Однако выскажу мысли в духе традиционных инволюционных доктрин: Возможно дети в виду отсутствия Эго (врага большинства Традиций) и всех негативных аспектов которое эго приносит, теснее связаны с бессознательным чем взрослые. Над ними ещë властны инстинкты которое в последствии подавляются. В ходе формирования эго, то есть появления самоидентификации себя и своих собственных мыслей первое "Эго" (То что вселяет сны) Слабеет.В Определëнный момент два "Эго" встречаются как диада Инь и ян. Происходит та самая целостность сознательного и бессознательного. Возможно именно в этот момент возникают чувства подобные тем что описал Серрано.
Происходящая с Востока христианская вера, отлично подходящая народу, подавляющему свои инстинкты, возложена на варваров Европы евреями, которые сами были не меньшими варварами. В результате примитивные инстинкты не успели приспособиться: они вытеснялись во внешние действия, а индивидуальность и рациональный ум обретали высшую значимость. Итогом этого процесса и явилась сегодняшняя технология — бегство от самости и стремление дезинфицировать жизнь. Технология это конечное детище рационального ума, отражение того, как далеко может зайти эго.
Восток называет этот процесс Кали–югой, и к несчастью, христианство и Кали–юга — одно и тоже.
Мигель Серрано "Змей Рая"
Восток называет этот процесс Кали–югой, и к несчастью, христианство и Кали–юга — одно и тоже.
Мигель Серрано "Змей Рая"
Правда, мы любим жизнь, но не потому, что к жизни, а потому, что к любви мы привыкли. В любви всегда есть немного безумия. Но и в безумии всегда есть немного разума. И даже мне, расположенному к жизни, кажется, что мотыльки и мыльные пузыри и те, кто похож на них среди людей, больше всех знают о счастье. Зреть, как порхают они, эти легкие вздорные ломкие бойкие душеньки – вот что пьянит Заратустру до песен и слез. Я бы поверил только в такого Бога, который умел бы танцевать. И когда я увидел своего демона, я нашел его серьезным, веским, глубоким и торжественным: это был дух тяжести, благодаря ему все вещи падают на землю. Убивают не гневом, а смехом. Вставайте, помогите нам убить дух тяжести! Я научился ходить; с тех пор я позволяю себе бегать. Я научился летать; с тех пор я не жду толчка, чтобы сдвинуться с места. Теперь я легок, теперь я летаю, теперь я вижу себя под собой, теперь Бог танцует во мне.
Фридрих Ницше "Так говорил Заратустра"
Фридрих Ницше "Так говорил Заратустра"
Современный человек утратил истинную веру в трансцендентное (даже христианская вера излишне рационалистична в своих исходных принципах, не говоря уже о нынешнем ее состоянии); он придаëт слишком большое значение сфере сознания, всячески стремится к одностороннему развитию той или иной из еë дифференциальных функций, что равносильно недооценке импульсов, идущих из трансцендентной по отношению к "Я" сферы бессознательного, и в итоге ведëт к трагическому расщеплению Psyche, то есть к утрате Самости.
Карл Густав Юнг "Современный Миф"
Карл Густав Юнг "Современный Миф"
Миф о НЛО, вызван к жизни компенсаторным механизмом коллективного бессознательного. "Небесные знамения", принявшие облик НЛО, в специфичной для эпохи научно-технического прогресса форме напоминают человеку о том трансцендентном мире, вера в который в духовном обиходе современности, казалось бы, должна быть полностью вытеснена успехами позитивных наук.
Ibid.
Ibid.
Внезапно, в горькой ночи
Вижу Знак Вотана, окруженный немым сиянием,
Выковывая связь с таинственными силами.
Луна, в своем магическом колдовстве, чертит руны.
Все, что в течение дня было полным грязи,
Стало ничтожным пред магической формулой.
Так поддельное отделилось от подлинного.
А я нахожусь перед Связкой Мечей.
Kalki Avatara
Вижу Знак Вотана, окруженный немым сиянием,
Выковывая связь с таинственными силами.
Луна, в своем магическом колдовстве, чертит руны.
Все, что в течение дня было полным грязи,
Стало ничтожным пред магической формулой.
Так поддельное отделилось от подлинного.
А я нахожусь перед Связкой Мечей.
Kalki Avatara
Пока зоология (антропология) не изменится город будет жить. Собственно золотое правило герметической Традиции гласит: что внутри то и снаружи и наоборот. Соответственно, покуда уровень интересов "среднего" человека остаëться в известных плоскостях индустриальный процесс будет только расти.
Forwarded from Європейський нігілізм
Городская цивилизация пытается тебя убедить в том, что природа – это вечная нужда.
Но когда ты уходишь из города, ты обнаруживаешь изобилие в пище и воде, бесплатный ночлег и бесконечный досуг.
Городская цивилизация пытается тебя убедить в том, что защита природы – это спасение больных, голодных и страдающих. И отказ от мяса, куда без него.
Но когда ты удаляешься от нее, ты обнаруживаешь, что в спасении нуждаются: реки и ручьи – их нужно расчищать, леса и луга – их нужно восстанавливать, редкие звери – им нужна охрана. И дикие пчёлы – именно они вымирают, а не используемые в производстве мёда.
Когда-то, в конце золотой эпохи Средневековья, в войне замка и села против города – город победил. Но мы уже сейчас видим, что ненадолго.
Городская цивилизация проклята, это гнойник, уродство, очаг всяческих пороков и вырождения. И она обязательно рухнет под собственной тяжестью!
Но когда ты уходишь из города, ты обнаруживаешь изобилие в пище и воде, бесплатный ночлег и бесконечный досуг.
Городская цивилизация пытается тебя убедить в том, что защита природы – это спасение больных, голодных и страдающих. И отказ от мяса, куда без него.
Но когда ты удаляешься от нее, ты обнаруживаешь, что в спасении нуждаются: реки и ручьи – их нужно расчищать, леса и луга – их нужно восстанавливать, редкие звери – им нужна охрана. И дикие пчёлы – именно они вымирают, а не используемые в производстве мёда.
Когда-то, в конце золотой эпохи Средневековья, в войне замка и села против города – город победил. Но мы уже сейчас видим, что ненадолго.
Городская цивилизация проклята, это гнойник, уродство, очаг всяческих пороков и вырождения. И она обязательно рухнет под собственной тяжестью!
Forwarded from Wotan✙Jugend
В Вене митингуют против полицейского беспредела! (грустная шутка)
На самом деле в Вене изнасиловали и убили 13-летнюю девочку, и сделали это, как и полагается, мигранты из Афганистана. Об этом расссказали в новостях на одном из ТВ-каналов, забыв по местным куколдным обычаям зашифровать национальную и расовую составляющую преступления.
Возмущенные милицейским и журналистским произволом гомо-активисты осадили офис телеканала (oe24), требуя прекратить эти вот расистские выходки!
EU-момент
На самом деле в Вене изнасиловали и убили 13-летнюю девочку, и сделали это, как и полагается, мигранты из Афганистана. Об этом расссказали в новостях на одном из ТВ-каналов, забыв по местным куколдным обычаям зашифровать национальную и расовую составляющую преступления.
Возмущенные милицейским и журналистским произволом гомо-активисты осадили офис телеканала (oe24), требуя прекратить эти вот расистские выходки!
EU-момент
Forwarded from Wotan✙Jugend
Феогнид Мегарский — Эллинская поэтическая евгеника.
«Выражение «аристократический радикализм», которое Вы употребили, очень удачно. Это, позволю себе сказать, самые толковые слова, какие мне до сих пор доводилось о себе прочесть» — Фридрих Ницше в письме Георгу Брандесу в Копенгаген (Ницца, 2 декабря 1887 года).
«Черной бы недругов крови испить!
О приди, благой демон,
Дай по воле моей все
Чего жажду свершить»
— Здесь и далее в кавычках, отрывки из стихов Феогнида.
Феогнид из Мегар родился в 546 г. до н.э., когда его отчизна стояла на изломе эпох: власть в обществе окончательно ускользала из бразды правления родовой эллинской аристократии, а на её месте возросла опухоль власти демоса. Он был изгнан из Мегар как противник «нового порядка» и вынужден был скитаться по всей Греции. «Волчий век» эллинской цивилизации и предельная проницательность Феогнида отложили на его поэзии свой мрачный, и в то же время радикальный взгляд, устремленный вдаль сквозь тьму эпох - взгляд, который спустя века мы можем трактовать как ур-фашистский. До нас факел его огня пронес Фридрих Ницше, восхищенный самой фигурой Феогнида, скитающегося рыцаря-трубадура, а его наследие отразилось на взглядах родоначальника евгеники Нового времени Фрэнсиса Гальтона и повлияло на его двоюродного брата Чарльза Дарвина.
Поэзия Феогнида строится вокруг меритократического расизма, обращенного к будущему поколению в лице молодого аристократа Кирна в форме дидактического учения. Несомненно, такой же мотив любви к своему отечеству и необходимость пробудить в своих соотечественниках самосознание переполняло творчество Гобино и Гранта. Феогнид настолько сильно переживает падение Традиции, что теряет поэтический интерес к самой Софии (философии и теологии), то есть к духовному, и направляет свой дар в метапедагогику. Тем не менее, Феогнид пишет оду Аполлону - фундаментальному богу для «Тех, Кто Пришел с Севера», и куда Аполлон каждый раз возвращается на своей колеснице. Мы не раз писали, какое важное место фигура белокурого Феба занимает для нас по сей день и насколько он фундаментален в пантеоне жреческой и воинской касты. Понимание аполлонического логоса вполне естественно озаряло последних эллинов греческой истории. Да и сама поэзия, как форма аполлонического искусства в своем аутентичном индоевропейском виде имеет аполлоническую, нордическую структуру: рифма и кеннинги подразумевают наличие космического порядка, обожествление и сокрытие текста.
Понимание добра и зла у Феогнида четко коррелирует с ницшеанской трактовкой господина и черни («Генеалогия Морали», часть I глава 4 и 5). Первый a priori является благим: он праведен, прекрасен, высок и светел, то есть имеет божественные, небесные черты. Платон так трактует понимание Неба («Уранос»): это взгляд вверх Высокого (Высшего человека) к Афродите Урании. В тоже время атопон (atopon) - это низкие, уродливые существа Матери-Земли, тяготеющие сами по себе вниз и являющиеся тем, кого европейцы античности и средневековья называли «чернью». Чернь несет в себе дурную наследственность, а оттого и имеет злую суть, которую Феогнид понимает не только как невежество, но как некий логос Кибеллы, выраженный в природном тяготении к «commune», стяжанию материальных благ, лжи, коварству, и свержению Господина.
«Низкому сделав добро, благодарности ждать за услугу
То же, что семя бросать в белые борозды волн.
Если глубокое море засеешь, посева не снимешь;
Делая доброе злым, сам не дождешься добра.
Ибо душа ненасытна у них. Хоть разок их обидел -
Прежнюю дружбу тотчас всю забывают они.
Добрые ж все принимают от нас, как великое благо,
Добрые помнят дела и благодарны за них»
Но эсхатологическая битва эллинов с варварами (как «barboros» - презрительное наименование эллинами чужестранца. Еще шире - всех тех, кто окружал эллинов) была уже проиграна, кровь греков смешалась и граница добра и зла оказалась стерта. Благородные уходили на войну не оставляя наследства, иные же подвергались остракизму и казням:
«Так не дивись же, о друг мой, что граждан мельчает порода.
Плутос царит: это он добрых с худыми смешал»
Фигура молодого аристокра
«Выражение «аристократический радикализм», которое Вы употребили, очень удачно. Это, позволю себе сказать, самые толковые слова, какие мне до сих пор доводилось о себе прочесть» — Фридрих Ницше в письме Георгу Брандесу в Копенгаген (Ницца, 2 декабря 1887 года).
«Черной бы недругов крови испить!
О приди, благой демон,
Дай по воле моей все
Чего жажду свершить»
— Здесь и далее в кавычках, отрывки из стихов Феогнида.
Феогнид из Мегар родился в 546 г. до н.э., когда его отчизна стояла на изломе эпох: власть в обществе окончательно ускользала из бразды правления родовой эллинской аристократии, а на её месте возросла опухоль власти демоса. Он был изгнан из Мегар как противник «нового порядка» и вынужден был скитаться по всей Греции. «Волчий век» эллинской цивилизации и предельная проницательность Феогнида отложили на его поэзии свой мрачный, и в то же время радикальный взгляд, устремленный вдаль сквозь тьму эпох - взгляд, который спустя века мы можем трактовать как ур-фашистский. До нас факел его огня пронес Фридрих Ницше, восхищенный самой фигурой Феогнида, скитающегося рыцаря-трубадура, а его наследие отразилось на взглядах родоначальника евгеники Нового времени Фрэнсиса Гальтона и повлияло на его двоюродного брата Чарльза Дарвина.
Поэзия Феогнида строится вокруг меритократического расизма, обращенного к будущему поколению в лице молодого аристократа Кирна в форме дидактического учения. Несомненно, такой же мотив любви к своему отечеству и необходимость пробудить в своих соотечественниках самосознание переполняло творчество Гобино и Гранта. Феогнид настолько сильно переживает падение Традиции, что теряет поэтический интерес к самой Софии (философии и теологии), то есть к духовному, и направляет свой дар в метапедагогику. Тем не менее, Феогнид пишет оду Аполлону - фундаментальному богу для «Тех, Кто Пришел с Севера», и куда Аполлон каждый раз возвращается на своей колеснице. Мы не раз писали, какое важное место фигура белокурого Феба занимает для нас по сей день и насколько он фундаментален в пантеоне жреческой и воинской касты. Понимание аполлонического логоса вполне естественно озаряло последних эллинов греческой истории. Да и сама поэзия, как форма аполлонического искусства в своем аутентичном индоевропейском виде имеет аполлоническую, нордическую структуру: рифма и кеннинги подразумевают наличие космического порядка, обожествление и сокрытие текста.
Понимание добра и зла у Феогнида четко коррелирует с ницшеанской трактовкой господина и черни («Генеалогия Морали», часть I глава 4 и 5). Первый a priori является благим: он праведен, прекрасен, высок и светел, то есть имеет божественные, небесные черты. Платон так трактует понимание Неба («Уранос»): это взгляд вверх Высокого (Высшего человека) к Афродите Урании. В тоже время атопон (atopon) - это низкие, уродливые существа Матери-Земли, тяготеющие сами по себе вниз и являющиеся тем, кого европейцы античности и средневековья называли «чернью». Чернь несет в себе дурную наследственность, а оттого и имеет злую суть, которую Феогнид понимает не только как невежество, но как некий логос Кибеллы, выраженный в природном тяготении к «commune», стяжанию материальных благ, лжи, коварству, и свержению Господина.
«Низкому сделав добро, благодарности ждать за услугу
То же, что семя бросать в белые борозды волн.
Если глубокое море засеешь, посева не снимешь;
Делая доброе злым, сам не дождешься добра.
Ибо душа ненасытна у них. Хоть разок их обидел -
Прежнюю дружбу тотчас всю забывают они.
Добрые ж все принимают от нас, как великое благо,
Добрые помнят дела и благодарны за них»
Но эсхатологическая битва эллинов с варварами (как «barboros» - презрительное наименование эллинами чужестранца. Еще шире - всех тех, кто окружал эллинов) была уже проиграна, кровь греков смешалась и граница добра и зла оказалась стерта. Благородные уходили на войну не оставляя наследства, иные же подвергались остракизму и казням:
«Так не дивись же, о друг мой, что граждан мельчает порода.
Плутос царит: это он добрых с худыми смешал»
Фигура молодого аристокра