Копье Лонгина символизирует Власть и Справедливость древнего германского Магического Райха. Стрелец это девятое созвездие и девятая руна ИС. Это копье и священный суд кельтов и германцев Рема под руководством посвященного или настоящего друида. Суд приобретает божественный характер, если судья держит в руке копье. Отсюда копье Грааля. Долгое время считали, что Копье власти находится в Австрии, но оно всегда хранилось в замке Трифельзен. Гиммлер его разыскал и доставил в замок СС в Вевельсбурге, чтобы сделать из него древко Блютфане, гитлеровского Знамени крови, которое полагалось держать в горизонтальном положении.

Мигель Серрано "Наше Мировоззрение"
https://t.me/wildejager

И тем не менее в этом «динамическом ходе жиз­ни», В этом «великом потоке» кристаллизуется глубокий смысл войны, который состоит в борьбе за невидимый «рейх», определяющий «высшую немецкую действительность». Очевидно, что в таком понимании рейх превосходит всякие су­ществующие государственные и национальные формы.

А. В. Михайловский "Фридрих Георг Юнгер - Поэт возвращается"

Если действитель­ность недоступна для рассудочного понятия, то про­никнуть в нее способно поэтическое слово, образ.

А. В. Михайловский "Фридрих Георг Юнгер - Поэт возвращается"

"На тинге слепых и сирых
Чистый взор отыщи..."

Герою периодически вручается скрытое послание Тоски, позволяющее ему выковать самое мощное оружие для того, чтобы открыть дорогу освобождения и выхода из темницы Рока.

Мигель Серрано "Воскрешение героя"

Воспоминание об истоке Драмы уже окончательно затемнено в глухом мраке застенок Демиурга, но Боги рассчитывают на неразложимую сущность Героев, которую Демиург так и не смог нарушить, на Тоску и Ностальгию, которые, как далекое эхо, то и дело слышатся в глубине души воина.

Мигель Серрано "Воскрешение героя"

"...Vision des Einen,
der irdisch ausgeloht
der: Glaube, keinen,
der: Erde, Antipod:
die Flammen steigen,
er löscht mit Ozean,
die Flammen schweigen
sich mit den Meeren an..."

Gottfried Benn "VISION DES MANNES"

В моей жизни редко происходит так, что едва-едва ознакомившись с каким то автором я жадно начинаю читать все подряд им написанное. Именно это произошло с Евгением Всеволодовичем Головиным, но после прочтения каждой статьи, эссе, стиха приходит грусть,. Грусть в первую очередь из-за того, что этого всего не так уж и много и больше ничего подобного уже не будет. Как показывает современность порядочные люди в наших широтах появляются редко, и очень быстро пропадают. А будущие поколения порядочных людей вынуждены слушать истории об их предшественниках....
Сопоставляя прочитанное и прослушанное с нынешним положением дел, становится еще более грустно. Мэтр несколько раз за беседы 2004го года вспоминает некого Сашу Дугина.
А что сейчас Саша Дугин? А Саша Дугин сам себя провозгласил учеником Евгения Всеволодовича, понаделал сайтов с плашками ЕСМ, а в видео посвященному круглой дате ко дню смерти заявил что и Мэтр как писатель не был великим. В одной же из книг Саша Дугин заявил, что Евгений Всеволодович противоречит своим антихристианством поэзии серебряного века и всей русской философии..... Очень мерзкая и подлая история, но видимо Саша Дугин живет в мире царства количества. Видимо тот кто больше ноомахий написал тот и великий писатель и тот кто плачется о царе иудейском — настоящий русский.
Если Евгений Всеволодович действительно воспитал что-то на столько убогое, то он, по-видимому, плохой учитель.... Но ответ на мое вопрошание дает сам Головин в одной из бесед из 2004го года. Мэтр считал наставничество чем то восточным , чем, то чужеродным. И поэтому я все таки считаю, что никаких учеников у него не было. Головин был в первую очередь европейцем, первым и последним русским эллином.
Ну а лекции с его участием, книги и стихи я настоятельно рекомендую к прочтению.

Однажды спросят ваши дети:
«Отец, где Гете наших дней?»
И вам придется им ответить:
«Он далеко – в краю теней.
За Даугавою, за Доном
Его похоронили мы
Не под высоким небосклоном,
А посреди болотной тьмы.
К чему его мечты и песни?
Мы за собою жгли мосты.
И это было, если честно,
Куда важнее, чем мечты».

Однажды спросят ваши дети:
«Ужели наш Рембрандт убит?»
И вам придется им ответить:
«Он спит под сенью пирамид.
В Египте, над песчаной бездной,
Сражались мы – за брата брат.
И это было, если честно,
Куда важнее, чем Рембрандт.
Он рухнул в бездну, как лавина,
А мог бы осчастливить всех.
Но такова была судьбина,
Где нет надежды на успех»

Однажды спросят ваши дети:
«И наш Бетховен – тоже прах?»
И вам придется им ответить:
«Он сгинул в северных морях.
Волна его качает ложе,
О борт холодный ветер бьет.
Его последний крик: «О, Боже!»
Погасит русский самолет.
И шторм из ледяных аккордов
Песнь колыбельную совьет,
Что дальше скандинавских фьордов
Его, Бетховена, полет!»

Когда-нибудь и ваши дети
Состарятся наверняка,
И захотят они отметить
Тех, кто вознесся на века,
Кто осветил, как яркий факел,
Сороковые времена,
Кто возвестил: в грядущем мраке
Другие вспыхнут имена.
Иную песнь, иную оду
Иные сложат господа…
Но Бог величие народу
Не возвращает никогда.

Бёррис фон Мюнхгаузен "Незаменимые"

Как умирают Боги? Время (Хронос-Сатурн) покрывает их, обволакивает; Небесный Волк Фенрир пожирает их. Словно необъятная волна поглощает жилище Асов, полярный Асгард, называемый греками Гипербореей, а Вольфрамом Фон Эшенбахом Гиперботиконом. И гибнет Золотой Век, aurea aetas, Сатья-Юга.
Вотан знал, что это должно произойти. В божественной памяти своей крови хранил он воспоминание о Вечном Возвращении. И Вотан приказал гномам сделать цепи, чтобы связать Волка Фенрира. Но Волк рвал их одну за другой, и тогда Вотан приказал изготовить воображаемую цепь из "шума шагов кошки, птичьей слюны, дыхания рыбы, корня скалы, волос из бороды женщины". Цепь Глпейпнинг. То есть цепь из того, чего не существует. Только такая цепь могла сдержать Волка. Потому что это были законы Иной Вселенной, откуда происходили Боги. Законы, которых не существует. И Волк оставался на цепи, пока Боги не стали сомневаться в том, чего не существует. В этом Несуществующем Цветке, что растет в садах Асгарда. И Волк Фенрир разорвал магическую цепь и пожрал всех Богов, и разрушил Асгард.

Мигель Серрано "Воскрешение героя"

Первым умер Бальдр, или Бапьдур, самый нежный и красивый из Богов. Вплоть до погребального костра был с ним Вотан, который шептал ему что-то на ухо, что именно – никто так и не узнал. Может быть, он говорил ему о Несуществующем Цветке и о неизбежности возврата и Воскресения, о Возвращении в Город Асгард, которого не существует и никогда не будет существовать, но который, тем не менее, реальнее всех городов этой земли.

Мигель Серрано "Воскрешение героя"

Никто не остался здесь (“niemand bleibt hier”)

На пороге вселенской тьмы,
За границами чувств земных
Где квазары поют пустотой
В сердце - мира иного родство

Дождь снарядов и свист комет
В миг падения Райха Дней
Во вращении диска - ответ;
Бездны двух лазурных огней...

Лишь послание - искр вязь,
Луч кромешности в тине лет
Обращаясь к иным мирам
И никто не остался здесь...

Трагедий дней последних искр,
Пылают стяги, гаснут души,
Тревогой тёмной ворвались,
Но взгляд всё так же равнодушен

И вдаль, за тенью Волчьих Стай,
За призрачным Орлиным взором,
Душа моя, ты улетай,
Но, братья, пойте рдяным хором!

И пепел опадёт наземь,
И кровь чистейшая рекою
Окропит символ тайных схем,
И синь небесная сокроет...

Апрель '18

#poetry

Очень поэтические предпосылки к написанию, конечно: говорят, т н "Общество Вриль" исчезло бесследно в последние дни ВМВ, а в рассекреченной квартире Марии Оршич нашли записку лишь с несколькими словами "Никто не остался здесь".

Миф рождается в поэзии, как и наоборот, эта тесная духовная связь уходит своими корнями глубже обозримых нами горизонтов истории и вряд ли будет осязаема нашим взором, но немногие, испившие золотого мёда, могут прикоснуться к одной единственной песне, которая в разных созвучностях звучит многие тысячи лет, но так никогда и не будет спета. Поэт живёт лишь ради одного - услышать однажды, что прошептал Вотан сгорающему в погребальном пламени Бальдру.