Прежде чем влюбиться, задай им разные вопросы, спроси о философии, словаре, поэзии, в первую очередь — о поэзии. Спроси у них… спроси: «Сударыня, вы любите Рильке? А Гёльдерлина?» И не целуй их, если не ответят… А впрочем, скорее всего ты станешь таким же глупым и пошлым, как все. Влюбившись, будешь плакать и писать нелепые сентиментальные письма, вместо того чтобы оставаться чистым, байроническим романтиком. А совершать безумства станешь лишь под действием вина… Это ужасно! «Безумство» во множественном числе и в аккузативе! Коллективно обусловленное безумие!..

Мирча Элиаде "Дочь капитана"

+ Ион Фрунзетти - Незримому+

Живородная поступь Твоя -
Мостовые засеяла в пашни.
Породила поступь Твоя
Ангелов в зеленых рубашках.

Живоносная поступь Твоя
Не могла в могилу сойти.
Бесновались вовсю палачи,
Но им молнию не заточить.

Зеленеют густо кресты:
Они корни пустили и ветви.
Зеленеют леса да поют
Песни брачные женихов Смерти.

Над тобой сеют звезд семена
Души тех, кто за гробом воскрес.
Ты взрастаешь из них, как соборы
Из вечерних взрастают небес.

Газета "Фаланга", 18 ноября 1940 г.
Перевод Юлии Горноскуль

Боги, которые «прежде здесь были», «вернутся» лишь «в нужное время»; а именно тогда, когда в нужное время и нужным способом с людьми произойдет перемена. Вот почему в неоконченном гимне «Мнемозина», рожденном вскоре после элегии «Хлеб и вино», Гёльдерлин говорит:

"... Не всё небожители могут. Ибо смертные раньше касаются бездны.
Значит, там перемена эта случится.
Долго тянется время, и все же истине должно случиться."

Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Одинокий

Мне чужды и ведомый, и водитель.
Послушник? Нет! Но нет и - повелитель!
Не страшен тот, кто сам себе не страшен:
А страх и есть над судьбами властитель.
Я и себе не склонен быть - водитель!

Люблю я, словно зверь, искать укрытий,
Найти себе пустынную обитель,
Блуждать в себе мечтательно и сладко
И издали манить себя загадкой,
Чтоб был себе и сам я - соблазнитель.

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука: «Шутка, хитрость и месть»"

Лед

Да! Готовлю я и лед:
Лед полезен для сваренья!
И при вашем несваренье
Все глотать бы вам мой лед!

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука: «Шутка, хитрость и месть»"

"...и тогда начнётся война за выживание, будут ожесточённые битвы, которые закончатся лишь тогда, когда исчезнет само государство, или когда одна из рас будет полностью уничтожена и вновь останется лишь одна доминирующая раса в государстве.
Ну что же, наша национальная история и каждодневный опыт доказывали и доказывают, что из всех иноземцев, что к нам приходят – турки и, особенно, евреи, никогда не вступают в смешанные браки, тогда как другие: русские, греки, итальянцы, немцы вступают в такие браки и сливаются с нами, если не в первом поколении, то во втором или в третьем, и приходит время, когда уже нет никакой разницы между ними и нами, ни по крови, ни в любви к Родине. Не так обстоят дела с евреями…

Корнелиу Кодряну "Моим легионерам"

Самое большое зло, что нам причинили евреи и политиканы, самая большая опасность, что нам угрожает по их вине, состоит не в захвате богатств румынской земли и её недр, ни даже в трагическом исчезновении румынского среднего класса, не в их большом количестве в школах, свободных профессиях и т.д., и даже не в их влиянии на нашу политическую жизнь, хотя каждая в отдельности является смертельной опасностью для народа. Самая большая национальная опасность состоит в том, что они деформировали, разрушили нашу расовую дако-римскую структуру, породив этот тип человека, сотворив эту развалину, этого морального заморыша: политика, что уже не имеет ничего общего с благородством нашей расы, который нас позорит и убивает.
Если этот тип человека будет продолжать руководить страной, румынский народ навсегда закроет глаза и Румыния падёт со всеми блестящими программами, которыми «хитрость» дегенерата сумеет замазать глаза несчастным толпам. Из всех зол, что нам принесло еврейское нашествие, это – самое страшное!

Корнелиу Кодряну "Моим легионерам"

Гераклитизм

Все земное счастье,
Други, лишь в борьбе!
Порох - вот причастье
К дружбе и судьбе!
Триедины други:
С недругом равны,
Братья, где недуги,
В гибели - вольны!

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука: «Шутка, хитрость и месть»"

Суждения усталых

Ругая солнце в истощеньи,
В деревьях ценят только - тени!

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука: «Шутка, хитрость и месть»"

«Человеческое, слишком человеческое». Книга

Печально робкая, когда глядишь назад;
Когда вперед - доверья полон взгляд:
О, птица, кто ты? я назвать тебя бессилен:
Орел иль баловень Минервы, фи-фи-филин?

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука: «Шутка, хитрость и месть»"

Моему читателю

Хороших челюстей и доброго желудка
Тебе желаю я!
Когда от книги сей тебе не станет жутко,
Тогда со мною переваришь и себя!

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука: «Шутка, хитрость и месть»"

Мои каракули

Перо царапает: вот черт!
Одно проклятье - эти кляксы!
-И лист бумаги распростерт,
Как будто весь измазан ваксой.
Но даже так, с какой душой
Перо за мыслью поспевает!
Пусть манускрипт неясен мой
-Что толку! Кто его читает?

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука: «Шутка, хитрость и месть»"

Звездная мораль

В твоей предзаданной судьбе,
Звезда, что этот мрак тебе?
Стряхни блаженно цепь времен, Как чуждый и убогий сон.
Иным мирам горит твой путь,
И ты о жалости забудь!
Твой долг единый: чистой будь!

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука: «Шутка, хитрость и месть»"

Отдайся своим лучшим или худшим влечениям и прежде всего погибни! - в обоих случаях ты, по-видимому, окажешься в некотором смысле все еще покровителем и благодетелем человечества и сможешь на основании этого обрести своих хвалителей - равно как и пересмешников!
Но ты никогда не найдешь того, кто сумел бы в полной ме­ре высмеять тебя, отдельного человека, во всей твоей кра­се, кто смог бы в достаточной для тебя мере и сообразно действительности проникнуться твоим безграничным мышиным и лягушачьим убожеством! Смеяться над самим со­ бой так, как следовало бы смеяться, чтобы высмеяться по всей правде, - для этого до сих пор лучшим людям недоста­вало чувства правды, а одареннейшим гениальности! Быть может, и у смеха есть еще будущее! Оно наступит тогда, ког­ да положение «род есть все, некто есть всегда никто» ста­нет плотью и кровью для людей, и каждому в любое время будет открыт доступ к этому последнему освобождению и безответственности. Тогда, быть может, смех соединится с мудростью, быть может, из всех наук останется лишь «ве­селая наука».

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука"

Благородное и пошлое. - Пошлым натурам все благородные, великодушные чувства кажутся нецелесообразными и от­ того первым делом заслуживающими недоверия: они хло­пают глазами, слыша о подобных чувствах, и как бы желают сказать: «наверное, здесь кроется какая-то большая выгода, нельзя же всего знать» - они питают подозрение к благород­ным, как если бы те окольными путями искали себе выгоды.
Если же они воочию убеждаются в отсутствии своекорыст­ных умыслов и прибылей, то благородный человек кажется им каким-то глупцом: они презирают его в его радости и смеются над блеском его глаз. «Как можно радоваться собст­ венному убытку, как можно с открытыми глазами очутиться в проигрыше! С благородными склонностями должна быть связана какая-то болезнь ума» - так думают они и при этом поглядывают свысока, не скрывая презрения к радости, которую сумасшедший испытывает от своей навязчивой идеи.

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука"

Пошлая натура тем и отличается, что незыблемо блю­дет собственную выгоду и что эта мысль о цели и выгоде в ней сильнее самых сильных влечений: не соблазниться свои­ми влечениями к нецелесообразным поступкам - такова ее мудрость и ее самолюбие. В сравнении с нею высшая нату­ра оказывается менее разумной, ибо благородный, великодушный, самоотверженный уступает на деле собственным влечениям и в лучшие свои мгновения дает разуму передышку.

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука"

Зверь, охраняющий с опасностью для жизни своих детены­шей или следующий во время течки за самкою даже на смерть, не думает об опасности и смерти; его ум равным образом делает передышку, ибо удовольствие, возбуждаемое в нем его приплодом или самкою, и боязнь лишиться этого удо­вольствия в полной мере владеют им; подобно благород­ному и великодушному человеку, он делается глупее преж­ него. Чувства удовольствия и неудовольствия здесь столь сильны, что интеллект в их присутствии должен замолк­нуть либо пойти к ним в услужение: тогда у такого человека сердце переходит в голову, и это называется отныне «стра­стью».

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука"

Вкус высшей натуры обращается на исключения, на вещи, которые по обыкновению никого не трогают и выглядят лишенными всяческой сладости; высшей натуре присуще уникальное мерило ценностей. При этом большей частью она и не предполагает, что в идиосинкразии ее вкуса наличествует это уникальное мерило; скорее, она прини­ мает собственные представления о ценности и никчемно­сти за общезначимые и упирается тем самым в непонятное и непрактичное. Крайне редкий случай, когда высшая на­ тура в такой степени обладает разумом, что понимает обы­вателей и обращается с ними, как они есть; в большинстве случаев она верит в собственную страсть как в нечто не­ явно присущее всем людям, и именно эта вера исполняет ее пыла и красноречия. Если же и такие исключительные люди не чувствуют себя исключениями, то как им понять пошлые натуры и достойным образом оценить правило, исключениями из которого они являются! — и вот сами они разглагольствуют о глупости, негодности и нелепости челове­ чества, изумляясь тому, сколь безумны судьбы мира и поче­му он не желает сознаться себе в том, что «ему нужно». -Такова извечная несправедливость благородных.

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука"

Нынче существует одно основательное лжеучение морали, особенно чествуемое в Англии: согласно этому учению, понятия «добро» и «зло» являются результа­тами опытных наблюдений над «целесообразным» и «не­целесообразным»; согласно ему, то, что называется «доб­рым», содействует сохранению рода, а то, что называется «злым», вредит ему. На деле, однако, злые влечения целе­ сообразны, родоохранительны и необходимы не в меньшей степени, чем добрые, - лишь функция их различна.

Фридрих Вильгельм Ницше "Весёлая наука"