"...Звериный лик оцепеневший пред Синевой, пред ее святостью."

Георг Тракль

Синева, лазурь — не образ для обозначения смысла Свя­щенного. Синева есть сама по себе (вследствие своей собирающе-концентрирующей, в самоутаивании светя­щейся глубины) Святое. Перед лицом Синевы, а также благодаря чистоте этой Синевы обретя самообладание, лицо животного цепенеет и трансформируется в лик ди­кого лесного существа.
Оцепенелость звериного лица - отнюдь не оцепе­нелость умершего. Цепенея, как бы застывая, лик зверя приходит в содрогание. Весь его облик обретает концен­трацию, такую степень сосредоточенности, которая по­зволяет ему, овладев собой, смотреть в «зеркало истины» (85), двигаясь навстречу Священному. Созерцать означа­ет: входить в Молчание.

Мартин Хайдеггер "Язык поэмы истолкование (поиск местности) поэзии Георга Тракля"

"Могуче молчанье, укрытое в камне." —

Так гласит следующая строка цитированного стихотво­рения. Камень есть сокрытие (Ge-birge)* боли. Горная порода собирает и укрывает в каменности то кротко-нежное, что утишает боль сущностного. «Пред Синевой» боль умолкает. Перед лицом Синевы лик дикого зверя воз­вращает себя в кротость. Ибо Кроткое, по определению, есть миролюбиво сосредоточенное.

Мартин Хайдеггер "Язык поэмы истолкование (поиск местности) поэзии Георга Тракля"

* Gebirge - горная порода, горы; bergen - сохранять, укрывать, прятать, таить.

Всё Су­щественное случается в тиши, и притом внезапно и ред­ко.

Мартин Хайдеггер "Язык поэмы истолкование (поиск местности) поэзии Георга Тракля"

Лазоревый дикий зверь (das blaue Wild) - это животное, чья принадлежность к животному миру покоится скорее всего не в животности или звериности, но в той памятливости созерцания, к которой взы­вает поэт. Звериность этого рода еще далека от нас и едва ли может быть увидена. Ибо звериность названного здесь зверя колеблется в неопределенности, которая еще не во­ шла в свою сущность.
<...>
Сегодняшний человек и есть этот зверь, еще не опре­деленный, не укорененный в своей сущности.

Мартин Хайдеггер "Язык поэмы истолкование (поиск местности) поэзии Георга Тракля"

Поэтическим именем «дикого голубого зверя» Тракль окликает то человеческое существо, чей лик, то есть встречный взгляд, по ходу раздумий о шагах Пришель­ца (Чужеземца) увиден Синевой ночи и благодаря это­му озарен Священным. Именем «голубого дикого зверя» называется то Смертное, что любило вспоминать о При­шельце(душе) и странствовать вместе с ним, познавая исконно-туземное человеческого существа.

Мартин Хайдеггер "Язык поэмы истолкование (поиск местности) поэзии Георга Тракля"

Лазоревый дикий зверь, где и когда бы он ни существо­вал, покинул прежний сущностный образ человека. Суще­ствовавший до сих пор и существующий человек дегради­рует, чахнет, так как теряет свою сущность и вследствие этого тлеет, разлагается.

Мартин Хайдеггер "Язык поэмы истолкование (поиск местности) поэзии Георга Тракля"

Когда смертные отправляются странствовать во­ след призванным в Закат «чужакам»(душам), в данном случае Чужеземцу-пришельцу, они сами оказываются в Чужом, сами становятся Чужеземными и Одинокими (64, 87 и д р ) .
В следовании по ночному звездному озеру (а это - небо над землей) душа исследует Землю лишь в ее «про­ хладной лимфе, свежем соке» (126). Душа ускользает в ве­чернюю брезжащую Голубизну духоносного года, стано­вясь «осенней душой» и вследствие этого - «сине-голубой душой».
Немногие строфы и строки, упомянутые здесь, ука­зывающие на духоносные (священные) сумерки, ведут на тропу Чужеземца, проясняя породу и путь тех, кто, вспоминая-помня о Чужеземце-пришельце, следуют за ним в Закат. Ко времени «склона лета» Чужое в своих странствиях становится осенним и сумрачным.

Мартин Хайдеггер "Язык поэмы истолкование (поиск местности) поэзии Георга Тракля"

"Рыбы, птицы прочь скользят.
Скоро синь Души пробудим —
Тех, любимых, позабудем.
Образы вспуржит Закат."

Георг Тракль

Странники, следующие за Чужеземцем-пришельцем, очень скоро обнаруживают себя разведенными с «люби­мыми», являющимися для них «Теми», Другими.

Другие, Иные, Те - это порода растленного образа человека.
Эти из одного замеса порожденные и в этом замесе, в этой породе перемешанные человеческие существа наш язык называет «родом» (Geschlecht). Слово это обозна­чает как человеческий род в смысле человечества, так и роды в смысле племен, кланов, колен и семей, а все это, в свою очередь, порождено в двойственности полов (der Geschlechter). Породу «разлагающегося образа» человека поэт называет «растленным родом» (186). Это выброшен­ный из сортности своего существа, своей сущности и по­ тому - «ужасающий» (162) род.
Чем же этот род поражен и, значит, проклят? По-гречески проклятье звучит πληγή, по-немецки «Schlag» -удар; паралич; порода (людей). Проклятье растленно­го (выродившегося) рода состоит в том, что этот ветхий человеческий род разбит и разгромлен раздором полов.
Изнутри этого раскола каждый из полов страстно устрем­лен к раскрепощающему восстанию некогда единой и об­наженной первобытности зверя. Не двуполость как та­ковая, но раздор и разлад являются проклятьем. Силой смуты слепой первобытности этот раздор вводит чело­веческий род в раздвоенность, обрекая таким образом на отпущенную разобщенность. Раздвоенный и расколотый «растленный род», исходя из себя самого уже не может больше быть в истинном ритме, в верном чекане. Вер­ный, истинный ритм и чекан - лишь с тем родом, с той человеческой породой, которая, испытующе странствуя, свою двойственность решительно переводит из состоя­ния внутреннего раздора в кротость простодушной двукратности, становящейся таким образом тем «Чужим», что следует за Чужеземцем-пришельцем.

Мартин Хайдеггер "Язык поэмы истолкование (поиск местности) поэзии Георга Тракля"

Сумрачное странствие в компании с Пришельцем так или иначе приводит в Синеву его Ночи. Странствующая душа становится «лазоревой душой».
Однако одновременно с этим она есть душа ушед­шая. Куда? Туда, где бредет Чужеземец (Fremdling), вре­мя от времени называемый указательным словом «Тот».
«Тот» (Jener) в старонемецком звучало как «епег» и озна­чало «другой». «Enert dem Bach» - другая сторона ручья.
«Jener», Тот, Чужеземец, Пришелец - это другой по от­ ношению к Другим, то есть к разлагающемуся челове­ческому роду. «Тот» (Некто) - это отозванный прочь от Других. Чужеземец - это У-единенный, От-деленный (Abgeschiedene*) '.

Мартин Хайдеггер "Язык поэмы истолкование (поиск местности) поэзии Георга Тракля"

* Основное значение слова «der Abgeschiedene» - усопший, по­койник.

Молчат гробницы, мумии и кости, —
Лишь слову жизнь дана:
Из древней тьмы, на мировом погосте,
Звучат лишь Письмена.
И нет у нас иного достоянья!
Умейте же беречь
Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья,
Наш дар бессмертный — речь.

Иван Бунин 1915 год

Куда указывает, куда направляет тот, кто принял в себя сущность Чужого, то есть странствующий впереди?
Куда позван Чужак? В закат, в гибельный закат. Он есть Утрата-себя в духоносно-священных сумерках Синевы. Он движется из склонности к духоносному Году. И хотя этот склон должен проходить сквозь разрушительность бли­зящейся зимы - сквозь ноябрь, тем не менее эта утрата-себя вовсе не означает впадения в неустойчивость или в уничтожение. Себя-утрата означает скорее некий бук­ вальный смысл: отделение и медленное удаление, усколь­зание. Утративший себя исчезает в ноябрьской опусто­шительности, однако ни в коем случае не в ноябрьской опустошенности. Он скользит, минуя ее насквозь, в духоносные сумерки Синевы, «zur Vesper» (к Весперу, вечер­ ней звезде), то есть под вечер, ближе к ночи.

Мартин Хайдеггер "Язык поэмы истолкование (поиск местности) поэзии Георга Тракля"

Вечер - это склон дня духоносного Года. Вечер осущест­ вляет перемену, смену. Склоняясь к Духоносному, вечер дает возможность увидеть иное, задуматься об ином.
<...>
Сущее, над невидимостью коего задумываются мыслители, посредством этого вечера на­ ходит поистине иное слово. Исходя из иных образов и смыслов, вечер трансформирует сказ поэзии и сказ мыш­ ления, трансформирует также и их диалог. Однако вече­ру это удается лишь потому, что он сам трансформирует­ся, меняется, блуждает.

Мартин Хайдеггер "Язык поэмы истолкование (поиск местности) поэзии Георга Тракля"

Однако куда сопровождает вечер сумеречное стран­ствие лазоревой Души? Туда, где всё Иное накапливается, собирается, прячась и хоронясь для иного восхода.
Вышеназванные строки указывают на сосредоточе­ние, на средоточие, то есть на некое место, местность.
Что же это за местность? Как нам следует ее называть? И притом следуя мерке языка поэта, исходя из нее. Весь сказ поэзии Георга Тракля концентрируется вокруг странству­ющего Чужеземца-пришельца, находя в нем средоточие.
Пришелец является и зовется Отрешенным, Отделенным (der Abgeschiedene). Именно посредством него и вокруг него поэтическая речь, поэтическое сказывание настрое­но на одну-единственную песнь. И поскольку поэтические создания этого поэта сконцентрированы в песне Отре­шенного, мы называем местность его поэзии Отрешенно­стью.
Теперь нужно попытаться сделать второй шаг в истолковании-омествовании (Erörterung), подробнее оза­ботиться этой местностью, до сих пор лишь указанной.

Мартин Хайдеггер "Язык поэмы истолкование (поиск местности) поэзии Георга Тракля"

Абстрактное искусство не может быть исторически вечным и универсальным — оно априорно; Плотин, Экхарт, Метерлинк, Новалис, Рюйсбрук, Тцара, Рембо… - все это лишь краткая, редкая и неуверенная вспышка внутри великой смерти, внутри ночной реальности разложения и болезни. Такова редкость невыразимых драгоценных гемм среди грязных болотных вод.
Это исключительное искусство, искусство по ту сторону времени… Современное искусство падет довольно быстро - это и будет знаком его чистоты; падет скорее, чем что-либо другое, будучи реализованным частично с помощью внешних средств (через постепенное возвышение над болезнью к мотивам чувств), а частично — с помощью внутренних (мистических).
Но даже сегодня на мгновение открывается вечная могила темного и израненного свинца для бесконечной чистоты лазури.

Барон Юлиус Эвола "Абстрактное искусство"

Если в общем, то пусть будет так, как будто мы, следуя за светлым взором тропы Пришель­ца, вопрошаем: кто этот Отрешенный? Каков пейзаж его троп?
Эти тропы проходят сквозь опьяняющую небесную лазурь. Свет, которым светятся его шаги, прохладен.

Мартин Хайдеггер "Язык поэмы истолкование (поиск местности) поэзии Георга Тракля"

Умерший - это безумец. Имеется в виду душевнобольной?
Нет. Безумие (Wahnsinn) вовсе не означает тот ум, что ошибочно избрал неумное, бессмысленное. «Wahn» (са­мообман, иллюзия, греза, заблуждение) восходит к древ­неверхненемецкому wana и означает ohne (без). Безумец (der Wahnsinnige) мыслит, размышляет (sinnt), и при­ том мыслит столь интенсивно, как обычно никто. Одна­ко при этом он обходится без того сознания, без того раз­ ума (Sinn), что свойственны другим. В нем другое созна­ ние. «Sinnan» (букв.: к смыслу) первоначально означало:
путешествовать, устремляться к ..., выбрать направление;
индогерманский корень sent (set) означает путь. Отрешен­ный, отошедший (der Abgeschiedene) - это тот безумец, чей путь лежит в каком-то ином направлении. Глядя отту­да, его безумие можно назвать «кротким» (sanft)*, ибо он размышляет вослед более тихому, молчаливому, тайному.

Мартин Хайдеггер "Язык поэмы истолкование (поиск местности) поэзии Георга Тракля"

* sanft - нежный, мягкий, кроткий (нем.).

Отрешенный - это тот, кто медленно-тихо умер в юности. Поэтому он - «нежный труп» (105, 146 и др.), по­ груженный в то детство, которое храняще утишивает в своей дикой местности всё страстное и пылающее. Поэ­тому умерший в юности является в качестве «смутного об­раза прохлады». О ней повествуется в стихотворении, на­ званном «У монашьей горы» (113):

"Неотступно за странником следует темный образ прохлады
над костистой тропой, тихо шепчет
гиацинтовым голосом отрока позабытую леса легенду..."

«Темный образ прохлады» идет не вослед страннику. Он идет впереди него, в то время как лазоревый голос маль­чика возвращает забытое, как бы суфлируя его.
Кто же этот на жизненном рассвете тихо умерший от­рок? Кто же этот отрок, чьё ...Тихо чело кровоточит:

"то древность легенд, темнота иероглифов птичьих полетов."

Мартин Хайдеггер "Язык поэмы истолкование (поиск местности) поэзии Георга Тракля"

Главный момент: Гёте и Байрон — последние популярные, читаемые поэты. Фауст и Чайльд-Гарольд — оригиналы, романтики, люди странные, но, тем не менее, люди, герои больших поэм. При Бодлере больших поэм почти не писали, а потом совсем прекратили. Наступила эпоха лирической поэзии, и число читателей резко сократилось. Не считая поэтов и любителей поэзии, лирику читали меланхолики, ипохондрики, мечтательные барышни и гордые, одинокие юноши. Н.С.Гумилев с некоторой надменностью писал:



Не по залам и по салонам,

Темным платьям и пиджакам,

Я читаю стихи драконам,

Водопадам и облакам.



Стихи надо читать созданьям сказочным, чудесным явлениям природы, но не "темным платьям и пиджакам". Кстати, Бодлер сказал о современных, мрачно окрашенных костюмах: "Словно присутствуешь на грандиозных похоронах". Когда в 1887 году французский поэт Жан Мореас опубликовал "Манифест символизма", где употребил слово "декаданс", он, правда, имел в виду другие значения: во-первых, "декаду" (десяток) поэтов, творящих новое направление, во-вторых, "декаданс" (упадок) романтической и парнасской школы. Но русские поэты — Брюсов, Бальмонт, Сологуб — поняли декаданс в бодлеровском смысле: как давно ожидаемое умирание изначально бессмысленной жизни, как безнадежность "темных платьев и пиджаков".

Евгений Головин «Индивидуальная поэтическая сфера»