У цей день спочатку згадаємо всіх, хто віддав свою душу цій боротьбі, усіх тих, хто фізично більше не з нами. Згадаємо, «бо хіба загиблий не сидить теж за столом, де по черзі випивають на його честь?»
(Ернст Юнґер «Вогонь і кров»).

А також вітаємо зі святом причетних,
тому що усе тільки завдяки вам.
Наше життя досі триває тільки з цієї причини.
Словами не виразити вдячності!

«Поки всі сплять, поки сон обіймає рідню,
В світлі вогню ти ледь чутно виходиш з кімнати.
Сонце встає, йде на зустріч наступному дню,
А літаки й паротяги чекають команди рушати».
(Юрій Руф).

6.12 - День Збройних Сил України

«... Да и нужны ли поэты в скудную эту эпоху?» - спраши­ вается в элегии Гёльдерлина «Хлеб и вино». Сегодня нам едва ли понятен сам этот вопрос. А сможем ли постичь от­вет, даваемый Гёльдерлином?
«... Да и нужны ли поэты в скудную эту эпоху?» Сло­во «эпоха» означает тот возраст, ту эпоху мира, к кото­рой мы сами еще принадлежны. Для исторического опы­та Гёльдердина явление и жертвенная смерть Христаяви­ лись концом дня богов. Наступал вечер. С тех пор как «единая троица», Геракл, Дионис и Христос, покину­ ли мир, вечер мировой эпохи клонится в ночи. Мировая ночь ширит свой мрак. Характерная особенность этой эпохи мира - отсутствие Бога, «зияние Бога».

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Отсутствие Бога означает, что больше ни один бог не собирает вокруг себя зримо и бесспорно людей и вещи и не выстраивает из этого собра­ния мировую историю и человеческое в ней пребывание.
Но в отсутствии Бога дает о себе знать еще и нечто худ­шее. Не просто и не только боги сбежали, но в мировой истории угасло само божественное сияние. Время ночи мира - это скудное, жалкое, убогое время, ибо и становит­ся оно всё более скудным и смутным. Стало оно уже на­ столько оскудевшим, что не может, не в состоянии заме­чать отсутствия Бога в качестве отсутствия.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Вместе с этим зиянием отсутствует и почва/дно мира в качестве основности. «Бездна» (Abgrund) перво­начально означала почву и грунт, дно, к которому, как к чему-то низиннейшему, что-то свисало вниз по круче.
Позднее это «Ab» стали трактовать как совершенное от­сутствие основы. Основа, дно - это почва для корней и стояния. Мировая эпоха, у которой отсутствует почва, грунт, дно, зависает над бездной. Если допустить, что эти скудные времена вообще еще способны к повороту, то на­ступить он может лишь в том случае, если мир оттолкнет­ся от дна и, значит, развернет себя перед бездной. В ми­ровую эпоху мировой ночи нужно познать бездну мира и испытать/претерпеть ее. Но для этого нужны те, кто до­стигнут бездны.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Агафон на коленях стих ·
Губы сомкнуты · со мной
Сырость ресниц твоих
Говорит брат мой.

Страшно сиятельным венам?
— Пыль здесь и ветер ревет —
Спорить не нужно · священной
Игрою небо живет.

Да · больных пред тобою немало
И к праху гордость тел ·
Но стенать о земном не пристало
Если пурпур был дан в удел.

Штефан Георге "Альгабал"

Долго тянется скудно-бедственное время мировой ночи.
Достаточно долго ему добираться даже до её середины. В полночь этой ночи скудость времени наибольшая. Тогда бедствующее время не в состоянии познавать даже свою убогость и скудость. Эта неспособность, когда даже ску­дость скудного оказывается во мраке, и есть абсолютная этого времени убогость. Эта убогая скудость будет еще и тем совершенно омрачена, что будет являться всего лишь как потребность, жаждущая быть удовлетворенной. Тем не менее мировую ночь следует мыслить как судьбу, свер­шающуюся по эту сторону пессимизма и оптимизма. Веро­ятно, мировая ночь приближается сейчас к своей середи­не. Вероятно, мировая эпоха окончательно превратилась в скудное, убогое время. Но быть может и нет, быть мо­жет еще не вполне, несмотря на немыслимую нужду, не­ смотря на все страдания, несмотря на безымянность стра­дания, несмотря на разрастающееся безпокойство, несмо­тря на усиливающиеся замешательство и смятение. Долго это время, ибо даже ужас, годный сам по себе в качестве основания для поворота, еще бессилен, пока не произой­дет поворота самих смертных. Но смертные свершат по­ворот, только если увидят в нем свою собственную сущ­ность. А она заключается в том, что они достигают без­дны раньше, чем небожители. Они пребывают, если мы задумаемся о их сущности, ближе к отсутствию, ибо они пустили корни из местожительства, которое издавна зо­вется бытием. Но поскольку это местопребывание одно­ временно скрывает себя, оно само уже есть отсутствие.
Таким образом бездна скрывает и воспринимает всё. Гёльдерлин в гимне о титанах называет бездну (Abgrund) «все-замечающей».

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

"... да и нужны ли поэты в скудную эту эпоху?"

Устами своего друга Хайнзе, которому стихотворение по­священо, Гёльдерлин робко отвечает:

«Но ведь они, говоришь ты, словно священные служители бога виноделия, странствующие из страны в страну посреди священной ночи».

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Синяя ночь возлегла нам нежно-нежно на веки.
Молча соприкоснулись наши тленные руки.
О, как сладка ты, невеста!

Бледность покрыла нам щеки, белый жемчуг Селены
растворился, мерцая, на дне зеленого пруда.
Окаменевшими видим мы наши с тобою звезды.

О пронзительность боли! Тени, обнявшись пьяно, бродят по саду преступно, так что в чудовищном гневе деревья и звери их судят.

Мы же в гармонии кроткой сквозь хрустальные волны тихую ночь проплываем.
Розовый ангел выходит к нам из гробницы влюбленных.

Георг Тракль

Поэты - это те смертные, что, всерьез воспевая Бога вина, чуют следы скрывшихся богов, не сходят с этих сле­дов и таким образом показывают родственным смертным путь к повороту.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Эфир же, лишь в котором боги являют­ся богами, это их божественность. Стихия этого эфира, та, в которой божественность еще присутственна, это священное. Стихия эфира, необходимая при пришествия сбежавших богов, священное, - и есть след ушедших бо­гов. Но кто в состоянии учуять и ощутить этот след? Сле­ды чаще всего неприметны и всегда являются наследием едва уловимого указания. Быть поэтом в скудные време­ на значит: пением своим обратить внимание на след бе­жавших богов. Вот почему во времени мировой ночи поэт сказывает священное. И вот почему мировая ночь на язы­ке Гёльдерлина это священная ночь.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Сущность поэта, являющегося в эту мировую ночь действительно поэтом, определяется тем, что посреди скудости эпохи поэтическим вопросом для него становит­ся прежде всего вопрос о сущности поэзии и поэтическо­го дара. Поэтому «поэты скудно-смутного времени» долж­ны специально поэтически изъяснять существо поэзии.
Где это случается, там поэтический дар в состоянии дога­даться, что же судьбинно для судьбы нынешнего возраста мира. Мы же, все иные, должны учиться слушать то, что сказывают эти поэты, при условии, что мы не потому за­блуждаемся о времени, скрывающем бытие (ибо оно его скрывает), что исчисляем время лишь из сущего, а потому что мы его членим.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Чем ближе мировая ночь к полночи, тем исключи­ тельнее господство скудости благодаря тому, что она скрывает свою сущность. Не только священное в каче­стве следа к божественному оказывается потерянным, но даже следы к этому потерянному следу почти стерлись. И чем больше изгладились следы, тем меньше возможность, что кто-либо из смертных, достигающий бездны, обратит там внимание на знак или намек. Тем строже тогда зако­номерность, что самого удаленного достигает тот, кто идет настолько далеко, насколько ему позволяет путь, ко­торый ему дарован. Третья строфа этой элегии, спраши­ вающей «нужны ли поэты в скудную эту эпоху?», оглашает закон, которому подчинены ее поэты:

"Прочно Единое, крепко; в полдень или же в полночь
Мера всегда неизменна: общая мера для всех,
Но и дарована каждому мера своя, как подарок.
Каждый шагает дорогою той, что по силам ему."

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Поэт мыслит в местности, которая характеризуется тем просветом бытия, что простирается как область за­вершенной западной метафизики в ее чекане. Мыслящая поэзия Гёльдерлина соотчеканила эту сферу поэтическо­го мышления. Его поэтическое сочинительство житель­ствует в этой местности так доверительно, как ни одно поэтическое дарование его времени.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Есть единственная нужда — трезвомысляще позна­вать несказанное в сказанном его поэзией. Это и есть путь истории бытия. Добравшись до этого пути, мы об­наруживаем, что он приводит мышление к бытийно-историческому диалогу с поэтическим творчеством. А он неизбежно будет оценен историческим литературоведе­нием как ненаучное насилие над тем, что принято счи­ тать фактами. Диалог рассматривается философией как окольно-ложный путь, ведущий к фантазиям и грезам. Но судьба, не озабочиваясь этим, идет своим путем.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Убого-скудным это время остается не только потому, что Бог мертв, но и потому, что смертные едва осознают свою собственную смертность, едва в состоянии это осознать. Смертные еще не владеют собственной сущностью. Смерть скрыва­ется в загадочном. Тайна боли окутана мраком. Любовь ничему не научилась. Однако смертные суть*. Они нали­чествуют, покуда существует язык. Песнь еще длится над их убогой землей. Слово певца еще держит след Священ­ного.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

* Aber die Sterblichen sind: но смертные ествуют, существуют.

Скудно и убого наше время, так как в нем отсутствует несокрытость существа боли, смерти и любви. Убога сама эта убогость, ибо уклончива-скрыта сама сфера сущего, в которой боль, смерть и любовь составляют единое целое.

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"