Я иду по широким и длинным улицам этого города и вижу суетливых людей. Окна моей комнаты, в которой я живу, выходят в большой двор дома казарменного типа. И когда я выглядываю из своего окна, то имею возможность наблюдать ставших ленивыми людей, редко покидающих или вовсе не покидающих свои квартиры. Эти люди приносят мне боль. Они не знают, какой глубокой и красивой может быть жизнь снаружи, в горах и на равнинах, в маленьких городках, деревнях и хуторах. И мне горько оттого, что множество жителей больших городов, вялых и погрязших в суетливой повседневности, никогда не захотят сменить свою пустыню каменных домов на то, что они пренебрежительно называют «провинцией». Поэтому их кровь омертвеет…

Отто Ран "Двор Люцифера"

Я вновь послушал музыкальные драмы Рихарда Вагнера «Парцифаль» и «Лоэнгрин». Когда я увидел голубя на одеждах рыцаря Граля, то неожиданно вспомнил тех голубей из глины, которых однажды показал мне в пиренейском городке Лавлане один старик. Когда Лоэнгрин пел свой рассказ о той горе, «в далёкой стране недоступной нашим ногам», я думал о Монсегюре, пиренейской скале с её великолепной крепостью, в чьих развалинах нашли глиняных голубей. После постановки «Лоэнгрина» я пошёл с другом пешком домой.

Отто Ран "Двор Люцифера"

...Шёл дождь. На мокром уличном асфальте ещё более многообразно отражались разнообразные огоньки дуговых ламп и автомобилей, из витрин лавок и магазинов доносился свет, светилась яркая реклама — иными словами, ночь стала похожей на день. Воздух был наполнен запахом бензина, а также искусственными ароматами, которые называют духами. Гудел людской шум и грохот повозок. И я подумал про себя:
мой прежний учитель религии был, несомненно, прав, когда он учил нас, что «ад» является ничем иным как отчуждённостью от Бога. В совсем больших городах, гордо носящих своё название «городов мирового значения», Бог быстро замолкает. Жить в таком городе для меня означает гореть в геенне...

Отто Ран "Двор Люцифера"

Исполненный этого чувства, я заговорил со своим спутником. В свои ранние годы он был священнослужителем. Однажды он решил более не проповедовать библейские рассказы с церковной кафедры, истолковывая их как реально случившиеся. Он проник в самый центр кипящего жизненного потока и начал творить для немецких людей в их духе и на их языке. Отныне мой спутник не говорит, что произносимое им является божественным Словом и Откровением. Он заявляет им, что через него творит иной бог, нежели библейский. Тот же, кто хочет слышать голос этого божества, может его услышать.

Отто Ран "Двор Люцифера"

Наконец, мы сели за круглый стол с мягким светом, исходящим от лампы. Мой друг зачитал мне места из авторской рукописи своей новой книги, которую он назвал «Рождение тысячелетия». Он начал свой рассказ следующим образом: «Пришло время, когда вся власть будет отдана сильным! Так умирает «грех» этого мира, поскольку прегрешение является половинчатостью и слабостью! Силён тот, кто познал свой закон, свою сущность, во всей её широте и со всеми её границами, и действует согласно знаниям, которыми он обладает. Силён тот, кто может жить в обществе, оставаясь самим собой. Те, кто исполнены тоски, восстали и стремятся к осуществлению того, что требует их долг. Религии спасения слабых мертвы; рождена религия осуществления сильных — она и есть закон».

Отто Ран "Двор Люцифера"

Восток установил крест и его тенью затмил молодые народы. Тела молодых были способны бороться под чужим солнцем, но их души были беззащитны против ядовитых учений востока. Север снова сделал мир молодым, но его кровь была отравлена. Крест готовился к нападению. Евангелие, которое прокляло силу и волю и восхваляло смирение, принесло с собой гибель.
Дух севера был слишком молодым, и его воля была слишком мало организованна. Поступки этого нордического духа были слишком не обдуманны. Поэтому старый мир высосал его молодую кровь. Тогда северные народы утратили свой закон.

Отто Ран "Двор Люцифера"

Мы констатируем здесь то, что на Земле находятся 3 расы или вида отличных друг от друга существ: божественная, несмешанная полярная раса гипербореев, возвышенных вождей человечества; раса полубожественных атлантов, сыновей вдовы (сыновей Изиды, Лусины, Белисены, сыновей Чёрных Дев) и раса в прямом смысле земных существ.

Мигель Серрано "Золотая цепь"

Это разбиение, которое имеет свое происхождение в первопричинах Золотого века, точно соответствует в своих преданиях трём гунам в дуалистической, философской системе самкхья (философская система Индии, дуалистическая, из которой произошла йога Патанджали ) в индуизме: Тамас, Раджас, Саттва, также как и три группы, на которые Каула–тантризм делит человечество: Пашу (недочеловек), Вирья (героический человек) и Дивья (богочеловек) или же: зверочеловек, герой и божественный Сиддх (ставший бессмертным). Последняя группа соответствует посвященной кула–семье тантрийских (гиперборейских) Каулов, и с ней связан тайный ритуал посвящения Панчататтва. Сиддх или богочеловек является освобожденным от влияния звёзд, влияния небесных тел больше не касаются его, он — Чакравартин, Король Мира; Макса–Хаун (Maxa–Jaun), Магический Господин, как говорится на баскско–атлантическом.

Мигель Серрано "Золотая цепь"

В определенном смысле алхимического посвящения, магического превращения было бы возможно развиваться в продвижении из одной расы в другую как вперёд, так и назад (и только поэтому гипербореи держатся подальше, а мифические города Агарти и Шамбала остаются сокрытыми). В нашу эпоху человек пал глубоко, он пал даже ниже ступени земного человека, как это происходит в странах материалистического коллективизма. Однако равным образом можно было подниматься и далее наверх. Поэтому не все люди этой планеты равны. Новалис вопрошает: «Все ли люди являются людьми?» И добавляет: «Очень возможно, что есть существо в человеческой форме, абсолютно отличное от человека».

Мигель Серрано "Золотая цепь"

Геркулес–Геракл, грек в истории раннего периода, полубог, герой и мореплаватель, хотел похитить тайну мутации из сада Гесперид Атлантиды: Золотые яблоки, Золотое Руно, Граль, который позволил бы ему вместе с его народом обожествиться. Его предводителем был Ясон. Разыскал ли Геракл тайну? Кажется, что да; поскольку вскоре греки начинают ссылаться на Золотую середину, на которой они хотели воздвигнуть свою культуру, свою цивилизацию. Вначале был грабёж, то, что насильственно присваивается. Также и Моисей крадёт в Египте сундук, полный золота, а тамплиеры похищают другую великую тайну из храма Соломона. На этом грабеже основывались мировые порядки. Со своей стороны, Парцифаль насильственно похищает в ярости Граль, без Божественной помощи и сопровождаемый лишь мыслями о своей госпоже, как он советовал своему другу Гавану. Поэтому он был героем и равным образом разбойником–магом.

Мигель Серрано "Золотая цепь"

Туле на Крайнем Севере, в Гиперборее, могло существовать в то же время, что и Атлантида. Туда, в резиденцию учителей, отправлялись атлантические руководящие круги для посвящения. Из того центра они получали внеземные наставления. Туле — это не народ, не нация; это храм, Глейза (как говорили катары), общество магов, бессмертных существ, божественных существ. Равным образом это и Город императоров, город из легенды об Андах Южного полюса. На Крайнем Севере, в Гиперборее, хранят чистоту синей крови бело–синей расы Северного полюса, соратников Люцифера, стражей рассвета, хранителей Утренней звезды.

Мигель Серрано "Золотая цепь"

Йесь!

Поднажмём!

Кстати, вип-комплектов скоро уже не будет!

Якобу Бëме

Печальный отрок и пугливый,
Вдали обители родной,
Прельщенья новизны кичливой
Для старины заповедной —

Презрел. В пути скитаний длинном,
Случайный гость чужой семьи,
Забрел он в сад. В саду пустынном
На ветхом мраморе скамьи —

Лежала книга. Златом схвачен
Полуистлевший переплет.
Раскрыл: душе глагол прозрачен,
И нов божественный полет.

Вселенной образ светозарной
Хранит письмен живой кристалл:
И на колени, благодарный,
В молитве пламенной упал.

Из трав встает, мечтой воздушной,
В простой одежде давних лет,
Старик с улыбкой благодушной
И шепчет юноше привет.

Души младенческой и нежной
Зерцало — лик его знаком...
И веет волос белоснежный
Под колыбельным ветерком.

К нему простер паломник руки...
— „То Книги дух“, подумал он,
„Пророчит мне конец разлуки
И путь к Отцу, на лоно лон“.

И молвил тайный исповедник:
— „Моей гробницы ты достиг
И будешь благ моих наследник
В познаньи невидимых книг.

На той горе я, отрок бедный,
С Небесной Книги снял печать;
И мир творенья неисследный
Мне стал послушно отвечать.

Знаменова́н Господним пе́рстом,
Я видел сей и оный брег,
И предо мной стоял отверстым
Завета Нового ковчег.

И записал я нелукаво,
Что́ рай души обетовал.
Я нищ был, и гоним неправо,
И Бог меня к Себе призвал.

Настало время: лик Мистерий
Разоблачится. В храм чудес
Сей Книгой приоткрыты двери,
И видим день сквозь ткань завес.

Авроры блеск сияет велий
Ее земле благовествуй.
Мной зазвучи, как ствол свирелей.
Как арфа вздохом легких струй!

Иди же с Богом! При деннице
В росе глаза свои омой!
Будь верен Книге и Гробнице,
В лазури вечной присный мой!

Тысячелетнего Завета
В веках приблизилась чреда.
Тебя наполнят реки Света,
И Яков Беме — твой всегда.“

Барон Новалис Перевод Вяч. Иванова.

Поэт должен отказаться от всего. От славы и наслаждений. Он должен стать жрецом. Даже более: аскетом. Он должен признать, что смерть вечно довлеет над его духом и что превзойти смерть можно через вечность. И он должен жить ею вопреки пониманию большинства. Ибо не каждому под силу стать Мастером Маноле собственной судьбы - как поэту.
Легионерская поэзия творится только на затененных снежно-синих вершинах мечты.
Ее не лепят из низменного материала, из песка и навоза буржуазных и левацких стихоплетов.
Материалом для нее служит сама душа поэта, которую он заставляет истекать кровью, дабы обагрить белые лилии строф.

Мирча Стреинул