Моему читателю

Хороших челюстей и доброго желудка
Тебе желаю я!
Когда от книги сей тебе не станет жутко,
Тогда со мною переваришь и себя!

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука: «Шутка, хитрость и месть»"

Мои каракули

Перо царапает: вот черт!
Одно проклятье - эти кляксы!
-И лист бумаги распростерт,
Как будто весь измазан ваксой.
Но даже так, с какой душой
Перо за мыслью поспевает!
Пусть манускрипт неясен мой
-Что толку! Кто его читает?

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука: «Шутка, хитрость и месть»"

Звездная мораль

В твоей предзаданной судьбе,
Звезда, что этот мрак тебе?
Стряхни блаженно цепь времен, Как чуждый и убогий сон.
Иным мирам горит твой путь,
И ты о жалости забудь!
Твой долг единый: чистой будь!

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука: «Шутка, хитрость и месть»"

Отдайся своим лучшим или худшим влечениям и прежде всего погибни! - в обоих случаях ты, по-видимому, окажешься в некотором смысле все еще покровителем и благодетелем человечества и сможешь на основании этого обрести своих хвалителей - равно как и пересмешников!
Но ты никогда не найдешь того, кто сумел бы в полной ме­ре высмеять тебя, отдельного человека, во всей твоей кра­се, кто смог бы в достаточной для тебя мере и сообразно действительности проникнуться твоим безграничным мышиным и лягушачьим убожеством! Смеяться над самим со­ бой так, как следовало бы смеяться, чтобы высмеяться по всей правде, - для этого до сих пор лучшим людям недоста­вало чувства правды, а одареннейшим гениальности! Быть может, и у смеха есть еще будущее! Оно наступит тогда, ког­ да положение «род есть все, некто есть всегда никто» ста­нет плотью и кровью для людей, и каждому в любое время будет открыт доступ к этому последнему освобождению и безответственности. Тогда, быть может, смех соединится с мудростью, быть может, из всех наук останется лишь «ве­селая наука».

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука"

Благородное и пошлое. - Пошлым натурам все благородные, великодушные чувства кажутся нецелесообразными и от­ того первым делом заслуживающими недоверия: они хло­пают глазами, слыша о подобных чувствах, и как бы желают сказать: «наверное, здесь кроется какая-то большая выгода, нельзя же всего знать» - они питают подозрение к благород­ным, как если бы те окольными путями искали себе выгоды.
Если же они воочию убеждаются в отсутствии своекорыст­ных умыслов и прибылей, то благородный человек кажется им каким-то глупцом: они презирают его в его радости и смеются над блеском его глаз. «Как можно радоваться собст­ венному убытку, как можно с открытыми глазами очутиться в проигрыше! С благородными склонностями должна быть связана какая-то болезнь ума» - так думают они и при этом поглядывают свысока, не скрывая презрения к радости, которую сумасшедший испытывает от своей навязчивой идеи.

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука"

Пошлая натура тем и отличается, что незыблемо блю­дет собственную выгоду и что эта мысль о цели и выгоде в ней сильнее самых сильных влечений: не соблазниться свои­ми влечениями к нецелесообразным поступкам - такова ее мудрость и ее самолюбие. В сравнении с нею высшая нату­ра оказывается менее разумной, ибо благородный, великодушный, самоотверженный уступает на деле собственным влечениям и в лучшие свои мгновения дает разуму передышку.

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука"

Зверь, охраняющий с опасностью для жизни своих детены­шей или следующий во время течки за самкою даже на смерть, не думает об опасности и смерти; его ум равным образом делает передышку, ибо удовольствие, возбуждаемое в нем его приплодом или самкою, и боязнь лишиться этого удо­вольствия в полной мере владеют им; подобно благород­ному и великодушному человеку, он делается глупее преж­ него. Чувства удовольствия и неудовольствия здесь столь сильны, что интеллект в их присутствии должен замолк­нуть либо пойти к ним в услужение: тогда у такого человека сердце переходит в голову, и это называется отныне «стра­стью».

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука"

Вкус высшей натуры обращается на исключения, на вещи, которые по обыкновению никого не трогают и выглядят лишенными всяческой сладости; высшей натуре присуще уникальное мерило ценностей. При этом большей частью она и не предполагает, что в идиосинкразии ее вкуса наличествует это уникальное мерило; скорее, она прини­ мает собственные представления о ценности и никчемно­сти за общезначимые и упирается тем самым в непонятное и непрактичное. Крайне редкий случай, когда высшая на­ тура в такой степени обладает разумом, что понимает обы­вателей и обращается с ними, как они есть; в большинстве случаев она верит в собственную страсть как в нечто не­ явно присущее всем людям, и именно эта вера исполняет ее пыла и красноречия. Если же и такие исключительные люди не чувствуют себя исключениями, то как им понять пошлые натуры и достойным образом оценить правило, исключениями из которого они являются! — и вот сами они разглагольствуют о глупости, негодности и нелепости челове­ чества, изумляясь тому, сколь безумны судьбы мира и поче­му он не желает сознаться себе в том, что «ему нужно». -Такова извечная несправедливость благородных.

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука"

Нынче существует одно основательное лжеучение морали, особенно чествуемое в Англии: согласно этому учению, понятия «добро» и «зло» являются результа­тами опытных наблюдений над «целесообразным» и «не­целесообразным»; согласно ему, то, что называется «доб­рым», содействует сохранению рода, а то, что называется «злым», вредит ему. На деле, однако, злые влечения целе­ сообразны, родоохранительны и необходимы не в меньшей степени, чем добрые, - лишь функция их различна.

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука"

Тема 1: Обителью небес, земли и т.д. является Брахман

I.3.1 Обитель небес, земли и т.д. [– Брахман,] вследствие термина "собственное", т.е. "я".

I.3.2 Вследствие утверждения [в священных писаниях], что То должно быть достигнуто освобождёнными.

I.3.3 [Обитель небес и т.д.] не является то, что выводится путём умозаключения, т.е. прадхана, поскольку нет термина, указывающего на неё.

I.3.4 Равно как это и [не] индивидуальная душа (джива).

I.3.5 [Также] вследствие утверждения о различии [между] индивидуальной душой и обителью небес и т.д.

I.3.6 Вследствие обсуждаемого предмета.

I.3.7 И вследствие двух состояний – пребывания непривязанным и поедания, [из которых первое характеризует высшую Сущность, а второе – индивидуальную душу].

"Брахма-сутра (I.3.1-7)"

Безусловные обязанности. - Все люди, которые испытывают нужду в наиболее сильных словах и звучаниях, в красноречивейших жестах и позах, чтобы вообще воздействовать, -революционные политики, социалисты, проповедники по­ каяния с христианством или без него, все те, для которых неприемлем всякий половинчатый успех, - все они говорят об «обязанностях», и только об обязанностях, носящих без­ условный характер, - без таковых они не имели бы ника­кого права на свой большой пафос: это отлично известно и им самим! Так, хватаются они за нравственные филосо­фии, проповедующие какой-нибудь категорический импе­ратив, или они принимают в себя толику религии, как это сделал, например, Мадзини.

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука"

Наши извержения. - Неисчислимые качества, усвоенные че­ловечеством на ранних ступенях развития, но в столь слабой и зачаточной форме, что никому не удавалось воспринимать их как усвоенные, выявляются внезапно, спустя длительное время, быть может, по прошествии столетий: в промежут­ке они и стали сильными и зрелыми. Некоторым эпохам, как и некоторым людям, по-видимому, совершенно недо­стает того или иного таланта, той или иной добродетели, но пусть тот, у кого есть время ждать, дождется только вну­ков и правнуков, - они уж вынесут на свет душевные глуби­ны своих дедов, те самые глубины, о которых деды и знать не знали. Часто уже сын оказывается предателем своего отца: этот последний понимает себя самого лучше, с тех пор как у него есть сын. Во всех нас есть скрытые сады и на­ саждения, а если употребить другое сравнение, все мы -нарастающие вулканы, которые дожидаются часа своего извержения, - насколько, однако, близок или далек этот час, этого, конечно, никто не знает, даже сам «Господь Бог».

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука"

Некий род атавизма. - Редкостных людей какого-либо вре­мени я охотнее всего понимаю как внезапно появляющих­ся отпрысков прошедших культур и их сил: словно атавизм некоего народа и его нравов - в них и в самом деле есть еще нечто такое, что следовало бы понять! Теперь они выглядят чужими, редкими, необыкновенными, и тот, кто чувствует в себе эти силы, вынужден выхаживать, защищать, чтить, взращивать их вопреки противящемуся чужому миру; тогда он станет либо великим человеком, либо свихнувшимся чу­даком, если только вообще не погибнет вовремя. Прежде эти редкие свойства были обыкновенным явлением и, стало быть, считались чем-то вполне обыденным: они никак не выделялись. Быть может, само наличие их требовалось и предполагалось; достичь с их помощью величия было невоз­можным уже по одному тому, что отсутствовала опасность стать с их помощью безумным и одиноким. Охранительные поколения и касты народа суть преимущественно те, в ко­торых налицо такие отпрыски старых влечений, тогда как подобный атавизм едва ли еще возможен там, где налицо слишком быстрая смена рас, привычек, оценок. В развитии народов темп имеет то же значение, что и в музыке; в на­шем случае абсолютно необходимо Andante развития, как темп страстного и неторопливого духа, - а таков именно дух консервативных поколений.

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука"

Бхума – это Брахман

I.3.8 Бхума [– это Брахман,] ибо о нём учат после поучения о состоянии глубокого сна (т.е. после праны, или жизненного дыхания, которое остаётся активным даже в этом состоянии).

I.3.9 И вследствие того, что [приводимые в писаниях присущие Бхуме] атрибуты свойственны [только Парабрахману].

"Брахма-сутра (I.3.8-9)"

Акшара – это Брахман

I.3.10 Непреходящее [– Брахман], вследствие поддержания [Им] всего вплоть до акаши [пространства].

I.3.11 Это [поддержание] вследствие владычества, [присущего Непреходящему, может быть проявлением только всевышней Сущности, а не прадханы].

I.3.12 И вследствие [шрути], отделяющих [Акшару (Непреходящее)] от этого, природа отлична [от Брахмана].

"Брахма-сутра (I.3.10-12)"

Высшая Личность, на которую следует медитировать, – это высший Брахман

I.3.13 Вследствие упоминания о Нём как об объекте созерцания, Тот, [на которого следует медитировать – Брахман].

"Брахма-сутра (I.3.13)"

В письме матери, написанном в январе 1799 года, Гёль­дерлин называет сочинение стихов «невиннейшим из всех занятием» (III, 377). В какой же мере оно «невин­нейшее»? Сочинение стихов является в скромном обли­чье игры. Ничем не связанная, она изобретает свой соб­ ственный мир из образов (и картин) и пребывает глубо­ко погруженной в область воображаемого. Тем самым эта игра уклоняется от серьезности решений, которые в любом случае так или иначе обременят виной. Вот поче­му сочинение стихов полностью безобидно. Но одновре­менно оно и бездейственно; ибо остается только лишь сказыванием и реченьем. В нем нет ничего от действия, которое непосредственно врывается в реальность, пре­ображая ее. Поэзия подобна сновидению, но никак не ре­альности, она - игра в слова, но отнюдь не серьезность поступка. Поэзия безобидна и бездейственна. Да и что безопаснее всего лишь речи? Но покуда мы будем прини­мать поэзию за «невиннейшее из занятий», мы, конечно, не поймем ее сути. Хотя тем самым нам дано указание, где мы должны искать. Поэзия творит свои произведения в сфере языка и из «материала» языка.

Мартин Хайдеггер "Гёльдерлин и сущность поэзии"

То, что разделяет вещи спором и тем самым одновременно их и единит, Гёльдерлин называет «сердечностью» (die Innigkeit*) Свидетельством причаст­ности к этой глубинной искренности оказывается творе­ние некоего мира и его расцвет, равно как его разрушение и упадок, гибель.

Мартин Хайдеггер "Гёльдерлин и сущность поэзии"

* Искренность, проникновенность, глубочайшая задушевность и т.п. качества, кстати, весьма ценимые лирикой Рильке.