Но наше WELTANSCHAUUNG, наша Космогония, должна быть понята Духовным мозгом. Высшим Сознанием, противостоящим Коллективному Подсознанию— высшим персонифицированным Сознанием.
Достижению этой цели служит музыка. В особенности музыка Баха. И только тогда, когда рациональный ум превзойден другой формой мышления, когда он находится в услужении, в распоряжении Божественной Сущности или надличностного Архетипа, когда «я» сливается с Монадой, происходит магия мгновенного познания, немыслимой мысли, не воспоминаемого воспоминания.

Мигель Серрано "Наше Мировоззрение"

Наша естественная эволюция в Западной Европе была прервана введением психологии и духовности, переданных нам от вышестоящей по отношению к нашей цивилизации. Наше развитие было прервано в самом начале, когда наши верования были всё ещё по–варварски политеистическими — они были вынуждены уйти в подполье, и оставались там последние две тысячи лет. Я полагаю, что это и объясняет разобщённость западного ума. Мы были ещё первобытны, а нас принудили принять сравнительно сложные доктрины христианской благодетели и любви. Результатом этого явилось разобщение между сознательной и бессознательной частью ментальности западного человека. Сознательный ум, несомненно, был освобождён от иррациональности и инстинктивных импульсов, но индивидуальная целостность была разрушена. Западный человек расщепился между своими личностями, сознательной и бессознательной. Сознательная личность всегда может быть приручена — она отделена от примитивного — в результате мы стали дисциплинированными, организованными и рациональными. С другой стороны, допустив подавление нашей бессознательной личности, мы уже не можем понять и признать достоинства образования и цивилизации примитивного типа. Тем не менее, наша бессознательная личность продолжает существовать, и время от времени проявляет себя неконтролируемыми всплесками. Так мы оказались способны впадать в наичудовищное варварство, и чем блистательнее наши успехи в науке и технологии, тем более дьявольскими становятся цели, которые наши изобретения и открытия преследуют.

Мигель Серрано - "Герметический круг: Юнг и Гессе: Записки о двух дружбах"

Я припоминаю, как однажды имел беседу с вождём индейцев Пуэбло, его звали Охвиай Биано, что значит «Горное Озеро». Он поделился своими соображениями о белом человеке, сказав, что тот всегда расстроен, всегда что–то ищет, и вследствие этого его лицо изборождено морщинами, которые он принимал за знак вечного беспокойства. Охвиай Биано также полагал белых сумасшедшими, поскольку те утверждали, будто думают головами, а всем известно, что так делают только сумасшедшие. Это заявление вождя Пуэбло так удивило меня, что я спросил его, чем же думает он. Он ответил, что конечно же, думает своим сердцем.
И потом Юнг добавил:
– Так же думали и древние греки.
– Это необычайно, — сказал я, — Знаете ли, японцы полагают центром персоны солнечное сплетение. А вы верите в то, что белые люди думают головами?
– Нет. Они думают только своими языками.
Юнг коснулся рукой горла.
– Они думают только словами, словами, которые сегодня заменили Логос…

Мигель Серрано - "Герметический круг: Юнг и Гессе: Записки о двух дружбах"

Я полагаю, то, что я называю Самостью и есть идеальный центр, равноудалённый, срединный между Эго и Бессознательным, и он, вероятно, эквивалентен максимально естественному выражению индивидуальности, в состоянии исполненности и тотальности. Как и природа, человек стремится выразить себя, и Самость является этой мечтой о тотальности. Таким образом, она и есть идеальный центр, нечто сотворённое. Индусы мудро писали на этот счёт. Согласно философам Санкья, Пуруша — это Самость, и Атман может быть подобен ей.

Ibid.

​​Шагая, я гадал, имел ли открытый Юнгом процесс индивидуации второй, тайный язык. Я знал, что на прямой вопрос он ответил бы отрицательно. Но всё же, я уверен, что такой язык существует. Он присутствует, как будто ожидая, чтобы его открыли. Есть разница между тем, что человек делает, и тем, что происходит само собой. Я открывал эту закономерность во многих уголках мира, в строениях, объектах искусства, в жизнях отдельных людей, достигших величия вопреки самим себе. Человек настраивает себя на некоторую задачу с решимостью и упорством, а затем внезапно из другого мира приходит порыв ветра, и всё меняется. Его, кажется, используют боги; вопреки себе самому, он становится частью Мифа. Работа Юнга была слишком упрямой и драматичной, чтобы не продлиться в будущее. Как человек, ожививший труды гностиков и алхимиков, он сам должен был стать частью их мистерий, даже если изначально хотел отмежеваться от них. Потому что ни гностики, ни алхимики не творили символы ради психологического анализа, но лишь ради магии. А потому, даже сражаясь с этим, Юнг неизбежно должен был стать магом, желающим проникнуть за пределы официальной науки своего времени. Я думаю, он осознавал это, когда говорил, что только поэты могли бы его понять.

Ibid.

Особое знание ставит нас в невыгодное положение. Оно заводит нас настолько далеко, что вы уже не можете ничего объяснить.

Карл Густав Юнг - "Тавистокские лекции"

Подобно ртути алхимиков и астральному огню оккультистов, Кундалини пробуждает чакры, одну за другой, пока наконец, не оказывается открытым Третий Глаз, Аджна Чакра, и не будет достигнута Финальная Пустота. Это брак между Эго и Самостью, достигаемый через союз Anima и Animus. Из объятий Беатриче Данте нисходит в Ад, а после возносится на Небеса…

«Только поэты будут способны понять меня…». Теперь я осознал силу слов Юнга; я также понял, что Юнг, этот маг, почти в одиночку открыл для нас, сегодняшних, возможность принять участие в этих Мистериях, которые, кажется, способны вернуть нас в легендарные земли Человека–Бога.
А теперь мы должны ждать появления ученика, способного донести его послание, истолковать скрытый язык его работы, подобный палимпсесту. Такой ученик должен быть священником, магом или поэтом.

Мигель Серрано - "Герметический круг Юнг и Гессе: записки о двух дружбах"

Тойнби всегда интересовал такой факт: хотя человек существует на земле более миллиона лет, цивилизация зародилась лишь пять тысяч лет назад. Ему любопытно, почему она не возникла раньше, и что ей предшествовало. Юнгианская гипотеза об архетипах и о вселенском мифе дала Тойнби точку отсчёта. Как он говорил мне, «может быть, некий племенной вождь увидел сон, захлестнувший его. Он стал одержим Мифом, архетипом, и посредством страха или чудес передал его всему сообществу».

Ibid.

В свете зелëного Луча!

Архетипы обладают значительной автономностью — непреходящей, в то время как проявление образа может изменяться. Когда, например, вера в бога Вотана исчезла, и о нём никто больше не вспоминал, феномен, изначально названный Вотаном, остался; не изменилось ничего, кроме его имени, что в огромных масштабах продемонстрировано нам историческим примером национал–социализма. Коллективное движение состоит из миллионов индивидов, каждый из которых проявляет симптомы вотанизма, тем самым доказывая, что Вотан на самом деле никогда не умирал, но сохранил свою изначальную жизненную силу и автономность. Наше сознание только воображает, будто потеряло своих богов; на самом деле они всё ещё с нами, и нужны лишь определённые общие условия, чтобы они возвратились во всей мощи. Этим условием будет ситуация нужды в новом ориентире и новом укладе. В том случае, если новые требования не осознаны, а нужный ответ не найден, вступает в силу архетип, выражающий эту ситуацию, запуская реакцию, изначально присущую подобным временам, в нашем случае — реакцию Вотана. И поскольку лишь немногие способны услышать и принять добрый совет, совсем маловероятно, что кто–то обратит внимание на предостережение о новом присутствии Вотана.

Карл Густав Юнг: Выдержка из письма к Дону Мигелю.
Кюснахт–Цюрих, Зеештрассе 228, 14 сентября, 1960 г.

«Однажды - в первый год по Рождестве Христа - Сивилла пьяная (не от вина) сказала: "О, горе, горе, как всё низко пало! Какая всюду нищета! Стал Рим большим публичным домом, Пал Цезарь до скота, еврей стал - Богом!"»

Фридрих Ницше – " Так говорил Заратустра "