богами"

Именно сущность человека, искомая изначальность самого проекта человека (проек­та как такового) заключена в необходимости присутствия богов (Бога) в жилище человека, и в той мере, в какой Хайдеггер называет язык домом бытия, нам данного, это божественное присутствие, это особое сияние должно осуществляться в нашем языке. И это есть главное дело настоящих поэтов. Человеческий образ лишь тогда чело­веческий, когда он божествен. Если же он не божествен, не несет в себе сакрального сияния, тогда он отврати­тельно внечеловечен.

Н. Северский "В бездне между богами"

Море и небо — однородные стихии, звезды — живые плавучие острова, неподвластные ни координации, ни каким-либо измерениям. Одно дело — бытие и совсем другое — стремление человека упорядочить бытие.

Евгений Головин "О магической географии"

Убывание биологической активности за сороковым градусом южной широты свидетельствует только о возрастании инобытия.

Евгений Головин "О магической географии"

Концепция единого Бога лишена всякого смысла в бесконечности Океаноса, вернее, подобная концепция ведет к тотальному пессимизму и негативному первоединому:

"Я искал Божье Око и увидел
Орбиту черную и бездонную,
Там излучалась ночь,
постоянно концентрируясь.

Странная радуга окружала этот провал
В Древний Хаос, эту спираль,
Пожирающую Миры и Дни."

В этих строках французского поэта Жерара де Нерваля чувствуется дыхание абсолютного божества — смерти, абсолютного ноля. «Жизнь — только изъян в кристалле небытия.» (Поль Валери) Вместо бурной духовной экспансии — равномерное материальное сжатие, беспощадная абсорбция, вместо избытка — лишенность, вместо расточения — беспрерывная консумация. Ночь излучается, дабы сжать, захватить, концентрировать, уничтожить все более скудные проблески света и жизни, которая постепенно превращается в жалкую пародию на саму себя.

Евгений Головин "О магической географии"

Это огромные металлургические заводы, где царит постоянный грохот; автомобильные свалки, где гидравлические прессы меняют иногда один хаотический интерьер на еще более хаотический; гигантские шахты, глубина которых неизмерима; чудовищные динамические артерии, тянущиеся на десятки и сотни километров на земле и под землей и на тысячи километров над землей; гигантские песчаные и каменные карьеры — и над всем этим необозримая паутина электропроводов. Это беглый набросок реальности, вернее, технической цивилизации.
Все это создано много за двести лет поколениями наших предков. Поразительно, если учесть сколько среди них было лентяев, пьяниц, безумцев, воинов, мечтателей, фантастов, священников. Поразительно, если все это можно объяснить ненасытным любопытством ученых, энтузиазмом инженеров, неустанной деловитостью рабочих масс. Да и что все это такое? Ведет ли все это к материальному и моральному улучшению жизни, к подъему искусства, к новому аспекту человеческих отношений? Нет. Люди не изменились ни физически, ни эстетически, ни морально. Более того: произошла странная подмена ценностей: творческая культура сменилась интерпретаторской, раздробившись на десятки направлений; религия уступила место слюнявому гуманизму; призывы к лучшей жизни обернулись демагогией с юмористическим оттенком и т. д. и т. п.

Евгений Головин "Человек и его горизонт"