Тяготение чистых сил, неслыханная сердцевина, чистая связь, целостное, настоящее отноше­ние, совершенная природа, риск - всё это одно и то же.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Целостную связь, содыхательную тягу, которую вся­ кое сущее в качестве рискующего продолжает сохранять, Рильке любит называть «Открытым, Открытостью» (das Offene). Это слово - другая основополагающая лексема его поэзии. «Открытое» (offen) на языке Рильке обозначает то, что не загораживает, не запирает, не блокирует.
Не запирает, потому что не ограничивает. Не ограничи­вает, потому что внутри себя оно свободно ото всех барье­ ров, преград, пределов. Открытое, открытость есть вели­ кая цельность всего того, что освобождено ото всех пре­ пятствий и преград. Оно дает возможность рискующим на чистую связь (на содыхательную тягу) существам дви­гаться в качестве влекомых, так что в многообразии взаи­моотношений, но не наталкиваясь на преграды, они, вле­комые, движутся дальше. Таким образом влекомые тягой, они восходят в безграничное, бесконечное. Они вовсе не растворяются в нереальном Ничто, но творят себя в це­ лостности Открытого.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Открытость впускает. Однако впускание означает не предоставление входа и доступа к закрытому, словно бы сокрытому следовало открыться, чтобы явить себя в ка­честве несокрытого. Впускать значит: втягивать и вклю­чать в непроясненную целостность черты чистой связи (со-дыхательной тяги). Впускание обладает, подобно спо­собу, каким существует Открытость, характером приоб­щения по типу тяготения чистых сил. Чем меньше рис­кующему препятствий при допуске к чистой связи (содыхательной тяге), тем более принадлежит оно к великой целостности Открытости. Поэтому Рильке и называет су­щества, непосредственно в это величие отважно вошед­шие и в нем себя покачивающие, «вещами, привыкшими к великому» (Поздние стихотворения, стр. 22). Человек к ним не принадлежит. Стихи, воспевающие это различное отношение живых существ и человека к Открытости, -восьмая Дуинская элегия. Различие заключается в различ­ных степенях осознанности. Различение сущего по этому признаку стало привычным в новоевропейской метафи­зике со времен Лейбница.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

То, что угрожает сущности че­ловека, - мнение, будто техническое производство при­ведет мир в порядок, в то время как именно это упорядо­чивание приводит к уравниловке все ordo* то есть всякий разряд и ранг приводится к <монотонному> однообразию фабрикуемого и таким образом заранее изымается из бы­тия сфера возможного появления знатного и признатель­ного.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

* Ordo - чин, ряд, сословие, орден, устав, благоустрой­ство, порядок и т.д. (лат.).

Погибельна в качестве этой особой машинерии убий­ства не атомная бомба, ставшая притчей во языцех. То, что давно уже грозит человеку смертью и притом смертью самой его сущности - это неограниченность его го­лого хотения в смысле преднамеренной победительной устремленности-к-успеху во всем. То, что угрожает самому существу человека, так это волевая убежденность в том, что посредством мирного высвобождения, преобразования, накопления и управле­ния природными энергиями человек может сделать чело­веческое существование сносным и в общем счастливым для всех. Однако покой такого миролюбия есть лишь ненарушаемо длящаяся нервозная суетливость безумия умыш­ленной и предельно эгоистической устремленности-к-уснеху.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Что угрожает человеку в его сущности, так это мнение, будто бы на эту реализацию фабрикуемого мож­но отваживаться без всякой опаски, если при этом учи­тывать и другие интересы, скажем интересы веры. Слов­ но бы для того сущностного отношения, в которое чело­век перемещён посредством технического хотения/воли к целому сущего, могла бы найтись в некой пристройке возможность обособленного проживания, которое могло бы предложить больше, нежели чем временные выходы в самообольщения и самообман, к которым принадлежит и бегство к греческим богам.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Опасностью является не просто совокупная тоталь­ность хотений (похотей. - Н.Б.), но само хотение в обра­зе самопродвижения-к-успеху внутри мира, дозволяемо­го лишь как воля. Волящее из этой воли хотение уже ре­шилось на безоговорочное повелевание. Этим решением уже была создана всеохватная организация. Однако сама техника прежде всего препятствуют всякому познаванию своей сущности. Ибо в то время, как она разворачивает себя без ограничений, она и в науках развивает тот род знания, которому в принципе запрещено пытаться про­никнуть в сущностную область техники, не говоря уж о размышлениях по поводу ее сущностных истоков.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

«Вогонь Традиції»: виходить книга філософа Едуарда Юрченко в суперобкладинці.

❗️Наклад обмежений.

Збірка поєднує статі автора на різноманітну тематику: від дослідження традиційної релігійності до геополітики, від осмислення шляхів історії Європейської цивілізації до футурологічних студій.

Спільним є тверда вкоріненість в традиціоналістичному світоглядному фундаменті та україноцентричному баченні проблематики, що має не останнє значення в періоді зростаючої інфільтрації сфери гуманітарного знання неомарксистськими ідеологемами і елементами.

Автор Едуард Юрченко – філософ-традиціоналіст та військовослужбовець бригади АЗОВ.

Передзамовити можна за посиланням:
📍https://rainshouse.com/edyurchenko-book

Більше шукайте на RAINSHOUSE.com 🍷

Существо техники крайне медленно обнаружива­ет себя, являясь свету дня. День этот есть переподготов­ленная к сугубо техническому дню мировая ночь. Этот день - самый короткий из дней. Он несет угрозу уникаль­но бесконечной зимы*. Сегодня человек не только ли­шился защиты, но сама неповрежденность (целомудрие) целостного Сущего пребывает во мраке. Благо цельно­сти (das Heile) уклоняется. Мир становится повреждено-скверным (heillos). Посредством этого пребывает сокры­тым не только священное (das Heilige) как след, ведущий к Божеству, но, кажется, что уже стерт даже сам след к свя­щенному, спасительная его цельность (das Heile).

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

* Быть может, об этой зиме идет речь у Рильке в начале XIII со­нета из второй части.

Быть может, лишь немногие смертные еще в состоянии ви­деть повреждено-скверное в качестве угрозы. Им выпа­ло убедиться, какая опасность достается человеку в на­следство. Опасность состоит в той угрозе, которая под­крадывается к самой сущности человека в его отношении даже к бытию, а не в каких-то случайных опасностях. Эта опасность и есть собственно опасность. Для всего сущего она скрывается в бездне. И видеть эту опасность, и пока­зывать её должны те смертные, которые раньше достиг­нут этой бездны.

"...Но там, где близко опасность,
растет и спасение тоже."

Гёльдерлин (IV, 190)

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Растение и зверь впущены в Открытость. Они - «в ми­ре». «В» означает безпросветную (непроясненную) включенность/втянутость в упряжь чистой связи (содыха-тельной тяги). Такое отношение к Открытости, если здесь вообще еще можно вести речь о некоем «к», есть неосознанная устремленно-влекомая встроенность в це­лостность сущего. С подъемом сознания, сущностью ко­торого для новоевропейской метафизики является пред­ставление, возрастает стояние/состояние и противо­ стояние предметов (Gegenstehen der Gegenstände). Чем выше сознание, тем исключённее из мира становится со­ знающее существо. Поэтому человек, согласно письму Рильке, пребывает «перед миром». Он не впущен в От­крытость. Человек стоит напротив вселенной. Он не про­ живает непосредственно в потоке и на ветру целостной содыхательной тяги (чистой связи).

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

"Более рисковая отвага, более жаждущая, чем любая победительность (Sichdurchsetzen), так как она послушна в служении, «творит» для нас безопасное бытие в Откры­тости."

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Создавать - значит черпать. Черпать из источни­ка означает: принимать натекающее и приносить воспринятое. Более рисковая отвага послушного в служении намеревания не делает ничего. Она воспринимает и переда­ет воспринятое. Она приносит до тех пор, покуда воспри­нятое не развернется во всей своей полноте. Более ри­сковая отвага свершает, осуществляет, но не производит.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Мы бились за русский народ, за его свободу и душу, чтобы он, обманутый, не стал советским рабом...

В огне спадают все слова, мишура, декорации. В огне остается истинный человек, в мужественной силе его веры и правды. В огне остается последняя и вечная истина, какая только есть на свете, божественная истина о человеческом духе, попирающем саму смерть.

Офицер А. В. Туркул
"Дроздовцы в огне"

Сегодня 106-ая годовщина начала Ледяного похода Добровольческой Белой армии, день настоящих защитников Отечества, но не красной "родины". День памяти Офицеров и солдат, оставшихся верными присяге и русскому государству. Два нобелевских лауреата по литературе писали об это так:

6 мая.
Иоанн, тамбовский мужик Иван, затворник и святой, живший так недавно, — в прошлом столетии, — молясь на икону Святителя Дмитрия Ростовского, славного и великого епископа, говорил ему:
— Митюшка, милый!
Был же Иоанн ростом высок и сутуловат, лицом смугл, со сквозной бородой, с длинными и редкими черными волосами. Сочинял простодушно-нежные стихи:

Где пришел еси, молитву сотворяй,
Без нее дверей не отворяй,
Аще не видишь в дверях ключа,
Воротись, друг мой, скорей, не стуча…

Куда девалось все это, что со всем этим сталось?
«Святейшее из званий», звание «человек», опозорено как никогда. Опозорен и русский человек, — и что бы это было бы, куда бы мы глаза девали, если бы не оказалось «ледяных походов»!

Иван Бунин "Окаянные дни"

Этот подвиг роднится с чудеснейшими мигами человеческого мира, когда на весах Совести и Любви взвешивались явления двух порядков: тленного и нетленного, рабства и свободы, бесчестия и чести. Этот подвиг - проявлению великого русского гражданства: в подвиге этом не было ни различия классов, ни возраста, ни пола - все было равно, едино, все было - общая жертва жизнью. Ледяной поход длится. Он вечен, как бессмертная душа в людях.

Иван Сергеевич Шмелёв

Каким бы протяженным ни было это "внешнее", едва ли оно со всеми своими звездными расстояниями вы­держит сравнение с теми измерениями, с тем глубинным измерением нашего внутреннего мира, которому не нужен даже простор Вселенной, чтобы быть в самом себе почти безпредельным. И если мертвые, равно как еще не рож­денные, нуждаются в месте пребывания, может ли быть для них более приятное и гостеприимное убежище, чем это воображаемое пространство? Все более мне это пред­ставляется таким образом, словно наше обыденное созна­ние населяет вершину некой пирамиды, чье основание в нас (и до известной степени под нами) настолько всецело уходит вширь, что мы, чем в больших ее далях способны увидеть себя обосновавшимися, тем всеобъемлюще явля­емся приобщенными к земным данностям, независимым от времени и пространства, к данностям мирового (в широ­чайшем понимании) бытия.

Райнер Мария Рильке "Письма из Мюзота" 1924 г. 11 августа

Бытие как таковое само обмерива­ет свою округу/окоём, который ограничивается (τέμ νειν, tempus*) тем, что пребывает в слове. Язык есть округ, округа, ограничение, ограждение (templum**), то есть дом бытия. Существо языка не исчерпывается ни обладани­ем значением, ни знаковостью, ни соразмерностью чис­лу. И поскольку язык есть дом бытия, постольку мы до­бираемся до сущего таким образом, что постоянно идем сквозь этот дом. Когда мы идем к колодцу, когда идем по лесу, то вместе с тем непременно проходим сквозь слово «колодец», сквозь слово «лес», даже если не произносим этих слов и не думаем ни о чем языковом. Задумываясь о храме бытия, мы можем предположить, на что отважива­ются, чем рискуют те, кто иногда более рискующие, чем бытие сущего. Они отваживаются, они подвергают риску округ (округу) бытия. Они отваживаются на язык, рискуя им. Всякое сущее, предметы сознания и вещи сердца, на­ строенные на победительность, равно и исполненные от­ваги люди, все существа, каждое по своему, являются су­щими в округе, в окоёме языка. А потому если где и осу­ществим возвратный поворот из сферы предметов и их представления (Vorstellens) в сокровенность сердечного пространства, то только в этом окоёме.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

* освящать жертвой, отсекать, отделять (древнегреч.)\ время (лат.).

** освященное место, храм, святилище (лат.).