Подобно тому как мы решаем отправиться в некое путешествие, берем на себя некую задачу или делаем выбор, идем на какое-то испытание или эксперимент, мы точно так же, до того как оказаться в человеческом состоянии, выбираем эту земную жизнь, заранее принимая и все еѐ проблематичные, мрачные или трагические аспекты, которые становятся особенно заметными в эпоху, подобную нашей. Только при таком понимании можно говорить о соблюдении принципа ответственности и «верности»...

Юлиус Эвола "Оседлать Тигра"

Есть ли у кого-нибудь в конце девятнадцатого столетия ясное понятие о том, что поэты сильных эпох называли инспирацией? В противном случае я хочу это описать. - При самом малом остатке суеверия действительно трудно защититься от представления, что ты только инкарнация, только рупор, только медиум сверхмощных сил. Понятие откровения в том смысле, что нечто внезапно с несказанной уверенностью и точностью становится видимым, слышимым и до самой глубины потрясает и опрокидывает человека, есть просто описание фактического состояния. Слышишь без поисков; берешь, не спрашивая, кто здесь дает; как молния, вспыхивает мысль, с необходимостью, в форме, не допускающей колебаний, - у меня никогда не было выбора. Восторг, огромное напряжение которого разрешается порою в потоках слез, при котором шаги невольно становятся то бурными, то медленными;
частичная невменяемость с предельно ясным сознанием бесчисленного множества тонких дрожаний до самых пальцев ног; глубина счастья, где самое болезненное и самое жестокое действуют не как противоречие, но как нечто вытекающее из поставленных условий, как необходимая окраска внутри такого избытка света; инстинкт ритмических отношений, охватывающий далекие пространства форм продолжительность, потребность в далеко напряженном ритме, есть почти мера для силы вдохновения, своего рода возмещение за его давление и напряжение... Все происходит в высшей степени непроизвольно, но как бы в потоке чувства свободы, безусловности, силы, божественности...

Фридрих Ницше "Ecce Homo"

Я рассказал ему о недавней встрече с Германом Гессе, во время которой мы много говорили о смерти. Рассказал, как спрашивал Гессе, важно ли знать о чём–то за чертой смерти, а он ответил — не важно, и смерть, вероятно, подобна входу в Коллективное Бессознательное, падению в него… – Вы неправильно поставили вопрос, — возразил Юнг, — лучше сказать так: есть ли какая–то причина верить в то, что после смерти есть жизнь?
– А она есть? — спросил я.
– Если бы ум мог функционировать вне пределов мозга, он был бы нетленным.
– Возможно ли это?
– Я сам испытывал некоторые состояния, на это указывающие. Однажды я был очень серьёзно болен, находился почти в коме. Все полагали, будто я ужасно страдаю, но на самом деле мои ощущения были весьма приятными. Казалось, я парю над своим телом, далеко от него. После того, как умер мой отец, я несколько раз видел его. Конечно, это не значит, что он действительно являлся мне. Это может оказаться и чисто субъективным феноменом, исходящим лично от меня.
– Но разве не возможно, что все эти вещи на самом деле внешние и объективные, а не просто нечто, происходящее в разуме? — спросил я. — Гессе говорит о Коллективном Бессознательном так, как будто оно существует вовне, и он полагает, что смерть может быть погружением в этот состояние.
– Во время войны, — сказал Юнг, — мне довелось видеть людей, получивших тяжёлые черепно–мозговые травмы, парализовавшие деятельность коры мозга, а значит, они были лишёны всякого ощущения времени и пространства. Всё же они оставались способными видеть сны, а к некоторым приходили важные видения. Но если мозг полностью парализован, какой орган производит сны? Какой частью своего тела человек видит сон Является ли этот орган физическим? Или это указание на то, что на самом деле разум действует независимо от мозга?
Я не знаю, но эта гипотеза интересна.
Прежде чем продолжить, Юнг немного помолчал.
– Есть и другие феномены, которые могут подержать такую гипотезу. Вам, конечно, известно, что маленькие дети не имеют ясно определённого чувства Эго. Эго ребёнка рассеяно по всему телу. И тем не менее подтверждено, что маленькие дети видят сны, в которых Эго выражено чётко, будто во снах зрелых людей. В этих снах ребёнок обладает ясным чувством обличия. Но, если с физиологической точки зрения у ребёнка нет Эго, что же в ребёнке производит эти сны — которые, я осмелюсь сказать, воздействуют на всю его последующую жизнь? И другой вопрос: если физическое Эго исчезает в смерти, исчезает ли и то другое Эго — то, что шлёт ребёнку сны?

Мигель Серрано "Герметический круг Юнг и Гессе: записки о двух дружбах"

Я предчувствую, что, когда я умру, в бесконечном времени кто-то в нашем мире или в другой точке Вселенной снова будет ощущать себя собой, как я ощущаю себя сегодня. Эту интуицию, которая преследует меня с детства, я попытался изложить в моих книгах, особенно в "Он/она".

Я предчувствую, что, когда я умру, через неопределенное время, кто-то другой, какая-то частица в этом мире или во Вселенной почувствует себя новым «Я»,
таким же, каким я чувствую свое «Я» сейчас. И этим
«Я» буду я сам. Это интуитивное чувство, которое преследует меня с детства, я пытался выразить в моих книгах, в частности, в «El/ella»

Мигель Серрано - Ницше и Вечное Возвращение.


Привожу в двух переводах ибо этот фрагмент для меня примечателен в первую очередь тем что это не философская абстракция, ибо точно такие переживания имели место и в моëм детстве. Да и сейчас это вполне интеллигибельное ощущение.
Можно сразу проводить параллель с колесом сансары, да и у самого Ницше Вечное Возвращение в одной из "версий" предполагает некую вариативность. Но мне бы хотелось сказать то что сама мысль приходит из бессознательного ибо у двух детей нечего не знающих о Традициях подразумевающих метемпсихоз возникает одно и тоже (даже не мысль) чувство. Впрочем, не берусь интерпретировать эти феномены с психической или с религиозной точки зрения.

Однако выскажу мысли в духе традиционных инволюционных доктрин: Возможно дети в виду отсутствия Эго (врага большинства Традиций) и всех негативных аспектов которое эго приносит, теснее связаны с бессознательным чем взрослые. Над ними ещë властны инстинкты которое в последствии подавляются. В ходе формирования эго, то есть появления самоидентификации себя и своих собственных мыслей первое "Эго" (То что вселяет сны) Слабеет.В Определëнный момент два "Эго" встречаются как диада Инь и ян. Происходит та самая целостность сознательного и бессознательного. Возможно именно в этот момент возникают чувства подобные тем что описал Серрано.

Происходящая с Востока христианская вера, отлично подходящая народу, подавляющему свои инстинкты, возложена на варваров Европы евреями, которые сами были не меньшими варварами. В результате примитивные инстинкты не успели приспособиться: они вытеснялись во внешние действия, а индивидуальность и рациональный ум обретали высшую значимость. Итогом этого процесса и явилась сегодняшняя технология — бегство от самости и стремление дезинфицировать жизнь. Технология это конечное детище рационального ума, отражение того, как далеко может зайти эго.
Восток называет этот процесс Кали–югой, и к несчастью, христианство и Кали–юга — одно и тоже.

Мигель Серрано "Змей Рая"

Правда, мы любим жизнь, но не потому, что к жизни, а потому, что к любви мы привыкли. В любви всегда есть немного безумия. Но и в безумии всегда есть немного разума. И даже мне, расположенному к жизни, кажется, что мотыльки и мыльные пузыри и те, кто похож на них среди людей, больше всех знают о счастье. Зреть, как порхают они, эти легкие вздорные ломкие бойкие душеньки – вот что пьянит Заратустру до песен и слез. Я бы поверил только в такого Бога, который умел бы танцевать. И когда я увидел своего демона, я нашел его серьезным, веским, глубоким и торжественным: это был дух тяжести, благодаря ему все вещи падают на землю. Убивают не гневом, а смехом. Вставайте, помогите нам убить дух тяжести! Я научился ходить; с тех пор я позволяю себе бегать. Я научился летать; с тех пор я не жду толчка, чтобы сдвинуться с места. Теперь я легок, теперь я летаю, теперь я вижу себя под собой, теперь Бог танцует во мне.

Фридрих Ницше "Так говорил Заратустра"

Современный человек утратил истинную веру в трансцендентное (даже христианская вера излишне рационалистична в своих исходных принципах, не говоря уже о нынешнем ее состоянии); он придаëт слишком большое значение сфере сознания, всячески стремится к одностороннему развитию той или иной из еë дифференциальных функций, что равносильно недооценке импульсов, идущих из трансцендентной по отношению к "Я" сферы бессознательного, и в итоге ведëт к трагическому расщеплению Psyche, то есть к утрате Самости.

Карл Густав Юнг "Современный Миф"

Миф о НЛО, вызван к жизни компенсаторным механизмом коллективного бессознательного. "Небесные знамения", принявшие облик НЛО, в специфичной для эпохи научно-технического прогресса форме напоминают человеку о том трансцендентном мире, вера в который в духовном обиходе современности, казалось бы, должна быть полностью вытеснена успехами позитивных наук.

Ibid.

Внезапно, в горькой ночи
Вижу Знак Вотана, окруженный немым сиянием,
Выковывая связь с таинственными силами.
Луна, в своем магическом колдовстве, чертит руны.
Все, что в течение дня было полным грязи,
Стало ничтожным пред магической формулой.
Так поддельное отделилось от подлинного.
А я нахожусь перед Связкой Мечей.

Kalki Avatara

Культу высокого быть!

На могиле Дона Мигеля

В поисках преображения
https://youtu.be/jzR2429G7cY

Пока зоология (антропология) не изменится город будет жить. Собственно золотое правило герметической Традиции гласит: что внутри то и снаружи и наоборот. Соответственно, покуда уровень интересов "среднего" человека остаëться в известных плоскостях индустриальный процесс будет только расти.

Городская цивилизация пытается тебя убедить в том, что природа – это вечная нужда.

Но когда ты уходишь из города, ты обнаруживаешь изобилие в пище и воде, бесплатный ночлег и бесконечный досуг.

Городская цивилизация пытается тебя убедить в том, что защита природы – это спасение больных, голодных и страдающих. И отказ от мяса, куда без него.

Но когда ты удаляешься от нее, ты обнаруживаешь, что в спасении нуждаются: реки и ручьи – их нужно расчищать, леса и луга – их нужно восстанавливать, редкие звери – им нужна охрана. И дикие пчёлы – именно они вымирают, а не используемые в производстве мёда.

Когда-то, в конце золотой эпохи Средневековья, в войне замка и села против города – город победил. Но мы уже сейчас видим, что ненадолго.

Городская цивилизация проклята, это гнойник, уродство, очаг всяческих пороков и вырождения. И она обязательно рухнет под собственной тяжестью!