Шейха значит в фашизме обвиняют)

Сброд торгашей, мужицкий сброд,
Зловонный городской народ –
Восставшие из грязи
Тупые, жадные скоты!
Противны мне до тошноты
Повадки этой мрази.
Едва такой ничтожный пес
Добудет денег – кверху нос,
На все глядит без страха.
Так батогами бейте их,
Стригите их, срывайте с них
Последнюю рубаху!

Пускай крестьянин с торгашом
Зимой походят нагишом.
Друзья, забудем жалость,
Чтоб чернь не размножалась!
Теперь закон у нас таков:
Плетьми лупите мужиков!
Плетьми – заимодавцев!
Убейте их, мерзавцев!

Их мольбам не внемлите вы!
Топите их, кидайте в рвы.
Навек свиней проклятых
Сажайте в казематы!

Бесчинства их и похвальбу
Давно пресечь пора нам!
Смерть мужикам и торгашам!
Погибель горожанам!


Бертран де Борн как центр мировоззрения.

Флагелланта и пелегрима тошнотворна спесь,
Отчего Фортуна поцелуем касалась их ланит?
В огненный гиене изгнанник: о Феогнид
Демос средь придворных, уж не нова весть.

Рыцарь заточён в аду в хитросплетениях терцин!
Ненависть вкушает он, где севера чертог.
Провозгласил Пейре не тлеющий итог:
От яда клирика толпе не найти вакцин.

Мёда и Вина пламень... отрывок

В то же время я уже упоминал о трубадурах, и исходя из этого он должен признать, что трубадур Пейре Кардиналь, невзирая на привратника Петра, неугомонно просил у Бога входа в рай. На обратном пути с Маладетты он рассказал мне на провансальском языке еретическое стихотворение Пейре Кардиналя. Ледяные глетчеры Маладетты приютили, будто соперники дантевской пылающей преисподней, оледеневшего со скорби трубадура Бертрана де Борна. Возможно, по этой причине она и стала «maledeit», «проклятой».

Отто Ран - "Двор Люцифера"

Мы уже неоднократно разоблачали странное и ставшее почти привычным для современных людей смешение традиции и обычая: действительно, наши современники охотно называют традицией простые обычаи, нередко совершенно незначительные и порой придуманные совсем недавно. Кто угодно может учредить какой-нибудь профанический праздник, и этого будет вполне достаточно, чтобы спустя несколько лет его начали называть «традиционным». Это языковое злоупотребление, очевидно, является следствием невежества современных людей по отношению ко всему, чем является традиция в подлинном смысле этого слова. Однако здесь можно усмотреть и проявление того духа «подделки», на который мы уже неоднократно указывали ранее: там, где традиция исчезает, ее, сознательно или бессознательно, пытаются подменить чем-то вроде пародии на нее, чтобы, образно говоря, хотя бы внешне заполнить ту пустоту, которая образовалась на ее месте. Причем недостаточно просто сказать, что обычай совершенно отличается от традиции: истина заключается в том, что он является ее прямой противоположностью, тем или иным образом способствует смешению и служит опорой антитрадиционного духа.

Рене Генон.

© Solar cross

Это большая разница, только ли вы носите в себе мир или еще и знаете о том! Безумец может родить мысли, которые напомнят Платона, а какой-нибудь смирный ученичок гернгутерской школы творчески осмысляет глубокие мифологические рассуждения, которые встречаются у гностиков или у Зороастра. Но он ничего об этом не знает! Он – дерево или камень, в лучшем случае животное, пока он не знает этого! Но как только забрезжит первая искра такого знания, он становится человеком. Вы же, наверно, не считаете всех двуногих, которых встречаете на улице, людьми только потому, что они ходят прямо и вынашивают своих детенышей девять месяцев? Вы же видите, что многие из них – рыбы или овцы, черви или ежи, многие – муравьи, многие – пчелы! Так вот, в каждом из них заложены возможности очеловечения, но...

Герман Гессе "Демиан"

Никто и ничто сегодня не находится на своем надлежащем месте. Люди не признают более никакого подлинно духовного авторитета на собственно духовном уровне и никакой законной власти на уровне временном и "светском". Профаническое считает себя вправе оценивать Сакральное, вплоть до того, что позволяет оспаривать его качество или даже отрицать его совсем. Низшее судит о высшем, невежество оценивает мудрость, заблуждение господствует над истиной, человеческое вытесняет божественное, земля ставит себя выше неба, индивидуальное устанавливает меру вещей и претендует на диктовку Вселенной ее законов, целиком и полностью выведенных из относительного и преходящего рассудка. "Горе вам слепые поводыри!" - гласит Евангелие. И в самом деле, сегодня мы повсюду видим лишь слепых поводырей, ведущих за собой слепое стадо. И совершенно очевидно, что если эта процессия не будет вовремя остановлена, и те и другие с неизбежностью свалятся в пропасть, где они все вместе безвозвратно погибнут.

Рене Генон "Кризис современного мира"

Мираж госпожи Евы

У меня есть несколько друзей, – сказала она , улыбаясь, – очень немного совсем близких друзей, они называют меня «госпожа Ева»

Герман Гессе "Демиан"

Она мне и отец и мать
Она Христос, она может его распять!

Она рисунок, она поэт
Она полуночи яркий свет!

Она мой сладкий грех.
Узнать её – узнать их всех!

Её уродства — небес красоты.
В ней я укрыт как пчёлы в сотах.

Она высокий замок и серебро
И ей не нужно моё ребро...

Она Беатриче и блудница...
Лишь после смерти родится птица!

Белорусский bm и томик М. Элиаде что может быть лучше?

Ну ум пришёл хороший стих.

За городом вырос пустынный квартал
На почве болотной и зыбкой.
Там жили поэты, — и каждый встречал
Другого надменной улыбкой.

Напрасно и день светозарный вставал
Над этим печальным болотом;
Его обитатель свой день посвящал
Вину и усердным работам.

Когда напивались, то в дружбе клялись,
Болтали цинично и прямо.
Под утро их рвало. Потом, запершись,
Работали тупо и рьяно.

Потом вылезали из будок, как псы,
Смотрели, как море горело.
И золотом каждой прохожей косы
Пленялись со знанием дела.

Разнежась, мечтали о веке златом,
Ругали издателей дружно.
И плакали горько над малым цветком,
Над маленькой тучкой жемчужной…

Так жили поэты. Читатель и друг!
Ты думаешь, может быть, хуже
Твоих ежедневных бессильных потуг,
Твоей обывательской лужи?

Нет, милый читатель, мой критик слепой!
По крайности, есть у поэта
И косы, и тучки, и век золотой,
Тебе ж недоступно все это!..

Ты будешь доволен собой и женой,
Своей конституцией куцой,
А вот у поэта — всемирный запой,
И мало ему конституций!

Пускай я умру под забором, как пес,
Пусть жизнь меня в землю втоптала,—
Я верю: то бог меня снегом занес,
То вьюга меня целовала!

Александр Блок.

Хороший пассаж.