и дырявая автомобильная шина
и скомканный обрывок газеты
и ржавая консервная банка и
продавленный пинг-понговый шарик и
разорванная бабочка и всё

что было когда-то и хранило воспоминания
о небе в пене одуванчиков
о роскошной жизни удара
о почтовом ящике
о распластанном рёве мотора и всё

что было когда-то и надеялось
на идеальную метаморфозу
в павлина в цистерну в дирижабль и всё

что сверкало и шуршало и билось и летело
и теперь ожидая сожжения
в концлагере мусорной свалки

вспоминает потерянный парадиз своей формы

Евгений Головин

"...Когда бы из объятий Торгаша
Весы бы к Ангелу внезапно перешли,
Он вдруг остановил бы их балансом
Миров несчитанных движением в просторе..."

Райнер Мария Рильке

Привычная жизнь современного человека есть впол­не обыкновенно-заурядная устремленность-к-успеху на безопасной ярмарке менял.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Наиболее отважно-рискующие - это поэты, но те, чья песнь разворачивает наше незащищенное бытие в Откры­тость. Эти поэты поют, потому что поворачивают вспять расставание с Открытостью и вспоминают/о-внутривают его неисцеленность в целящую целостность, благо и сча­стье - в несчастных. Вспоминающе-овнутривающий пово­рот опережает отказ от Открытости. Он - «впереди всех прощаний» и преодолевает всё предметное в мировом пространстве сердца. Повернутое вспять вспоминающее о-внутривание - это отвага, отваживающаяся из сущности человека, покуда у него есть язык, а он сам - сказитель.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

https://t.me/wildejager

Наиболее сказительный сказ случается лишь из­редка, так как на него способны только наиболее отважно-рискующие. Ибо он труден. Трудность заключается в свершении бытия. Трудность состоит не только в слож­ности создания языкового произведения (Sprachwerk), но в том, чтобы перейти от сказываемого труда, еще жаж­дущего созерцания вещей, от труда созерцания к «сердеч­ному деланию» (zum Herz-werk). Трудна та песнь, где пе­ние не может быть больше зазывным умыслом, но долж­ но стать бытием. Для бога Орфея, без-конечно пребыва­ющего в Открытости, в Открытом, песнь легка, но не для человека.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Самохотящий человек повсюду рассчиты­вается с вещами и с людьми как с предметностями. Просчитанное становится товаром. Всё постоянно становит­ся другим, обмениваясь в новые построения. Расставанье с чистой связью приспосабливается к неутоленности по­стоянно взвешивающих весов. Это расставанье порожда­ет в опредмечивании мира супротив его намерению не­стабильность. Рискуя таким образом в беззащитности, че­ловек движется посреди сделок и «мен». Устремленный к победительности человек живет с вложений своего хо­тения. Он живет, существенно рискуя своей сущностью посреди вибраций денег и диктата цен. В качестве тако­го постоянного менялы и посредника человек есть «ком­мерсант». Он непрерывно взвешивает и принимает в рас­чет и все же не знает подлинного веса вещей. Не знает он и того, что же в нем самом обладает подлинным весом и перевешивает.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Однако внутренней сферой необыденного сознания оста­ется то внутреннее пространство, где для нас всё - уже за пределами исчислимости расчетов/планов, и, свобод­ное от такой преграды, может переливаться в ничем не ограниченную целостность Открытости. Этот сверхсчет­ный (сверхмерный) избыток проистекает относитель­но своего присутствия во внутреннем и невидимом <измерении> сердца. Последние слова Девятой элегии, вос­певающей человеческую принадлежность к Открытости, звучат так: «Сверхмерное бытие истекает из сердца».
Широчайший окоём сущего обнаруживает своё при­сутствие во внутреннем пространстве сердца. Целост­ность мира простирается здесь в направлении всех свя­зей в равносущностной данности. Для этого Рильке ис­пользует здесь язык метафизики, называя эту данность «здесь-бытие» («Dasein»).

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Почти одновременно с Декартом Паскаль в противо­вес логике счетно-исчисляющего рассудка открыл логи­ку сердца. Внутреннее и невидимое сердечного простран­ства не только глубиннее внутреннего исчисляющего представления и потому более невидимо, но одновремен­ но оно простирается дальше, чем сфера только лишь про­изводимых предметов. В невидимой глубине сердца чело­век впервые обретает склонность к тому, что должно быть любимо: предки, мертвые, детство, еще не рожденные (те, кто придут завтра). Всё это принадлежит к тому широчай­шему окоёму, который являет себя сейчас как сфера при­сутствия (данности) целостной хранительной связи. Хотя и эта данность, как и данность обыденного сознания ис­числяющего производства, есть такая же имманентность.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"