Adieu vieille Europe.
Que le diable t'emporte.
Adieu vieux pays
Pour le ciel si brûlant de l'Algérie.
Adieu souvenir, notre vie va finir.
Il nous faut du soleil, de l'espace
Pour redorer nos carcasses.
Nous les damnés de la terre entière,
Nous les blessés de toutes les guerres,
Nous ne pouvons pas oublier
Un malheur, une honte, une femme qu'on adorait.
Nous qu'avons le sang chaud dans les veines,
Cafards en tête, au coeur des peines,
Pour recevoir, donner des gnons, crénom de nom
Sans peur en route pour la Légion.
Salut camarades,
Donnons-nous l'accolade,
Nous allons, au sac au dos, flingue en main,
Faire ensemble le même chemin.
A nous le désert,
Comme au marin la mer
Il nous faut du soleil, de l'espace,
Pour redorer nos carcasses.
Que le diable t'emporte.
Adieu vieux pays
Pour le ciel si brûlant de l'Algérie.
Adieu souvenir, notre vie va finir.
Il nous faut du soleil, de l'espace
Pour redorer nos carcasses.
Nous les damnés de la terre entière,
Nous les blessés de toutes les guerres,
Nous ne pouvons pas oublier
Un malheur, une honte, une femme qu'on adorait.
Nous qu'avons le sang chaud dans les veines,
Cafards en tête, au coeur des peines,
Pour recevoir, donner des gnons, crénom de nom
Sans peur en route pour la Légion.
Salut camarades,
Donnons-nous l'accolade,
Nous allons, au sac au dos, flingue en main,
Faire ensemble le même chemin.
A nous le désert,
Comme au marin la mer
Il nous faut du soleil, de l'espace,
Pour redorer nos carcasses.
OS chantant de doux rêve.
Sous les sabots du temps,
On va s'allonger dans le sol!
Et en quittant nos carcasses, en vol...
Qui écrira à propos de nous un tome?
Le froid et les OS brisés nous Attendent!
Nous sommes roides par la vie, sans garandes!
Une fracture du vie et mon destin sombour!
Ma jeunesse est passée, mais pas la Poésie.
Sous ces sonnets, je vais agoniser!
Le style n'est pas une salle de couture, c'est un casse-pipe et une chanson d'amour.
Les Norns et les Moirs sont des maléfiques Chimères !
Je me souviens de ma dame de coeur!
Donc je pleure la nuit, j'ai peur!
Elle aimait les poèmes de Rimbaud et Baudelaire!
Que la mer absorbe mon care!
Et que le père de la guerre me guide!
Après tout, ce n'est pas un terre vide de jeu et je ne suis plus un kid...
Tard dans la soir quand le soleil s'éteint je n'oublierai pas la mignonne que j'ai adorait!
Car la noire vieillissant noblesse oblige à aimer et abhorrer!
23.11.2022
Sous les sabots du temps,
On va s'allonger dans le sol!
Et en quittant nos carcasses, en vol...
Qui écrira à propos de nous un tome?
Le froid et les OS brisés nous Attendent!
Nous sommes roides par la vie, sans garandes!
Une fracture du vie et mon destin sombour!
Ma jeunesse est passée, mais pas la Poésie.
Sous ces sonnets, je vais agoniser!
Le style n'est pas une salle de couture, c'est un casse-pipe et une chanson d'amour.
Les Norns et les Moirs sont des maléfiques Chimères !
Je me souviens de ma dame de coeur!
Donc je pleure la nuit, j'ai peur!
Elle aimait les poèmes de Rimbaud et Baudelaire!
Que la mer absorbe mon care!
Et que le père de la guerre me guide!
Après tout, ce n'est pas un terre vide de jeu et je ne suis plus un kid...
Tard dans la soir quand le soleil s'éteint je n'oublierai pas la mignonne que j'ai adorait!
Car la noire vieillissant noblesse oblige à aimer et abhorrer!
23.11.2022
👍1
La maison de Céline
OS chantant de doux rêve. Sous les sabots du temps, On va s'allonger dans le sol! Et en quittant nos carcasses, en vol... Qui écrira à propos de nous un tome? Le froid et les OS brisés nous Attendent! Nous sommes roides par la vie, sans garandes! Une…
Поющая кость из сладкого сна.
Под копытами времени
мы будем лежать в земле!
И когда мы покиним наши тушки, в полете,
кто напишет о нас книгу?
Нас ждет холод и сломанные кости!
Мы движемся по жизни без гарантий!
Один перелом в жизни и моя судьба мрачна!
Моя молодость прошла, но не поэзия.
Под эти сонеты я буду агонизировать!
Стиль - это не швейная комната, это война и песня о любви.
Норны и Мойры - злые химеры !
Я помню свою даму сердца!
Поэтому я плачу по ночам, мне страшно!
Она любила стихи Рембо и Бодлера!
Пусть море поглотит мои заботы!
И да будет отец войны вести меня!
В конце концов, это не пустая детская площадка, и я больше не ребенок...
Поздно вечером когда Солнце погаснет, я не забуду милашку которую обожал!
Ибо чернота стареющего благородства обязывает — Любить и Ненавидеть!
Под копытами времени
мы будем лежать в земле!
И когда мы покиним наши тушки, в полете,
кто напишет о нас книгу?
Нас ждет холод и сломанные кости!
Мы движемся по жизни без гарантий!
Один перелом в жизни и моя судьба мрачна!
Моя молодость прошла, но не поэзия.
Под эти сонеты я буду агонизировать!
Стиль - это не швейная комната, это война и песня о любви.
Норны и Мойры - злые химеры !
Я помню свою даму сердца!
Поэтому я плачу по ночам, мне страшно!
Она любила стихи Рембо и Бодлера!
Пусть море поглотит мои заботы!
И да будет отец войны вести меня!
В конце концов, это не пустая детская площадка, и я больше не ребенок...
Поздно вечером когда Солнце погаснет, я не забуду милашку которую обожал!
Ибо чернота стареющего благородства обязывает — Любить и Ненавидеть!
Обида! Обида!
Мы - первые боги,
Мы - древние дети
Праматери-Геи,-
Великой Земли!
Изменою братьев,
Богов Олимпийцев,
Низринуты в Тартар,
Отвыкли от солнца,
Оглохли, ослепли
Во мраке подземном,
Но все еще помним
И любим лазурь.
Обуглены крылья,
И ног змеевидных
Раздавлены кольца,
Тройными цепями
Обвиты тела,-
Но все еще дышим,
И наше дыханье
Колеблет громаду
Дымящейся Этны,
И землю, и небо,
И храмы богов.
А боги смеются,
Высоко над нами,
И люди страдают,
И время летит.
Но здесь мы не дремлем:
Мы мщенье готовим,
И землю копаем,
И гложем, и роем
Когтями, зубами,
И нет нам покоя,
И смерти нам нет.
Источим, пророем
Глубокие корни
Хребтов неподвижных
И вырвемся к солнцу,-
И боги воскликнут,
Бледнея, как воры:
«Титаны! Титаны!»
И выронят кубки,
И будет ужасней
Громов Олимпийских,
И землю разрушит
И небо - наш смех.
Дмитрий Сергеевич Мережковский "Титаны"
Мы - первые боги,
Мы - древние дети
Праматери-Геи,-
Великой Земли!
Изменою братьев,
Богов Олимпийцев,
Низринуты в Тартар,
Отвыкли от солнца,
Оглохли, ослепли
Во мраке подземном,
Но все еще помним
И любим лазурь.
Обуглены крылья,
И ног змеевидных
Раздавлены кольца,
Тройными цепями
Обвиты тела,-
Но все еще дышим,
И наше дыханье
Колеблет громаду
Дымящейся Этны,
И землю, и небо,
И храмы богов.
А боги смеются,
Высоко над нами,
И люди страдают,
И время летит.
Но здесь мы не дремлем:
Мы мщенье готовим,
И землю копаем,
И гложем, и роем
Когтями, зубами,
И нет нам покоя,
И смерти нам нет.
Источим, пророем
Глубокие корни
Хребтов неподвижных
И вырвемся к солнцу,-
И боги воскликнут,
Бледнея, как воры:
«Титаны! Титаны!»
И выронят кубки,
И будет ужасней
Громов Олимпийских,
И землю разрушит
И небо - наш смех.
Дмитрий Сергеевич Мережковский "Титаны"
👍3
Моего канала не было бы без исканий Отто Рана, всем читать, всем искать Граль.
Forwarded from Thule Signal / Алексей Лёвкин / Молоток из РДК
Forwarded from La maison de Céline
Мёда и Вина пламень...
Бог выглядит как рыцарь, у него светлые волосы, и он едет на иноходце, который наполовину чёрный как ночь, а наполовину ослепительно белый. Карбункул на поводу сияет, как Солнце! В его свите также находится паладин. Его имя — Верность (Treue).
Отто Ран - Двор Люцифера
В скитальце что ищет из крови Вана дар,
Ледник космоса растопила Цибела.
В июньскую ночь она песню пропела,
Вкушая дурманящий Диони'са нектар.
Впитавший смыслы и беспечность гор:
Свет, обманет время пред ударам грома.
Проклят его сын там где царит Roma,
В пещерах растворён сияющий A-mor.
Совершенным оставаться в мире антитез...
Янтарь из ран стекал в их сон, что киноварью чист!
Печалью пробуждает соловьиный свист.
Возгласом отчаяния на камне ,,Resistez"...
В рай не пустят кто не преклонил колен...
Солнечным лучом, ткань катарских грёз,
Король нить плетёт, вокруг сада роз.
...Лишь пред дамой сердца. — учил нас Сюзерен.
Пилигрима мне тошнотворна спесь,
Отчего Фортуна поцелуем касалась их ланит?
В огненный гиене изгнанник: о Феогнид
Демос средь придворных, уж не нова весть.
Рыцарь заточён в аду в хитросплетениях терцин!
Ненависть вкушает он, где севера чертог.
Провозгласил Пейре не тлеющий итог:
От яда клирика толпе не найти вакцин.
В сумерках сквозь скорбь мерещится Изольда.
Я Пламень вижу в ней, кто низок — Эрос.
Расы красоту, божественности этос.
Космоса сияния в глазницах изо льда.
Бог выглядит как рыцарь, у него светлые волосы, и он едет на иноходце, который наполовину чёрный как ночь, а наполовину ослепительно белый. Карбункул на поводу сияет, как Солнце! В его свите также находится паладин. Его имя — Верность (Treue).
Отто Ран - Двор Люцифера
В скитальце что ищет из крови Вана дар,
Ледник космоса растопила Цибела.
В июньскую ночь она песню пропела,
Вкушая дурманящий Диони'са нектар.
Впитавший смыслы и беспечность гор:
Свет, обманет время пред ударам грома.
Проклят его сын там где царит Roma,
В пещерах растворён сияющий A-mor.
Совершенным оставаться в мире антитез...
Янтарь из ран стекал в их сон, что киноварью чист!
Печалью пробуждает соловьиный свист.
Возгласом отчаяния на камне ,,Resistez"...
В рай не пустят кто не преклонил колен...
Солнечным лучом, ткань катарских грёз,
Король нить плетёт, вокруг сада роз.
...Лишь пред дамой сердца. — учил нас Сюзерен.
Пилигрима мне тошнотворна спесь,
Отчего Фортуна поцелуем касалась их ланит?
В огненный гиене изгнанник: о Феогнид
Демос средь придворных, уж не нова весть.
Рыцарь заточён в аду в хитросплетениях терцин!
Ненависть вкушает он, где севера чертог.
Провозгласил Пейре не тлеющий итог:
От яда клирика толпе не найти вакцин.
В сумерках сквозь скорбь мерещится Изольда.
Я Пламень вижу в ней, кто низок — Эрос.
Расы красоту, божественности этос.
Космоса сияния в глазницах изо льда.
Хоть клирик ядовит
И злобою смердит,
А в пастыри глядит,-
Он за одежды чтим.
Смекнул же Изеигрим:
Овечью шкуру надо -
И псам сторожевым
Не уберечь их стада.
В овцу преображен,
В овечий влез загон
И всласть наелся он,-
Вот тем и поп силен!
Наш император мнит,
Что всюду он царит,
Король свой трон хранит,
А граф владычит с ним
И с рыцарством своим,-
Поп правит без парада,
Но поп неодолим,
Нет с этим вором слада.
Поповский трон - амвон,
И под церковный звон
Даятель обольщен,
А поп обогащен.
Тем выше он сидит,
Чем меньше башковит,
Тем больше лжет и мстит,
Тем меньше укротим,
Тем больше риска с ним.
Попы - не церкви чада:
Враги один с другим,
Они - исчадье ада.
Попами осквернен
Всевышнего закон,-
Так не был испокон
Господь наш оскорблен.
Поп за столом сопит,-
Уже настолько сыт! -
А сам на стол косит,
В жратве неудержим,
Тревогой одержим,
Что жирная услада
Сжуется ртом чужим.
Да для какого ляда,
Не зван, не приглашен,
За стол к нам лезет он!
Для нищих есть канон,
Вот, получай - и вон!
Арабов защитит
Их мусульманства щит,
Арабам не грозит,
Что поп вотрется к ним,
Смирен, как пилигрим.
А где у нас ограда,
Коль так попов мы чтим
Лишь из-за их наряда?
Но нынче посрамлен
Их черный легион:
Был Фридрих принужден
Поставить им заслон.
Кто ими охмурен,
Да будет упрежден:
Мерзавцев всех времен
Сей сброд затмить рожден!
Пейре Карденаль 1180 – 1278 г.
И злобою смердит,
А в пастыри глядит,-
Он за одежды чтим.
Смекнул же Изеигрим:
Овечью шкуру надо -
И псам сторожевым
Не уберечь их стада.
В овцу преображен,
В овечий влез загон
И всласть наелся он,-
Вот тем и поп силен!
Наш император мнит,
Что всюду он царит,
Король свой трон хранит,
А граф владычит с ним
И с рыцарством своим,-
Поп правит без парада,
Но поп неодолим,
Нет с этим вором слада.
Поповский трон - амвон,
И под церковный звон
Даятель обольщен,
А поп обогащен.
Тем выше он сидит,
Чем меньше башковит,
Тем больше лжет и мстит,
Тем меньше укротим,
Тем больше риска с ним.
Попы - не церкви чада:
Враги один с другим,
Они - исчадье ада.
Попами осквернен
Всевышнего закон,-
Так не был испокон
Господь наш оскорблен.
Поп за столом сопит,-
Уже настолько сыт! -
А сам на стол косит,
В жратве неудержим,
Тревогой одержим,
Что жирная услада
Сжуется ртом чужим.
Да для какого ляда,
Не зван, не приглашен,
За стол к нам лезет он!
Для нищих есть канон,
Вот, получай - и вон!
Арабов защитит
Их мусульманства щит,
Арабам не грозит,
Что поп вотрется к ним,
Смирен, как пилигрим.
А где у нас ограда,
Коль так попов мы чтим
Лишь из-за их наряда?
Но нынче посрамлен
Их черный легион:
Был Фридрих принужден
Поставить им заслон.
Кто ими охмурен,
Да будет упрежден:
Мерзавцев всех времен
Сей сброд затмить рожден!
Пейре Карденаль 1180 – 1278 г.
Это воспоминание есть Минне.
Розовый сад пылает огнём. На Шлерне и на других красивых горах тёмный свет ночи высоко поднимается по расщелинам. Снег наполняет русла ручьёв и овраги. Золотой солнечный брус, последний на сегодня, находится на склоне двора Фогельвейде. Там должен был увидеть свет мира миннезингер Вальтер фон дер Фогельвейде, который с такой радостью пел весёлую «Тандарадай». Будучи тирольцем, он, безусловно, знал легенду о саде роз, мельнице роз и поющих птицах. Он также знал, что необходимо искать упоительную и обожествлённую Минне. Ведь он пел:
"Минне — это не мужчина и не женщина, У неё нет души, нет тела.
Её сущности ещё никто не разгадал.
Её нельзя ни с чем сравнить.
И всё же ты никогда не сможешь Испросить без неё божьей милости.
В лживые сердца она не приходит,
Но принадлежит только благородным."
Для Вальтера фон дер Фогельвейде Минне была духом и ключом к царству божьему!
Отто Ран
Розовый сад пылает огнём. На Шлерне и на других красивых горах тёмный свет ночи высоко поднимается по расщелинам. Снег наполняет русла ручьёв и овраги. Золотой солнечный брус, последний на сегодня, находится на склоне двора Фогельвейде. Там должен был увидеть свет мира миннезингер Вальтер фон дер Фогельвейде, который с такой радостью пел весёлую «Тандарадай». Будучи тирольцем, он, безусловно, знал легенду о саде роз, мельнице роз и поющих птицах. Он также знал, что необходимо искать упоительную и обожествлённую Минне. Ведь он пел:
"Минне — это не мужчина и не женщина, У неё нет души, нет тела.
Её сущности ещё никто не разгадал.
Её нельзя ни с чем сравнить.
И всё же ты никогда не сможешь Испросить без неё божьей милости.
В лживые сердца она не приходит,
Но принадлежит только благородным."
Для Вальтера фон дер Фогельвейде Минне была духом и ключом к царству божьему!
Отто Ран