На самом деле, праздник Sol Invictus мне по каким-то причинам всегда был гораздо ближе других сакральных дат зимней части календаря — поступь римского легионера, мраморные жертвенники и пурпур цезарей до сих пор находят во мне какой-то особый отклик (подростком я с упоением читал Плутарха и Светония, и в целом римская классическая словесность, вплоть до её поздних представителей, мною горячо любима). Но с особым почтением я отношусь к любым индоевропейским празднованиям, ведь все названия и ритуалы, римские,германские, и любые другие, — это лишь вопрос формы, но никак не глубинного содержания, единого во всех них и отражающего собой единый космический закон, известный нашим древнейшим предкам.

#imperialtempler

И как природа отдает все существа
их собственных желаний смутных риску,
всеравнодушная к обмену вещества, —
так мы Первопричине нашей уж давно не искус,
основе бытия: она рискует нами. В чаще бденья
живем мы более, чем зверь или растенье,
в союзе с риском, нам вполне желанным;
а иногда отважней мы, чем даже жизнь сама
(и не из выгоды), на вздох, мгновеньем данный...
И это дарит нам вне всяких склок ума
элан бытийства там (вне всяческих защит),
где сила тяготенья чистоту исконную творит.
И нас спасёт в конце лишь беззащитность наша
да то еще, что мы ее в Открытость развернем,
угрозу увидав,
чтоб в нас вошел как наша истинная стража
Закон, и мы его восславим, заново восстав.

Райнер Мария Рильке "импровизация"
Июне 1924 г.

Когда речь идет о герметизме, можно было бы возразить, что Гермес здесь занимает место египетского Тота, с которым он отождествляется, и что Тот, собственно, представляет Мудрость, относящуюся к священству в качестве охраняющего и передающего традицию; это правда, но поскольку это отождествление не могло быть сделано без причины, то следует предположить, что при этом должно рассматривать определенный аспект Тота, соответствующий определенной части традиции, той, которая заключает в себе познания, относящиеся к «промежуточному миру»; и действительно, все, что можно узнать о древнеегипетской цивилизации согласно оставленным ею следам, как раз показывает, что познания этого порядка были там гораздо более развиты и имели значение гораздо более важное, чем в любом другом месте. В конце концов, имеется и другое сходство, мы можем сказать даже, другой эквивалент, который показывает, что такое возражение не имеет реального значения: в Индии планета Меркурий (или Гермес) называется Будха, именем, корень которого означает собственно Мудрость; и здесь также достаточно определить тот порядок, в котором эта Мудрость, по своей сущности являющаяся принципом-вдохновителем всякого познания, должна находить свое более конкретное приложение, когда она относится к этой специализированной функции.*
Относительно этого имени Будха следует отметить любопытный факт: а именно то, что на самом деле оно тождественно имено скандинавского Одина, Водена или Вотана; вовсе не случайно, таким образом, что римляне присвоили это имя своему Меркурию, к тому же в германских языках среда (Ze mercredi) или день Меркурия и в настоящее время еще обозначается как день Одина. Еще более замечательно то, что то же самое имя обнаруживается в Вотане древних традиций Центральной Америки, который имеет атрибуты Гермеса, так как он есть Кетцалькоатль, «птица-змея», а единство этих двух символических животных (сопоставляющихся, соответственно, с двумя элементами, воздухом и огнем) изображено крыльями и змеями кадуцея.* Надо быть слепым, чтобы не видеть в фактах такого рода знак глубокого единства всех традиционных учений; к несчастью, такое ослепление слишком свойственно нашему времени, когда те, кто поистине умеет читать символы, представляют собою незначительное меньшинство и когда, напротив, встречается слишком много «профанов», которые считают себя достаточно квалифицированными для того, чтобы интерпретировать «священную науку», которую они приспосабливают к произволу своего воображения, более или менее беспорядочного.

Рене Генон "Загадка Мартинеса де Паскуалли"

* Не следует смешивать это имя Будха (Budha) с именем Будда (Buddha), означающим Шакья-Муни, хотя оба они имеют, очевидно, в принципе, одинаковое значение и к тому же определенные атрибуты планетарного Будха позднее были перенесены на Будду исторического, он представлялся как «просветленный» излучением этой звезды, сущность которой он таким образом воспринял в некотором смысле в самого себя. Отметим, кстати, что мать Будды имела имя Майя-Деви и что у греков и латинян Майя также была матерью Гермеса или Меркурия.

** Известно, что изменение b в г или в и является лингвистическим феноменом, встречающимся весьма часто.

*** Смотри по этому вопросу нашу работу о «Языке птиц», VII-ю главу из «Фундаментальных символов священной науки», где мы отмечали, что змея противопоставляется или ассоциируется с птицей в соответствии с тем. рассматривается ли она в своем злотворном или благотворном аспекте. Добавим, что такое изображение, как орел, держащий в своих когтях змею (которое встречается как раз в Мексике) напоминает не только об идее антагонизма, который представлен в индуистской традиции битвой Гаруды с Нагами; бывает, а именно, в геральдическом символизме, что змея здесь замещается мечом (замещение в особенности поразительное, когда она имеет форму пламенеющего меча, который сближается помимо прочего с молниями, которые держит орел Юпитера); меч же в своем самом возвышенном значении изображает Мудрость и могущество Слова (см., например. Апокалипсис, 1, 16).

-Следует отметить, что одним из главных символов египетского Тота был ибис, уничтожитель рептилий, и в этом качестве он стал также символом Христа; но в кадуцее Гермеса мы имеем змею в ее двух противоположных аспектах, как в изображениях «крылатого змея» средних веков (см. «Царь Мира», глава III, в конце, в сноске).

Das furchtbar zu den frohen Tischen trat
Und das Gemüth in wilde Schrecken hüllte.
Hier wußten selbst die Götter keinen Rath
Der die beklommne Brust mit Trost erfüllte.
Geheimnißvoll war dieses Unholds Pfad
Des Wuth kein Flehn und keine Gabe stillte
Es war der Tod, der dieses Lustgelag
Mit Angst und Schmerz und Thränen unterbrach.

Auf ewig nun von allem abgeschieden
Was hier das Herz in süßer Wollust regt,
Getrennt von den Geliebten, die hienieden
Vergebne Sehnsucht, langes Weh bewegt,
Schien matter Traum dem Todten nur beschieden,
Ohnmächtiges Ringen nur ihm auferlegt.
Zerbrochen war die Woge des Genusses
Am Felsen des unendlichen Verdrusses.

Mit kühnem Geist und hoher Sinnenglut
Verschönte sich der Mensch die grause Larve,
Ein sanfter Jüngling löscht das Licht und ruht
Sanft wird das Ende, wie ein Wehn der Harfe.
Erinnerung schmilzt in kühler Schattenflut,
So sang das Lied dem traurigen Bedarfe.
Doch unenträthselt blieb die ewge Nacht,
Das ernste Zeichen einer fernen Macht.

Novalis "Hymnen an die Nacht"

​​Коли боротьба з українським нацизмом натикається на неспростовний контраргумент 🤌

Где океан, век за веком стучась о граниты,
Тайны свои разглашает в задумчивом гуле,
Высится остров, давно моряками забытый,-
Ultima Thule.

Вымерли конунги, здесь что царили когда-то,
Их корабли у чужих берегов затонули.
Грозно безлюдье вокруг, и молчаньем объята
Ultima Thule.

Даже и птицы чуждаются хмурых прибрежий,
Где и тюлени на камнях не дремлют в июле,
Где и киты проплывают все реже и реже...
Ultima Thule.

Остров, где нет ничего и где все только было,
Краем желанным ты кажешься мне потому ли?
Властно к тебе я влеком неизведанной силой,
Ultima Thule.

Пусть на твоих плоскогорьях я буду единым!
Я посещу ряд могил, где герои уснули,
Я поклонюсь твоим древним угрюмым руинам,
Ultima Thule.

И, как король, что в бессмертной балладе помянут,
Брошу свой кубок с утеса, в добычу акуле!
Канет он в бездне, и с ним все желания канут...
Ultima Thule!

Валерий Брюсов "Ultima Thule" 1915 г.

Всю ночь ручья плетется нить,
В мой сон вторгаясь одиноко,
И за собой зовёт спешить
К своим затерянным истокам.
Идя течению вослед,
С его пучиной жажду слиться —
Но устья нет и моря нет.
Вовек в песке под камнем биться.

Дитрих Эккарт

Как долог взгляд твой · смотрит бирюза ·
Мне жутко · грёза призрачно-сиза.
Песку довольно трогать бахрому
Но грёзы не довольно никому.

О боги древние не так суровы были
Когда в толпу мужей юнца вводили
И благочестием пылая он
К их похвале ступал тропою света:
Им жертва дорога была · вдогон
Ему бывала там хвала пропета.

Я так далек от беззаветных лет?
Лишенный святости от сладострастья
Не воспевал в фанфарах я рассвет
Любовь и радость и всевластье?

Даруй мне чтобы проблеск краткий
Из-под ресниц твоих нанес раненье:
Я никогда не знал надежды сладкой ·
Псалтырь долой и лишь тобой влеком
Мелькнул бы я никчемной тенью
И сгинул бы безвестным мотыльком.

Штефан Георге "Гимн ночи"

Да, да, восклицает он настойчиво, уставясь на гостя своими черными очками, - совершенно пуст был небосклон вокруг нее! Зрелище нового мира, новых небес раскрывалось передо мною, но мне казалось, - и это ощущение было до ужаса живо во мне, уверяю вас! - мне казалось, что я уже видел их когда- то. Все дни и ночи широко размахивала нас в океане плавная мертвая волна. Мы шли навстречу восточному муссону, он дул резко и сильно, от его непрестанного воздушного тока гудело в реях и рябило в глазах, ход казался быстрым... Просыпаясь по ночам в горячей темноте своей каюты, я шел отдыхать от своего изнурительного сна на верхние палубы, на ветер, под эти звезды - совсем не те, что я видел всю жизнь, с самого рождения и с которыми уже сроднился, совсем, совсем другие, но вместе с тем как будто и не совсем новые, а смутно вспоминаемые. В их тусклом свете стоял непрестанный шум океана, пароход медленно клало с одного бока на другой, и, точно удавленники в серых саванах, с распростертыми руками, качались и дрожали возле трубы длинные парусиновые вентиляторы, жадно ловившие своими отверстиями свежесть муссона, с которым уже доносилось до нас горячее дыхание нашей страшной Прародины. И тут порою охватывала меня такая тоска, - тоска какого-то бесконечно далекого воспоминания, - что человеческим словом не выразишь даже и сотой доли ее...

Иван Бунин "Соотечественник"

...В этом климате сам черт сойдет с ума, с этим климатом нельзя шутить… а вот, рассуждая о всяческих дальневосточных опасностях, как-то совсем забывают об этом, забывают, что господам арийцам и особенно нам, русским, следует совершать свои победоносные шествия в тропики с крайней осторожностью, почаще вспоминая своих пращуров и завоевание ими Индостана, так знаменательно кончившееся буддизмом: ведь это же мы, арийцы, залезшие после Тибета в тропики, породили это ужасающее в своей непреложной мудрости учение... И затем горячо начинает уверять, что «вся сила в том», что он уже видел, чувствовал индийские тропики, может быть, тысячи лет тому назад, - глазами и душой своего бесконечно дальнего предка...

Иван Бунин "Соотечественник"

- Да, да, я уже был здесь... И вообще, я человек обреченный... Если бы вы знали, как страшно запутаны мои дела! Еще больше, кажется, чем душа и мысли! Ну, да из всего есть выход. Дернул собачку револьвера, поглубже всунув его в рот, - все эти дела, мысли и чувства разлетятся к чертовой матери!

Иван Бунин "Соотечественник"

Вычёркивать имена (Ивану Бунину)

От былых строк, остался блёклый призрак.
Сажей покрывались, чернила и талант;
Беспамятство объяло, мысли в блеске лат,
Не устоял пред временем лазури зрак.

Круглоголовых англикан принять за брата?
Нет! Забыть наследие священной Лиги,
Непримиримость обменять на тлен; вериги
Лет сковали думы, вот за забытье расплата.

Вычёркивать имена, как Паунд - строки,
Удел потомков, коих могли вы приобщить
К блаженно-старой Были, испещри‌ть
Их грёзы Пламенем, кое не меркнет в сроки.

Молчать и не писать, ржавеет уж струна...
Коль в Окаянных днях - нищает дух трувера.
Молчать и не писать. Соотечественника вера,
Тогда не вычеркнет вовек и ваши имена.

11.01.2024