Слуга, певец, он, Трубадур, любил.
Любой прекрасный лик милее был
Ему, чем трусу жизнь. В его крови

Тёк огненным потоком дар любви, «Вращавшей солнце, звезды, хор светил».
Его прозвали ветреником, он
Был только в красоту всегда влюблён, —

В любых объятьях он мечтал о «Биче»,
А красота, менявшая обличье,

Иной казалась доброй сотне глаз,
И снова изменялась всякий раз.

Эзра Паунд "IN EPITAPHIUM EIUS"

Далее, всё подоб­но себе, пото­му — неде­ли­мо:
Нет нигде ниче­го ни боль­ше, ни мень­ше, — сли­ян­ность
Не нару­ши­ма ничем. Всё еди­ным испол­не­но Быт­ным,
Всё сли­ян­но, что есть, Быт­ным к Быт­но­му плот­но при­ник­нув.
Так в пре­де­лах вели­ких оков суще­ст­ву­ет недвиж­но
То, чему нет ни кон­ца, ни нача­ла: и Смерть и Рож­де­нье
Изгна­ны, их отве­ла досто­вер­ная Исти­ны сила.
Так, само в себе и само по себе пре­бы­ва­ет
30 Быт­ное там, где оно неиз­мен­но лежит. Неиз­беж­ность
Мощ­ная дер­жит его, сжав кру­гом, в око­вах пре­де­ла,
Ибо тому, что Есть, невмест­на неза­вер­шен­ность.
С ней бы оно нуж­да­лось во всем, а оно есть без­нужд­но.
Мысль и цель этой мыс­ли — одно: ведь ты не при­и­щешь
Мыс­ли без Быт­но­сти той, кото­рая в ней изре­чет­ся.
Ибо нет ниче­го и не будет на све­те ино­го,
Кро­ме Быт­но­го, кро­ме того, что Мой­ра в око­вах
Дер­жит недвиж­ным и цель­ным. А все осталь­ное — лишь имя,
Все, что смерт­ные в вере сво­ей как исти­ну ста­вят,
40 Все, что есть и не есть, рож­да­ет­ся и поги­ба­ет,
Место меня­ет свое и меня­ет яркие крас­ки.
Так как оно — послед­ний пре­дел, то оно завер­шен­но
Сра­зу со всех сто­рон, как тело круг­ло­го шара,
Вкруг середи­ны все­гда рав­но­вес­но­го, ибо не нуж­но
Быть ему ни с какой сто­ро­ны ни боль­ше, ни мень­ше.
Ибо Небыт­но­го нет, чтоб сдер­жать его в этом стрем­ле­нье,
Так же, как Быт­но­го нет, чтобы сде­ла­лось боль­ше иль мень­ше.
Быт­ное там или здесь: оно везде неру­ши­мо,
Всюду рав­но себе, еди­но в суж­ден­ном пре­де­ле.

Здесь достоверное слово и мысль мою завершаю
Я об Истине: мненья смертных отныне учи ты,
Лживому строю стихов моих нарядных внимая.

Парменид "О Природе"

Житие вождя разворачивается в полусказочных оборотах: «сотворен он кровь от крови гайдуков», «со светлыми витязями преодолел все преграды», «закалился душой, пройдя сквозь тюрьмы и узилища», «всецело отдал нам себя: и плоть, и дух, и жизнь».
В последней строфе поэт излагает ключевую идею: Капитан был рожден изначально вместе с народом, вместе с его правителями: «Давным-давно моя земля возникла, давным-давно — а с нею Капитан». Паулеску завершает стихотворение зачином, с которого наоборот начинаются все сказки. И история будто течет вспять…

Юлия Горноскуль "Поэзия Легиона Архангела Михаила: образы и истоки"

Казнь Кодряну и его соратников, как и все репрессии, мифизируется в религиозном ключе, как единая искупительная жертва за Новую Румынию. Этот христианский мотив «выкупа кровию» в сочетании с манолическим мифом о жертве, положенной в основание любого строительства, — доминанта легионерской доктрины. Она же сообщала легионерам уверенность в том, что победа карлистских палачей по сути своей мнимая, а истинная победа вот-вот грядет с шумом архангельских крыльев.
И она действительно пришла. Стихотворения, написанные осенью-зимой 1940, после установления Национал-Легионерского правительства, отражают тотальный триумф: они созданы на фоне прихода к власти, эксгумации Капитана и торжественного перезахоронения в Бухаресте. Но в то же время они полны воспоминаний о минувших репрессиях и зловещим образом отражают в своих строках грядущее кровопролитие.

Мученики, за страну что
Чередою шли на жертву,
Пусть покоен сон ваш будет —
Не напрасны ваши смерти!

За мечту вы кровь пролили —
За величие народа,
Кровью чудо сотворили:
Стяг зеленый реет гордо.

Ныне, в Господе покоясь,
Знайте: мы в любой момент
Ждем от вас наказов новых
И ответствуем: "Prezent!"
(Н. Василеску)

Юлия Горноскуль "Поэзия Легиона Архангела Михаила: образы и истоки"

Заметим, что по существу это светлая поэзия, не упадническая, вопреки тому, что в ней запечатлены страшные эпизоды истории, да и грезы о будущем неизменно обагрены кровью. Она не выцеживает эстетику из безобразного, не превозносит темное в человеке, но видит в нем только образ Божий, только Героя, который без оглядки жертвует собой. И потому ее Герои растворяются в мареве Мифа:

Гибли бойцы по темницам да тюрьмам,
В мыслях Христа с Капитаном держа;
Падали замертво воины юные —
Грудь им пронзали пули врага.
Сотни в Предяле мертвыми спят,
В Рышнове, Рымнике, Чуке, Васлуе!
Легионеры победным сном спят,
Земля в подголовье — дивной лазурью.
Брат во Христе, сотвори же молитву —
Ныне отпразднуем их торжество,
Маршем пройдет Легион страстотерпцев —
Им отсалютуй правой рукой.
(Петре Паулеску)

Юлия Горноскуль "Поэзия Легиона Архангела Михаила: образы и истоки"

Они и мы томительно устали,
Они от нас, а мы - от них.
Нас не волнует производство стали -
Их не волнует сумасшедший стих.

Евгений Головин

Как тот, кто с хаосом наедине Узлы вещей пройдя не без препон,
Вращеньем движим там, где испокон
Веков поёт молчанье в тишине,

Я, позабыв круги эпох во сне,
Был атомом, и я взошел на трон
Творенья, где я сам себе урон.
Мне, Боже, быть рукою на струне?

Я был как тот, кто в детстве одинок,
Кричал, но был не слышен мне мой крик,
И в полном одиночестве постиг
Я всех произрастание начал;
Так самого себя я превозмог,
И страх из вечности моей бежал.

Эзра Паунд "Плотин"

Ты, воинство кровавое зари!
Строй снов моих попробуй разори!
Не взять их в плен.

Я в противостоянье роковом.
Моя душа средь грёз моих за рвом.
Не взять нас в плен!

Эзра Паунд "К Заре: вызов на бой"

Без древних грёз исчезнет сердце мира.

Эзра Паунд

🕯️ Два роки без Сергія Заїковського.

Виконуючи бойове завдання з деокупації села Лукʼянівка в Київській області в складі протитанкового взводу, 24 березня 2022 року загинув Сергій «Деймос» Заїковський. Наш редактор, перекладач і передовсім — друг. Приєднавшись до команди кілька років тому, він посилив наше товариство своїми численними напрацюваннями, оригінальними ідеями та винятковим почуттям гумору. Найкраще про людину говорять його справи, тому ми радимо сьогодні вшанувати його памʼять, пригадавши його публікації. А також книги, які виходили під його редакцією.

Нам тебе дуже бракує, друже.

Проте ідеї та справи його живуть, доки їх продовжують його однодумці. Сьогодні його побратими продовжують захищати український суверенітет на фронті, а в тилу готуються видання, прижиттєво заплановані полеглим.

Чем ценен тантризм, так это тем, что он обращается к наиболее сокровенным, глубоким и архаичным слоям нашей духовной культуры. А архаика это и есть самое правильное и человеческое. В образе Шивы и Шакти нетрудно узнать представления древнейших людей о двух началах – мужском и женском – образующих мир, а особая роль, отводимая женскому началу, которое персонифицируется в форме как могущественных и грозных женских божеств, так и обычных женщин, не может не напомнить первобытной Богини-Матери, запечатленной, возможно, в изображениях «палеолитических Венер». Тантра разделяет с древнейшими традициями манифестационизм, или идею того, что земное является отражением небесного, отсюда люди являются воплощением тех или иных богов и воспроизводят их действия. Знаменитые тантрические чакры бесспорно, берут начало из оргиастических празднеств, воспринимавшихся как возвращение в золотой век, а дикша в Тантре явно происходит из первобытных инициатических обрядов. Наконец, именно в рамках тантрической традиции происходит своего рода реабилитация магии, которая, как правило, предается остракизму в поздних религиозных системах.
В противоположность этому, «цивилизация» оказывается лишь кратким периодом по сравнению со всей многотысячелетней историей человечества, а
«прогресс», «модерн» и «увеличение объемов продаж» — наносной нелепостью, слетающей подобно одеждам адептов древнейшего учения, почитающих свои яростные божества в дремучем лесу в неистовой пляске и страстных объятьях вокруг пламени, озаряющего их нагие тела.

15.04.1886

"...Так пыльна здесь каждая дорога,
Каждый куст так хочет быть сухим,
Что не приведет единорога
Под уздцы к нам белый серафим.

И в твоей лишь сокровенной грусти,
Милая, есть огненный дурман,
Что в проклятом этом захолустьи
Точно ветер из далеких стран.

Там, где всё сверканье, всё движенье,
Пенье всё, — мы там с тобой живем,
Здесь же только наше отраженье
Полонил гниющий водоем."

Гумилёв 1921 г.

Ницше, как и Будда, не считает необходимым обладание душой для того, чтобы возвратиться в этот мир после недолгой паузы смерти. Это происходит в силу самих механических законов Вечного Возвращения.
Изначальный буддизм, кшатрийский, воинский буддизм Гаутамы, принца Северной Индии, который достиг состояния Будды, будучи Аватарой арийского, белого и белокурого северного, полярного бога Вишну (Будда — означает не какую-то определенную личность, но состояние, как и Христос, или Кинче арауканцев), такой буддизм, имеет гораздо больше общего с ницшеанским учением о Вечном Возвращении, нежели с концепциями о перевоплощении и метампсихозе чернокожих дравидов Южной Индии.

Мигель Серрано "Наше Мировоззрение"

Уподобляя Вечное Возвращение Кругу, который вращается во Времени, как на тибетских изображениях Демона, в животе которого крутится, повторяясь и возвращаясь к одной и той же точке, "колесо жизни", надо помнить, что речь идет прежде всего о единстве и возвращении субстанции, так как форма, напротив, меняется в зависимости от различных эпох Возвращения, которые мы назвали его Кольцами. Тема остается одной и той же, лишь аранжировка меняется. Один и тот же круг повторяется, постоянно сужаясь, по мере прохождения Кальп, Манвантар и Юг, образуя как бы нисходящую спираль.

Мигель Серрано "Наше Мировоззрение"

Сущность Врага рода человеческого — рациональное мышление.
Отсюда можно сделать вывод, что аналогичное мышление землян, как творение Демиурга, представляет собой ловушку, с помощью которой он удерживает их в оковах. Поэтому бесполезно пытаться победить его, опираясь только на разум.

Мигель Серрано "Наше Мировоззрение"

Этот человек будущего, который избавит нас как от прежнего идеала, так и от того, что должно было вырасти из него, от великого отвращения, от воли к Ничто, от нигилизма, этот бой полуденного часа и великого решения, наново освобождающий волю, возвращающий земле ее цель, а человеку его надежду, этот антихрист и антинигилист, этот победитель Бога и Ничто — он-таки придет однажды…

Фридрих Вильгельм Ницше "К генеалогии морали"